Трон: яшмовый эликсир

Агнесс пришла в себя лишь спустя некоторое время. Её глаза покраснели от слёз, а красные стрелки в уголках намекали на очевидность чужого настроения. Рэй отправился вместе с ней домой, а Бен набрал номер дежурного с просьбой сообщить генерал-майору о выполненной миссии. Девушка на проводе согласилась, после чего напряженная ночь стала уходить, а на её место встал оранжево-жёлтый рассвет. Если заданий в столице больше нет, то стоит взять отпуск и уехать искать доктора Блэра. В тех записях оказалось совсем немного текста, однако информация, хранящаяся там, была столь бесценна, что придя домой и, обнаружив стоящую в ней тишину, слегка удивился: приготовленная им еда была съета, в дальней комнате горел свет. Девушка вместо продолжения акта рыданий, решила заняться чем-то более полезным, чувствуя себя виновато за то, что принесла столько неудобств друзьям. Так Агнесс надеялась успокоиться и очистить разум, чтобы впредь подобное больше не вырывалось. Рэй, спящий на её кровати лицом к стене, не мешал постигать тайны мироздания. Той было так неловко, что она разрыдалась, как маленький ребёнок, до последнего не отпуская сильное плечо, что насквозь промочила ткань рабочей одежде своими слезами. Увидев в дверном проёме Бенедикта, она слегка улыбнулась, приглашая к себе взмахом руки. – Что нашли? – Записи о докторе Клинтоне Блэре, который живёт в Гракурах. Он обладал спокойным путём, в точности повторяющим особенности Эдона, однако был несговорчив и абсолютно эгоистичен. Она протянула один из листов Кюри, а после и свечу, над которой всё это время нагревала письмо. Бумага была порядком тёплой и приятно согревала ледяные пальцы парня, который ещё дополнительное время провёл на улице в, не сказать, что теплой, одежде. – Потому Шерон отказалась и дальше работать с ним. Понимала – это может плохо закончиться. От гнева он убил собственного сына, который зашёл в его кабинет. Его осудили и посадили в тюрьму, однако Блэр сбежал, овладев запретным пиком спокойного пути – управлением кровью. Бенедикт читал другую записку, параллельно слушая Агнесс. – А потом он пропал. Но по данным Эдона, которые были получены от некого мистера Э, Клинтон находился в Гракурах. Изменил внешность и стал там врачом. Пару раз был замечен этим Э. в юмалане на церемонии посвящённой Овну. Это зодиакальный знак его погибшего сына. Пишет, что тот встал на путь исправления, однако спустя год жизни там – исчез. Его дом остался нетронутым, за исключением пятен крови на полу. Кюри перевёл на неё взгляд, присаживаясь рядом. – Это был вопрос времени. Сказал он, убирая свечу подальше. Ковёр с коротким ворсом, на котором они сейчас сидели, прекрасно удерживал подсвечник с ручкой, на котором сейчас держался единственный свет в комнате. Бумага из рук Бенедикта рассортировывалась им по стопкам, в зависимости от тематики вопроса. – Почему? – Они, возможно, догадывались, что буду следующими. Глава Эйлер блеснули интересом. – Ты думаешь, что они просто.. сымитировали собственное похищение? – Почему нет? – Это звучит логично. Девушка почесала руку. – Тогда где они могут быть? – Здесь нет подсказок. Парень помахал листами в своей руке, однако предположил: – Но я думаю, что не просто так они писали о Гракурах. – Уверен, Бен? – Если поедем и не найдём их, то ничего, собственно, не потеряем. Не забывай, что там всё ещё стоит дом доктора Блэра. – Очень надеюсь, что мы найдём там что-то.. Её взгляд на миг погрустнел, а брови нахмурились. Улыбка совсем пропала с лица. Парень перевёл взгляд на окно, чтобы не смущать подругу, и там, будто бы, мелькнула тень. Он напрягся. Теперь не одна Агнесс хмурилась. Бенедикт тут же встал с места, открыл рывком створку окна и пытаясь рассмотреть то, что ранее увидел. Но было пусто. Улица постепенно становилась светлее, а фонари один за другим гасли. Вид с третьего этажа открывался лишь на дорогу и Центральный штаб. Поскольку все трое жили в первой полосе города, как и остальные военные, то и ничего примечательного здесь не наблюдалось. – Ты чего? – Показалось.. – После кабинета Итана ты будто весь звенишь. – Что? – Ведёшь себя странно. К примеру.. узнал что-то такое, из-за чего у тебя могут быть проблемы. Эйлер наклонилась ближе, опираясь на правую руку. – Ты ведь что-то скрываешь от нас? – С чего бы? Я.. Он хотел было продолжить, но чужое выражение лица отразило весь спектр эмоций: подозрение, раздражение, гнев. Казалось, что слегка загорелая кожа стала сначала краснеть, как обычно бывает при злости, а потом постепенно темнеть на несколько тонов. Чёлка отбросила косую тень на лицо, скрывая один глаз во мгле темноты. Теперь, когда подруга выглядела необычно жутко – врать ей не хотелось. – Бен никогда бы не стал оправдываться! Заявила она, полностью поворачиваясь в чужую сторону и уронив подсвечник, который был задет ногой. Та упала на ковёр. Кюри моментально потушил начавшееся недоразумение. – Я.. не могу тебе рассказать, точнее.. я бы мог, но.. не сейчас и здесь, понимаешь? Бенедикт показал на потолок и пол, а затем круговым движением обвёл стены. Агнесс чуть расслабилась, но её гневное выражение