Трон: яшмовый эликсир

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. 1 июня. 20:44 вечера. —

Церемония закончилась только ближе к двум часам дня. Город цвёл и пах даже вечером; люди не спешили расходится, даже учитывая, что выходного завтра нет. Жители сновал туда-сюда, радуясь просто тому, что сейчас всюду спокойствие и идиллия. В этот день останавливаются все военные действия и казни в стране, чтобы отдать честь Ною, и дню мира, во всей стране. Венгера— страна, с населением в 25,8 миллионов тойкуров, она имеет на юге море, на востоке— горы и пустыню, а на западе и севере— множество врагов. Из-за быстрого технологического развития и земель страна представляет особую опасность. Менее развитые государства давят числом и упорством, а также более сильной первобытной зофу, пока они могут похвастаться машинами и огнестрельным оружием. И этого может стать недостаточно, чтобы противостоять Сандо и Мэстосу с севера, и Дасондару с запада. Выход к морю— вот, что их действительно привлекает в этом государстве. Море Торкс делит между собой Венгеру, Жасондар, Аллойсэрс и на другом берегу— империя Лилагон. Пусть с многими из них у них есть соглашения о мире — границы строго перекрыты. Тех, кто пытался проникнуть внутрь страны— арестовывали, а те, кто пытался выбраться— убивали. Внешняя торговля поддерживается за счёт тойкуров ветреного пути — они перевозят с помощью зофу товар по воздуху, дабы избежать нападений. Также полезны в этом вопросе и тойкуры твердого пути. Они оставляют товар на «Международном рынке», после чего назначенный человек дожидается покупателя и передаёт дальнейшие пожелания от каждой из сторон. Только ему и работникам разрешено покидать страну. Даже правитель и его дочери никогда не выходили за установленные границы государства. Именно это является основным фактором удерживания населения, помимо всего прочего. Фестиваль стал отдушиной, потому что внешне люди казались счастливее, а жизнь, пусть и на мгновение — безопасной. Семьи наслаждаются весельем и праздником, пока военные патрулируют город. Добрые мамы угощают детей и забирают с улиц животных, пока отцы выкраивают деньги на нового «ребёнка». Животные находят новый дом и семью, пока пограничники и офицеры бдят за идиллией. Вся страна на короткий миг взрывается, а после на этом месте не остаётся ничего яркого и приятного. В детстве кажется всё сказочным: нет место опасностям, болит и зверствам. Быстрее хочется стать взрослым: не есть нелюбимую кашу, не спать после 10 и не ходить в детский сад. Но жизнь не так сладка, как о ней мечтают. Жители Венгеры— не так счастливы, как хотелось бы преподнести. Сохранение гармонии в стране, как будто бы, для вида! Из-за Лассурских войн, которых было аж 3, страна в оцепенении. Они больше не хотят сопротивляться или пытаться отстоять независимость, даже если были захвачены в результате «Исследования». Около 80% всего лассурского населения было стёрто с лица этой планеты. И это случилось только потому, что они сопротивлялись. Это ли не худшая судьба для народа? Сейчас, прогуливаясь по улицам в гражданской одежде, Агнесс не могла выкинуть из головы текст той записки. Но её, так же, интересовало и другое в ней. Кто, зачем и для чего написал её? Союзник ли это, или враг, которого не стоит слушать? Однако выбора у неё нет— незнакомец обещал рассказать о эликсире, и сейчас, не имея зацепок, это единственный шанс найти или изготовить его. Она не уверена, сможет ли разгадать тайну состава или найти уже готовый, там, в Денерии, однако чётко может ответить: сделает всё, что потребуется, дабы получить его. Однако достаточно ли разумно поступит она, если информация будет дана? Готова ли пожертвовать собой она, чтоб испить кровь создателя сполна? Бардовая юбка до щиколотки развивалась от летнего ветра, пока тяжёлый свитер молочного цвета крупной вязки безучастно скрывал верхнюю часть тела. Сандали на завязках и без каблуков были тем, что по-настоящему спасало: лето в столице жаркое, но он не невыносимое. Сейчас, будучи в довольно теплой и закрытой одежде, не хотелось сорвать с себя кожу и голыми мышцами припасть к ночной дороге, которая стремительно холодела после заката. Ночь медленно сползала на город, намереваясь спрятать в темноту каждого, кто весь день отчаянно в этом нуждался. Бродяги, воры и уличные музыканты прятались в тень. Теперь улицы перестали быть уж слишком гнетущим. Теперь жизнь на них замерла, сделав безжизненными породиями на утренние. Карамельные фрукты, сладости из