Трон: яшмовый эликсир

Второй день пребывания в Денерии подходил к концу. Для большей правдоподобности нужно было задержаться ещё на пару дней, но Агнесс не хотела ждать. « Мы теряем время »,— коротко и ясно выразилась она, когда её спросили, зачем та собирает вещи обратно. Её глаза, всё ещё красные и опухшие от слёз, сделались стеклянными и смотрели на спутником так, будто бы их вообще не было. Насквозь. Сейчас, сидя на нагретом солнцем камне, девушка не испытывала и капли дискомфорта. Ни от того, что для остальных поверхность камня была слишком горячей, ни от того, что сейчас сидела полностью нагой. Она расчёсывала пальцами мокрые волосы, болтая ногами, которые доставали до водной глади. Оазис любезно расступался перед ней, образуя небольшие волны от места соприкосновения воды и пальцев ног. Сегодня их последний день на этом месте, а это значит, что нужно всем помыться, постирать одежду и набрать как можно больше воды. И ей было совершенно всё равно, что сейчас, помимо неё, рядом находятся ещё Бенедикт и Рэй. Первый ловил рыбу с помощью своего пути, а второй стирал. Длинные мокрые волосы цвета ночной темноты, окутывали свою хозяйку со всех сторон, приклеиваясь к плечам, спине и ногам. Лицо, полное печали, казалось расслабленным. Агнесс выглядела, как кошка, которая потеряла своих котят. Грустно, разбитой. Жалкой. Рэй и Бен знали, что лучше всего— поговорить с ней немного позже, но перед этим обязательно оставаться рядом, чтобы её огненное сердце поумерило своё пламя и впустило их. Достучаться до неё являлось невозможным, если сделать иначе. Они и не помнят, когда последний раз их общая подруга была так опечалена. Казалось, с того момента прошло не меньше трёх лет. Кюри погрузил четвёртую рыбу в деревянную миску с водой. Несколько небольших рыбок, плавающих на поверхности, было вполне достаточно для хорошего ужина. Сейчас уже вечернее время— солнце ещё не начало садиться, но по расчётам брюнета было уже шесть часов вечера. — Несса, тебе не жарко? Бенедикту, как и Рэю, не было нужды отводить взгляд или боятся даже взглянуть на неё, ведь они видели друг друга голыми несколько раз и ещё от одного мир не рухнет. Они живут в одной квартире полгода и, очевидно, видели друг друга в куда более худших состояниях, чем простая нагота. Один раз Агнесс чуть не подожгла дом во время менструации, когда пыталась зажечь плиту без спичек. Тогда кнопка поджога сломалась и они всё никак не могли её починить, но после этого.. о звёзды, они запретили ей вообще подходить близко к ней. — Я в полном порядке. Заверила она, скатывая волосы в клубок между ладоней и выкидывая куда-то за спину. — Тогда одевайся. Я буду готовить рыбный суп. Поможешь найти немного зелени? Он знал, что девушка не сильна в биологии, но нужно было как-то её отвлечь от мыслей, а не пытаться сделать всё самому. Агнесс угукнула, приподняла голову и проследила его другом. Тот, не отводя взгляд, сосредоточенно, выжидал последнюю рыбку. — Я видела на вершине немного фруктовых деревьев. Персики и сливы. — Это было бы отлично! Вмешался Рэй, стряхивая пену с рук в резиновый таз. Он складывался до плоского диска, что было очень удобно, однако неприятно скрипел, когда провозили мокрой рукой по сухому краю. Нежные уши Коши страдали от этой неприятной симфонии. — Я, наверное, уже недели две не ел фруктов. Даже яблок! Мы совсем с собой их не взяли. — Овощи, которые мы купили по пути, вполне восполняют наши витамины, к тому же— оазис у горы Ахабат пестрит орехами и фруктами. — Орехи.. я бы взяла с собой немного фиников. — Возьмём. Бенедикт взял в руки деревянную ёмкость с ещё живыми рыбками. На лице Эйлер промелькнула тень улыбки. Она любила орехи. И тёмный шоколад. Жаль, что здесь нет какао деревьев. — Тебе помочь с волосами? Поинтересовался Рэй, ополаскивая свою рубаху. После чего выжал, подкинул и с помощью нескольких взмахов ладоней поднял ветер, который заставил вещь взлететь, после чего та уже вернулась лишь слегка влажной. Горячий воздух вокруг помогал вещам быстрее сушиться и парень отлично этим пользовался, подкидывая мокрую ткань всё выше и выше, некоторое время удерживая ту над собой. — Сначала высушу волосы, а потом можешь помочь мне с косичками. — Как скажешь. Рэй осторожно складывает рубаху на остальные вещи, сидя при этом в одних трусах в тени пальм. — Я в лагерь. Предупредил блондин, поднимаясь с места. Он обул сапоги, чтобы не обжечься, вылил мыльную воду на песок, после чего ушёл, оставив друзей наедине. — Ты выглядишь совсем потерянной. Нужно было начать с чего-то, чтобы разговор шёл легче в дальнейшем. — Это.. действительно было ожидаемо. Призналась Агнесс, поднимая одну из ног на камень и сгибая в колене, положа на него руки и голову. — Я мог предположить, что у нас ничего не выйдет, но.. рецепт есть. Но факт в том, что такие ингредиенты нам не доступны, а потому.. — Доступны. Перебила его девушка, переводя взгляд на говорившего. В этом жесте всё действительно пугало— холод, отрешённость и быстрый проблеск огня в глазах. Бенедикт на секунду испугался. — Но я не желаю причинять никому вреда. Всё-таки закончила Эйлер, положив голову обратно на руки. Она бы хотела сказать что-то ещё, но предпочла развернуться к нему спиной, высушивая нагретыми руками волосы. Внешне протез почти ничем не отличался от настоящей руки, однако в месте стыка виднелся шрам, намекающий, что что-то здесь не так. — Ты уже приметила несколько людей, не так ли? — Я не буду на это отвечать. Медленно закончила разговор она, откидывая уже сухую часть волос назад. Бенедикт нахмурился, потёр переносицу, а после негромко выдохнул. Ему не хотелось думать о том, что его подруга могла так поступить. Нет, не могла. Но хотела бы. Остальную часть волос Агнесс просушила быстро, после чего стала одеваться. Вода успела испариться с остальной поверхности её тела. Удобно быть тойкуром искристого пути лишь в случаях, когда под рукой нет полотенца, чтобы вытереться. Закончив с одеждой, коей являлась рубаха и длинные бесформенные штаны светлого цвета, она собрала волосы в пучок. Бен предпочитал её дождаться. Почему— и сам не знал, но видя, что компаньонке в его компании хоть немного, но легче, придерживался внутреннего чутья. Когда они вдвоём вернулись в лагерь, то разбрелись по разным сторонам. Эйлер решила быстро сходить в гору, чтобы раздобыть зелени и фруктов, Бенедикт разрезал и очищал рыбу, а Рэй расставлял палатки, в которых они