лица оставалось на месте: – Понимаю. Но если это будет не стоить всей этой секретности, то будь уверен, что… Она не смогла придумать вразумительную угрозу, а вместо этого зажала себе рот ладонью. Это было совсем на неё не похоже. Эйлер никогда раньше не осмеливалась угрожать друзьям! –Я.. мне жаль. Отвернувшись, и закрыв лицо руками, проговорили ему. – Мне не понятно, что сейчас происходит внутри.. стоило планам пойти в гору, а клубку загадок распутываться – меня будто бы отталкивает назад. Когда я являлась озлобленной на мир соплячкой, которая возомнила из себя невесть кого, то пострадала от собственной неопытности. И по глупости втянула в это душу отца, из-за чего она вышла из цикла перерождения, меня накрыла такая злость на себя из-за этого. И сейчас, когда у меня появился последний шанс всё исправить, то сержусь, когда что-то идёт не так. Мне непонятны до конца собственные чувства.. Парень сидел молча, выглядя изумлённо. Видимо ее правда это тревожило, ведь было сказано вслух, а не замолчано, после чего благополучно проглочено. Все воспоминания о слабости накопились в огромную кучу, и рано или поздно – ты окажешься под ней. А сломает ли тебя или нет – выбор делать не судьбе, в которую все так верят. Судьба – не более, чем вымысел слабых, чтобы оправдать свою слабость. Их истинная слабость – боязнь трудностей перемен. Все они так яро желают лучшей жизни, но никто из них не готов к последствиям. Суть путей в том, чтобы постоянно продолжаться. Они, подобно реальной дороге, шаг за шагом каждого тойкура, утрамбовывают почву базовых знаний, дополняя их, чтобы продолжить строить новое и чтить старое, понимая, что изменения необходимы. Будущее и перемены – неизбежны, а люди, как напуганные пожаром животные, бегут от подлинной природы прочь. Но лишь они, истинные владельцы своего пути, не убегут, а расправят плечи, встретив широкой грудью новый уклад мира. Жизнь циклична. Перемены цикличны. Вслед за взлётом следует падение, след за днём – ночь, а за рассветом – закат. Одна жизнь – лишь естественный круговорот веществ. От судьбы одного тойкура может пострадать мир, но рано или поздно солнце непременно покажется из-за тёмных туч, и рассеет тьму. Проблемы – идентичны, а решения до банального просты. Однако люди различны. Цикл продолжается, но теперь его взлёт контролируют те, кому это под силу. Судьба – не предрешена. Никто не писал её для тебя. Ты есть всё, и всё едино. Ты – это мир. Мир – это ты. Судьбы у всех разные и лишь сам тойкур её автор. – Я.. злюсь на себя? На то, что сделала тогда. За то, что впутала вас в это. За то, что от меня зависит всё, пока сама боюсь убить даже говорящую птицу! Даже своим путём не до конца владею! Ей голос с каждой фразой становился всё тише. Бенедикт подсел чуточку ближе, заглядывая в лицо подруги, закрытое руками. – Когда от тебя так много зависит – невольно начинаешь злиться из-за всего подряд. Мне жаль, что именно я заставил тебя рассказать об этом. – Я.. благодарна тебе, что выслушал. Мне это помогло, спасибо.. Она убрала руки от лица, которое по-прежнему наливалось красным, будто ей сейчас было очень жарко. – Обнимашки лучших друзей? Предложила Эйлер, повернув голову в сторону Кюри. Тот лишь хмыкнул и привстал с места, подвигаясь ближе. – Ну и как тут тебе откажешь? Бенедикт закатил глаза, улыбаясь. Агнесс обняла его первой, а когда руки опустились и на её спину, стиснула друга в объятиях. Да так, что тот начал задыхаться и пытаться высвободиться. – Ты каждый раз на это введёшься! Девушка хихикнула, позволяя ему отстраниться. – Не перестаю верить в лучшее.. Оправдался тот, отползая в сторону. Девушка засмеялась, видя, как друг стал хватать воздух ртом. Он всегда был слабее её по всем параметрам, кроме контроля пути и теоретических знаний, а потому его сломать было проще, чем сухую ветку. Его ядро не раз подвергалось угасанию, однако из-за его врожденной крепости – оно всегда обходило стороной юного Кюри. Пусть здоровьем не отличался, как и наличием мышц, но всегда готов был прийти на помощь тем, кто ему нравился. Несмотря на всю нелюбовь к детям или уличным животным – по первой же просьбе Рэя или Агнесс он соглашался им помочь, ведь иначе они все уши ему прожужжат, как им жалко той или иное существо, и попытаются повести к другому лекарю. Бенедикт по своей натуре был человеком контролирующим, и не доверяющим другим в вопросах, с которыми мог справиться сам. Даже, если работы было пруд пруди, а сотрудников достаточно, то всё обязательно проходило только через него. В себе он не сомневался: знал, что и как резал, как лечил и какие таблетки сказал принимать. В других у него было уверенности меньше, а потому ничего тяжелее: «принеси», «подай», «не мешай». Рассвет пробился им в окно оранжево-розовыми лучами, рассеивая ночную мглу и делая обстановку более светлой. Простая комната, в которой помимо кровати была пробковая доска, а так же стол Рэй безмятежно спал, накрывшись собственной курткой, пока Шархана бегала по квартире и мяукала, не понимая, где оказалась и как выбраться отсюда. В этот момент двое поняли, что им предстоит сделать в ближайшее время.

– Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. 4:40 утра –

Квартира друзей наполнена густой тишиной, сквозь которую лишь иногда прорываются шорох одеял и мурчание кошки. Кошка недовольно спрыгивает с постели, начиная ходить от одной двери в коридоре к другой. Одна из них не заперта. Туда рыжий клубок юркает, наблюдая, как тот самый тойкур спокойного пути, который недавно мыл её, преспокойно спит, скинув одеяло на пол. Кошка запрыгивает на чужую кровать, улегаясь тому за спину, и шерстяной мордочкой слегка потираясь о нежную кожу.

– Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. 8:10 утра –

Молодые люди впопыхах собирались на работу. Бегали из комнаты в комнату, ели на ходу или надевали одежду. Проспали! Им такую взбучку устроят! Шархана, довольно лакая воду из железной миски, и доедая последний из предложенных кусков сырого мяса с блюдца, довольно причмокивает и неторопливо прожёвывает, наблюдая с явным непониманием: а куда торопиться то? Размахивая пушистым хвостом, та провожает их у двери, будто бы совсем освоилась в новом доме. Рэй быстро натягивает рабочие ботинки, пока эта проказница играется с шнурками его обуви, лёжа на пушистом боку. – Скоро вернёмся, девочка. Сделаю тебе игрушки из перьев и куплю песок.. Его пальцы нежно прошлись по макушке животного, которое активно мяукало. Бенедикт вылетел из дома первый, а все остальные следом за ним. Неслись, как могли – путь недолгий, всего пара минут, а они умудрились опоздать. Хвала создателю, что кабинет генерал-майора был открыт, а там и он сам, о чём-то беседующий по телефону и выглядящий явно недовольно. — Ох, генерал-лейтенант Форхан, я вынужден откланяться от разговора. Пришли важные гости. Через час перезвоню, извините ещё раз! Только завидев их, Итан сразу нашёл повод закончить диалог. Повесив трубку? он с облегчением выдохнул, с улыбкой потирая виски. С утра пораньше ему мозг промывали сначала отчётами, а теперь сами же от них отвлекают. Нокс, разумеется, не может отказать столь высокому лицу в армии, как генерал-лейтенант Ноатак Форхан, поэтому приходится вежливо улыбаться и поддерживать разговор, делая вид, что информация о его никудышных подчинённых, хоть сколько-нибудь интересная. — Вы меня просто спасли, я ваш должник, ребята.. С облегчением выдохнул он, приглаживая волосы. Его вид напоминал обреченного бродягу, которого родная семья выпнула из дому. Хотя Нокс и отличался прекрасным вкусом в одежде и алкоголе — сейчас это точно было лишним. По слегка опухшему лицу были видны последствия вчерашнего одиночества Фомна, который явно захотел это исправить, и позвал Итана. Они, как козёл и баран, непрерывно следовали друг за другом: от военного полка до Лассурской войны. — Предлагаю дать нам недельный отпуск в честь этого! Заявила Агнесс, довольно располагаясь на мягком кожаном диване. Итан хмыкнул. — Отработаете до конца недели — и валите, куда душе угодно. Вы со своими путешествиями больше похожи на бродячий цирк, нежели военных. — Но ведь ничего не происходит. Что нам делать? — Думаю, вы обязаны помочь мне с бумагами. Эйлер закатила глаза, всматриваясь в обаятельную улыбку начальника. — Дайте угадаю — подполковник Зорхан уехала, ваши люди только завтра заступят на работу после ночной смены, поэтому вам не на кого спихнуть свои бумажки? — Ну, не совсем все. Фомн здесь, но включая то, как ему было плохо с утра — лучше его не беспокоить. Его лицо стало выглядеть виноватым, ведь именно он вчера устроил соревнование «кто больше выпьет», с ювелирной точностью просчитав, когда Адам отключиться, чтобы в конечном итоге выйти победителем. В его бренном теле всё ещё было несколько литров алкоголя, если можно так вообще говорить, ведь свой желудок он опустошал несколько раз за ночь, и там совершенно точно ничего не осталось. — И, к слову, раз уж вы зашли — хочу поздравить с успешной миссией. Я ожидал, что потери будут минимальными, если вмешаетесь вы. Улыбка Итана стала довольной. Рэй, немного подумав, попросил: — Генерал-майор, вам это.. не сложно будет, если я кое о чём вас попрошу? Его глаза сузились и прошлись по фигуре молодого тойкура. — Проси. Махнул он рукой. — Не могли бы вы.. присматривать за нашей кошкой в моменты, когда нас не будет в столице? Нокс не поверил в сказанное, несколько раз хлопнул серыми глазами, больше похожими на серебряные монеты, после чего расхохотался. — Сначала Шант и Пима, а потом и ваша кошка.. Вы решили сделать из меня кошачью няньку? Агнесс переглянулись с ребятами. — Но у вас же нет котов. Итан пожал плечами. — Это и не мои. Подполковник попросила меня присматривать за ними, когда её нет в городе. Эйлер хихикнула. — Никогда бы не подумала, что вам настолько доверяют, что даже животных в ваши руки отдают. — Ох, поверь, будь моя воля— я бы отказался. От них столько шерсти, царапин и затяжек, что мне невольно становится дурно в их компании. — Помнится мне, что вы не обязаны это делать. — Не обязан, но я не хочу расстраивать подполковника. Бенедикт закатил глаза. Их вид отношений был крайне непонятен для остальных, однако для него всё было более, чем очевидно: все думают почти верно, однако люди намного более сложные существа, чем те, которыми их привыкли считать. У каждого свои тараканы в голове — и Кюри было понятно, что каждое действие то отталкивает, то наоборот — неимоверно притягивает их друг к другу. Это было похоже на магниты с одним знаком, который всё хотел оттолкнуться, но назойливые школьники пытаются соединить их вместе. – То есть, вы не против? – То есть, нет. Я бы мог отказаться, а вы бы нашли кого-то другого. Но разве можно это доверить кому-то, кроме меня? – Полковнику Фомну? Предположил Рэй, будто бы вылив на начальника чан с кипятком. Его самолюбие и гордость чуточку пошатнулись, когда он узнал, что есть кандидаты лучше, чем он. – Если вам неудобно, то я могу попросить его.. в этом смысле я имел ввиду. Сразу же оправдался блондин, поглядывая на друзей, которые уже начинали посмеиваться над лицом начальника. – Присмотрю я за вашей кошкой. Покажете, где что брать. Отмахнулся он, вновь приступая к бумагам, от которых его оторвали. Лишь спустя пару минут тишины Итан понял, что что-то явно забыл. Посмотрев на компанию вспомнил, что забыл им выдать работу! Сунув каждому по стопке документов, тот предпочёл сходить за кофе, чтобы не слушать претензии в свой адрес. Работа шла до самого конца дня. Сортировка и перечитка одного и того же здорово выматывала, а мозги после этого буквально можно было мазать на хлеб и есть. Когда они вернулись домой – Шархан сразу же кинулась к ним из другой комнаты, параллельно задирая ковры. Рыжее создание кинулось к спасителям, сначала запрыгивая на руки Рэя, а потом, начиная громко мяукать и требовать ласки, спустилась на пол, потираясь о рабочую форму каждого члена своей новой семьи.

