Трон: яшмовый эликсир

— Венгера, 212 год после Ноя. Дэстары. 17 мая. —

С момента изготовления и присоединения нового протеза прошло уже три дня, однако девушка по-прежнему казалась довольно беспомощной: с трудом вспоминала о руке, забывала, что теперь и слева есть конечность, поэтому часто билась о косяки. Пусть боли и не было, однако всё равно неприятно. Только вот адаптироваться было нужно, а потому Агнесс старалась подключать ко всем делам вторую руку. Заново научилась одеваться, мыться и готовить. Конечно, в последнем девушка сильна не была и до потери искусственной руки, но теперь было значительно лучше, чем с одной. Хотя бы сейчас овощи не летали по столу, когда она пыталась их нарезать. Да и использовать зофу стало намного удобнее! Теперь, когда две руки были в строю, Эйлер просто рвалась обратно в Ыёгай. Ребята искренне не понимали чужой одержимости: она уже собрала все вещи и начала их уговаривать на поездку обратно, хотя, очевидно, это последнее, чего им хотелось сейчас. Рука Бенедикта почти зажила, однако это не значило, что он может вести машину. Нет, конечно он мог, но какова вероятность, что на них не охотятся? Что, если им придётся маневрировать, а он не сможет? Именно так оправдывала своё беспокойство Манора, лишний раз предпочитая оставить детей подле себя, чтобы насладиться их обществом. Те полгода их отсутствия, казалось, сильно отразились на ней: она была так рада, что даже после выздоровления не хотела их отпускать. Как никак — всего-то месяц дома после такой длительной разлуки был сродни десятилетнему горю. Бенедикт, как ни крути, перенял это от приёмной матери: его постоянный контроль над ситуацией и всяческие предостережения были тому примером. Хоть внешне они схожи не были, но привычки друг друга перенимали. Не первый год жили вместе. Однажды ночью, в приступе очередного эпизода уговоров сорваться с места, Агнесс вышла из комнаты, в попытке дойти до друзей, которые остались в доме Жансов после тренировки. Бенедикт должен был занять кушетку в кабинете тёти, а Рэй спать на диване в гостиной. Девушка, спускаясь по лестнице, каждый раз переминалась с ноги на ногу, стараясь удержать равновесие, однако с появлением руки необходимость в этом навыке отпала, а привычка — нет. Эйлер вышла в гостиную, которая, на удивление, освещена тусклым светом. Он шёл с кухни, это девушка знала наверняка. Притаившись, та стала подходить к двери. Слабый свет становился всё сильнее с приближением. Заглянув туда и увидев, что за столом сидит Бенедикт, немного расслабилась, однако не спешила выходить из укрытия. Если он её услышал или увидел, то обязательно бы стушевался. Сейчас ночь, если верить часам — недалеко за полночь. Повертев головой и увидев, что он сидит один, Агнесс решила понаблюдать. Редкая возможность — увидеть Кюри совершенно одного. Его постоянно окружают родные люди, а точнее — надоедливые друзья, которых он уж точно не переносит. Рэй и Бен фактически росли вместе, и только после в их компанию пришла Агнесс. Увидев друга за столом в полном одиночестве, девушка, казалось, слегка смутилась. Как будто бы подсмотрела что-то личное, подумалось ей. Она стала разглядывать силуэт и только через время заметила, что на столе стоит бутылка с алкоголем. Не разбираясь в этом особо сильно, Агнесс лишь наблюдала. Простая деревянная кухня с небольшим столом на пять персон была довольно освещённой из-за настольной лампы. За ней тётя до ночи могла работать, отдав кабинет Миранде, чтобы она продолжала свой заказ. Дом, купленный на скорую руку, был довольно маленьким: комнаты были переделаны в спальни, ванную, туалет, гостиную, кабинет и кухню. В подвале было достаточно холодно, оттого работать там приятно лишь летом, когда жара садиться на шею и свешивает ножки, в надежде сморить работяг своим весом и температурой. Бенедикт налил в огранённый стакан алкоголь, заполнив его наполовину, после чего неспешно опустошил. Агнесс нахмурилась. Она никогда не замечала за ним такого пристрастия к алкоголю! Нет, не то, чтобы она не знала о том, что многие люди пьют в одиночестве, тот же Итан, но.. это был Бен! Он не любил алкоголь, всегда фыркал на плохое состояние коллег после пьянки, и всегда поддерживал подполковника Зорхан в крайней нелюбви к такому виду времяпрепровождения. Ведь это бесполезная трата времени. Эйлер даже в голову не приходила мысль, что Кюри может подобным заниматься! Его силуэт, после долгого рассмотрения, казался напряжённым и уставшим одновременно. Он лёг на руку, что до этого располагалась на столе. Парень сидел молча, иногда приподнимая голову, чтобы вновь пригубить из