сегодня будут спать. Лучше сделать это днём, чтобы они нагрелись и хотя бы немного удерживали тепло ночью. Хотя им это не поможет и они все дружно лягут вокруг костра, чтобы согреться. Агнесс хотелось оставить наедине на некоторое время. Общество друзей, похоже, сейчас ей вовсе было не нужно. И они не могли её за это осуждать, а потому старались лишний раз не трогать, хотя получилось у них скверно. Волнение пересиливало любые попытки держать дистанцию. Она вернулась спустя час, когда Бен дочищал уже последнюю рыбу и собирался пойти помочь господину Байзену набрать воды для верблюдов. Края рубахи были слегка зеленоватыми, потому что сок зелени, что осторожным пучком прибилась к фруктами и орехами, дал о себе знать небольшой россыпью пятен из-за выступившего сока. — Мне удалось найти дикую морковь, несколько скромный пучков укропа и две картофелины. Персики и сливы жёсткие, но сладкие, помните их в руках, чтобы потом рот не болел. Она вывалила уже чистые растения в тазик, который раньше был занят водой и вещами. — Когда ты успела их помыть? — Сверху небольшой ручей. Довольно чистый. — Спасибо. Кивнул Бен, после чего передал фрукты ребятам и взял себе только овощи и зелень. Для супа должно хватить, пусть он выйдет и не очень наваристым. Всяко лучше, чем совсем пресный. Его тошнило от пресной еды, по правде говоря. Остаток дня и ночи прошли гладко. На рассвете они выдвинулись. Солнце, ярко-красное и обжигающее, било в глаза с особой настойчивостью. Агнесс ехала уверенно— торопилась. Не могли сидеть на месте долго. Хотела знать больше. А если быть точнее— где найти рецепт И если кто-то и знал об этом, то лишь «Окедия». Странно называть её так, зная реальное имя. С момента начала путешествие прошло уже почти четыре дня. Скоро они должны достигнуть блок-поста, из-за чего пошли копошения. Нужно накраситься, да посильнее. Главное в этом деле не перестараться, ведь макияж может поплыть не совсем удачно. Нужно действовать с предельной осторожностью, хотя выход был определенно более сложен, чем вход. Так утверждал Байзен по дороге. Всё прошло очень гладко— их пропустили без особого досмотра и лишний раз пожелали удачно добраться, отметив поникшее настроение мисс Сури. Хитэо покрыхтел, что ей плохо от жары, но когда они выйдет, то его жена непременно расцветёт. Им порекомендовали посетить ближайшую гостиницу с ледяным озером, которое часто посещают тойкуры искристого пути с путешествия, чтобы прийти в порядок. Когда они прошли некоторое количество от блок-поста, то поняли, что воды совсем не осталось, а пить хотелось страшно. Бенедикт, как самый молодой из их компании, развернулся и помчался до заставы, чтобы попросить у них воды. Агнесс было через чур плохо — вода, которую брюнет всё время держал под одеждой, чтобы остужать её, кончалась в геометрической прогрессии, при любом соприкосновении медленно испаряясь с поверхности тела. Когда они уже были близки к первому оплоту нормальной земли, а не песка, в глаза бросилась фигура низкого человека. Агнесс напряглась, а потому поспешила затормозить. На её лице отобразилось непонимание. Кому нужно без снаряжения идти к блок-посту в такую жару? Немного приглядевшись, она ахнула и тут же слезла со своего верблюда, едва не встретив горячий песок лицом. Босой мальчик, держащийся за горло и живот, очень медленно переставлял ноги и истекал кровью! Его горло, возможно, было перерезано, она точно не видела, откуда рана, а из живота, под тонким слоем ткани, сочилась фиолетовая кровь. Его пытались убить! Она, не взирая на риск обгореть или получить тепловой удар из-за жгучего её кожу солнца, тут же бросилась к мальчику. Да, ему было меньше 15, это она могла точно сказать, а значит, что он ещё ребёнок. Одним движением девушка сорвала с себя накидку, а после и рубашку, которую в процессе порвала пополам с помощью шва на спине. Пуговицы рассыпались по песку белыми жемчужинами. Его заставляют опереться о силуэт присевшей рядом девушки, что осторожно перевязывает сначала живот, а после, стараясь хоть как-то помочь, шею, крепче привязывая голову к плечам. Шею и голову соединяло почти ничего и мальчику просто очень повезло, что он выжил. Или не повезло, ведь судьба явно рассчитывала убить его достаточно мучительно. Мистер Байзен и Рэй, в срочном порядке подъехавшие к ней, тут же ужаснулись. Первый от того, кто это был, а второй, прикрыв рот ладонью, с широко раскрытыми глазами принялся пялиться. Его обуял страх и лишь голос проводника, встревоженный и злой, вывел его из состояния шока. Агнесс успела сбросить парик и положить мальчика на собственную накидку, не зная, что дальше делать. Она осматривала его на предмет других травм, но ничего более не нашла. Одна на животе, другая перерезала горло. В глазах умирающего мальчика она видела лишь отчаянье и тоску. Боялся, что умрёт. Каждое движение давалось с собой болью. Ну где же ты, Бен? — Его не спасти! Ты совсем слабоумная, да? Ты скинула с себя всё, прекрытие! — Его можно попытаться спасти! « Но я не знаю, как.. » не договорила она, но это было понятно каждому. — Глупая девчонка! Мы только зря тратим время! Тебе же самой не терпелось вернуться! И, если ты не заметила, то он— лассурн! — Мне всё равно, кто это! Я никогда не брошу тех, которым нужна помощь! Она зло посмотрела на проводника, а в её глазах на миг загорелся огонь, сделав обсидиановые очи на мгновение белыми, а после и золотыми, как самый горячий цвет пламени. Из глаз мальчика пошли слёзы. Он понимал её? Агнесс старательно сжала ткань, которой перевязывала мальчика, чтобы уменьшить кровотечение, однако лишь перепачкалась— все щёки, пальцы и даже лоб оказались заляпаны фиолетовой кровью. Рэй подоспел следующим— он тоже сорвал с себя верхнюю одежду, разрывая на небольшие полоски. Коши стал с особой бережностью и с помощью круговых движений вгонять еле тёплый воздух в приоткрытый рот мальчика, чтобы он протянул как может больше времени до прибытия Кюри. Проводник остался на месте: ждать их, с самым недовольным видом и топая ногой. « Лассурскому отродью пусть помогают свои. » за такие слова Эйлер хотела сжечь его лицо до древесного угля, однако Бен, подоспевший очень кстати, вмешался и занял её место подле мальчика. — Вскипяти немного воды, возьми у меня платки, ты— иди сюда. Раздал указания Бенедикт, снимая окровавленные ткани. Он, как и вся троица, скинул парик куда-то в сторону. Ему было абсолютно всё равно, ведь их окружала