Трон: яшмовый эликсир

Топот копыт разбивал тишину, установленную между четырьмя всадниками. Широкие протоптанные дороги, по которым днём ездили тележки и повозки, были отличным способом передвижения для лошадей, что бежали в ряд, один за другим, поднимая за собой облако пыли. Дождь проходил здесь в начале месяца и больше не появлялся, из-за чего дороги совсем высохли. Впереди бежал проводник, замыкала— Агнесс. Мистер Байзен был тих и не разговорчив, однако от него веяло приятный шлейфом еловых веток, напоминающий новогоднюю ночь из детства. Дом, полный тепла и любви. Еловый венок на двери и небольшая ёлочка на столе в горшке, за которой ухаживал отец. Они скакали, пожалуй, уже 2, почти 3, дня. У девушки неимоверно болела спина, ноги и руки, а также раскалывалась голова. Сидеть в седле было уже невозможно, но им ни в коем случае нельзя развернуться или надолго оставаться на одном месте. Только вперёд и никаких побочных мыслей— твердила она себе. Граница совсем близко— всего несколько часов пути. Их маршрут в основном проходил по прямой, поскольку лишние уши и глаза городских не были нужны этой компании. Это могло сыграть с ними столь злую шутку, что и головы лишиться пришлось бы. Вокруг открывались неимоверные красоты— сначала это было поле с подсолнухами, которое они проезжали на закате. Жёлтые листы становились ярко оранжевого цвета, а их семечки поворачивались к ближайшему соседу. Везде пахло свежестью и слабым цветочным шлейфом— пассика располагалась совсем близко к полю, а множество цветов около дома пасечника благоухали сладостью. Им нужно было успеть добраться до горы, за которой располагалась граница.« Эта деревня и огромные поля— последний оплот цивилизации, живущей так близко к границе.» — поведал им Байзен, когда компания остановились у начала дороги, что вела вверх. Они предпочитали путешествовать во время ночи— Агнесс хорошо видела в ночной темноте, и вела четвёрку в это время суток именно она, следуя карте и указаниям проводника, пока солнце не начинало подниматься. Ближе к полудню они засыпали, а после, когда сумерки начинали сгущаться— начинали путь. Включая то, что светать начинало рано, люди всё равно успевали увидеть группу таинственных путников. Но на всё найдётся управа— маскировка. Байзен достал им искусственную бороду и окрашенные чем-то парики из овечьей шерсти. Агнесс не хотелось знать, откуда он это достал, а потому лишь нехотя натягивала искусственную седину и рисовала себе, а также мальчикам, морщины. Также помогало умение Бена вытягивать воду из воздуха— это стало настоящим спасением, ведь они таскали с собой всего ничего и её крохи растрачивать— слишком дурное решение! Сейчас, подъезжая к горной тропе, Агнесс чувствовала что-то странное от этого места. Вся группа остановилась, чтобы кони попили воды из ближайшей речки, которая образовалась из горного водопада, что брал своё начало на самом пике, где даже был лёд и снег! Эйлер отчаянно хотела понять, что именно ей напоминает это место. Вглядываясь, девушка ничего не заметила. Как будто бы на фоне плохого сна ей стали казаться странные видения. Недавно даже сон приснился, как она летает на коне с крыльями в облаках, а потом, внезапно, встречает беловолосую девушку у водопада! Да такую пленительно-очаровательную, что даже взгляд отвести было сложно. Голубые глаза, волнистые волосы цвета выпавшего снега и одежды, опрятные и богато украшенные прозрачными кристаллами. Тонкие узоры, которыми расшит топ, сползают к животу, а длинная юбка, что ног не видно, вся отделана серебряными нитками. Татуировка двух плоских колец на плече особенно выделяются на тёмной коже. Где-то им уже доводилось сталкиваться. Как будто бы она знала её. Но откуда? Как будто бы.. это было далёкое-далёкое воспоминание, которое внезапно решило появиться во сне. С чем это может быть связано? Темнота медленно опускалась на мир. Деревья и поля погружались во мрак, в домах всё меньше и меньше зажигали свет, а звуки из притихали, уступая место сверчкам. Комары своим звоном будили каждого, а стрекотание посторонних насекомых создавало нужную мелодию для прикрытия кровососов. К компании они тоже пристали, однако кони мчались так быстро, что они не поспевали за столь проворной добычей и отставали. Поднимаясь по тропе в гору, идя один за другим, становилось холоднее. И лишь Агнесс становилось легче — Бен больше не растрачивал сил на лёд, который позволял девушке не получить тепловой удар, а стойко переносить дневное время суток. Холод приятно окутывал её, а ветер позволял очистить голову. Было до ужаса приятно вновь ощущать себя живым, а