— Венгера, 212 год после Ноя. —

Остаток недели прошёл быстро: Генерал-майор отпустил их в отпуск, и в воскресенье они уже отправлялись в Гракуры. Сначала из транспорта была машина, которую Бенедикт оставил в гараже Итана, что находится подле второй его квартиры на окраине города. Дальше троица купила билеты на поезд и чуть не потеряла Рэя, который заплутал в толпе и еле догнал поезд, что начал уезжать. Сейчас, сидя в общем вагоне и не зная, чем себя ещё занять, ведь они уже как день в пути, а развлечения кончились, решили донимать Кюри. Он много знал о легендах каждого из множества городов, их традиций и обычаев. Увлекался историей и подробно вчитывался в каждый старый документ, к которому только мог добраться. Ему самым первым из всех троих стали доступны секретные документы и государственные секреты, потому как экзамен у него был раньше других. Первым же делом, после получения татуировки и титула майора, было посещения центральной библиотеки с документами такой давности, что некоторые листы пожелтели, а корешки распадались в руках, словно хрупкий уголь. Мужчина, закатив глаза, стал рассказывать этим непоседливым детям, чтобы те, наконец, отвязались от него: – Когда-то давно жило двое молодых людей. Их деревни враждовали, пока они тайно любили друг друга, устраивая ещё более тайные встречи. Однажды они поняли, что их могут поймать, поэтому создали безопасное место для встреч. Они были тойкурами твёрдого пути и запросто проделали лабиринт под землёй, чтобы тайно встречаться. Путь им указывали светящиеся в темноте кристаллы, по которым и можно было найти правильную дорогу. Однажды девушка не пришла. Она защитила ценой своей жизни названного брата. Мужчина так разозлился, узнав, с каким гордым видом хвастаются его соплеменники такому низменному поступку, как убить на поле боя его возлюбленную, что с помощью своего пути хотел уничтожить обе деревни и сбежать, но сдержался. Вспомнил, что она бы такого не одобрила. Он построил новый город, в котором могли жить оба враждующих племени тойкуров без делёжки еды, скота и территории. Его имя – Гранит, её имя– Сакура. Город называют в соответствии с их свадебными инициалами, как память о причине прекращения вражды и начале объединения— Гракуры. — Ничего себе история! Они нечего заведомо не узнавали о городах, в которые ехали. Точнее сказать — Рэй и Агнесс нет, а вот Бенедикт предпочитал спонтанности — предсказуемость и спокойствие. Нервничать ему уж точно не хотелось. — Нужно больше изучать информации прежде, чем куда-то собираться. — Зачем? Ты ведь у нас этим занимаешься, а полагаемся мы на тебя. Агнесс улыбнулась, отворачиваясь к окну. Совсем скоро.. мы будем там. Сможем ли что-то найти? Вопрос один за другим атаковали сознание, не давая той вырубиться до глубокой ночи. Рэй не спал практически весь путь в поезде, потому что биение рельс ему категорически не нравилось, из-за чего было принято решение отоспаться и идти в дом вечером, чтобы ненужные глаза не следили за ними. Бенедикт обещал рассказать по прибытию в Гракуры ту самую тайну, которую скрывал некоторое время. Рэй, например, вообще об этом услышал только сейчас, поскольку предпочитал просыпать всё самое важное. Когда поезд остановился, то все медленно стали выползать, а полу-спящая Агнесс тащилась за друзьями, которые боялись держать её позади себя. Один раз она уже так осталась, что доехала почти до следующего города, пока Рэй и Бенедикт искали потеряшку. Насколько бы ответственно девушка не относилась к этой миссии — желание поспать всегда её преодолевало. Сегодня было 16 апреля. Совсем скоро будет день рождения у Агнесс, и они неспроста решили взять десятидневный отпуск. Наверняка семьи Жанс, Кюри и Коши попросят их приехать всем вместе, а там — будет стол ломиться от еды и греметь хлопушки с конфетти. Все трое ждали момента, чтобы взять побольше дней, и навестить свои семьи. Эйлер тоже было, куда ехать— кузина и тётя ждали её, постоянно звонили и не отказывались принимать у себя, если что-то случалось или у той было желание навестить родных. Миранда— очаровательная девушка, которая любит свою работу больше всего остального. Ей нравится, как люди улыбаются и благодарят за возможность вновь стать нормальными. Её протезы славились на весь юг Венгеры, а со всей страны приезжали люди, чтобы им сделали искусственную конечность. Жанна, её мать и по совместительству учительница, прекрасно разбиралась в этой отрасли и была не первой в их семье, кто занимался этим. Весь род Жанс, по сути, занимался именно созданием протезов. Даже Мадана, мать Агнесс и младшая сестра Жанны, обладала подобными навыками. Переехала от семьи и стала продвигать в новом месте свои услуги. Тогда наступила Первая Лассурская война и многие солдаты южного округа бежали, кто куда, чтобы им сделали новые конечности, ведь инвалидами оставаться никто не желал. Одной из таких была и Мадана: юная девушка, которая приуспела в своём деле и в 17 уже открыла свою небольшую мастерскую в доме. День за днём её список