пустыня и горы, к тому же— блок-пост находился на углублении, а потому их дополнительно скрывала большая дюна. — С помощью своего пути достань песок из его ран. Я знаю, что ты это можешь. Мужчина закатил глаза. Ему очень не хотелось напрягаться из-за лассурского отродья. Агнесс уже вскипятила воду, а Рэй принёс новую ткань, а также мешочек, который всегда был с собой у тойкура спокойного пути. С иглой, спиртом и нитками. Байзен удалял песок очень грациозно: поднимая руки волнами вверх -вниз, будто бы танцуя на месте. Это заняло некоторое количество времени, ведь песчинки нельзя было соединять вместе, чтобы не нанести лишние травмы. Ему бы хотелось облегчить смерть этого ребёнка или вовсе оставить здесь, но его спутники, вредные и ничего не понимающие детишки, этого сделать не дадут. Агнесс отошла в сторону— её работа здесь закончена. Бен же стал осторожно обирать раны горячей тряпкой, предварительно выжав. После чего обмывал антисептиком и старательно зашивал, искренне стараясь сделать как можно менее больно. Но Эйлер видела— пациент всё чувствует. У них с собой не было обезболивающего. Рэй, с помощью своего пути, непрерывно поддерживал воздух в чужих лёгких. С его лба уже начинал капать пот, ведь почти сорок минут подряд такое делать очень и очень сложно, особенно, если это монотонно. Солнце пекло каждому в голову даже через шляпы. — Если так подумать, то он ведь откуда-то взялся.. Заметила девушка, до этого не особо думающая, откуда, почему и зачем. — Он, скорее всего, отбился от своей группы во время песчаной бури, а после мог пережить нападения хищника. — Слишком точные раны для хищника. И слишком аккуратные. Бен был полностью прав в своей догадке и даже не сомневался в этом. — Его вывезли отсюда, намереваясь убить или продать. Однако ему удалось отбиться, но он сильно пострадал. Кюри ощупал его рёбра, затем руки и ноги. Ребёнок в сознании и без помощи Коши мог дышать, но оказался слишком слаб, чтобы делать это полноценно. Стон боли, когда Бен зашивал его рану на животе, заставил врача обратить внимание на пациента. — Буду называть тебя Норман, ты не против? Мальчик медленно моргнул. Не мог говорить. Это оказалось очень больно. — Приятель, всё будет хорошо.. Мы найдём твою семью.. деревню! Ты нужен им живым! Борись! Рэй стал пытаться подбодрить больного, пока Кюри с особой осторожностью стал зашивать горло. Кровь сочилась отовсюду.. Как бы ему сейчас хотелось овладеть запретным пиком, чтобы просто спасти этого ребёнка.. Ну же! Ну же! Руки и лицо Коши всё покрылось потом, пальцы ходили ходуном, но хозяин упрямо продолжал их эксплуатировать. Нужно стараться! Девушка не могла смотреть на это— глаза застилали слёзы, а солнце нарошно намеревалось прожечь в ней дыру. Эйлер ушла в тень деревьев, которые находились в ста метрах от неё, чтобы помочь группе хоть как-то. Морально она была не готова видеть смерть ребёнка. Но и никак не могла ей препятствовать. У неё нет таких навыков. И даже нет эликсира. Сейчас, смотря на ситуацию со стороны, Агнесс бы дала этому ребёнку эликсир, чтобы он выжил. Нужна ведь всего лишь капля, чтобы вылечить любую рану. Но.. будь он мёртв, то она бы и вправду прошла мимо. Когда в твоих руках такая власть, то невольно можно сойти с ума. Сейчас, когда ни того, ни другого в её руках не было, девушка ощущала себя так, словно уже сумасшедшая. Солнце пекло слишком сильно, а она была чрезвычайно бесполезна в этой ситуации. Это так забавно. Человек, рвущийся защищать и помогать остальным, не может помочь даже себе. Агнесс поспешила ретироваться куда-нибудь, где была бы менее бесполезна. Солнце печёт в голову, горячий ветер обдувает со всех сторон. Спасения в пустыне нет, однако, перейдя границу, в нескольких километрах после неё песок плавно перетекал в леса и горы. Пока внизу царила температура за 40, на самом верху она не превышала 10 градусов. Сейчас, сидя в тени ближайшего дерева и маша рукой рядом с лицом, чтобы создать хоть немного холодного воздуха, девушка кажется абсолютно беспомощной. Жара её главный враг, даже, пожалуй, новые препятствия не могут её так задержать, как тепловые и солнечные удары, а также огромная влажность в воздухе, благодаря которой даже дышать не представлялось возможным. До Денерии Бен спокойно окутывал её тело водой, постоянно охлаждая и из-за этого под конец дня абсолютно выбиваясь из сил, зато Агнесс не падала в обморок от перегрева. Ей хотелось провалиться сквозь землю от своей беспомощности. Им не требовалась её помощь от слова совсем. Однако умирающий мальчик, что остался с ними, с совсем небольшой вероятностью мог и вправду выжить. С её помощью, наверняка, этот шанс уменьшился бы раза в четыре, не меньше. Но от осознания, что она настолько слаба, становилось страшно. Что, если бы на месте этого мальчика, оказался бы кто-то из них? Что она бы делала? В Гракурах пострадал Бен, что это выбило Агнесс из привычного плана действий. Как? Только и вертелась тогда эта мысль в голове. Бен и Рэй, спустя полчаса активного копошения, нашли её. Норман, как назвал его Кюри, расположился на руках собственного врача. Кровотечение слишком сильное, его было непросто остановить, и парень с этим не справился. Бездыханное тело, перевязанное множеством тряпок, что намокли и стали фиолетового цвета. В воздухе летал запах металла, запёкшейся крови и отчаинья. Боль и страдания, не имеющий чёткой композиции вкуса, но отдающие гнётом, не укрылись от цепких глаз Эйлер. Ситуацию не облегчали и лица друзей: Рэй выглядел подавленно, будто очень долгое время путешествовал в одиночестве, без возможности с кем-то поговорить, а Бен казался уж слишком знакомым. Да, она видела эту отчаянную попытку огородить себя от внешнего мира с его стороны. Когда умер отец, то Бенедикт стоял с ней в первом ряду, когда гроб закапывали. Девочка горько плакала, всхлипывая так громко, что даже объятия друзей ей не помогали успокоиться. Она всё плакала и плакала, а когда отстранилась— на землю опустилась луна. Коши и Кюри, словно совсем непохожие башни, стояли плечом к плечу, помогая Агнесс пережить утрату. Пока Рэй улыбался, стараясь предать ситуации хоть какого-нибудь оптимизма и поддержки, лицо Бен не выражало абсолютно ничего. Его глаза сделались стеклянными, блестели так ярко в свете полной луны, что её собственные просто меркли перед этим зрелищем. Впервые в своей жизни Эйлер не могла поверить, что её друг абсолютно ничего не может понять из