не просто существующим, человеком. Трава росла лишь за пределами тропы. Она была широкая — дети, идущие за руку, прошли бы здесь спокойно. И вдруг перед глазами заплясали искры прошлого. Воспоминания чёткими очертаниями пронеслись мимо большой толпой детей. Эйлер уже была здесь! Очень давно, лет десять назад. Второй класс младшей школы, экскурсия, добрая учительница по имени Брая. Молодая, только окончившаяся учёбу, с овальными очками и ярко-зелёными глазами. Всё из детства напоминает ей чёрно-белое кино, которое сейчас показывают. Как будто бы это дела давно минувших дней. Девушка останавливает Пэгги, свою чёрно-белую кобылку, потянув поводья на себя. Вся группа стопориться и недоумённо глядит на Агнесс. А она лишь заворожённо наблюдает, как заходящее за горы солнца опускает последние лучи на землю. Закат сегодня на редкость разнообразен на цвета — фиолетовые, ярко-красный, нежно-розовый смешиваются с синим оттенком ночи. Солнце заходит медленно, освещает поля и горные вершины до последнего. И в этих тенях Агнесс видит прошлое. Близится рассвет, разгар лета. Они только добрались сюда вместе с учительницей. Эйлер не осталось пары, поэтому Брая с удовольствием взяла ребёнка за руку. Для остальных детей, что не были тойкурами искристого пути, предусмотрительно взяли меховые накидки. Однако всех старались распределять так, чтобы в каждой колонне или паре был хотя бы один «обогреватель». Им, в большинстве случаев, не нужны были тёплые вещи. Они грели себя сами, с помощью внутреннего огня, однако были бесполезны всю поездку до, ведь умирали от духоты в поезде и ныли, что очень жарко. Агнесс и учительница шли за группой. И сейчас, видя то же самое, что и десять лет назад, Агнесс могла лишь улыбнуться так широко, как только могла. Храм тойкуров ветреного пути был настоящим произведением искусства. До того, как они выступили против Ноя и его планов, здесь располагались тренировочные площадки, заполненные детьми и учителями. Птицы пели от рассвета до заката, а горные козлы регулярно посещали эти места в поисках свежей зелени. Даже в сумерках, наблюдая за некогда оживлённым местом, Эйлер рассматривала всё так, словно до этого здесь не была. Каменные колоны в высоту не менее шести метров, огромные кирпичи, множество величественных статуй мастеров ветреного пути. Старики и молодые, с множеством татуировок на пальцах, восседали в медитирующей позе, сложив руки каждый в свой знак, позволяющий сконцентрироваться. Всё это великолепие, элегатно слившись с горой, буквально висело над пропастью, а по широким переходам блуждал лёгкий ветером. Даже сейчас, потеряв былой лоск, место не утратило и капли величия. Особенно среди статуй выглядела одна конкретная— не менее четырёх метров в длину и семи в ширину. В её одежде не было воздушных форм и лёгких тканей. Водолазка без рукавов, едва свободные штаны и обувь на тонкой подошве. Цвета с неё уже давно стёрлись, но татуировки на каждой руке, доходящие до плеч и полумесяц, окольцовывающий солнце между бровей, были искусно высечены прямо по камню. Даже такого количества времени не хватило, казалось, чтобы стереть всё великолепие этой работы. Агнесс тогда она особенно понравилась. И сейчас, наблюдая эту картину вновь, она могла понять себя из прошлого — видя до того завораживающие и прекрасные работы, что невольно начинаешь восхищаться теми, кто это создал. Массивные треугольные крыши с жёлто-золотистой черепицей, словно крылья иволги, а также отсутствие многих стен и ограждений, позволяли почувствовать свободу этого места. Сейчас всё заросло травой, многие кусты и деревья приобрели неказистую форму или вовсе упали на землю, под давлением времени. Однако перед её глазами это место цвело и пахло. Горные козлы щипали траву, местные жители поднимались сюда для свиданий или прогулок после работы, а горный водопад громко клокотал, во всех сторон окутывая своим звуком. — Всё в порядке? Спустя минуту после остановки, спросил Рэй. Его голос был едва слышен. Место в голове занимала односложная песня падающей воды, разбирающейся о скалы. Эйлер ответила ему, слегка повернув голову в бок и сохраняя поводья под небольшим натяжением: — Мы здесь были, когда учились во втором классе! Сообщила девушка, громко излагая свою мысль, чтобы её могли услышать остальные. — А ведь и правда! Удивился Коши, отвечая также в полный голос, стараясь осмотреть, сквозь деревья и кусты, архитектуру храма. Они стояли так недолго, однако Агнесс заметила, что на площадке для тренировок, напротив которой была открытая пропасть с озером внизу, находился ребёнок. Издалека он казался явно