какао, молочные шарики со сгущенкой, завезённый попкорн и сладкая штука.. кажется, она имела название «облако из сахара», имели такие соблазнительные ароматы, что Агнесс купила всего достаточно много, дабы оставить и мальчикам, и детям из детского дома неподалёку. Она планировала зайти туда перед концертом, чтобы раздать младшей группе. Подростки и старшие уже имели карманные деньги, пока малыши могли месяцами не есть чего-то, не из столовой. Несколько пакетов еле помещались в руках: бумага приминалась, а сладости наровили смешаться в одну кучу. Повезло, что облако из сахара упаковали в бумажные стаканчики и поверх надели картонную крышку, из которой торчала палочка для более удобной трапезы. Никто не любит ощущение сладости на своих руках, если это нельзя помыть тут же. Девушка изо всех сил старалась донести все восемь пакетов с сладким, а прохожие, видя чужую ситуацию, расходились в стороны, стараясь не задеть столь большую кипу покупок. Завалившись домой, та стала разбирать содержимое. Когда смогла разложить всё для каждого— нужно было найти 25 пакетов, потому, как столько в руках одной унести будет сложно: банально всё выпадет! Агнесс, с глупой улыбкой до ушей, окинула взором своё творение — пакеты, в которые обычно заворачивают выпечку, в количестве 25 штук были осторожно расставлены по всей поверхности обеденного стола. Главной проблемой стала Шархан, что активно пинала лапками, издающий приятный шелест, пакет. Однако, закрыв сладости внутри нижней полки столешницы, она с гордостью про себя залепетала. — Вот они обрадуются! Наверное сегодня им хотелось чего-то особенного.. выпустить то выпустили, а денег дать— не дали.. А им же хочется, всего-всего.. Её тон с радостно-предвкушенного медленно, от слова к слову, становится все тише. На глаза навернулись слёзы. Агнесс вспомнилось, как давным-давно, ещё до смерти её отца, подружилась с Рэем. Он, как и Бен, жил в приюте, который владел школой и детским садом в Дэстарах. Город маленький, все друг друга знали. В школе, примерно в классе третьем, когда ей в голову стукнула мысль: « А что, если стать лучшей из всего класса? ». Её в этом вопросе обгоняли многие, а на вершине стоял Бенедикт, после него— Рэй. Первый помогал второму, однако у неё такого соратника не было, среди одногодок. Она не была гением и не имела выдающиеся памяти, или внимания. Но Агнесс хотела им стать, для этого она брала дополнительные задания, ходила в библиотеку допоздна и внимала все рассказы отца. За полгода ей удалось сначала стать в списке лучших— последней, а после— занять второе место. Рэй был не в восторге— « Какая-то малявка заняла моё место! »— воскликнул он в коридоре, смотря на огромный бланк с отметками. Между ними началась нешуточная война за второе место. Это продолжалось вплоть до середины четвертого класса. Тогда Эйлер сильно задержалась в библиотеке. В ней остался и Коши. Когда мальчик уже собирался уходить, то у выхода, на первом столике, увидел спящую соперницу. Время было позднее. Он подумал совсем немного, прежде, чем собрать чужую сумку, а после посадить спящую себе на спину. Мальчик 10 лет вполне был на такое способен. Как-никак— в атлетическом кружке состоял! В библиотеку ворвался Элио, умоляя мисс Мод, библиотекаршу, сказать, что его дочь здесь. Рэй выглянул в тот же момент, неловко закрывая ногой дверь. Мужчина быстро забрал с плеч школьника свою Агнесс, после чего громко выдохнул и обрадовано рассмеялся, смахивая поступившие слёзы. Чуть погодя он присел на одно колено, обнимая второй рукой Коши, которому от семейного воссоединения стало неуютно. Посмеиваясь и поглаживая паренька по спине, Эйлер пригласил «храброго спасителя» на ужин, в подарок за то, что позаботился о его искристом фениксе. Коши сначала растерялся. Стал отказываться, однако, когда уже проснувшаяся Агнесс предложила ему это, тот немного подумал и попросил, чтобы его друг тоже мог туда прийти. На том ужине между ними троими будто бы звёзды сложились. И тогда мальчики вкусили то, что никогда ещё не пробовали. Шоколад— такое редкое и диковинное, что не каждый взрослый пробовал его! Тогда их глаза светились, как звёздное небо в ясную ночь, озаряя своим восхищением всё вокруг. Дети, до этого не пробовавшие что-то вкуснее карамели или молока с мёдом, должно быть сошли с ума от такой щедрости, а потом уже— от вкуса. После ужина благодарили так, словно перед ними были самые настоящие звёзды. Агнесс было так неловко тогда, но сейчас она осознавала, какого им было. Когда