происходящего. Его душа будто бы вылетела из тела, поселилась в мире духов и была намерена не возвращаться в мир до фазы гниения собственного трупа. На лице отразилась пустота во всей её красоте и ужасе: расширенные от шока глаза, узкие зрачки, плотно сжатые губы. Тело мальчика на его руках. Казалось, ещё секунда— и Бен разобьётся на тысячу маленьких осколков, только тронь его. Из глаз в любую минуты могли пойти слёзы или на лице появится слабая досада. Капелька фиолетовой крови, размазанная по щеке, ярким следом пролегала на светлой коже врача. Наверняка он успел лишь совсем немного загореть, ведь они всё время были укутаны в плотную одежду с длинными рукавами и штанами, а также их голову скрывал парик, пока лицо охранял макияж. Сейчас он уже был по минимум: оставалось в баночках немного, а потому быстро стёк вместе с потом, оставляя небольшие тёмные пятна. Рэй подал ей курдюк с водой, когда умылся сам. Им повезло дважды. Тень деревьев укрывала их от взглядов потенциальных соперников, а большая дюна позади, в метрах пятидесяти от обнаруженного ребёнка, служила отличным щитом от пограничников, которые не могли их видеть. Уж не знала девушка, в чём состояло преимущество такого расположения, однако сейчас это играло им сильно на руку. Сейчас, выливая немного жидкости на ладонь, девушка провела ей по лицу, смачивая кожу и волосы. Заплетённые в привычные косы, цвета чёрных чернил, волосы, отчаянно желали, чтобы на них обратили внимание и помыли. Голова чесалась ужасно из-за парика, которые все сняли недавно. Девушка даже не хотела знать, что было бы с ней, не сними она эту отвратительную шапку. — Вам нужно быстрее идти, верно? Завязывай со своим трауром, Бенедикт. Байзен был груб, и это не скрыть. Ему вообще не нравилась эта идея: лечить у всех на виду, сняв парики и разрывая на себе одежду. Агнесс, сидящая в топике и Рэй без рубашки явно отклонялись от норм приличия в голове этого человека. — Вам стоит немного помолчать, мистер Байзен. Бен хочет проститься с Норманом. Каждый доктор так делает с пациентом, что.. больше не с нами. Слово «умер» Рэй произнести не смог. Струсил. Боялся сказать о смерти прямо. Им предстоит их видеть ещё столько, а Коши пасует перед первой же. Он не слабак, но даже с таким раскладом его тревожил сам факт столь.. возможного сражения. Окедия выражалась нечётко, объясняя всё больше рисунками и написанными словами, или вовсе говорила задом наперёд, ожидая, пока её союзники расшифруют послание. « Мне мешают говорить прямо. Я чувствую, как руки душат меня, когда пытаюсь заговорить об этом. Они завязывают мой язык тысячей узлов, а пальцы ломают во всевозможных местах. Я не могу ни писать, ни говорить. Лишь мыслить. И об этом мне тошно молчать. » Но чётко в этом всём был лишь один пункт: нужно увидеться с ней лично, либо общаться записками, что очень долго. Однако даже тот факт, что она умела выходить из собственного тела, не давал ей полную свободу действий. Всё ещё было трудно находиться в таком состоянии долго, к тому же без свидетелей и лишних ушей поговорить— ещё труднее, а вселяться в разум она, к сожалению, не умела. — Бен. Агнесс встала со своего места, подходя к другу и совсем невесомо проведя тому по плечу. Он не дёрнулся, будто и вовсе не заметил этого. — Я с тобой. Этого не было достаточно. Однако спокойный голос Эйлер продолжал шептать ему на ухо, пока Рэй и Байзен переругивались насчёт пути. И первый явно выигрывал время, чтобы подруга привела Кюри в чувства. — Тебе не 11, Бен. Это не мой отец. Очнись. Мягкий шёпот девушки слегка располагал к тому, чтобы его слушали. Кюри повёл ухом, но взгляд не перевёл. Слушал, только её и никого более.

— Душа и тело едины,

ядро- двигатель силы..

Великие люди не в силах справиться даже с природой,

Что способна смыть их плачем-непогодой.

— Неспособны противостоять мы смерти,

Мы можем лишь продолжить рисовать жизнь на мольберте.

Люди умирают и грядут

Мёртвой армией из-под земли, они все дружно маршируют.

Чтобы выказать «спасибо»,

В их лицах нет того радостного изгиба.

« Но я рад, что вы пришли,

Поговорим о днях ваших былых, когда и моя душа опуститься в низы.»

— Стихи.. ты помнишь их? Только и спросил Бен, взглянув на подругу. — Тот, что я сейчас прочитала, от твоего любимого автора, которого ты нам читал в поездках. Этот мне понравился больше всего, поэтому я его и запомнила. — Меня не отпустило, но, знаешь.. будто бы стало немного легче. Приятнее, что-ли. — Я убрала руку. Кюри лишь хмыкнул, уголками губ усмехаясь. — Ты оптимистична. — Скорее.. как ты там говоришь про меня? — Дурындочка? — Да. Оно самое. — А ведь в детстве бы с этого сгорала, как феникс при перерождении. — Это было так давно, что даже смешно вспоминать, на что мы злились и обижали, это кажется таким пустяковым в сравнении с.. Девушка застыла на минуту, задумавшись и совсем легонько поглаживая мёртвого мальчика по щеке. — Я надеюсь, что в следующей жизни тебе повезёт, Норман. И.. Она перевела взгляд к щеке Бенедикта. Прямо перед ними было дерево, за ним— четверо верблюдов, Рэй и Байзен. Она залюбовалась на профиль друга, убрав с помощью слюны и пальцев кровавый штрих. — Берегись! Крикнула Агнесс, когда на периферии зрения блеснуло что-то светлое. Тень деревьев из-за густой кроны была практически чёрной изнутри, так что нечто настолько яркое могло значить лишь одно. Враг. Рэй тут же оборачивается, атакуя резким выпадом вперёд. Сильный поток ледяного воздуха взъерошил листья на деревьях и заставил высокую траву пригнуться в едином направлении. За стволом вяза стояла неизвестная девушка неземной красоты: тёмная кожа, словно была сделана из тёмного шоколада, который Агнесс нравился больше всего, а волосы оттенка мела, яркими волнами выделялись на общем плане, словно сотканы из звёздного света. Брови её были нахмурены, а пальцы плотно сжаты в кулаки. Белоснежные одежды, как выпавший снег на вершине гор или мыльная пена над водой, резали глаза своей чистотой. В ней всё было не так. Глаза, как два глубоких океана, отливали синими сапфирами и ярко блестели в свете солнца, которое, будто бы намеренно свело всё свои лучи именно к её фигуре. Ветер не настиг незнакомку, словно и вовсе не мог позволить себе коснуться незваной гостьи. — Вы заплатить за то, что сделать с мой соклановец! Выпалила девушка на ломанном венгерском. Лассуры не живущие в Ыёгае плохо на нём говорили, ведь он содержал множество новых