меньше, потому она не спешила его обзывать совсем уж малышом. Он.. тренировался! Воздушное кольцо, мощные потоки то одной, то другой рукой и, в конце, как учили делать всех тойкуров искристого пути, огненное дыхание, но только вместо пламени вышел сильный поток воздуха, сдувающий свисающие лианы и подбрасывающий прилипшую к стенам лозу и плющ. — Вы только не пугайтесь, но.. я вижу ребёнка. Сообщила Эйлер. Бенедикт, которого не было слышно почти всю дорогу, подал голос. — Как он выглядит и как далеко от нас? — Могу сказать, что у него загорелая кожа.. почти сливается с темнотой. Волосы светлые, кажется, а одежду почти не видно. Наверное, тёмно- коричневая. Не могу определить, насколько далеко, но он на самой большой площадке для тренировок, которая ближе всего к нам. — 78 метров, значит.. Сообщил Кюри, потерев подбородок. — Насколько он опасен? Рэй волновался. Дорога была слишком узкой, чтобы он мог полноценно помочь, а оттого чувствовал себя довольно бесполезным. — Выглядит не старше, чем мы. Агнесс создала небольшое пламя рядом со своим лицом, повертев ладонью влево-вправо, словно раскаивающаяся лодка, привлекая внимание остальных к своему лицу. Ей уже не нравилось, что они разговаривают в темноте и вынуждены опираться лишь на её зрение. — Если агрессивный— стоит ехать быстрее. На такой площади нам, разумеется, удастся выстоять, но нам ни к чему тратить свои силы. Все четверо согласились. Мистер Байзен был тойкуром твёрдого пути и мог управлять песком, однако в горах, где иногда не хватало воздуха даже Рэю, вступать в конфликт с неизвестным ребёнком, который чувствует себя здесь очень свободно, не хотелось при всём желании. Увидев огонь краем глаза, парень сразу же убежал, стараясь уйти как можно дальше от неизвестных, которые его развели. Знал— не бывает пламени средь леса. Когда Агнесс обернулась, то никого не увидела. Тушить огонь не стала, поскольку ещё подозревала незнакомца в том, что он собирается напасть. Спустя пару мгновений, так и не увидит силуэт ребёнка рядом, девушка потушила огонёк в своей руке. Остаток пути было спокойно. Когда уже подходили к границе, то сменили транспорт. Теперь вместо лошадей были верблюды. Агнесс и Рэй на таких никогда не катались, так что первые полчаса на них выглядели, честно говоря, средне. Девушка чуть не упала с седла, а Рэй почти схватил плевок в лицо. Бенедикт, похоже, поладил с Роззи, а потом та поднимала голову вверх и старалась облизать его лицо. Хвала создателю, что его не стошнило и, что самое главное, он мог убрать все слюни и зловонный запах вместе с ними, куда подальше. Байзен вёл их компанию весь остаток пути до границы. Они переночевали на горе, ближе к концу. Было бы странно, если бы старики шли ночами, а не днём. В таком возрасте зрение, должно быть, не лучшим. Агнесс не очень хотелось знать, откуда и за какие деньги проводник достал им фальшивые документы, в которых её звали Аго Сури, работала всю жизнь швеёй, и ей было уже 65 лет! Бенедикт был её сыном, очень любящим мать и работающий в университете преподавателем истории, под именем Нгару Сури. Его пришлось красить не слишком броско, всё же в 42 года много морщин не будет. А вот Рэя, которого представят её мужем, в этом году исполнялось уже 72 года и над его лицом, шеей и руками пришлось так постараться, что краска едва осталась на обратный путь! Ему ещё и имя старое дали, Хитэо Сури, чтобы уж точно подтвердить возраст. Казалось, что людей с таким именем осталось настолько мало, что когда пограничники, услышав его, спросили, а не нелегалы ли они. Мистер Байзен был для них своим— катал тойкуров разных возрастов от Денерии и обратно уже столько лет, что с ним уже здоровались и общались, как со старым. У него давно была лицензия на выезд, так что к нему вопросов почти не предъявлялось, из-за чего Бен логично предположил, что всю косметику лучше отдать ему. Двое рослых мужчин попросили всех троих спуститься с верблюдов, чтобы осмотреть сумки и их самих. Агнесс даже успокоилась— к ней никого не приставили для осмотра, а вот мальчиков шныряли, как лошадей по полю. — Вы такой высокий, для столь пожилого человека. Заметил младший из двух офицеров. Спасти могло лишь то, что Бен приклеил их парики и бороду Рэю так, что при попытке отодрать их— ничего не получалось, кроме боли и ругани. Отрывать их, по правде говоря, им нельзя было до самого конца пути, так что Агнесс уже представляла пекло, в которое её загнали обстоятельства и наблюдательность. Большую часть пути, как и её спутники, девушка мечтала развернуться обратно и досидеть до конца июля под домашним арестом в пределах