посетителей рос, а авторитет не забывался. Однажды её посетителем стал Элио Эйлер. Мужчина был без нескольких пальцев из-за тяжёлой обстановки на поле боя, где он был медбратом. Девушка в срочном порядке принялась за работу, чтобы восстановить недостающие пальцы. Потом он стал приходить чаще и уже не с пустыми руками и страждущими глазами, а с цветами и подарками, всячески благодаря мастера за его работу. Жанс отнекивалась, мол: ну что вы, это моя работа. Однако сама и не заметила, как сначала согласилась на ужин, потом на второй и третий, а дальше и познакомилась с его семьёй и собакой. После уже и свадьба неожиданно, совместный быт и несколько лет супружеской жизни. Время летело стремительно, а детей всё не было. Мадана искренне желала стать матерью и каждый день ходила в юмалан, чтобы вознести свои желания до небес, дабы они дали ей ребёнка. Чудо случилось и уже через два года появилась она— Агнесс Эйлер, та, которой возносили молитвы. Её покровителем стал Овен, одарив девочку искристым путём. Но женщина не успела провести с ней много времени— врачи сделали ошибку, из-за чего случилось обильное кровотечение и в итоге её не стало. Они были так заняты особенным ребёнком, что совсем забыли про ту, которая и подарила миру эту самую особенность. Эйлер совсем не помнит свою мать, однако фотографии её молодости до сих пор висят в комнате отца, и иногда просматриваются, чтобы не забыть родное лицо. Девушка уверена, что будь та жива — непременно любила бы её. Папа часто рассказывал, что у неё было доброе сердце и она, подобно Рэю, всегда таскала в дом животных. Сначала лечила, а потом искала им хозяев. Тратила много денег на приюты для животных и активно занималась волонтёрством, нередко делая протезы для найденных зверей или детей из приютов. Элио часто говорил, как они похожи: вечно что-то делают, стараются для каждого, но совершенно забывают про себя. Тётя рассказывала, что в детстве её мать была непоседой и вечно лазила где-нибудь, лишь бы позднее прийти домой. Любила играть с ребятами, играть в больницу или строить из кубиков замки. Когда научилась шить— делала одежду и тряпичных кукол, раздавая младшеклассникам в школе. А когда что-то рвалось — любезно зашивала. Агнесс в моменте всегда думала об одном и том же — неужели жизнь так непредсказуема, что такого человека, как её мать, вот легко можно было лишить жизни? Неужели её отец, лучший лекарь в округе, мог так запустить свою болезнь и уйти в цикл перерождения, оставив её совсем одну? Неужели это может случиться и с ней? Когда ей будет суждено покинуть своих друзей? Через десять лет, пять, год? Через полгода, месяц, неделю, час? А может прямо сейчас? Обстоятельства не всегда зависят от тебя, но ты можешь постараться их изменить. Видя судьбу своих родителей и смешивая в голове легенду, рассказанную Бенедиктом, что-то внутри щёлкнуло. Сценарий идеальной жизни проносился раз за разом в голове Эйлер: Живая мама, папа, тётя и кузина живут рядом. Родная рука. У Бенедикта и Рэя есть родная семья, и они служат в армии, обрадовав родителей своими навыками и высоким званием. Отправляют им деньги, чтобы они ни в чём себе не отказывали, путешествовали по стране и выполняли различные поручения. И не было бы никаких поисков легендарного артефакта. Но это слишком просто и банально. Никогда не бывает что-то вот так, легко и беззаботно. Жизнь любит ставить подножки, а люди нередко о них спотыкаются. — И сколько ещё таких историй ты знаешь? Поинтересовался Рэй, зевая и вытаскивая из поезда подругу, которая ещё спала на ходу. — Все 896 историй, в соответствии с количеством построенных населённых пунктов. Утраченные во время древних войн земли и сведения я, к сожалению, изучить не могу. Коши удивлённо раскрыл глаза. — Не думал, что тебе настолько интересны подобные сказки. — Ох, поверь, это изучать намного интереснее, чем оставаться в центральном госпитале. — К слову, ты ведь там один из главных врачей. Что тебе будет, если на рабочем месте не будешь так долго появляться? Кюри пожал плечами, неся в руках весь багаж. — Если у меня будут проблемы, то я непременно первый об этом узнаю. Пока что мне можно так отлучаться, но если ситуация обострится — буду вынужден оставаться в центре, а вы — идти и разбираться с беспорядками. Рэй поёжился. — Даже вспоминать не хочу Вторую Лассурскую войну. — Тебе и не придётся, если настанет Третья. Тогда будешь думать только о той, на которой находишься. Агнесс вмешалась, явно удивившись такому откровенному пессимизму. — Даже думать о таком не смей! Бенедикт удивился, приподняв мягкие брови вверх, а после сложил их домиком на переносице. — Почему? Если будет такой вариант всегда в голове — проще станет принимать новую реальность и, соответственно, правильные решения. — Меня пугают твои мысли, Бен. Хмыкнул Коши, хлопая друга по плечу. По лицу, на котором виднелась улыбка, не чувствовалось и следа веселья, скорее нервизм. — Я реалист, и советую вам тоже попробовать. Поезд уже отъехал от станции, а они всё стояли, осматривая