звуков. Лассурский был мягким и мелодичным, содержал много гласных, отлично подходящим для ритуалов, песен и молитв. На его фоне венгерский выглядел диким и необузданным, как землетрясение. Если бы язык был мировым, но наверняка кто-то бы точно его сравнил с рыком огромного хищника. — Это не мы! Ответила ей Агнесс, быстро поднимаясь с места и выставляя перед собой руки. Вокруг девушки иссохли растения. Она одним движением вытянула из них влагу, оставляя лишь тёмный круг рядом со своими ногами. Неизвестная стояла прочно, будто бы делала это миллионы раз. Опытный тойкур спокойного пути? Но ей на вид не больше, чем им самим! Почти ребёнок, считай! Эйлер удивлённо распахнула глаза, тут же огибая друзей, выставляя себя в роли живого щита. Они не оценили этого, однако Бену было необходимо положить тело мёртвого мальчика хоть куда-нибудь, чтобы занять ненормальную соперницу своей персоной. Круговым движением, словно танцуя, она сделала волну руками, поднимая кисти снизу вверх и рассекающим движением ребра ладони, сжав при этом вторую в кулак, девушка осыпала команду ледяными иглами. Агнесс отразила атаку, встав в непробиваемую стойку тойкуров твёрдого пути и тяжёлым движением, словно поднимая штангу стоя, выпрямила руки и за ними— стену из пламени, разгоравшегося у ног. Оно поглотило лёд и потухло, потому что враг изменил их температуру и пламя, от контакта с водой, тут же исчезло с характерным шипением. Бен вытащил из бурдюков воду и толкающим от себя движением, на несколько мгновений сжав и разжав пальцы, парень превратил воду в ледяные пули, которые градом осыпались на противницу. Девушка же расположила руки над головой и движением, которое было подобно накрывающей волне, остановила их. После, быстро дёрнув кистями, раскрошила на мелкие частицы. В воздухе витал снег, который в миг растаял, коснувшись травы. Руки Бена были опущены, однако это не мешало ему колдовать. Он схватил незнакомку за ноги с помощью растений, окутывая их плющом и высокой травой. Девушка не растерялась и тут же вытащила из них воду одним движением руки и сразу атаковала, но уже Рэя, который принялся защищать мистера Байзена, пока мужчина следил за верблюдами, чтобы те не разбежались. — Зачем ты атакуешь нас!? Крикнула Агнесс, подпрыгивая и точным движением ноги отправляя большой огненный залп, напоминающий шар. Он тут же потух, но успел избавить противницу от части жидкости, что та имела. Рэй тут же вступил в бой, охладив воду достаточно, чтобы та упала ледяным куском на землю. Четвёртая команда сравнялась, выступая живым щитом для мистер Байзена, тела Нормана и их верблюдов. — Вы убить мой друг! Я убить вас всех за него! Её глаза горели решимостью, однако они и не заметили, как Рэй оказался позади неё, хватая за руки, а также удерживая на месте. Незнакомка обернулась на него. Коши опешил. Вокруг них образовалась темнота, а над головой девушки, будто бы фонари в ночи, начали один за другим открываться глаза. Их оказалось настолько много, что они образовывали кольца, кружились даже далеко вдали и были похожи на горизонтальные ромбы с небольшой чёрточкой вместо зрачка. Неизвестные глаза тут же ярко замигали, как бы закрываясь и открываясь, рассматривая нового гостя. Рэй застыл, словно его приковало к месту кандалами. Зрачки сузились от страха, а сама радужка поначалу казалось белоснежной, в тон глазному яблоку, а потом они и вовсе стали полностью чёрными. Парень не двигался, стоял с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом. Невидимые руки, коих насчитывалось под сотню, схватили Коши и приковали к месту, не давая двигаться. — Что ты с ним сделала!? Крикнула Агнесс, с ужасом наблюдая состояние друга. Ей не удалось подскочить слишком близко, ведь собственное тело что-то резко стиснуло в руках. Ощущение было такое, будто бы она вновь попала в то странное место, где собирала цветы в декабре. В белое пространство, где встретила то странное существо по имени Текиолапси и озеро, полное рыбы. Огонь, посланный сопернице, тут же растворился в воздухе, а саму девушку и Бена, который поспешил атаковать водным кнутом, стиснуло в чьих-то руках. Соперница подняла обе руки над головой и выставила правую ногу вперёд, слегка наклоняясь вниз, будто намереваясь поправить обувь. Расставив пальцы нешироким веером, и согнув большие, та подчинила их тела себе. Кровь и зофу, сливающиеся внутри их вен и артерий, кто-то контролировал. И та, что была перед ними, делала это. Глаза Эйлер распахнулись от ужаса, а Бена— в неверии. Кнут распался в ту же минуту, как их стиснуло в руках умелого кукловода. Лассурское лицо окропило всего одной каплей воды. — Запретный пик! Как ты им овладела!? Это противозаконно! — Твой друг тоже владеть этим, но ты обращать внимание только на меня? Голубые глаза незнакомки сверкнули опасной искрой. Байзен вмешался быстро— его грубые и тяжёлые движение создали небольшую холмистость на малом участке местности, а после мужчина ударил землю двумя кулаками, заставляя ту подняться. Незнакомка тут же атаковала его, пригвоздив ледяными копьями к дереву, а после замораживая, громко выдыхая, словно завывающая вьюга, и сжала кулаки. Ребят на время отпустило, и они поспешили атаковать уже девушку. Что с ней не так!? Откуда она знает такие приёмы? Кто она вообще такая?! Бен успел лишь занести руку, как и его, и Агнесс, сковало вновь тисками. Руки плотно прижались к телу, а ноги подогнулись. Они встали на колени и дрожали, пытаясь как-то вырваться из тисков запретного пика. — Мой друг не нарушает законов, а ты— вполне! — Я не хотеть вредить вам, пока вы не вредить мне! Её голос, громкий и агрессивный, впечатывался на подкорке сознания, намереваясь остаться там навечно. — Вы не виновен. Внезапно ахнула она. Рэй, наконец, оттаял и упал на бок, мелко дрожа. — Что ты сделала с ним!? — Я решить узнать, что вы точно сделать, чтобы внести вам приговор. Но я увидеть, что вы лечить Ламер, поэтому теперь я хотеть прекратить драка и отблагодарить вас за то, что вы пытаться сделать. Бен сузил глаза. Его руки оказались за спиной, поскольку тойкурка перед ним не доверяла ему больше всего. Мало того, что он был того же пути, так ещё и мог управлять растениями и даже вытаскивать воду из собственного тела! Это был определенно хороший уровень, поэтому девушка предпочитала держать его крепче, чем остальных. — У тебя на грудь рисунок солнце и луна. Ты являться мастер? Незнакомка отпустила Агнесс, концентрируясь