дома, а не денерец знает где! — Я был на войне. Привычка такая— спину держать при старших по званию. — Можете принять любое удобное положение, вы пожилой человек, мистер Сури. Спина, наверняка, не рада такому напряжению. — Ой спасибо, внучок. Доброты тебе не занимать! Рэй улыбнулся с закрытым ртом. По состоянию зубов опытный тойкур может понять возраст того, кто перед ним, а это им сейчас ни к чему. — Мисс Сури, вы забыли свою трость. К одному из боков верблюда была прикреплена деревянная палка с железной фурнитурой. — Ничего- ничего. Она горячая сейчас, от солнца, да и к тому же— по песку не особо получается с ней идти. Постоянно проваливается. Лучше я обопрусь о сыночка или муженька, они по надёжнее палки будут. А после залилась хохотом, как пожилая дама. Байзен провёл ребятам инструкцию, как лучше всего себя вести, чтобы сойти за пенсионеров, так что неловкости почти не было. Бен, однако, заметно нервничал. Он подошёл к Агнесс сразу же, как она намекнула, что хотела бы кого-то видеть рядом в роли живой опоры. Рэй держался за верблюда, непривычно согнул шею и голову внизу, как будто бы долгое время работал на полях. — Младший мистер Сури. Бен сразу же повернул голову в сторону офицера. — Да? — Вам жарко? У вас красное лицо. — Пустяки. Выпью воды и всё будет в порядке. — Надеюсь, что вы доедете обратно. Запаситесь водой в Денерии и не ходите долго без панамы. — Можете проезжать. — Спасибо за тёплый приём и полезные советы. Не успеете глазом моргнуть, как мы вернёмся. Заверил Байзен, отсалютовав двумя пальцами трём тойкурам сверху, что были с ним знакомы. Ворота перед ними тяжело раскрылись с протяжным скрипом. — Мисс Аго, давайте помогу. Сейчас проводник был на редкость разговорчив и любезен. Большую часть дороги он либо молчал, либо командовал. Препираться с ним было себе дороже. Агнесс думалось, что при любой их оплошности— он попытается сдать их, но чем больше тот прикрывал им задницы, тем меньше девушка чувствовала в его фигуре первоначальную опасность. Сейчас, подавая ему руку, Эйлер старалась действовать неумело. Бен помогал своему «отцу» взобраться на верблюда, поддерживая «старика» за руки. Когда все расселись, то в спокойном темпе двинулись дальше, проходя сквозь распахнутые врата. Дальше по плану был долгий переход через пустыню, занявший около четырёх дней. Первые сутки вся компания ехала медленно, постоянно оглядываясь. Разговаривать не хотелось от слова совсем, а потому только к ночи начинали появляться зачатки беседы, когда было достаточно прохладно, чтобы рот не сох от нехватки влаги. За время поездки песок забился под одежду и в парик, из-за чего их постоянно преследовал сыпучий звук песчинок. Агнесс успела сойти с ума трижды, прежде чем они прибыли на место. Спать на затвердевшем песке, не иметь нормального туалета и ощущать песок даже в трусах— определённо было таким себе удовольствием, и девушке очень хотелось просто развернуться и, плюнув на все преимущества этого путешествия, просто поехать домой. Ох, она уже грезила о мягкой постели, душе и родном доме, где её и мальчиков ждут семьи. Бен, среди всей этой компании, был особенно молчалив и погружён в себя, предпочитая смотреть вперёд, изредка вставлять несколько фраз в общую беседу. Рэй, как самый разговорчивый в этой унылой обстановке, старался шутить и веселиться, однако и его хватило всего лишь до середины пути. Такой выматывающее и долгое путешествие высасывало силы даже из него, что уж говорить про остальных. Девушка умирала от жары весь период, пока светило солнце, а ночью— обогревала своим теплом всех остальных. Она, подобно печке, собирала вокруг себя попутчиков. Бен и Рэй зажали её между собой, обнимая с двух сторон, пока мистер Байзен спал где-то недалеко от головы. Всё же она незнакомая дама, так что просить уместиться ближе— было бы, как минимум, некорректно с его стороны. Рэй даже во сне иногда клацал зубами от холода, пока Агнесс отходила на улицу. Прилипшая к лицу косметика уже успела стереться наполовину, ведь в самую жару с неё, пожалуй, сходило не меньше трёх литров пота. Все в этом компашке пахли не лучше верблюдов, и ведь даже подмываться было сложно из-за отсутствия большого запаса воды. Эйлер просто хотелось упасть в песок лицом и кричать до онемения, пока скорпион или змея не укусили бы её. Тогда уже и яд расползётся по телу, а там— и до встречи с отцом недалеко. Но, слава создателю и Ною, посланнику его, нос перестал чувствовать запах уже после первой ночи. Агнесс очень не завидовала Рэю, которому каждую ночь приходилось затыкать себе нос. Но, что приятно, с открытым ртом он