стакана. — Бен? Ласково позвала девушка, не особо понимая, чего хочет этим добиться. Парень резко садится, жидкость из бутылки вылетает в открытое окно ровной струёй, пока он в спешке утирает щёки. — Ты.. плачешь? Агнесс сама не верит в то, что говорит. Она тупо моргает несколько секунд, после чего проходит в кухню и садится на одну из табуреток. Лицо Бенедикта кажется очень красным. Он наверняка плакал и настолько не хотел этим делиться, что докрасна расстёр тканью спальной кофты глаза и щёки, стараясь моментально впитать влагу. — Привет.. Очень неловко поздоровался Кюри, поднимая на неё свой взгляд. Чёрные глаза полны скрываемых чувств, а слёзы, при одном неловком движении, готовы пролиться вновь. Что такого могло случиться, что он вёл себя.. так. — Никогда не видела, чтобы ты.. пил. Нет, на новый год и она могла выпить несколько бокалов шампанского, но не Бен. Ему будто бы было противопоказано смотреть в сторону алкоголя, а теперь, застав друга за такими действиями, невольно стало появляться всё больше и больше вопросов. — Я.. мне жаль, что ты узнала. — И как долго.. ты планировал это скрывать? —Ну, знаешь. Я, эм, не хотел вам рассказывать.. потому что.. Агнесс видела, что его щёки скоро вновь окропятся солёной россыпью слёз. — Всё в порядке. Я здесь не за тем, чтобы отчитывать тебя за это. Она положила руку на чужую, осторожно сжимая. — Мне просто интересно.. что произошло? Бенедикт положил ладонь себе на лоб, будто бы меряя температуру. — Знаешь, я забыл кое-что вам рассказать и.. понял, что, возможно, вы будете винить меня в том, что я ничего не рассказал и.. вы перестанете мне доверять.. и.. Он хотел продолжить, однако Эйлер лишь нахмурилась, сжала его руку в немом протесте и заговорила сама, перебив друга. — Если ты думаешь, что мы на тебя разозлимся из-за того, что ты нам не рассказал — думаю, стоит это сделать сейчас? Ласково предложила она, улыбнувшись. Комната будто стала мерцать в миллионе маленьких огней, в частности — вокруг девушки, которая светилась, подобно бенгальскому огоньку. — Я узнал, что за нами следят. Ещё в Понде.. 7 апреля. Когда Лиора приехала за нами, то сообщила, что намерена забрать нас прямо сейчас, так как ты сказала, что.. ничего не нашла. Тогда я пошёл собирать наши вещи, чтобы мы забрали по дороге Рэя и уехали. Однако узнав, что ты из номера не выхода, мне в голову пришла мысль, что это нелогично. Да и зачем подполковнику нам врать? Потому я поделился с ней этой информацией, а она передала генерал-майору. Было решено некоторое время вам не говорить, но.. это всё затянулось так надолго, да и мы.. о создатель, я просто.. Он закрыл рукой глаза. Его голос стал тише и тревожнее. — Вы пострадали из-за меня.. я не сказал вам, что.. за нами следят.. вы бы были более осторожны и мы смогли бы избежать тех мипаудинов.. Эйлер переменилась в лице: свет в комнате будто бы совсем потух. Девушка стала мрачной. Её апатию можно было прочитать по лицу: уголки рта опустились, её венгерский разрез глазсоздал грустное выражение. — Я сомневаюсь, что это как-то помогло бы нам, знаешь? Бенедикт любил загоняться по мелочам, а жить с ними в квартире — значит находиться в круглосуточном стрессе. Он был как взрослый, на которого скинули двух детей. Да, пусть они и были достаточно самостоятельными, но не настолько, чтобы быть взрослыми. Таковым в их компании был именно Кюри. — Я не виню тебя за то, что ты нам это не рассказал.. честно сказать, я должна тоже кое-что рассказать.. но.. давай подождем, пока Рэй проснётся? Оба кивнули, однако разговор прервали. Третье лицо вышло из тени. — Не думал, что мне когда-нибудь понравится подслушивать. Рэй пожал плечами, садясь на третью табуретку. — Почему ты не спишь? — Ох, поверь, я слышал, как ты спускалась с лестницы. И как только пошла на кухню, то последовал за тобой и слышал весь ваш разговор. Закатил глаза Коши, убирая с лица друга завитки тёмных, как чернила, волос. — А тебе стоит меньше переживать. Это правда ерунда. В той ситуации явно бы не помогло. Парень решил поддержать подругу, потому как заморочки Бенедикта были беспочвенны. — И, раз уж ты обмолвилась про то, что тебе нужно нам кое-что рассказать, предлагаю это обсудить прямо сейчас. Агнесс кивнула, сжимая руку Кюри, но не позволяя себе утереть чужие слёзы. Он бы не потерпел такого унижения. Не то, чтобы это было чем-то стыдным, вовсе нет. Просто такой гордый и спокойный человек не мог позволить себе показаться слабым и уязвимым. Показать яркие эмоции. — Помните.. тот торт, на моём дне рождения? — Который прислал Итан? Рэй, видимо, всё ещё не нашёл связи в этой лжи. — Его ведь прислал