на Кюри, которого, как будто бы, теперь сжимали двумя огромными руками и одним неосторожным движением могли разломать пополам. Эйлер же, громко дыша, сидела на месте, опираясь о руки перед собой. — Нет, я просто.. кое-что сделала. Но я не хотела, чтобы всё вышло так.. — Я тебя понимать. Я знать, через что ты пройти, чтобы получить эта сила. — Но у меня.. нет никакого силы. — Как это нет? Ты связать душа и тело, а потом попасть к папенька мёртвая душа. У тебя ничего не получится и ты получить сила вместо это. — Это не совсем так работает. — Странно.. мне казалось, что ты именно так и получить свой дар. — Какой дар? — Как что? Ты уметь общаться с дух и душа! Это многого стоить. Ты открыть в себе новую линия жизнь. — Я умею.. что? Её глаза в неверии расширились и взглянули точно в глаза тойкурки напротив, что присела на одно колено рядом с ней, дабы разглядеть Агнесс. Темнота и океан столкнулись на берегу, поглощая друг друга. Темнота ежесекундно загорелась огнём, кратко вспыхивая. — Я видеть, что ты пребывать в заблуждение. Я не мочь полностью помочь тебе. Я лишь хотеть рассмотреть свои новые гости получше. Я хотеть отблагодарить вас за то, что не бросить Ламера в беда, пусть она его и позже настичь. Её ломаный венгерский уже переставал резать слух и Агнесс, как бы подстраиваясь, начала говорить чуть медленнее и громче, избегая слишком сложных слов. — Моё имя Малейса и я не хотеть вам зла. Больше. — Тогда почему Рэй всё ещё не пришёл в себя? Вмешался Кюри, которого всё ещё сдерживали. — Я боятся ваша сила. Я сковать тебя, чтобы ты не навредить мне, а ваш друг скоро проснуться. — Что ты сделала с ним? — Отправить в мир духов ненадолго его душу и посмотреть в разум. — Это ведь опасно! — Ничего опасность в это быть не мочь. Пока он там— ничего не грозить его душа, но тело— да. — Что здесь вообще происходит.. Байзен был без сознания, а потому не мог подслушать разговор. Его хорошенько приложили о дерево. Агнесс пребывала в некотором стрессе, так как совершенно непонятная тойкурка, владеющая запретным пиком и имеющая выход в мир духов, при этом лассурнка, пыталась их сначала убить, а после освободила и говорит, что они не виновны. Ей хватило ещё на моменте, когда она увидела мальчика с вскрытым горлом и ножевыми ранениями. — Я видеть, что вы также сильны, как и я. Меня учить, что нужно делиться знаниями между сильными, дабы поддерживать гармония. Если вы согласиться на моя благодарность, то я будет счастлива, если же нет— всё хорошо. Понимать, что вы бояться меня и не хотеть учиться чему-то вне закон, поэтому отпустить вас при желание без проблема. — Я не боюсь тебя. Заявил Бен, выглядя при этом достаточно спокойно и невозмутимо. Девушка прищурила глаза, после нахмурилась. — Ты не уметь управлять кровь. Но я бояться тебя не меньше. Я не могу доверять тебе. — Но ведь именно он и пытался спасти Ламера. — Ты? Я тебя не узнать. — В воспоминаниях Рэя, наверняка, было лишь лицо мальчика, его раны и мои руки. Малейса не выглядела убеждённой, поэтому встала с места, на котором сидела, ставя одну ногу сзади, а вторую спереди и тут же завела локти чуть за спину. Руки Бенедикта моментально отреагировали на это движение тойкурки и вытянулись. Она принялась очень тщательно крутить чужие пальцы и ладони, освобождая Бена от рукавов рубахи. По сути, он сам себя раздел. Знакомый шрам из памяти Рэя показался на руке Кюри. Тёмный, будто бы от ожога. — Я узнать твои руки, ты хороший целитель.. я быть поражены тем, что ты делать. И благодарство тебе хотеть выразить. — Вы слишком настойчивы, Малейса.. — Ох, точно, как я не спросить! Сколько вам год? — Мне 18, им ещё 17. — Это быть грубо с моя сторона! Мне быть всего 16 год! Я не проявить уважение и обращаться к вам с неуважение! — Мой мир не рухнул. Просто.. не обращайте на это внимание. — Тогда вы не обращаться ко мне с таким уважение. — Да, разумеется. Беловолосая отпустила Бена почти сразу, как узнала шрам, а потому тот лишь разминал свои мышцы, потирая кисти рук и застёгивая рукава рубахи. Он поспешил подползти к Рэю, осматривая тело друга, однако говорить он мог даже параллельно с тем, как читал, а потому поспешил задать вопрос: — Ты овладела запретным пиком.. в таком возрасте.. разве это возможно? — Нет ничего невозможного, когда с малых лет есть достойный учитель. — Достойный учитель.. это он тебя обучил входить в мир духов? Спросил Бенедикт, поглядывая на девушку, что села рядом с его подругой и рассматривала татуировку на плече, которую не могло скрыть даже нижнее бельё с широкими лямками. — Нет, я сама это обучаться. — Как? — Я просто.. мочь? Может потому, что быть тойкур ветренный путь в прошлая жизнь. — Можешь ли ты.. обучить меня запретному пику? Спросил парень, уверенно впиваясь в Малейсу взглядом. Она нахмурилась. — Я учиться этому два года.. не мочь гарантировать, что смогу обучить тебя даже основа, потому что бояться, что неверно объяснять. — Но ведь.. у нас есть много времени! — Мы ведь спешим, Бен.. — Я знаю, просто.. хочу стать сильнее. И я боюсь, что потеряю вас, если не смогу стать лучше. Что, если, всё пройдёт не по плану? Что, если кто-то из вас будет ранее настолько сильно, что умрёт? Я не хочу допустить этого! — Я мочь тебе помочь, но твоя душа состарится слишком резко. Я бояться, что ты можешь не выдержать. — Всё равно. Я хочу это освоить. — В качестве благодарность за всё не безразличие и сила ядро, я попытаться обучить тебя тому, что знать сама. И угостить ужин. И.. мне так жаль, что я не разобраться раньше и атаковать вас. — Да всё хорошо, я в порядке. Одна сосулька всё же попала в Агнесс, иглой впиваясь в руку наполовину. Кровь мелкой струёй стекала с руки, скатываясь бусинами по локтю. Бен спешно подошёл к ней, открывая от спокойного друга. Вытащил её, только заметив чужое ранение и, окутывая руки водой из сосульки. Жидкость ярко засветилась. Эйлер сделала глубокий вдох и закрыла глаза, концентрируясь на словах друга. — Расслабься, дыши размеренно и медленно. Дай мне управлять твоей энергией. Это было похоже больше на заученную мантру, чем на действительно осознанно сказанное предложение. Девушка расслабилась ещё и до них, ведь он повторял это такое количество раз, что невольно запоминалось. — Это невероятно. Я никогда не видеть это так близко! — Твоё лицо в сантиметрах от раны, конечно, любой бы тебя не подпустил к ней так близко. Ответил Бен, медленно освобождая ладони из-под водной глади