живёшь, и что-то вкусное, может быть, на праздник или день рождение дадут. Бен даже, до семьи Кюри, ни разу в жизни не ел торт! Вытерев слёзы и закрыв за собой дверцу шкафчика, девушка похлопал себя по щекам, развивая туман воспоминаний. Сейчас не время думать о прошлом. Даже в таком хорошем и приятном. Стоило бы переодеться. На концентр нельзя приходить в чем-то обычном. Таково было условие. Чёрная короткая юбка, выглядывающие из-под неё колготки, разорванные по всей длине, топ чуть выше груди, высокие каблуки на толстой подошве и с ремешком на лодыжке. Растрёпанные волосы, больше похожие на ураган из локонов, чем нормальную причёску. Смотрясь в зеркало и нанося красную помаду пальцем, девушка подтанцовывала под какую-то популярную песню из радио. Помыв руки и подкрасив ярко-алым глаза, она повертелась у зеркала— шик и блеск! Агнесс напоминала кошку, только что вышедшую из дымохода, нежели нормального человека в здравом уме. Родители на улицах бы косились на неё, закрывая глаза детям, а старики фыркали, продолжая свой тяжёлый путь. Им было не до неё, в отличии от подрастающего поколения, которое стало стремиться к яркому самовыражению. Они были точно одуванчики, проросшие через стену дома. Выносливые, сильные и неповторимые. Вот и они старались выделяться: красили волосы, отстригали, не носили школьную форму, предпочитая выбирать мрачные или очень яркие образы, а также пели на улицах песни собственного сочинения. Из-за строгой цензуры — детей часто разгоняли или гонялись, однако те не сдавались и, однажды, из-за подобных групп друзей, одна из таких стала очень популярна в узких кругах, и начала давать концерты в барах для определенных лиц. Билеты нужно было бронировать, а приходить— строго в указанном стиле. Она взяла один билет для Рэя, но поскольку ему не удастся пойти из-за встречи с Адамом, стала активно уговаривать Бена ещё перед церемонией. Тот, конечно же, начал отказываться— многолюдно, громко и странно. Девушка, однако, утверждала, что это ничем не отличается от его исторического клуба. И вот сейчас, вкладывая мокрые завитки Смольный волос так, чтобы те казались неровно остриженными, Эйлер радостно щебетала. — Мы ещё зайдём в группу Форена, чтобы отдать сладости! Представь им счастливые лица! Добрые монстры принесли конфет. — Обещай, что если я выйду с того концентра недовольным — то ты мне будешь должна молочные шарики. Пять упаковок. — Ты всегда чем-то недоволен. — Ну, тогда заставь меня сиять, если не хочешь потратиться ещё. Бенедикт ухмыльнулся, скользнув по себе в зеркале. Смерть в черном балахоне была его родственницей. Он выглядел ещё хуже, чем когда упал в грязную лужу лицом. — Иу.. Выразил свои чувства парень, приглаживая волосы. Они торчали во все стороны! Агнесс потопала ногой и торжественно поставила перед ним тарелку со сладостями. — Это всё твоё, если на концерте не будешь недовольно кривить лицо. — Да ты мисс великодушие. — Так ты согласен? Сразу уловила суть Эйлер. Он закатил глаза, с явной улыбкой смазывая темную помаду с губ. Палец же окрасился в темно-сливовый, а тонкая полоса посады стала тянуться от нижней губы в сторону щеки, пересекая уголок рта горизонтально. — Ну и гадостью же ты красишься. — Будь благодарен, что это не хна и не басма. — О, спасибо, великий Овен. Хмыкнул парень. Агнесс осмотрела его со всех сторон. — Выглядишь лучше, чем я предполагала. — Ты хотела сделать из меня страшилу? — О нет, как ты догадался? Она схватилась за сердце, улыбаясь. Настало время выхода. К этому моменту купленные для Бега сладости оказались в желудке. Он был большим любителем подобных подарком, а потому Эйлер, зайдя в комнату снова, не обнаружила полной тарелки. — Так, это твоя часть. Она указала на двенадцать пакетов, которые ему предстояло уместить в руках. Сама же хотела взять тринадцать, как только обуется. — Тут всё подписано, поэтому не перепутай. — А какая разница? Там же всё одинаковое. Девушка задумалась. Это и вправду казалось глупым. — Ничего страшного! Они отдадут пакеты мне, а потом скажут, что им понравилось, дабы потом я смогла принести этого побольше. — А вот теперь это имеет смысл. Пожал плечами он. — Не забудь верхнюю одежду и ключи. — Хорошо. Не забудь погладить Шархан. Указала себе под ноги Агнесс, надевая весеннее пальто Рэя. Тот ничего с собой не взял, что было ей на руку. Хотя, хнач его, он быстрее ветер остановит, чем пойдет домой за верхней одеждой. Да и тем более— лето! Какое ещё пальто? Сказал, чихая на церемонии, Коши. Бенедикт