карту. Недалеко от центра был один единственный отель в городе. Пусть население и превышало 5 тысяч, но это не значило, что заведений тут совсем немного. Стандартный набор: ремонт техники, швейная мастерская, небольшие магазины продуктов, базар, отель и пивнушка. Гракуры встретили их не только теплом и солнцем, но и ранними запахами весны: всюду пахло цветущими деревьями и цветами, а город, тонущий в опавших белых лепестках, выглядел приветливо и радужно, словно распахивал свои объятия новым гостям. Любоваться красотой, к сожалению, долго не удалось. Сняв три номера и расположившись на своих койках, молодые люди легли поспать, а после приняли душ, решив выдвигаться на поиски дома доктора Блэра под покровом ночи. Успев на ужин, троица наконец-то поела нормальную еду, а не перебилась очередных бутербродом или булочкой. Поспрашивав у местных, узнали, что дом находится на окраине, ближе к местному озеру, где, по легендам, обитают души. Ну конечно. В каждом городе была страшилка для детей, что к реке или озеру могут подходить только взрослые, ведь духи предпочитаю малышей в пищу. Они нежные и сочные, как телятина или молодая свинина. От таких ярких подробностей дети тушевались и даже боялись купаться с родителями в водоёмах. Ну, в оправдание себе взрослые заявляли, что это значительно снизило процент утопленников среди несовершеннолетних.

– Венгера, 212 год после Ноя. Гракуры. 17 апреля. 21:54 вечера –

Город в ночи выглядел так мрачно и величественно. Темнота сглаживала все чёткие углы перфекциониста-архитектора, а потому внешний вид зданий теперь излучал не тепло и благоговейный трепет, а лишь тьму и ужас. Из них никто не боялся темноты, но от теней, бросаемых на дорогу от флюгеров со зданий, становилось жутко. В тони своего великолепия, когда рабочие разбрелись по домам, а пьянчуги собрались в местной пивнушке, город становился практически пустынным. Малое количество фонарей и узкие улицы способствовали сгущению теней и образованию тёмных углов, отчего закаулки и подворотни смотрелись особенно опасными. Казалось, что в любую минуту на тебя выпрыгнет вайкуку. Спустя час поисков дом был найден. Он ничем не отличался от остальных: бледно-красная черепица треугольников, каменный фасад, обнесённый в самом низу плоскими камнями и массивная деревянная дверь с кольцом с металлическим шариком вместо дверного звонка. Кучкующиеся окна, вытянутые и стоящие рядком вдоль всей лицевой стороны первого этажа, замызганные от дождей и пыли, не отражали и тени огня. Неудивительно. Этот дом давно покинули. Не по собственной воле. Выглядывая из подворотни, юные тойкуры заметили, что около дома стоял несколько мотоциклов. На них права можно было получить любому, кто прошёл экзамен по вождению, однако не у каждого хватало денег даже на один, ведь зачастую такие, что стояли у дома, стоили как три года работы без трат. Нужно было питаться энергией солнца и пить воду из луж, чтобы выжить после такой траты. Троица переглянулась. Агнесс, найдя опору в виде стены, вновь выглянула. – Если это бандюги, то почему обносить решили именно дом врача? – Об этом я и хотел вам рассказать. Рэй слегка нахмурился, наблюдая за другом, который отлично сливался с тенью, в которой был скрыт. – Про бандюг, серьёзно? – Агнесс, это только пол беды, возможно.. Договорить ему не дали. Слух всех троих уловил шорохи в начале переулка, за их спинами. – Кажется.. у нас незваные гости. Неизвестная фигура плавно выплыла из тени. Лицо было скрыто белой маской, а в ней было только два отверстия: для глаз. Стало ясно, что это девушка, только когда та начала говорить: – Про вас нам и говорили.. В её руке что-то заблестело. В ту же секунду нож, чем и оказался блестящий объект, направился в сторону тойкуров. Рэй создал мощный поток воздуха, отражая атаку. Лезвие улетело в темноту, из которой незнакомка и появилась. – Неужели ты хотел сказать, что за нами объявлена охота? Бенедикт нахмурился. Рэй присматривался к чужим действиям, пока Агнесс активно вспоминала название чужой униформы: – Это одежда мипаудинов. – Я слышал о них, но это, определённо, лучше того, что я хотел вам рассказать. Нервно хмыкнул Бенедикт. Девушка вновь замахнулась. Капюшон слегка спал и на маске, тонким слоем тёмной краски было написано кодовое имя – Дая. Серебрянная надпись не означала ничего хорошего, а кодовое имя буквально злорадно говорило – им нужны ваши трупы. Ну, или вы в состоянии полутрупа. Тут же дело случая. Кюри быстро замахнулся водным хлыстом, однако сверху послышался шорох, а в левую руку прилетел метательный нож. Ещё один враг?! Рэй тут же поспешил сделать защитный купол из воздуха. Его вырвали из него всего через мгновение, миновав слой воздуха земляным кулаком. Рука обхватила предплечье, вырывая из постоянного круга. Когда он оказался за пределами защиты – его окружало сразу четверо. Слегка подняв взгляд, он увидел и пятую. Их одежда была идентичной, а рост и телосложения – похожими. Было сложно различить их хоть как-нибудь в темноте неосвещённой