не он, верно? Агнесс закивала, виновато улыбаясь блондинку. — Не он, верно.. Но.. я вообще не уверена, если честно, кто это прислал.. Оба выгнули бровь. Бен всё ещё был весь красный после слёз. — Я хочу сказать, что под ним было кое-что. Я сохранила это, конечно.. поскольку мне было важно, чтобы вы поверили и.. Она немного замялась, будто бы неуверенная в своих словах. — Продолжай. У нас нет выбора. Да и тем более.. не помню, когда ты последний раз нас обманывала. Бенедикт обвёл взглядом Коши, который заливался сладкими речами. — Вообще-то последний раз — в Понде. — Это был не совсем обман. Из номера я не выходила. Вытянула указательный палец вверх девушка, всё ещё не отпуская чужую. Создавалось ощущение, что Кюри превратится в варенную креветку, если тойкурка не выпустит его из хватки. В середине мая было уж слишком жарко для такого рода контакта, тем более — долгого. Эйлер вытащила из топика сложенный пополам листок. Несмотря на жару та предпочитала носить это с собой, а во сне — перекладывать ближе к груди. Она не знала, откуда взялась её паранойя, но в конечном итоге письмо осталось при ней. Она зажгла маленький огонёк в руке, пока ребята разворачивали письмо, что было сложено в несколько раз. После провели над огнём и изумлённо вздохнули. — Тебе нужно было раньше сказать о причине своей внезапной мании попасть в Ыёгай. — Скорее.. на плаху? Её попытка пошутить казалась излишне неуместной. Все трое понимали, что этот вариант более чем реален, однако чужого оптимизма не придерживались. Агнесс будто бы уже смирилась и относилась к этому проще. Странно, что бутылка с подаренным спиртным больше не была обнаружена, а её отношение к этой ситуации стало более поверхностным. Переживания томились до сих пор внутри, наслаиваясь друг на друга, как старые обои. От этого стыдно не было — в чём, собственно, признаваться? Теперь эта вина, осевшая на поверхности сознания ряскойприм. автора: зелёный «ковёр», застилающий гляди болота всплывающей наружу. Девушка из раза в раз прогоняет это в голове, но к новому выводу не приводит. Виновата она и отвечать ей. Не так давно она связывалась с генерал-майором Ноксом, чтобы во всём сознаться и возместить в одиночку моральную компенсацию. Однако узнала, что пусть начальник и не знал, кто поджёг половину города, но успел возместить ущерб, поскольку был уверен, что его непутёвые детки в этом замешаны. Получив по голове, выслушав тонну ругани и пожеланий о скорейшем возвращении, Агнесс чувствовала себя так, словно насолила самой себе. Итан — благороднейшая душа, даже не зная, кто именно начал этот пожар, немедленно выделил деньги из собственного годового баланса, потратил их на погашение ущерба и вместо того, чтобы сдать или отругать, быстро замял очередной косяк подчинённой. С чего вдруг ей всё прощают? Какой смысл в том, чтобы убирать за котенком, вместо того, чтобы оставить его один на один с беспорядком и чтобы он сам с этим разбирался? Разве Итан — не образец справедливости? Почему.. почему? Справедливости ради стоило уточнить, что в обмен на потраченные деньги она обязана ему провести глобальный курс по женской психологии, ведь девушку, которую он страстно добивается уже не первый год, не сломить даже тремя дорогими шубами и новеньким оружием. Хотелось уточнить, кто эта счастливица, чтобы оградить её от столь настойчивого.. «бабника». Именно такую славу имел среди тойкуров генерал-майор. Эйлер, разумеется, не была в курсе всех его похождений, но точно знала, что не одна и не две стали объектом его воздыхания. Ну, по слухам. И, похоже, что новая жертва была столь интересной, что он отказался от других совершенно. Ей хотелось искренне посочувствовать этой бедняжке, но и пожать руку за такую целеустремленность — отшивать самого Нокса. Между прочим он уже как 32 года завидный холостяк. Хотя так говорили только те, кто его не знал, и газеты, что следили за ним, слово надоедливые комары, норовящие впиться поглубже, ради крови и сплетен. — Тем не менее — ты звонила Итану, и не скажу, чтобы итог тебя разочаровал. Подперев подбородок рукой, заявил Рэй. — Так вот, кто это у меня за спиной стоял.. — Тебе нужно быть более осмотрительной и закрывать двери телефонной будки. Вздохнул Бенедикт. Он успел успокоиться за довольно короткий срок, полностью восстановив прежнюю бледность лица. Бумажка вновь перекачивала в складки одежды. Такое вызывающее, казалось, поведение таковым для них не являлось. Обнажись кто-то из них даже полностью — бровью бы не повели. Не то, что такая открытая нагота была приемлема, но они просто не удивились бы, увидев друг друга без одежды. Как-никак — во время соревнований, тренировок и миссий они видели друг друга в таком виде и состоянии, что это показалось бы детским лепетом. Чего стоила оторванная рука Агнесс вместе с торчащей костью и ошмётками, которую Бенедикт увидел первым же делом, когда старушка притащила на своих дряхлых руках его подругу, истекающую кровью. Вид окровавленной подруги, когда зофу, перемешанный с кровью, ярко-фиолетовым ручьём украшает пол твоего дома — не самое приятное, что мог увидеть 12-летний мальчик, открывший дверь по просьбе родителей. — В следующий раз постараюсь проследить, чтобы никакие Рэи за мной не ходили по пятам. Названный блаженно закатил глаза, улыбаясь. — Мадам Шой из тебя бы весь дух вытрясла, узнай об этом. — Надеюсь, что вы недостаточно жестоки, чтобы рассказать ей. — Нет уж. Мы ещё хотим видеть тебя живой. Агнесс покачала головой. — Я уже и забыла, насколько мадам может быть сурова.. — Та последняя взбучка дала нам понять, что мы совсем раскисли. Рэй утвердительно кивнул, а его лицо стало выражать волнение. Он уже знал, что предложит их общая подруга. — А что, если мы попросим её сразиться с нами? Поодиночке?

— Венгера, 212 год после Ноя. Дэстары. 18 мая. 12:38 утра —

— Я поверить не могу, что согласился на это. Бурчит Бенедикт, переминаясь с ноги на ногу около дерева. Солнце светит прямо на макушку сквозь крону дерева, намереваясь найти какую-нибудь каплю и прожечь дыру насквозь, словно через лупу. Он стоит без верхней одежды: на нём лишь спортивная обувь и шорты по колено. Солнце на юге печь начинает уже в конце марта, из-за чего быстро согревает землю и через неделю можно уже садить первый урожай в этом году. Его собирают в конце июля и успевают посадить ещё один, чтобы к ноябрю вдоволь запастись и обеспечить другие, более холодные и засушливые, области страны, пропитанием. Здесь, как нигде, много полей, лесов и различного хозяйственного промысла. Эйлер лихорадочно обмахивается сорванным лопухом, присев рядом в лёгкой пляжной юбке с узлом спереди и плотно прилегающем бандо с кольцом между грудей.Рэй, как самый замерзающих из них троих, прилично одет: шорты, майка без рукавов. Оба последних, чувствуя особенно сильную тягу к природе, были без обуви. Бен же, как особенно страшный чистюля среди них, не выносил грязи. Мадам Шой они пригласили всего полчаса назад, а потому смиренно ждали и пытались разминаться. Хотя и это бы не помогло. Эйлер еле встаёт с места, лениво потягиваясь к солнцу, наклоняется в сторону и устало пыхтит. Бен и Рэй делают всё тоже самое, но не испытывают такого же жара внутри. Когда они уже заканчивают, то Коши подходит на расстояние вытянутой руки к подруге, обдувая ту холодным ветром, чтобы она не словила тепловой удар. Во время тренировки тело разогреется так, что пустыня на востоке от страны покажется райским местом. Ночью, к сожалению, тойкурка не умела становиться холодной, как те края. Стоило им подумать об отдыхе, как из не откуда появился огненный кулак. Эгита была на месте. Залепив внучку́ горячими костяшками в челюсть, она прилипла к Агнесс, которую сейчас было убрать проще всего — всего пару минут активного боя, и её как не бывало. Тойкурка сделала мостик назад, захватывая в процессе кулак наставницы с помощью стоп и пальцев ног. Потянув ту на за собой и намереваясь повалить её, перекинув, однакой Шой схватила Агнесс за щиколотку, обдавая жаром такой температуры, что она спешно разогнулась, падая на землю. Наставница хотела прыгнуть на неё сверху и заломить руки сзади, однако та сделала перекат в бок, схватив руками чужую лодыжку и дёрнув на себя. Эгита поспешила увернуться. Подло! Это был её давний приём! Запомнила ведь, мелкая сопля! Женщина бы и упала, однако косточки у неё целые и здоровые, напряжённой работой почти не нагруженные, а оттого по-прежнему сильные и выносливые. Она встала на руки, прогибаясь в спине и выдёргивая ногу из ладоней ученицы. Однако Бенедикт только и делал, что поджидал момент — вытянув воду из растений, тот осушил небольшое место под мадам, заковав ту в ледяные цепи. Холод в такой зной здорово ударял по всем тойкурам искристого пути, однако мастера и уравновешенные представители этого пути были в безопасности— их внутренний огонь укрощён, а потому не посмеет высунуться без ведома хозяина. Она ухмыльнулась, а лёд на руках тут же треснул. Огонь вновь окрасил своим теплом ладони, а после и стал светиться, как свеча в темноте дома, разливаясь аж до плеч. « Блестящие перчатки »— такое название носил этот приём. Из-за того, что руки стал обволакивать огонь— ткань стала плавится, словно масло на жаре, стекая по рукам лоскутами