погладил это рыжее чудо, после чего та стала мяукать и вертеться вокруг ноги, своим хвостом оставляя шерсть на черных джинсах с дырками. Он закатил глаза. Это существо хотело, чтобы они остались дома. — Если продолжишь виться, как виноград вокруг арки, то кину в ванну с водой! Заявил Кюри. При кодовом слове «ванна» кошка тут же убежала прятаться под кровать. — Это было очень грубо, Бен. Подмечает Эйлер, с улыбкой засовывая ключи в карман. Они взяли все пакеты в руки, однако парень предпочёл на два больше, ничем не обосновывая свои действия. — Ты ведь выкроила сладости не только мне, но и Рэю, правильно? — Ну да. — А себе? — Там больше не осталось. Пожал плечами девушка, после чего вышла за дверь, закрывая её. Свет в квартире потух. — О, понятно. Недоверчиво произнёс он, выпячив нижнюю губу. — Когда вернёмся, то можешь взять моё. — Но ведь.. я покупала только для тебя. — С меня не убудет. Столько всего за раз не съем, а завтра— уже не то. Соврал Кюри. Да конечно. Он может съесть даже больше, но в этот раз лучше промолчать, отдав подобной добродетельнице то, что обязано быть и у неё. После смерти своего отца она заметно чахла, как цветок без воды и солнца. Стала лишать себя прелестей жизни, будто намереваясь пойти следом за умершим. Мрачность и тоскливость стали основными эмоциями в те времена. Видя всё это— мало, кто действительно хотел ввязываться в подобное. Но он и Рэй— её друзья, и их семьи— надёжный дом, где примут. Стоило начать ей показывать новую жизнь— без страданий, лишений и самобичевания. Бенедикт был гораздо эмпатичен, чем ему бы хотелось. Чувствуя настоящую хандру, исходящую от Агнесс, Бен невольно вбирал чужие эмоции и делал всё, чтобы той стало легче. Она же, в благодарность, дарила ему сладости и физическую поддержку. Рэй, такое чувство, всегда именно так его и поддерживал, будто точно зная, что в данный момент поможет только это. Заметив улыбку на девичьем лице, Кюри и сам приподнял уголки губ. Дорога до детского дома была короткой. Стучаясь в двери, Агнесс лишь переживала о том, впустят ли их или нет. Однако им повезло— мистер Прямо сегодня был сторожем, и узнав в гостях частых посетителей— открыл, попросив подождать. Нужно было сообщить о визите воспитателю, чтобы та привела детей. Они успели вовремя— ещё на 10 минут позже, — они бы уже спали. Сейчас, встречаясь лицом к лицу с довольными детьми, Эйлер стала светиться изнутри. Её улыбка, словно тепло костра, опоясывало всех вокруг. 24 ребёнка, до 10 лет, радостно хохотали, обнимая ту за ноги и смеясь с её «зловещего» образа. — Ты похожа на добрую тётушку Ласувар! — Да- да! — Правда? Правда-правда? Удивилась она, глядя на детей у своих ног. Присев на корточки, тойкурка сравнялась с ребятами. С высоким ростом было не очень удобно общаться с теми, кто значительно ниже твоего пояса. — Раз я Ласувар, то тоже обязана согреть ваши сердца! Агнесс протянула каждому по пакету с их именами. — Карл болеет? Дети закивали. — Тогда передайте ему от меня ещё и вот это. Девушка вытащила из кармана пальто 3 золотые монеты, которые положила с краю пакета. На подарки больным, животным и старикам у Агнесс всегда находились деньги. Дети радостно замельтешили и по очереди подходили обниматься. Им это нравилось потому, что она всегда была теплой, весёлой и никогда на них не кричала. Эйлер и вправду не была способна причинить вред ни детям, ни старикам. Они были той категорией, которую не хотелось обидеть даже случайно, а покалечить— и подавно. — Спасибо вам, Агнесс! — Спасибо за то, что пришли! Я так соскучилась по вам! — Я тоже! — И я! — Это очень вкусно, спасибо, тётя Агнесс! — Ты такая добрая, старшая сестра! — Спасибо за сладости! Девушка просто утопала в толпе маленьких детей, которые улыбались, шумели и благодарили. Поцеловав каждого перед сном, как и полагается истинной Ласувар, она протянула последний пакет воспитательнице — мадам Руф. Женщина заулыбалась так ярко, что могла ослепить всех окружающих, и горячо поблагодарила за подобный жест. Обняв и её, Агнесс ещё раз попрощалась с детьми, однако они облепили уже Бена, который не понял, за что и почему его тоже обвили со всех сторон. — Спасибо и вам, добрый дядя! — Я буду вспоминать и о вас, когда завтра съем эти сладости! — А можете поцеловать меня в щёчку? Девочка, предложившая это, очень смущённо говорила и качалась на месте из стороны в сторону. Кюри не растерялся: наклонился и оставил темный след помады на детском носу. — Я слегка промахнулся, но, думаю, ничего