и делая волнообразные движение пальцами, поднимая их вверх-вниз. — Ты разве не умеешь лечить? — Нет. Я использовать только духов, воду и кровь. Лечить у меня не получаться. — Но это ведь, своеобразно, управление душой. — Нет, вовсе нет. Только тойкур искристый путь мочь взаимодействовать с душа, не нанося ей вред. Они лечить душевная рана, но их умение редкая. Каждый мочь развить этот навык на себя, но не каждый можешь входить в мир дух или вылечить ту полностью. Поэтому я и обратить внимание на твой рисунок. — Но я ничего из этого не умею. — Я не смочь тебе сказать, как точно помочь. Ты сама должно дойти до это. Твоё сердце полно эмоция, но чтобы управлять собой, нужно их не наличие. — То есть.. отринуть эмоции? — Нет. — Я не понимаю, что ты имеешь ввиду. — Мой дядя поделиться с тобой этим, если счесть нужным. Я познакомить тебя с ним. Он умный и смочь помочь тебе в решение проблема. — Спасибо.. я благодарна тебе за знания. — Я только радость поделиться с такими же, как я. — Как ты? — Посланники звёзд. У вас необычайно сильно в середина. В груди, под сердце. — Ты тоже сильнейшая? — В моей деревне все сильнейшие. Непонимающе хлопала глазами девушка, ощупывая заживлённую поверхность. Она очень старалась научиться искусству заживления ран, но ей это никак не давалось. — Как это? Агнесс и Бен, что до этого удивлённо молчали, переглядываясь, негласно выбрали вопрос. Как будто между их душами была особая связь, что передавала из разума в разум мысли и чувства. — Мы все связаться с природа и благословение получить от боги. Лас и Сур. Они даровать нам столько сила, что каждый мочь стать мастер. — Мастер.. это тот, кто нарушил запретный пик? — У вас это называться запрет пика? — Ну, да, если мы говорим об одном и том же. — Да. Я тоже быть мастер, но новичок. Только недавно научиться управлять кровь хорошо. — Тогда.. что ты имела ввиду, когда сказала, что все в вашей земли сильнейшие? — Мы давно-давно отделиться от братья. После Первая лассурская война. И боги счесть нас достойный, потому даровать сила и красивый волос. Воцарилось молчание. Рэй что-то несвязно бубнил, сжимая руками плечи. Его не трясло и не лихорадило. Он просто.. спал? — Вас коснулись духи.. я только читал об этом, но не был уверен, правда ли это всё. Но, раз ты утверждаешь, что вся деревня— это значит, что у всех кровь пурпурная? — Нет, разумеется, нет. Но у нас нет погасший центр. У каждый он силён, пусть кровь и не пурпурный у каждый. Малейса хлопала глаза, будто бы стараясь что-то разглядеть на незнакомом лице парня по левую руку от себя. Агнесс перед ней была слегка удивлена столь близкому нахождению рядом с ней, однако не возражала. Если так нравится лассурке, то пусть сидит. — То есть? Совсем-совсем нет? Даже старики могут драться? Спросила Эйлер, явно прибывающая в замешательстве. — Я же это и сказать раньше. Вы меня плохо слышать? — У нас отличный слух, просто.. знаешь, не вериться в такие чудеса. — Это не чудеса, а дар от природа и боги. Я не знать, что вас так сильно удивить, ведь.. каждый венгерец сильный, нет? — Нет, вовсе нет! — Но ведь.. у каждого из вас есть татуировка на рука. — Ну.. мы и.. необычные? Не думаю, что вы хотите услышать правду про это. — Хотеть сказать, что вы очень особенные? — Таких, как мы, всего сорок на всю страну, так что.. думаю, да? Бен залечил её рану, после чего спешно удалился в сторону друга, ещё раз осматривая его. Дыхание на месте, пульс нормальный, никаких повреждений. Спит. Одним движением он поднял его на руки, после чего отнёс под дерево, где сейчас располагались девушки и беседовали. Малейса удивлялась мелочам, ведь её деревня практически полностью оказалось изолированной от внешнего мира и информация, поступающая к ним, была чаще всего недостоверной, старой или приукрашенной. — Это правда, что у вас у каждый в дом есть рисунок Ноя? — Нет, такое чаще висит в школах и других местах, где повышенное скопление людей, в юмаланах, например, но они мало у кого есть в доме. — А то.. что у вы есть мясо редко, правда? — Да. Я ем мясо не часто. Оно довольно дорогое, но я военная, как и мои друзья, поэтому можем есть его чаще, хотя парень, который напал на тебя со спины, Рэй, его старается есть как можно меньше. — Он.. плохо работать? — Нет. Он ведь тойкур ветреного пути. У них обострённая любовь ко всему живому. Животных жалеют, защищают слабых, в целом достаточно нейтральные и мирные. — Тогда.. это правда, что у вас много закрытая и странная одежда? — Ну.. закрытой много, это правда. Странной.. не замечала, если честно. Летом мы стараемся одеваться во что-то лёгкое и закрытое, чтобы не обгореть. Зимой иногда одежда и вправду выглядит неудобной. А у вас разве такой нет? Вы ведь живёте довольно высоко. — Мы жить у подножия, но ходить наверх, чтобы добыть лесные ягоды или на охота. Нам негде растить и кормить домашние питомцы.. Дальше парень не слышал, а предпочёл привести в сознание мистера Байзена. Привязанные верблюды просто смотрели на всю эту картину, и им было откровенно всё равно, ведь люди всё же остались рядом, а значит неважно, что они делают. Сосульку растаяли, а вода осталась на руке у парня. Он достал из рюкзака кружку и оставил там всю собранную влагу, после чего напоил животных. Вышло немного, поэтому он предпочёл достать ещё немного и из своего бурдюка, чтобы хватило каждому животному. Никого из всех четверых он обделять не собирался, даже если они все были по-разному к нему настроены. Хвалёная беспристрастность Кюри не раз была отмечена как огромный минус, так и самый его значительный плюс. Да, ему не нравилось контактировать с людьми, да и в принципе работать с ними, но всегда готов прийти на помощь тому, кто в этом нуждается. Животные питали к нему особую симпатию, даже если ему они и « не нравились ». Норман, верблюды, даже мелкие хищники, что обитали на вершине горы Ахабат, были ему не знакомы, но это не помешало ему помочь или поделиться чем-либо. Мистера Байзена он предпочёл тоже опереть о дерево рядом с Рэем, чтобы никто не получил солнечный удар. У проводника была лишь шишка, на сотрясение остальное не указывало. Быть в этой команде «мамой» ему не то, чтобы нравилось. Скорее приходилось. Но это не отменяло того факта, что он мог быть вполне себе отрешён от общей ситуации. Умные мысли и странные догадки в его голове стали складываться слишком ярко уже очень давно, но он ещё был не готов себе признаться в том, что на самом