и оголяя их до плеч. Кажется, Эгита была не вполне довольна этой особенностью, ведь приходилось жертвовать любимой одеждой! Атака прошла внезапно: Бенедикт был повержен одним ударом в ноги, а Агнесс всё не хотела проигрывать. Влево— уворот, право— уклонилась, снизу— отпрыгнула, сверху— наконец-то схватила на ногу и попыталась пихнуть на землю, чтобы враг ударился спиной о твёрдую почву. Однако Шой не из робкого десятка — бывалая ветеранка не имела зазора опускаться до использования грязный техник. В этом и состояла сложность — никогда не знаешь, какую грязь выкинет в этот раз соперница. Пусть она и не была молода и распрекрасна, как сочный персик с первого же дерева в саду, которое улыбается солнцу своей упругой и мягкой кожурой, но являлась достаточно сочной, чтобы из раза в раз попадать лишь в самые благородные руки. « Никто не поймёт тебя лучше, чем ты сам. Можно вырыть глубокую яму и заглянуть внутрь себя, однако сделай что-то неправильно— попытка провалиться, а земляная гора засыплет тебя с головой, если станет достаточно неустойчивой. Твоя попытка спасения может стать твоей погибелью, если не искать альтернативных методов решения проблемы там, где, казалось, оно не нужно. » Шой захватила с помощью бёдер чужое лицо, сдавливая шею так, что Агнесс закашлялась. Сколько силищи в этой старушке! Просто неслыханно! Они осели на землю. Эйлер старалась выбраться из чужого захвата, пока женщина лишь удовлетворённо хихикала, наслаждаясь легкой победой, параллельно дёргая ученицу за длинные косички. Бой не продлился и пяти минут, а она уже выиграла целых трёх тойкуров из особого отряда! Приличия ради стоит сказать, что по молодости Эгита тоже в нём состояла, но после отставки— выжгла татуировку на своей руке, как знак искреннего презрения к армии и своему прежнему ремеслу. Стала учиться, а после окончания университета предстала в образе учителя боевой магии. Дети нередко выбирали этот факультатив, оттого платили там неплохо, а Эгита могла передать им основные понятия и приёмы для выживания в случае войны. Так же от учителя зависело, непосредственно, и поступление в армию. Туда брали чаще всего после года обучения в училище, где подобные навыки имели толк и возвышали над другими. Чем более именитый учитель вёл — тем, конечно, было лучше. После того, как Агнесс потеряла руку, старуха отказалась обучать её. Эйлер приняла это на свой счёт и активно старалась вернуть чужое расположение, однако ответ был, как всегда один: — « Без второй руки ты мне не нужна в ученицах. Если получишь возможность не быть калекой — поговорим. » Жансы подоспели вовремя, и она смогла закончить оставшийся год школы уже с рукой, и восстановиться в правах ученицы Эгиты Шой. — Моя мудрость, видимо, проходит мимо тебя, милочка! Начала причитать женщина, когда успокоилась. Её победа была триумфальной. Рэя вырубили за один удар, Бенедикта повергли ударом в живот, а Агнесс просто на просто обездвижили. — Тойкур искристого пути силён, это бесспорно! Однако может ли он контролировать своё пламя — зависит только от него. Можно греться о тепло своего огня, однако в нём можно и сгореть, не оставив после себя ничего, кроме жмени пепла! Выпустив нерадивую ученицу из захвата, она недовольно топнула ногой. Посадила внука под деревом и подняла Бена, который уже залечивал свою рану. — Действовали бы, как команда— было бы неплохо, но сейчас вы находились далеко друг от друга. Ждите опасности даже из-под земли или с неба, если вам так будет угодно, но никогда, слышите! Никогда не ждите прямого нападения. Эйлер, держась за горло, недовольно кашляет. Сжали так, что там аж красные следы появились. — Враг не будет вас предупреждать или спрашивать, когда и как напасть. Нападайте вместе и защищайтесь вместе. Вы команда именно для того, чтобы работать в одном темпе и быть неразлучны. Она достала из бесформенных штанов маленький веер, обдувая себя со всех сторон. — Кого только в армию набирают. Олухи, дети и бездари.. Её старческий бубнёж больше походил на нотации, которые нужно было слушать, однако девушке это не доставляло удовольствия. — Совсем скоро в столице состоится праздник Ноя. Будет много еды, мероприятий и алкоголя. Вы знаете, что мне привезти. Убрав деревянно-бумажное изделие в карман, Эгита направилась обратно к дому Коши, где должна была помочь с перетаскиванием засоленных овощей и закусок. Чего стоит закуска из ростков бамбука, которые мариновались всю зиму в особом соусе и находятся в огромной бочке, которую-то и поднять можно, только с помощью зофу. Или безумной бабки, которая готова убить любого за покушение на её любимую закуску.