страшного? Девочка по имени Сондра раскраснелась и убежала, а Бен, хмыкнув, улыбнулся всем остальным уголками губ, после чего поспешил за стоящей в дверях Агнесс. Та рассмеялась и делала это от души всю дорогу до бара, где и должен быть концерт. На входе у них забрали одежду и проверили билеты. Концерт начинался совсем скоро. Они пришли вовремя и до него оставалось всего пару минут. Подвальное помещение отлично остужало, а его расположение отлично помогало приглушать большую часть звуков. Девушка осмотрелась— столики были убраны, в метре от сцены стояла ограда, которую охраняли ещё двое крепких парней-охранников. Около выхода дежурила девушка, которую можно было заметить только, если приглядеться. Голос главного певца разорвал галдёж посетителей, которые тут же успокоились. Но всего на пару мгновений, ведь спустя секунду и сама Эйлер громко закричала приветствие этой группы: — Этёэлэта! — Этёэлэта!! — Этёэлэта!!! Приглушённый свет и яркие цветные пятна бегали по толпе. Тойкуры повторяли слова, четко скандируя лозунг группы, отбивая ногами ритм и хлопая в ладоши до покраснения и зуда. Это было так громко, что Кюри невольно потерялся в пространстве. Глаза Агнесс в темноте становились огненно-золотыми, из-за внутреннего пламени освещая её лицо и придавая общему хаосу частичку чего-то родного и хорошо изученного. Обернувшись на друга, девушка кричала тому на ухо, пытаясь перебить громкие биты колонок и грубый голос певца. — Я буду всегда рядом! Не беспокойся и наслаждайся ситуацией и моментом! Она сжала правой рукой тыльную сторону чужой. Её длинные пальцы отлично согревали широкую ладонь парня. Тот нервно сглотнул, но увидев чужой энтузиазм, и сам улыбнулся, лёгким движением сплетя пальцы с Агнесс. Сейчас хотелось выглядеть достойно, однако поддаваясь ритму и зажигательным мелодиям, вместе с провокационным текстом, который в корне отличался от песен из радио. Бену в один момент стало так хорошо, что он забыл, где находится, и стал сливаться с танцующей толпой. Парень выкрикивал тексты песен, которые слышал впервые, хлопал и прыгал на месте, находясь в таком сильном экстазе, что это передалось ещё и Агнесс, которая стал ещё активнее подпевать и подтанцовывать. Сейчас, прыгая на месте, и держась за руки с той, кого ты считаешь частью своей семьи, хотелось невольно кричать от восторга. От атмосферы радости. От такой необходимой для него свободы.

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. Около подъезда дома номер семь. 1 июня. 21:48 вечера. —

Пусть Рэй и был заядлым любителем иностранной музыки, которую исполняли, например, в Денерии, когда-то давно, когда она ещё существовала, об этом он не мог рассказать кому-то постороннему. Посчитают иноагентом и сдадут, к денерцам такое. Парень бы очень хотел пойти на концерт с Агнесс, как и обещал, однако он также обещал провести время с Адамом. Мужчина странным образом привязался к нему, как шарик на нитке, а потому старался постоянно оказываться рядом или предлагал помощь, когда мог что-то сделать. Он заботился о Шархан, не требуя ничего взамен. Это могло растопить чьё угодно сердце. И Рэй был одним из них. Сейчас, собираясь на прогулку, он оделся потеплее— пусть на улице и было достаточно жарко, однако чем ближе к ночи, чем холоднее ветер. Рубашка с закатанными рукавами, спортивная обувь для тренировок и удобные штаны в тон верху. Собрав волосы в пучок на затылке, парень вышел, захватив ключи и кошелёк. Путь до дома полковника был недалёк— перейти улицу, завернуть три раза за угол и идти по прямой, пока не упрёшься в подъездную дверь. Постучавшись в дверь, стал ждать. Ему открыли тут же: сильно ждали. Сам мужчина уже был одет в парадное. — Я думал, что мы проведём время, как всегда. Улыбнулся Рэй, наблюдая, как его друг обувается. — Мы и собираемся провести время, как всегда. Кинотеатр— это ведь совместный досуг и просмотр телевизора. — Ну, фактически, это проектор.. — В сторону уточняющие подробности! Наше дело— развлекаться по праздникам! Коши согласно кивнул. Путь их лежал по лестнице вниз, а после на улицу. Попросив идти дальше и не получив на это согласие, Адам закурил, под недовольный взгляд Рэя. — Не смотри на меня, как Сая, я на тебя не попадаю. — Я— не твоя дочь, поэтому смело могу осуждающе смотреть и даже говорить тебе об этом. — Ох, узнай она, что на её отца кто-то так презрительно уставился— полезла бы в драку. Она у меня маленькая негодница. — О, будь уверен, я буду к этому готов. Оба хмыкнули, понимали, что речь