не храпел. Байзен, когда они были уже на финишной прямой, предложил найти ближайший оазис, чтобы нормально помыться. Рэй оценил эту идею и хотел броситься на его поиски, но Бен и Агнесс быстро осадили друга. Оазис есть в Денерии, так что отбиваться от маршрута раньше времени— было ни в коем случае нельзя! Это может замедлить их, растянуть время поездки и бла-бла-бла. Коши, честно говоря, никогда не думал, что Агнесс будет заодно с его лучшим другом. Обычно она и Рэй выступали единым фронтом, однако в данном случае, похоже, ей хотелось доехать побыстрее и окунуться в ближайшую лужу. Денерия у горы представляла собой очень бедные руины: пустые улицы, почти нет зелени, опустошённые поля около почти пересохшего ручейка. Наверняка, когда это государство ещё существовало, тойкуры спокойного пути поддерживали приток свежей воды, однако из-за того, что все давно ушли с этой проклятой земли— от бывшей реки осталось лишь название. Бен, почувствовав заметную тишину, ближе к концу стал рассказывать историю этого места, дабы как-то занять ребят, да и себя, в принципе, тоже. Им всем рассказывали одну и ту же историю: 212 лет назад случилось великое горе. Последний король Денерии был не в себе! В поисках бессмертия, он взывал к духам и пытался найти способ, чтобы стать вечным правителем. Его рассудок помутнился окончательно, когда его дочь умерла от болезни. Тогда он и стал слышать «голос создателя». Как король выразился: « Не всякому простолюдину знать нужно, о чём толкует мне голос неба. Звёзды от его лица говорят со мной. И мне достаточно того, что я могу их слышать. » После ночи усердных молитв, мужчина смог задать им один вопрос: что мне нужно сделать, дабы вы помогли мне стать бессмертным? Я не хочу так же умереть, как моя дочь или остальная семья — в агонии. Звёзды сообщили ему, что нужно убить множество людей, а также забрать их ядра и души себе, дабы взять чужие годы жизни. Он, не сомневаясь ни секунды, стал вырезать маленькие деревни, располагавшиеся довольно далеко от центральной части страны. Ной, преданный советник короля, разгадал его план— и убил сумасшедшего старика. Звёзды сочли его достаточно достойным, чтобы он занял роль своей жены. « Мослагис Иврахи— была нашей проводницей в мир тойкуров много лет. Однако её роль в этом мире сыграна. Последним её желанием, перед смертью, было то, чтобы мы присмотрелись к тебе, как к дальнейшему духовному проводнику нас в этот мир. Теперь, когда мы видим, что она не ошиблась, мы возлагаем на тебя миссию— закончить страдания этой страны. Да будет проклята она тобой, наш новый посланник. Да будет трижды уничтожена она! Да будет свергнут никудышный правитель её! Даём своё добро на всё, что сочтёшь нужным ты, если это сохранит хрупкий мир. »— Процитировал Бенедикт. Таковы были первые слова звёзд и создателя, великого существа, создавшего мир, когда роль посланника легла на плечи Ноя. Только что лишившись жены, с тремя маленькими дочерями на руках, узнать, что ты— обязан всему миру, это определённо не то, что сейчас бы хотелось услышать. Но чем больше бесчинствовал король— тем больше понимал Ной, что нужно вмешаться. Убив короля, мужчина уничтожил созданный безумцем яшмовый эликсир, а после, собрав всех, кто хотел пойти вместе с ним, отправился на поиски нового места. Денерия была проклята, там никто не собирался оставаться. Главные улицы утонули в крови и трупах, однако сейчас не осталось даже скелетов. Кровь смыли редкие дожди, а дикие звери и птицы растаскали мясо по углам, из-за чего даже на входе компания нашла куски одежд, зарытые в песок, вместе с остатками костей. Забытые хозяевами животные одичали, дома были разбиты, разрушены и давным-давно заброшены. В купленных Беном исторических справочниках упоминалось, что Ной организовал восстание, в ходе которого была уничтожена большая часть города. Вся знать и король находились на вершине горы Ахабат, которая охранялась верным батальоном, численность которого составила не менее 1000 опытных тойкуров! Великий правитель брал город три дня и четыре ночи. Когда солнце поднималось, чтобы начать четвёртый день, вся верхнюю часть города была уничтожена, а король сражён. Его корону спрятали последователи, а жена Бернарда, Канна, вызвала Ноя на последнюю дуэль. Женщина проиграла. Голову короля и жены его всадили на пики, подняв, как новый флаг над вратами династического дома. Все, кто не хотел следовать за Ноем, разбежались, куда глаза глядят, однако остальные, из-за страха и благоговения перед столь сильным, мудрым и справедливым посланником звёзд, остались подле того, кто мог их защитить. Пошли