— Венгера, 212 год после Ноя. 26 мая. —

С Эгитой удалось потренироваться ещё несколько раз, прежде, чем им нужно было ехать. Чувство, будто бы их пинали, как лист бумаги, не уходило даже тогда, кола троица отправилась в путь. Собрав вещи, они двинулись в столицу. Им нужно обязательно быть на празднике, как одним из сорока «избранных Ноем». Шой, как ветерану, тоже неплохо было бы явиться, однако она махнула рукой и сказала, что лучше послушает об этом, когда будет работать на огороде. Он сам себя не прополет, а праздник может и подождать. Путь составил примерно пять дней— поскольку вести машину мог только Бенедикт, то они останавливались и спали ночью. Агнесс и Рэй предпочитали в это время сторожить или искать перекус. Один раз они остановились около озера, так Коши вылавливал рыбу, пока девушка жарила её. Запах донёсся и до голодного Кюри, который отобрал одну из рыб и только после понял, откуда ребята её взяли. Сказать, что он выплюнул— это ничего не сказать. Он, как особенно осведомленный о болезнях животных, тут же вызвал рвоту. Его друзья смотрели коса, пережёвывая карася, как не бывало. Подумав, что лучше не портить им аппетит, доктор дал им несколько таблеток и сказал выпить после того, как достигнут столицы. Дорога была достаточно быстрая, включая то, что её добрую половину удалось преодолеть на поезде. В первый раз их также посадили на него, а после из Роума их забирали машины генерал-майора. Доехав до столицы и зайдя в квартиру, они застали Шархан, которая развалилась на тумбе, около выхода, куда Рэй собирался сесть. Осторожно взяв рыжую кошку к себе на руки и нежно поглаживая, все остальные заглянули на кухню, где нашли источник подозрительных звуков. Поскольку приехали они вечером, то планировали покормить свою красавицу, однако на кухне их встретил Итан: в обычной одежде и с фартуком. Он разделывал курицу и планировал скормить этой принцессе добрую треть туши, оставив на потом ещё две части. — Рад видеть, что нерадивые хозяева вернулись. — Вы всё это время занимались нашей Шархан? Восхищённо залепетала Агнесс, складывая руки мечтательно в замок. — Я делил обязанности с Адамом. Он с котами ладит лучше, чем я. Потому эта принцесса не умерла с голоду. — Точно.. нужно обязательно зайти к полковнику после праздника.. Рэй вспомнил об этом. Нужно больше заглядывать в свой блокнот с делами! Пусть идёт, куда хочет, а Бенедикт, если честно, лучше останется дома и лишний час отоспится. — Спасибо вам большое, генерал-майор! Налетела с объятиями девушка, не увидев в начальнике и капли сопротивления. Она крепко сжала его за плечи, потому что долго не видела, а он лишь скромно приобнял её локтем. Руки были в крови. — Вы мои большие должники ребята. Когда подчинённая отстранилась, то он лишь заулыбался и осторожно начал складывать кусочку курицы на тарелку. Уж не знали они, о чём конкретно с такой улыбкой говорит им Итан, но точно уверены, что должны, если это нечто крупное. — Я помог вам дважды, а должны вы мне трижды. Помните? Все трое утвердительно кивнули. Итан— непростой сухарь. Его раскусить— всё равно, что сломать зубы, но всё равно этого не сделать. Сколько ни кусай, так и останется непонятным, что было в голове. Кому-то страшно даже просить у него отпуск или одолжение, ведь даже не свой знал о системе долга. У Нокса, как у человека, очень любящего иметь у себя в должниках интересных людей, был козырь — за каждую просьбу к нему, у тебя появлялась шкала зависимости. Повезло, если ты просил один раз и сразу же отработал, однако чем больше ты просишь, и чем дольше не можешь выполнить свой долго — тем больше вероятность вылететь из личной свиты генерал-майора. Всего в распоряжении к него было семь тойкуров: полковник Фомн, подполковник Зорхан, майор Парсевелас, старший лейтенант Уилсон, старший лейтенант Кассерс, младший лейтенант Гонсалес, младший лейтенант Хаарам и старший прапорщик Райстанг. Они, словно верные собаки на его поводке, не включая троицу, были на лассурской войне и видели все её ужасы. Так и не умерев — пообещали держаться вместе. Сначала Итан являлся обычным рядовым в рядах южного штаба, но после обнаружения потенциала и подтверждения его исключительного происхождения, был