идёт о маленьком ребёнке, который даже себя защитить при помощи зофу не может. Ещё не развила достаточно своё ядро, чтобы начать путь. — Но, тем не менее, я могу стать вашей женой. Она-то точно жаловалась на этот противный запах. Адам улыбнулся. — Ноа всегда была такой. И ты, вижу, точная копия. У вас случайно не одни родители? Рэй закатил глаза, складывая руки на груди и опираясь о каменную ограду палисадника. — Вы же знаете, что я их не помню. Но, думаю, будь у меня старшая сестра— я бы не остался в том детском доме. Он пожал плечами. Фомн заметно помрачнел. — Если они погибли на войне, то.. мне очень жаль. — Вы не виноваты. Я их не помню и, если честно, это к лучшему. Думаю, что.. мне бы их не хватало, помни я о них хоть что-то, кроме того, что они были. — Если моя дочь такое скажет, то я буду очень рад.. не знаю, какого обо мне мнения Жансая и Ноа спустя 3 года, но.. думаю, будет лучше, если она просто забудет обо мне. — Вы говорите загадками, полковник. Фомн выдохнул сигаретный дым. Сигареты тлела медленно, будто бы назло растягивая напряжение, нитью сшивающее пространство. — Когда станешь монстром, тогда, думаю, смогу тебе объяснить, что я сделал. Адам тяжело выдохнул, потягиваясь настолько глубоко, что пришлось выпустить через нос— горло будто бы перегородила надоедливая рыбная косточка. — Думаю, что.. лучше мне не знать этого. Я не монстр, и вы— тем более. — Тебе не рассказывали о моих «подвигах»? — Заставляли учить наизусть, полковник. — Тогда тебе прекрасно известно, за что меня прозвали «Бессердечный изверг». — Ваши операции стали настоящим фурором и нонсенсом. Я в восхищении от вашего ума и не считаю, что в тот момент вы были неправы. Когда тойкура загоняют в ловушку— он начинает думать и реализовывать свои планы. Разве виноваты вы в том, что попали в лапы врага? Это звучало довольно поддерживающе и ободряюще, однако Адам цыкнул, щелчком отправил сигарету в урну и выдохнул последний дым из лёгких, сложив руки в карманах и высоко подняв голову. — Врагом изначально выступали мы, а не мирный народ, долгое время занимающий эту территорию. Покачал головой он. Рэя прошибло молнией. Холодный пот скопился на спине неприятными каплями, приклеивая одежду к телу. Рэй всегда не был сторонником насилия. И сейчас, зная события в стране от и до, он мог смело сказать— все они были бесчеловечными, жестокими и резкими. Без переговоров, чётко и быстро, будто бы ударила молния. Никто не успевал осознать, как уже становится частью этой державы. Он был прав. Адам был прав, однако Рэю не хотелось этого признавать. Коши убеждал себя, что каждое действие на благо— каждый действовал так потому, что пришлось. Но Адам был там и может сказать, что нападали не на них, а они. И чем это лучше лжи? От этого осознания на языке стало горько. По горлу разлилась неприятная кислинка, как от детского лекарства, которое он ненавидел. Сжав кулаки и, тяжело выдохнув, парень стал размышлять. Тишина давала большой простор для мысли. Когда-то Рэй действительно ценил жизнь. Каждую. И сейчас, повзрослев, тоже. Старался редко есть мясо, помогать животным и быть самым-самым для себя. Стать таким, каким хотел бы себя видеть. Действительно сделал это. Но сейчас, когда мир повернулся к нему своей темной стороной, хотелось отвернуться в ответ, чтобы не видеть реальных ужасов: смертей, насилия и войн. Не хотелось думать об этом, а лишь весело смеяться с друзьями, идя на очередное задание, где.. он не убивал. Не мог. Не хотел, не позволял себе. Это было не его. Убийства провоцируют убийства. И сейчас, думая о тех двух девушках и ещё троих, что сгорели по его вине. Он мог это остановить, но не стал. Забоялся, что они нападут снова. Лишь холодно обратил внимание на окружающую среду, стараясь спасти тех, кто не был угрозой. Боялся. Подло и трусливо сбежал, поджав хвост. Не смог спасти абсолютно всех. Сколько человек погибло по его вине? Из-за чего страха? Из-за.. него? Адам, появившийся рядом, протянул никотиновую палочку и похлопал по плечу. — Станет легче, если не хочешь говорить, но выпустить пар нужно. Рэй посмотрел на эту затею скептично, но увидев огонёк зажигалки в чужой руке— поджог. Он много раз видел, как это делали другие, но всё равно не получилось. Только растратил сигарету. — Тебе не обязательно делать это, как мы. Просто.. делай как чувствуешь. Пожал плечами мужчина. — После войны это стало моим спасением. Ноа постоянно ругалась со мной из-за этого, потом узнала и Сая. Она уже могла разговаривать и каждый