на земли Венгеры они не случайно. Оттуда родом была Мослагис Иврахи. Ему хотелось похоронить тело соей жены на её родине, а после, увидев несметные богатства и природные ресурсы, вместе с подросшими дочерьми, стали захватывать территории. Денерия была богата металлами, полезными ископаемыми, однако испытывала нужду в досках и еде. Встретить в пустыне оазис, гору или реку— всё равно, что найти пищу. Не важно, как много тебе придётся ухаживать за землёй и посевами, если в итоге получишь в два или три раза больше. Главный город Денерии, Анухт, был расположен как на самой горе, так и у её подножья. Бедные и безродные жили внизу, пока сверху, гордо смотря на отребье под ногами, восседали король, его свита и знатные особы. Раньше такого разделения не существовало, а вместо второй части города, где сейчас располагались жилища лишь достойных, были огороды, места для стирки вещей и купальни. Кюри рассказывал столь занимательно, что и остальные втянулись: видели, как его глаза блестели, ранее закрытый рот на 100 замков открылся и болтал! Все с упоением слышали исторические рассказы и подробности уже не только, чтобы убить скуку, но и с интересом вникая в суть очередного рассказа. Пройдя большую часть нижнего города, нужно было забраться на вершину. Здания, сохранившиеся из-за отсутствия влаги и дождей, стояли истуканами и едва превышали двух этажей. В каждом доме, чьи двери оказались распахнуты, не имелось ничего ценного: лишь засыпанные песком полы, а также множество костей. Животные были частыми посетителями здесь, ведь оазис находился недалеко, а значит и мелкая живость— тоже. Перед тем, как войти в верхний город, следовало найти хотя бы скромный оазис, или лужу,(уже было не особо важно) и помыться. Ну, или просто отобрать эти ужасные парики и бороды, а также смыть остатки макияжа. Агнесс представляла, насколько убого сейчас выглядит, но мысленно смирилась, что хуже уже не будет. Завидев оазис за горой, девушка оставила верблюда с ребятами, взяла сумку с самыми чистыми вещами и со всех ног помчалась в сторону пресноводного источника. Бен сразу понял, куда уматывает их подруга, но тактично решил сакцентировать внимание на том, что не пристало им всем купаться в одном месте. Снимая вещи с себя, пока туда бежала, Эйлер добралась до воды голой. С удовольствием нырнув в тёплое озеро, она одним движением сорвала с головы парик, смывая водой остатки макияжа. Вылезла из воды лишь спустя несколько минут беспрерывного плавания от одного конца берега к другому. Энергия накопилась, а из-за монотонного пути, который не очень хорошо сказался на её спине и бёдрах, нужно было как-то всё исправить. Мисс Шой говорила, что лучшее лекарство после долгого пути— купание. И была полностью права! Агнесс забралась на камень, подтягивая сумку с шампунем, который больше был похож на мыло для рук, так как расплавился из-за жары. Девушка нанесла его на всю ладонь, размазала по кожи головы и стала чесать. От этих действий стало так приятно, что по коже прошлись мурашки. Это заняло ещё некоторое количество времени, прежде чем Эйлер взяла деревянную кружку, из которой пила чай первую половину пути, набрала воды в неё, и вылила на волосы. Мыло вместе с водой стекало на камень и не уходило в воду, впитываясь в землю и траву под каменным берегом прежде, чем достигнуть водоёма. Чьи-то руки легли на плечи. Шок. Глаза распахнулись. Как? Она не слышала шагов. Невозможно! Тойкурка обернулась, тут же бросая в постороннего человека деревянной кружкой. Ей было всё равно, какая на ней одежда или как сейчас выглядит, цель стояла одна— дать отпор и сбежать. Когда дерево ударилось о чёрную матовую поверхность, Эйлер невольно отползла назад. Вода встретила её радушно: окутала во всех сторон, позволяя раствориться в себе. Она бы так и поступила бы, не вытащи странный материал её за руку обратно на сушу. Рухнув на траву, откашливая воду, что попала в лёгкие, Агнесс лихорадочно воображала, что её схватило и кто это был. Сил на побег оставалось немного. Силуэт невысокого человека приближался к ней. Шорох кустов заставил тойкурку подорваться, однако далеко она не убежала. Чёрная субстанция обвила её руки знаком бесконечности, тут же становясь твёрдым. Что за металл? Железо?Сталь?