взят в ряды избранных, резко взлетев в званиях до майора. Его первые и единственный состав, который держится до сих пор, призван стать последним в его карьере. Мужчина не намерен терять тех, кого ценит и дорожит. Им он готов простить всё, кроме личного предательства. И они имеют некую амнистию. Каждая их просьба рассматривается быстрее, выполняется резче, а уступки могут быть глобальными. Однако они стараются не пользоваться этим и не пренебрегать кредитом его доверия. У каждого человека, даже такого великодушного, может лопнуть столь доброе составляющее, как терпение. Угостив начальника чаем и найдя припрятанные сладости, они ещё посидели некоторое время. С Агнесс они договорились встретиться позже, и та вместе с шарфом успела передать скомканную множество раз записку, которую нашла под тортом. Стоит завтра уточнить, что мужчина об этом думает.

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. 1 июня. 10:40 утра. —

Через два десятка минут должна начаться церемония. Актёры спешно забираются на платформы, которые олицетворяют собой определенные события в этом году и дань памяти прошлым. Всего таких аж 20 штук! От зелёного леса и пустыни, до искусственного водопада с дикими зверями! Девушки поправляют складки одежды, наскоро прогоняя движения танца или сцены. Парни ещё красятся и спешно одеваются. Всё должно быть безупречно! Не иначе! Все дороги перекрыты, столица в ожидании томиться с самого раннего утра. В воздухе витает сладкий запах первого летнего дня. Множество цветов, недавно раскрывших своих бутоны, готовы усеять своими лепестками улицы из рук девушек, несущих с ними карзинки. Мужчины и женщины перетаскивают аппаратуру, украшают улицы и перепроверяют всё-всё-всё. Город завален цветочными гирляндами, конфетти, ленточками и знаковыми рисунками. На каждом доме есть множество плакатов, отображающих то или иное событие истории Венгеры. Самый яркий из них— это целая серия, где их верный правитель сначала свергает обезумевшего короля Денерии, а дальше уводит выживших сквозь пустыню, находя новое пристанище. Художники старались над каждым штрихом так долго, что каждая встреченная ей иллюстрация напоминала произведение искусства, которое хотелось забрать домой и подмечать детали до скончания веков. Улицы заполнены людьми в лучшей одежде — дети в белом, женщины в зелёном, а мужчины в голубом. Все стоят в шеренги, а продавцы магазинов у окон, выжидая начало процессии. Правитель должен выйти первым на дорогу, чтобы объявить фестиваль в честь создания Венгеры открытым, а в его конце, после всех двадцати платформ скажет торжественную речь, дабы начать самую неформальную часть праздника. Первый день летнего сезона отмечается так же пышно, как и остальные и весомые даты, однако те имеют меньшую ценность и не такую строгость в посещении официальной части. Дни рождения троих дочерей, однако, к этому списку не относятся и имеют такую же ценность, как и в этот день. На них должны присутствовать также строго все, как и сейчас. Тадалья и Офелия родились с разницей в несколько минут, однако дата всё равно успела смениться и торжество принято отмечать два дня подряд— с начала 22 до конца 23 декабря. Райана, как старшая из трёх сестёр, но рождённая в один год с ними, отмечает свой праздник в феврале. На всех них, впервые за все года жизни, им удалось побывать в живую и насладиться благами большого города и развёрнутого мероприятия. Сейчас, стоя в первых рядах перед центральным штабом и в праздничной одежде зелёно-синего цвета, девушка с гордостью приставила ко лбу пальцы, незаметно поправляя фуражку и тканевые перчатки на руках. Белоснежные сапоги идеально начищены, волосы уложены в строгую тугую причёску, без единой выбившейся пряди. Гулька переливается всеми оттенками ночи, оттеняя светлые цвета одежды. Шпага и кобура демонстративно весят на поясе, а множество маленьких звёздочек и медалей за верную службу украшают погоны и форму спереди, демонстрируя всё величие этого человека. Только, пожалуй, ещё дошкольники не знают, что и как обозначается, а остальным за незнание— позор! Рэй и Бенедикт по бокам стоят в точно такой же форме, однако, у второго курдюк вместо шпаги. Холодное оружие не его конёк и