раз подходила ко мне, говоря, что мама будет злиться. Ну разве мог я не послушать её? Сразу тушил и убегал. Но, как видишь, мне это не помогло. Я продолжал бегать, как школьник за стадион, чтобы покурить. А когда пытался бросить — появлялись кошмары, галлюцинации перед глазами. Я кидался на свою жену, видя перед ней врага. Война дала о себе знать слишком ясно. Но.. так будет только, если это долго курить, а ты.. ты зелёный, как горох. Твердолобый и незрелый. Заключил свою поучительную тираду Адам. Оба двинулись в сторону кинотеатра. — И ты.. так просто об этом рассказываешь? — А что сложного в том, чтобы жаловаться? Не могу же я отмотать время, чтобы перестать быть монстром, а потому.. мне просто остаётся каждые выходные видеться с ними и.. этого достаточно. Его глаза стали улыбаться вместе с губами, которые растянулись в мягкую линию. Лицо, не искаженное печалью или болью, отдаленно было похоже на какой-то момент в памяти, но он не помнил. Забыл это. — Мне так жаль, что.. — Ты не мог бы помочь и раньше. От тебя не зависит моя судьба, знаешь? Не всё в мире можно спасти, но многое можно предотвратить. Если тебя тоже что-то грызёт, то можешь взять ещё парочку. Протягивая пачку, предложил Адам. Парень неуверенно отвёл взгляд. — Знаешь, я правда боюсь того, что это может со мной сделать. — Не в них проблема, а во мне. Будь я сильнее или слабее— сбежал бы с поля боя раньше. Был бы в укрытии. Но я такой, какой есть. И таковым буду. Показывая второй рукой себе на висок. — Стоит переживать о будущем, чем о прошлом. Что было— то прошло. И мне стоит отпустить всю эту ситуацию, но, знаешь что? Не хочу. Я бы мог сказать, что не могу, но нет. Я слишком слаб, чтобы отказаться от мечты вернуть всё снова. Но в глубине души понимаю, что ничего не будет, как раньше. Это было сказано на первый взгляд просто — голос не искрил радостью или грустью, однако под стёклами очков всё было спрятано. И Рэй чётко мог понять— он был так сильно расстроен собственным признанием, что мог выпустить слезы наружу прямо здесь. Осознание доводило любого человека, который смог добраться до него. Хотелось по дружески поддержать, а потому Коши сделал шаг вперёд, убирая пачку рукой с руки, и обнял мужчину. Он был всего немного выше него, более широкий, но не такой сильный. Объятия показались самыми тёплыми за последнее время. Следующим пунктом их пути был кинотеатр. Вышел новый фильм «Дело о Роберто Мастеве». Детектив. Что может быть хорошего времяпрепровождения за фильмом, который получил хорошие оценки от критиков и был предметом обсуждения в столице в последнюю неделю. Всё начиналось, как обычно: следователь приехал на место. Труп, совсем немного улик и никаких свидетелей. Сюжет развивал динамично— следователь Марох, умный дядька с тонкими усами, которые закручивалась на концах, а также в шляпе и с тростью, напоминал очень странного и одновременно опытного человека. В зале стоял запах попкорна — сладость, продающаяся на входе. В неё по желанию можно было капнуть мёда, карамели или джема, для вкуса. Особые любители сыпали соль или смешивали её с карамелью, как делали за морем. Когда фильм был уже на середине, то Адам не унимался— он уже понял, кто является главным злодеем и тихо сердился, ведь это— очевидность! Его громкие возмущения и Рэй, который спорил с ним, вызвали в зале волну негодования. Шум мешал смотреть кино! Несколько охранников выпнули их оттуда. Знали бы, кто это был— не обрались бы проблем, однако эти двое не из тех, кто будет пользоваться статусом во время отдыха. Когда этих двоих прогнали, то выбора, куда пойти, не оставалось— магазины закрылись ещё полчаса назад, а вокруг было пусто и глухо. Только фонари и совсем редкие машины были яркими вспышками в ночной темноте. Улицы опустели, пряча своих детей внутри. Сейчас, доедая остатки попкорна и пиная траву в парке, по которому лежал их путь, Рэй внезапно задал вопрос: — Как вы так быстро поняли, кто убил Роберто? — Ох, малыш, это просто. Заложив руки за голову, сказал Адам. — Он активно помогал в разгадке, делился информацией и был очень милым. Но, что же в нём было не так? После его помощи всегда что-то не сходилось. То скажет что-то неточно, то слухами поделиться. Непроверенная информация — тоже информация, однако если с вами ей делится не доверенное лицо— можете поставить её под сомнения. Ещё его показное дружелюбие — чай сделает, то перенесёт и остальное. Он ведь просто пытается приостановить ход расследования. В чае было снотворное. Поэтому