Камасит? Что здесь.. Девушка не успела задаться вопросом, как перед ней появилась до боли знакомая фигура. — Вы.. но как? Вам же.. —Я пришла сюда с целью поговорить с вами не о моём возрасте, или том, что здесь забыла. И не называй меня по имени. — Мне.. как мне тогда вас называть, в данном случае, если не-..? — Предпочитаю Окедия. И вот, ты забыла свою одежду. Новая старая знакомая кинула ей штаны, рубаху и сапоги, которые до этого тащила в руках. Агнесс тут же встала, поклонилась, в знак благодарности, и принялась одеваться. С волос ещё капала вода, но это было уже неважно. Оставаться нагой перед таким человеком не хотелось. Ей бы вообще, желательно, провалиться сквозь землю со стыда, да, к сожалению, путь не позволяет. — Мне так стыдно, что я запустила в вас чушку, а потом.. начала убегать.. — В этом нет ничего страшного. Ты не разглядела моего лица. Да и к тому же— девушкам твоего возраста свойственна пылкость. А то, в каком виде мы встретились.. было ожидаемо, что ты испугаешься. — Это было так нелепо! Прошу прощения за свой внешний вид! — Будет тебе, Агнесс. Это не официальное мероприятие, а, скорее, незаконная встреча. Особый маскарад здесь не нужен. — Но я была совсем без ничего! — Я тоже женщина. Ничего нового мной не было подмечено. Агнесс, второпях натягивая одно за другим, прячась в кустах, чтобы её не было видно. — А тат-.. — На плече? Я знаю о ней с момента, как ты её получила. — И зачем скрывали? — Это знает узкий круг лиц, дорогая моя. А если быть точной— я, тот, кто помог тебе её получить и.. наш общий враг. Никому не выгодно казнить тебя только из-за того, что был нарушен запретный пик. Это, по всей видимости, укрепило решение нашего врага взять в план именно тебя, а не Кулу Вамэт. — Я не совсем понимаю, о чём идёт речь.. — Я забегаю вперёд. Времени у нас не так много. То, что мы одновременно пропали из их поля зрения— не играет нам на руку. На всё про всё у нас почти нет лишней минуты. Но, соглашусь, план у вас просто отличный. Глядишь— парочка недель работы взвода таких, как родителей Рэя, и могли бы прокопать тоннель под всей Венгерой. Каких только недоучек приставили к вам. Ай-ай-ай. — Но ведь это сыграло нам на руку, разве нет? — Скорее да, чем нет. Но, если мы не поторопимся, то я буду вынуждена отправить вас немедленно обратно. — Нам нужно быстрее добраться до ребят. — Оставьте Байзера у этого оазиса. Нам не нужны лишние уши. Этот разговор— сверхсекретная информация из всех, что вам приходилось слышать в жизни. Наш враг, он.. очень опасен. — Если он опасен даже для вас, то.. кто он? — Не время. Я не могу раскрыть его лицо и имя. Его агенты могут быть повсюду. Следить за мной и тобой прямо сейчас. Может, они уже схватили остальных и собираются пытать. Нам нужно поспешить. Агнесс тут же вылезла из кустов, убирая волосы в неаккуратное подобие пучка. Вода продолжала стекать по прядям, капая на одежду и затекая за шиворот по шее, но девушке от этого становилось только свежее и лучше. Окедия указала на гору, намекнув, что будет ждать там. Эйлер же отправилась к друзьям. Спровадила Байзена к оазису достаточно просто— сказала, что вода чистая и теплая, как парное молоко, а место свободное. — Ребята, вы не поверите, кто мой информатор. — Ты меня пугаешь. Сразу выразил своё отношение Бен, смывая небольшим количеством воды свою косметику с лица, а после и помогая с этим Рэю, на чьём лице, по правде говоря, образовался новый слой загара. — Мы знаем этого человека? — Вам лучше всё самим увидеть. Она позвала меня и вас в гору. Времени у всех мало, поэтому на разговоры отводится всего ничего времени. Если мы не поторопимся, то можем упустить даже его, так что.. помоетесь потом! Девушка потянула их следом за собой. Коши и Кюри синхронно закатили глаза, тяжело выдохнули и очень нехотя последовали за ней. Предстояло пройти очень много ступеней. Очень. Почти две тысячи, пожалуй, были лишними для почти добитых поездкой военных. Мало того, что спали на песке, греясь друг об друга, пахли, как верблюды, ели только вяленое мясо, хлеб и крупы, так ещё и подниматься в гору! А будь с ними Байзен— это всё заняло бы не более десяти минут! Бен готов был убить информатора, кем бы ни была эта таинственная особа. — Окедия, я привела их! Парни переглянулись. Тойкура с таким именем они не знали. Агнесс бежала впереди них, так что рассмотреть внешность с такого расстояния не удавалось. — Чудесно, Агнесс. Спасибо за срочность. Однако, услышав голос, побледнели, затем медленно переглянулись между собой, оценили шанс, что сейчас делать лучше, и пришли к выводу, что сейчас им наступил полный..! — Мальчики, ну где вы там? Обернулась проверить своих друзей девушка. Те нервно засмеялись, а глаза быстро-быстро забегали по разным объектам. — Знаешь, нам что-то не хорошо.. Это всё похоже на очень плохую шутку, не может быть, чтобы вы были замешаны в подобном.. вы ведь-! — Предпочитаю имя Окедия. Синяя луна с древне-венгерского, как