деле могло быть их дальнейшей действительностью. Историю переписывают, это знает каждый, кто хоть раз её изучал более углублённо. Каждая страна так делает. В этом, определённо, должен быть замысел, а потому Бен стал гадать. Ему было доступно не так много секретной информации из-за его звания, но это определённо больше, чем могло бы быть. « Не составляй окончательное решение на основе догадок. » Так всегда говорил ему женский голос. Это определённо было воспоминанием, но он не мог взять в толк— кто это был? Точнее сказать.. какая конкретно мать говорила ему это? Ему всего лишь 17, в этом году будет 18. Он уже является одним из главных врачей. Чтобы стать рано подобным специалистом мало быть просто хорошим учеником. Нужно быть уникумом. Гением. Вундеркиндом. Эта профессия базируется на постановке диагноза, который, в свою очередь, является совокупностью жалоб, симптомов, причин, обследований, догадок и гибкости ума. Для запоминания каждого диагноза, его лечения, осложнения и симптомов Бенедикту потребовалось всего лишь полгода. Если же его рассуждения не правильны, то.. кто бы смог разгадать подобное? Кажется.. нужно встретиться с Адамом. Этот человек его напрягал своей энергичностью, но его ум— самое страшное оружие, которое только доводилось видеть. Всего сотней выйти на тысячу, практически ничего не потеряв— это действительно то, что просто потрясало воображение даже самого смелого писателя. Уши Бена вновь уловили голоса девушек, которые болтали сидя под деревом. Агнесс обернулась к Рэю, осторожно укладывая чужую голову на свои колени, методично перебирая растрёпанные волосы. Светло-блондинистые пряди были достаточно длинными, чтобы прикрыть собой бёдра и колени Эйлер. — А это правда, что у вас целого быка на свадьбах жарят? — Да, чисто правда! Он очень вкусно, если сначала его хорошо промазать внутрь специя. Как вы, поросёнка. — Мы предпочитаем запекать птиц. Индюков, куриц, уток. Охота у нас больше как развлечение, да и стрельба разрешена только по мелким животным— козлам, гусям, зайцам, небольшим кабанам. — Хм.. свадьба.. как у вас она долго идти? — Обычно всё в один день, но перед ней ещё есть дни, когда компания подруг невесты и друзей жениха собираются по-отдельности, чтобы отпраздновать перед свадьбой. — А зачем? — Невеста выбирает вместе с подругами цвета́ платьев, пьют алкоголь и гуляют. — А сколько всего люди на ваша свадьба обычно? — Около 20, самых близких. Особенно богатые могут пригласить до 180. — А на твоей сколько быть? — На моей? — Ну да, ты же уже взрослая. Обычно после 17 лет мы вступать в брак. — Нет, что ты! У меня нет ни жениха, ни даже желания с кем-то быть в браке. — Странно. Мне казалось, что кто-то из их твой будущая муж. — Почему? — С.. Бен, кажется, вы очень близок, а о Рэй ты заботиться сильно. В отличии от того мужчина, который самый старый. — Мы очень давно друг друга знаем. Отмахнулась девушка. Лассурнка заглянула ей в лицо, совсем не беспокоясь о нормах и приличиях. Её пухлые губы были в тон кожи, совсем немного розоватые к центру, а вздёрнутый носик с милыми щёчками, казались очень обворожительными. Эта девушка казалось ей эстетически приятной, хотя и задавала иногда смущающие вопросы, но, похоже, это у них в норме приличия. Лассуры никогда не видились ей ужасными людьми, ведь множество детей в приютах и детских домах именно лассурцев. Они отличались лишь цветом кожи, но почему-то именно их люди и боялись. Помнили страшные времена. Её же война никак не затронула, как и всю деревню— они даже не были атакованы толком. Никаких пуль, взрывов, трупов. Просто редкие раненные. И потому она могла не судить этих детей за поступки взрослых. — Ты выглядишь так грустно. Сказала Майлеса и сама, будто бы, поникла. — Я совсем не улыбалась, да? — Ни раз не улыбаться. Тишина продлилась недолго. — Тебе нужен чай. Три чашка. Зелёный. Дядя заваривать вкусно. Хочешь попробовать? — Он поможет мне? — Успокоиться. Да. Помочь в это. Я плохо разговаривать на душа темы, у него венгерский лучше. Поговорить надо ты с ним. Он понять душу каждый человек. — Тогда.. нам не стоит медлить. Как только Рэй и мистер Байзен придут в сознание, то нам стоит выдвигаться. — Они скоро проснуться, а вот Рэя придётся расшевелить. Он крепко спит. Вмешался наконец Бенедикт, приближаясь к ним. Лассурнка тут же насторожилась, но быстро опустила руки. От чего-то всё же боялась его. Кюри решил не акцентировать на этом внимания, лишь подошёл к проводнику и ударил по щекам, чтобы тот быстрее проснулся. — Мистер Байзен, у нас тут появилось деловое предложение. Он указал себе за спину, где две девушку, и лежавший на коленях одной Рэй, вели беседы. — Малейса хочет отблагодарить нас и пригласить на ужин к себе. Если вы не хотите присоединиться, то можете ехать прямо сейчас и доставить эту бумажку генерал-майору. Бенедикт вытащил из внутреннего кармана сложенную вдвое записку. — Ты прав, малец. Слишком много для меня сегодня событий. Я, пожалуй, ретируюсь отсюда. Но.. как вы доберётесь обратно? — Я запомнил всю дорогу. Коротко изложил Кюри, пожав плечами. Мужчина вскоре покинул их компанию, предпочитая вообще забыть, что путешествовал с ними. Одной из его целей оставалось передать записку. Это будет значить, что все труды сделаны не зря. Верблюды, на которых они ехали, покорно следовали за новыми наездниками. Малейса умела нравиться животным, а потому особых проблем не возникало. Она спокойно вела верблюда, который перевозил на себе спящего Рэя. Его пришлось хорошенько привязать, чтобы он не упал, ведь чужой сон не удавалось потревожить никому. Их дорога может быть непредсказуема: и тойкуры это понимали. Девушка боялась за своих друзей, пусть спутники и вели себя довольно мирно, но они, в свою очередь, ожидали подвоха. Не может быть, чтобы врагов.. встречали ужинами. Подумалось Бену прежде, чем он увидел собранных вокруг костра жителей, которые общались и ждали, когда старшие доготовят обед. Странный мужчина с длинными заплетёнными в множество кос волосами, совсем без обуви, но с браслетами из камней разных цветов на ногах, обернулся к ним. Небольшая бородка, едва седая и довольно жидкая, подчеркнула лицо незнакомца. Агнесс, как и Бен, напряжённо замерли. Что с ними сейчас сделают? Убьют и сварят в этом супе? — Добро пожаловать к деревню клана Саонапи. Сказал он, поднимая дымящуюся чашку. Чай— догадался Бен. Ну, что ж.. следующие дни обещают быть очень захватывающими…