следователь почувствовал себя очень уставше, а спустя час уехал, и он, очевидно, замёл следы, которые обнаружил. — Это.. неожиданно, понимаете? Я правда на него не думал! Я следовал вместе с мистером следователем мысленно. Как вам это пришло в голову? — Дёрганость. Убийца боится, что его раскроют, поэтому ропотно и спокойно делает всё, что пожелаю господы. Однако с нахождением каждой улики, казалось, его лицо становится всё более по цвету. И тут стало понятно — он боится. Поэтому сопоставил всё между собой и был прав. — Меня поражает ваша внимательность. Я смотрел вместе с вами, но не замечал! — Потому что у тебя не было цели этого сделать! Я же намеренно присматривался и анализировал, пока ты наслаждался просмотром. Адам хмыкнул. Оно продолжили свой путь до его дома, болтая о фильме, а после, как резко, перескочили на работу в следственном отделе, куда обращались жители Ыёгая за помощью. Однако таковых было двое. Внешнее и внутреннее. Первое служило жителям, а второе— в интересах армии и Ноя. Их задачей был контроль населения, слежка за подозрительными людьми, штурм возможных наркохранилищ, притонов или же изготовителей «увеселительного порошка». Завалившись домой к Адаму, оба принялись за ужин — Рэй чистил картошку, нарезал, смешивал всё для приправы и поставил её тушиться, пока полковник жарил мясо в каком-то красном соусе. Он явно подозревал, что не выйдет отсюда, не попробовав хотя бы кусочек. — Ты так боишься этого соуса? Да ничего вкуснее с мире нет, чем остро-сладко-солёно-пряное послевкусие после каждого кусочка! — Я.. — Отказы не принимаются! Ты прямо, как Сая! Маленький и капризный, а ещё не любишь такую вкуснотищу! — Я уж лучше буду маленьким и капризным, чем позволю вам меня этим накормить! Адам стал протягивать ему ложку с красным соусом, который, пусть и неплохо пах, но от взгляда на него начала выделяться слюна, а в глазах— слезиться. — Давай, не упрямься! Это лучшее, что ты ел в своей жизни! Обещаю! Взмолился он, поправляя очки и всё ещё протягивая ложку. Рэй нехотя выдохнул, после чего подставил руку и припал губами к железу. Проглотив всю жидкость, тут же почувствовал жжение в горле, но затем— приятную сладость, перемешанную в пряностью и солью. Было в этом что-то особенное — такой разнообразный вкус добивается явно не с маленьким набором трав. — Ладно! Я попробую это блюдо! После чего вскочил, чтобы налить себе воды. Глотку начало жечь так, что ещё секунда — и он станет драконом! Несмотря на это, картошка получилась чудесной, а мясо в дополнении ко всему— просто объедением. Закончив трапезу бокалом пива и йогуртом, оба, наконец, смогли устроиться и начать смотреть телевизор— время было за полночь, а потому звук и свет на минимум. Коши, довольно растягиваясь на диване, смотрит передачу с музыкой, где выступают некоторые знакомые лица. С ними лично парень не знаком, но множество раз слышал их имена по радио. Девушки, нежным голосом, пели о любви и родине. Парней было заметно меньше, но и они не терялись— тоже пели песни про любовь у родине, создателю, природе. Вся эта идеальная картинка настолько утомляла, что спустя всего десяток минут— сон пришёл к парню сам. Адам, который и не заметил, как его товарищ заснул, рассказывал задушевную историю, но после того, как ему не ответили, тут же рассмеялся и, хмыкнув, выключил телевизор. Света в комнате стало меньше, но от этого хуже видеть он не стал. Фомн накрыл Рэя пледом, подложил под голову ещё несколько подушек и расплёл тому волосы. — Как бы я хотел, чтобы всё было, как раньше. Чтобы я был счастлив всегда, а не только, когда нахожу компанию. У меня есть друзья, но они не то, не полноценная семья, понимаешь?.. Вот у тебя есть родители, Агнесс, Бен.. они все твоя настоящая семья и.. это так глупо, рассказывать что-то спящему, но.. я так тебе иногда завидую. Ты так похож на мою дочь— ещё плохо знаешь мир, доверяешь, кому попало, но именно поэтому ты мне и нравишься. Сая просто вылитая твоя копия, только поменьше. Если не возражаешь, то.. после своей смерти я оставлю и тебе, что-нибудь, хорошо, Рэй? Ты так много сидишь со мной, стариком. Время тратишь. Это можно считать за семейные посиделки? Я так давно не мог вот так, насладиться атмосферой совместного ужина.. И.. знаешь.. Спокойной ночи. Даже если ты спишь— ни к чему на ночь слушать такие гадости. Его голос надломился и Фомн поспешил удариться, ещё раз убрав волосы с лица тойкура ветреного пути. Он не спал. Он всё слышал. И у него внутри тоже что-то надломилось.