считаете? Достаточно поэтично? — Но ведь.. ваша внешность! Как вас не узнали? — Можешь назвать это везением, а можешь.. лже-версией меня. — Я не думал, что вы так умеете. — Ты ещё много обо мне не знаешь, Бенедикт. И я пришла сюда, чтобы приоткрыть завесу тайн. Времени у нас не так много. Мои долгие медитации не могут не вызвать интерес у коллег. Рано или поздно кто-то догадается, что я не просто заболела. Не знала уж, когда придёте, поэтому была вынуждена всё время здесь находиться. — Но ведь это опасно, мисс Окедия! Забеспокоилась Агнесс. На её лице промелькнул страх. Это всё могло обойтись очень, и очень неприятно. Эйлер не могла себе признаться, но хранила в глубине души факт, что сейчас больше беспокоится не за тойкурку перед собой, а за сведения, которые она может унести с собой в могилу, если перестарается. Парни кивнули, соглашаясь. Рэй сел на камень, что располагался ближе всего к выходу с этого места. Эта ситуация казалась и вправду очень и очень плохой шуткой. И если кто-то попытается её рассказать— смешно никому не будет. И сейчас, находясь в кругу, они абсолютно не были готовы к тому, что услышат. — Я бы хотела начать с того, зачем сюда пришли. Эликсир. Как его получить? — Никак. — В каком смысле? — Прямо сейчас я вам не могу дать наводку, где он бы был. Нам лишь известно о случаях и упоминаниях, но свежего, после похищения Шэрон и Эдона нам не удалось найти. — Но.. по бумагам.. доктор Блэр..! — Фальшивка. Это не их записи. Это всё подделка. — Откуда вы знаете? — Мне отдавали приказ о их написании. — Тогда.. как нам создать эликсир? — Вам не понравится. Троица напряглась. Бен положил Агнесс руку на плечо, а после и взял Рэя за руку. Хотел стать тем, кто в случае чего поможет справиться, хотя совсем не был готов к услышанному. — Эликсир делается.. из живых людей. И не одного. И не пяти. Числа начинаются от двух десятков, а когда он станет совершенным, а не одноразовой пустышкой— известно лишь пропавшим учёным, которых, к сожалению или счастью, допросить мы не можем. Эйлер вышла из напряжения. Её разум стал кристально чист, словно кокон шелкопряда без хозяина. Перед глазами появилась пелена, слёзы загородили собой чёткую картину реальности. Словно чернила из плохой ручки, слёзы быстро катились по щекам. Нос щипало. В ушах будто бы стоял гул толпы. Рот сомкнулся в нерешительности сказать что-то в ответ. Агнесс не могла ответить. Крик гнева и ужаса не мог считаться ответом. Она хотела рвать и метать, плакать и биться в агонии, что-то разбить, а потом с горькими слезами склеивать. Этого ли ответа ожидала Агнесс Эйлер? Нет. Готова ли она пойти на такие полномасштабные жертвы? Нет. А если бы они были меньше? Да. Она была готова пожертвовать своей жизнь, ядро и душой, чтобы вернуть в мир своего отца. Но если нужно принести столько людей в жертву.. зачем тогда было помогать всем тем детям, старикам и больным? Разве это не двулично? Считая всех за личностей, на некоторое время отказаться от этого, чтобы прийти к своей цели? Тогда ради чего были все эти пожертвования, слёзы, слова? Чтобы обмануть совесть? Чтобы попросить её один раз «замолчать»? Всхлипы доносятся негромкие. Девушка закрыла лицо руками, раскрыла рот широко, пытаясь закричать, чтобы выпустить чувства. Она предполагала, что всё требует жертв. Могла смириться со своей. Но чужими— нет. Не могла. Не хотела. Не сделала бы. Вместо крика вырывался лишь воздух, хрип и осипший стон больного в медицинской палате на последней минуте жизни. Слёзы текли рекой, прочерчивая дорогу до конца локтя, а после переходя на ткань. Агнесс вся покраснела. Задыхалась от собственных рыданий. Внутри неё сражались голос разума и сердца. Оба подсказывали, что это неправильно. Но душа ныла без своей половинки. Без живого отца рядом, что мог быть и строгим, и всепрощающим, и очаровательным, и хмурим, и шутливым, и серьёзным. Его образ стал её основой, опорой и поддержкой. Всё, что она сейчас имеет— его труды, заслуги и вложения. Он умер, так и не дождавшись, кем станет его дочь. Он больше не мог ей возгордиться. Хотя.. куда уж сильнее, если больше всего в жизни он ценил её? Элио улыбался, когда умирал, приговаривая, что никогда и никем так не восхищался, как ей. Своей любимой, единственный и лучшей дочерью, Агнесс Эйлер. Она не могла отпустить этого человека. И сейчас, когда есть шанс его вернуть.. придётся нарушить всё, чему её учил этот человек. Поступиться своей человечностью, принципами и воспитанием или сохранить это внутри, так и не восполнив утраченный кусочек души, ушедший навсегда с другим человеком? Интересно, что бы сейчас папа сказал?