улицы. Бенедикт прервал воздушный поток и отпрыгнул в тень, пока Агнесс сделала несколько кувырков назад, захватывая ногами голову одного из мипаудинов, а после прокручиваясь с помощью их вокруг, всем весом уходя за спину, буквально оказываясь на спине у упавшего. Остальные отпрыгнули, метнув холодное оружие. Земляная волна прошлась прямо под их ногами, сбивая с мест. Коши подпрыгнул, с разворота посылая воздушный поток, дабы подбросить вверх врагов, а Агнесс упала с противника, вставая на руки, а после нокаутируя поднявшуюся персону с помощью ног. Минус один. Бенедикт был на крыше и использовал воду из собственного тела, замораживая ту и стреляя, словно имел при себе пистолет. Маску сбить никому не удалось, но рассмотреть кодовые имена – вполне. Дая, Дороти, Джуди, Долорес, Диана. Таковы были кодовые имена всех пятерых наёмниц. Руки Эйлер были замурованы в землю, а ноги зависли в воздухе. Она была похожа на акробатку, которая получила наказание и стояла головой вниз до тех пор, пока не научится держать баланс. Косы какое-то время держались на спине, после чего мерно сползли и опустились на землю, подобно мотку бичёвки. Рэй старался не сдавать позиции – одна из оставшихся девушек оказалась впечатана в стену и не вставала. Однако всё было куда сложнее, чем казалось. Коши был поражён в плечо метательным ножом и упал с высоты своего прыжка обратно, приложившись раной о землю и втыкая глубже оружие. Он взвыл от боли, громко закричав. Агнесс, которая старалась как-то убрать землю со своих рук, наконец, выбралась из ловушки. Увидев общую ситуацию, она ринулась в бой, не раздумывая. Эйлер метнула огненную змею и та, оставляя за собой пламенный свет, поползла в сторону Джуди на крыше. Долорес и Дороти были без сознания или притворялись. Сейчас проверять это— не хватало времени. Всё происходило так быстро и в темноте, что девушка даже не сразу поняла, что фонарей нет абсолютно. Их будто специально погасили или убрали, чтобы создать преимущество! Агнесс словно развернула невидимый руль, после чего вокруг всего поля заметной битвы развернулось огненной кольцо, освещая всех членов схватки. Девушка послала стену пламени в сторону оставшихся фигур, быстро подбегая к другу, который собирался встать и продолжить сражение. Сняв с себя кофту на замке и вытащив метательный нож в одно движение, с хлюпом отбросила его в пламя, перевязывая Рэя, который второй рукой раздул пламя, надеясь остановить противниц. Бенедикт справлялся так себе: схватка на крыше было жестокой и кровопролитной. Никто не жалел соперника. Девушка двигалась быстро, стараясь всегда оказываться за спиной, пока Кюри уклонялся и бил в нижнюю часть тела, дабы лишить возможности активного перемещения. Пока противница истекала кровью, он сам был весь в побитом состоянии. Она определённо знала его слабые места! Порванная одежда, рана на ноге, синяки по всем рукам, разбитая губа. Сейчас, когда атака миновала, он, наконец, заметил, что не даёт его второму глазу видеть – разбитая бровь, которая кровавым потоком старалась залить глазное яблоко. Тяжёлое дыхание оппонентов перебивалось кровавым кашлем девушки – Бенедикт попал льдом прямо в чужой живот, а после скоротечно вытащил, прокрутив на последок. Такой трюк стоил ему второй раны на руке, которая больше не смогла держать даже такое лёгкое оружие, как сосулька. Огненная змея, ниспосланная звёздами, выползла прямо из тьмы и с треском впилась в чужую ногу, обвиваясь вокруг ткани униформы Джуди, прожигая ту насквозь. Девушка завопила от боли, стараясь коротким мечом убрать ту, однако лишь сделала металл горячим, и в итоге лишь разрезала собственную ногу, ведь пламя не имело плотности. Стоило Агнесс хоть немного расслабиться, как в протез прилетел ещё один метательный нож. Вытянув его и кинув в пламя, чтобы его уж точно не подобрали, девушка хлопнула по земле, вызывая настоящий столб пламени, который быстро перешёл в волну огненного моря. Коши поднялся с места и сделал подсечку, раздувая с её помощью огонь. Однако две противницы каким-то образом обошли шквальный огонь и пробрались в их сторону. Напав со спины и всадив короткий кинжал в здоровую руку Эйлер, пробив ту насквозь, оба отпрыгнули. Тойкурка с душераздирающим криком схватилась за руку, раскрыв широко глаза от боли, а пламя немного начало мигать. Но продолжало светить, освещая чётко положение дел. Бенедикт напал сверху, но и ему досталось – одна из оставшихся была тойкуром твёрдого пути и стиснула того земляными руками, которые образовала из притоптанной почвы улицы. Бенедикт был без сознания, а его рабочая рука странно изогнута. Рэй понял, что так скоро их всех положат. Топнув ногой и резко выбросив руки вперёд, держа их ровно несколько секунд, он резко развернул ладони к себе, как бы меняя направление воздуха. Девушка сначала полетели в его сторону, а после стали приподниматься над землёй. Тойкурка твёрдого пути создала вокруг парня клетку, переплетя между собой пальцы, после чего стала стискивать в прутьях противника. Однако