лучше пусть там будет вода, чем бесполезный элемент обмундирования. Всюду летят бумажные ленточки и конфетти, наполняя улицы ещё большим количеством красок. Фонарные столбы все доверху украшены традиционным образом, однако этого как будто бы мало, чтобы заставить город начать шевелиться. Все ждут своего правителя, который с минуты на минуту должен объявиться! Всего через несколько мгновений на стене центрального штаба появляется фигура. Мужчина среднего роста, с длинными блондинистыми волосами и оранжево-красными глазами. Его военная форма доверху наполнена символизмом, различными наградами и цепочками, которые означают заслуги и победы. На его голове нет фуражки, ведь величие нужно подчеркнуть, а не прятать. Солнце яркое светит в глаза и на его фоне правитель становится только заметнее. Вся центральная улица замирает, в ожидании услышать чужое обращение. Он мог говорить даже шёпотом, но всё как будто бы просачивалось в мозг, оттеняя каждое слово от другого и не давая запуститься в какофонии изречений. — Поздравляю вас с первым днём лета нового и желаю всем вам дней тёплых. Лето— время, когда мы собираем и сеем новый урожай. Лето— время, когда удобнее всего существовать нашей стране. Лето— время строительства и возможностей к развитию. Мы благодарим его, и покровителей его— Близнецов, Рака и Льва за то, что обдувают ветрами своими первый месяц, водами одаряют второй месяц, а после греют землю оставшийся месяц. Почтим память троим блюстителем путей. Пусть урожай будет большой, дети здоровые и время мирное. Минута молчания в честь Близнецов, Рака и Льва. Все молча склонили головы в молчании, закрывая глаза и усердно произнося про себя молитвы. В такой час не выказать почтение— всё равно, что прийти в юмалан без подарка. Грешно и неправильно. Мужчина, оказавшись посреди дороги, удивил всех своим быстрым перемещением. — Покровители наши, покажите всю свою благосклонность! Твои верные тойкуры молились тебе, ходили в юмалан к тебе, были верны тебе. Тишина продолжалась. Никто не смел даже пискнуть. Казалось, что даже новорожденные на руках матерей застыли, превратившись в камень. Ветер усилился точно, после его слов, а с неба стал капать мелкий дождь. Солнце всё ещё ярко светило, обогревая жителей столицы и делая тот тёплым, путь и внезапным. Воздух около дороги стали нагреваться, а температура перевалила за 35°, хотя до этого была 27°. — Это ли не чудо? Вздохнула беременная женщина, обдувая лицо ладонью. Мужчина подле неё согласился. — Правитель настоящий любимец звёзд! Воскликнул маленький мальчик, которого отец держал на руках. — Мама! Мама! Смотри! Дождь идёт! Это хорошо? — Это просто замечательно, милая. Вместо матери отвечает отец, поглаживая дочку по пушистым волосам. — Какой ветер сильный! Надеюсь, что он унесёт жару в первой половине лета, чтобы в поле матушке не было так жарко работать.. — Какой тёплый дождь! Символ плодородного лета и мягкой осени! — В середине июня должны будут строить новое здание около центра. Это было благословение!.. Люди один за другим заходились в шёпоте, обсуждая увиденное. Агнесс лишь наблюдала. Как настоящий ребенок, попавший на этот праздник впервые, а не слушающий его по радио, она только и успевала, что охать или ахать. С крыш летели лепестки цветов, а повсюду пахло сладкими духами, выпечкой и чем-то солёным. — Праздник в честь создания Венгеры и первого дня лета объявляю открытым! Донеслось до них. Улица взорвалась в тот же момент— цветов стало втрое больше, были слышны хлопушки с конфетти и обрезками лент. Дождь только прошёл, не оставив после себя ни лужи, ни памяти. Правитель, торжественно вскинув руки к солнцу, опустился в поклоне перед народом и за долю секунды исчез. Платформы не спеша выкатились из-за угла, показывая людям всё своё великолепие и помпезность— девушки и юноши танцевали, стояли на руках и сражались на мечах с помощью ног, применяя трюки, основанные на их путях, дабы удивить самых юных. Агнесс Эйлер, всё ещё выказывая честь, даже не могла представить, что страна так расцветает в один единственный день. Ей бы хотелось, чтобы цветение длилось так долго, как только возможно. Она любит свою страну именно за то, какие эмоции та может подарить.