Коши не сдался и отбросил их от так далеко, как только позволяло пространство. Два тела улетели куда-то в сторону главной площади. Узнавать, живы они или нет, желания не находилось. Агнесс, прижав раненную руку к себе, закусила губу, но в один момент, увидев зажатого в земляных ладонях Бенедикта, закричала от ужаса и безобразно стала махать перед собой руками. Пламя, подконтрольное ей, начало слушаться бессознательную хозяйку и переметнулось на каждое из зданий, а после и перешло на другие, оставляя не тронутое огнём только кольцо, в котором они трое находились. Жар, пламя и свет охватили эту часть города, а люди стали выбегать из домов, хватая детей, стариков и животных. Эйлер была в бешенстве и отчаянье одновременно: её близкий друг, который и был их медиком, без сознаний, с переломом руки и весь в крови! Что её ещё нужно было подумать, когда она увидела эту картину? Рэй быстро метнулся к нему, закидывая на плечо. Его сердце бьётся! Он чувствует плечом, как оно лихорадочно сходит с ума, буквально выпрыгивая из груди ради спасения хозяина. Девушка, которую одолевал ужас и страх, схватилась за волосы, выдирая пряди с висков. Она кричала и плакала, буквально сгорая от боли и ужаса. Её глаза беспрерывно лили слёзы по умершему, а голос ни на минуту не замолкал. Хриплый крик заметно дрожал. Огонь охватил каждый сантиметр в районе её затуманенного зрения, намереваясь убить врагов один за другим. Двое уже были мертвы, а Джуди, поверженная змеёй, планомерно обугливалась вместе со зданием, на котором дралась. Рэй не сразу осознал из-за боли и шока, что произошло: клетка почти задушила его своими прутьями, а рука всё ещё кровоточила, делая сознание мутным. Отбитое плечо ныло и требовало внимания тойкура спокойного пути. Эйлер, подобно пожару, горела изнутри и снаружи, стараясь унести с собой как можно больше. Коши тут же подхватил её на второе плечо, сжимая талию повреждённой рукой и пачкая кровью открытые бока, которые были усеяны синяками из-за ближнего боя с одной из тех мипаудинок, а ноги, сбитые в кровь из-за падения, болели от гематом и разбитых колен. Её лицо, помимо слёз и крика, было слегка задето кровью. Пальцы Рэя впились в бок девушки, вырывая её из гневного транса и оставляя следы от кровавых пальцев. – Он жив, Агнесс! В пожаре было практически ничего не слышно: всё трещало и падало. Охваченные огнём здания прогорали, ломались и складывались, как карточный домик. – Он жив, Агнесс!! Парень хлопнул её по коже, вызывая заинтересованность. Она даже не сразу поняла, где находится. Он из последних сил раздувал пламя на своём пути, унося на своих плечах раненных друзей. Агнесс даже и не заметила, что её вторая рука рассеялась – думала, чего только одной до волос дотягивалась. Силы вырвались сами собой и та, потеряв контроль и переусердствовал, на половине пути к отелю потеряла и сознание. Очутилась она уже в поезде, когда Бенедикт получил первую помощь в виде фиксатора для поломанной кости, а она сама была с перемотанной правой рукой, а левая, словно настоящие мотыльки, разлетелись в разные стороны, стремясь вырваться из огненного круга. – Куда мы.. Рэй перевёл на подругу уставший взгляд. Сам он был без верха, потому что всю ткань потратил на неё и себя. Её раздеть или копошиться в вещах не осмелился. – Я собрал наши вещи. Мы отправляемся в Дэстары. – Домой?.. Коши кивнул, помогая подруге лечь на него вновь. Им потребуется два дня пути, чтобы добраться, из-за непосредственной близости Гракур и Дэстар. – Я не могу вас вылечить, а Бену становится всё хуже из-за боли. Поэтому я решил, что лучше всего ехать туда, где точно будет безопасно. Не зря он ведь хотел о чём-то предупредить. Всё бормотал: «Враги повсюду. Никому из посторонних не доверяй. Домой.. надо домой..» Агнесс, переваривая эту информацию, пришла к выводу не быстро – потеря контроля и переизбыток зофу были вещью опасной для всех и часто те, кто злоупотреблял подобным – лишался возможности ориентации в пространстве или становился инвалидом, привязанным к коляске до конца дней, ведь олкипереполнялись и лопались. И не у всех получается восстановиться после такого. – Я.. моя рука.. – Рассеялась, когда твоя зофу стала выходить из-под контроля. Я потушил то, что смог, но всё.. не получилось. Всё тело после пробуждения не чувствовалось некоторое время, но стоило начать ей говорить, как его пронзило острой болью от ног до головы, буквально заставляя себя почувствовать стеклянной от и до. Перед глазами плыли силуэты, а обстановка не узнавалась. Было достаточно темно, чтобы лица окружающих казались незнакомыми. Рэй стал небольшим лучиком в этой непроглядной тьме, но её облака быстро пресекли такую дерзкую попытку вторжения в сознание. Боль ударила по вискам, разбирая хозяйку по кускам, буквально заставляя её спустя пару минут обратно провалиться обратно в себя, дабы не встречаться с реальностью ещё некоторое время. Они ехали домой. И этой информации было достаточно, чтобы успокоиться, достаточно, чтобы оказаться в объятиях сна.