Лисы по ночам не плачут

Они шли, так и не проронив ни слова. Хидэ боялся что-то говорить, все пришедшие в голову мысли крутились только вокруг проклятья. У него было столько вопросов о том, как именно это происходит, и как Ёшимицу себя чувствует после произошедшего. Но Хидэ подозревал о нежелании лиса говорить об этом, по крайней мере прямо сейчас, да и он наверняка бы спросил, что произошло, когда печать сломалась, а Хидэ твёрдо для себя решил, даже под выбором смерти не рассказывать об увиденном. Не тогда, когда Ёшимицу может от него ускользнуть так легко. Когда лес стал гуще в несколько раз, Хидэ понял, что они уже пришли к границе, однако Итана нигде не было видно. Хидэ озадаченно покрутил головой по сторонам, а затем посмотрел на Ёшимицу, чтобы спросить не видит ли он Итана. — Ох, этот запах, — Ёшимицу легко угадал нужное дерево и направился к нему. Хидэ, уловив взгляд лиса, ускорился, а когда заметил торчащую из-за дерева ногу, сорвался на лёгкий бег. Он преодолел последние метры и от увиденного сильно удивился. — Спасибо, что помогла, — Ёшимицу прошёл мимо Хидэ и присел подле чёрной кошки, ласково погладив по голове. Хранительница изнеженно пригрелась к руке, а когда Ёшимицу почесал её за ушком, то вообще замурчала! — Мне было не сложно, — сказала хранительница совершенно иным тоном, не тем, с которым разговаривала с Хидэ. — Стрелу я достала и кровотечение остановила. Ему повезло, что жизненно важные органы не задело. Попади стрела немного под другим углом, он бы умер ещё до вашего прихода. Живой и почти здоровый Итан хлопал глазами, не понимая, как это так быстро хранительница сделалась добрейшим существом, хотя ранее не стеснялась выражаться не самыми лесными словами. Хидэ подсел к другу, разглядывая бордовое пятно на одежде. И правда, стрелы уже не было, да и кровь остановилась. Только вот сам Итан был какой-то бледный. — Ты в порядке? — Хуже, чем хотелось бы, — в глазах Итана вдруг промелькнул живой интерес. — Что там произошло? — Долгая история. Расскажу по пути, — Хидэ протянул катану Итану и виновато склонил голову. — Извини, мне не следовало этого делать. Итан цокнул и промямлив: «Я знаю», и, приняв катану, вставил обратно ножны. — Вы же его не убили? — Итан вдруг посерьёзнел. — Нет. Итан одобрительно качнул головой, и они оба повернулись к лапочущим Ёшимицу и хранительнице. Кошка не переставала ластиться, даже тогда, когда Ёшимицу поднялся — она возлюбленно обтёрлась о его ноги, а торчащим хвостом обвилась поверх лодыжки. Но, заметив два посторонних взгляда, хранительница резко отпрянула и с деланным смущением отвернулась, надменно приподняв подбородок. — Вам пора уходить, — отчеканила она, спрятавшись за Ёшимицу. — Да, пора, — подтвердил её слова Хидэ. — Ты сможешь идти? — Недолго. Уйдём глубоко в Звериную чащу и сделаем привал на пару часов, — Итан опёрся о дерево и с кряхтением поднялся. — Будешь так смотреть, я тебе врежу. — И как же я смотрю? — Хидэ подошёл ближе, перекинув руку Итана через плечо, а другую переместил на талию. — Как придурок. — Кто ещё из нас придурок, — сказал себе под нос Хидэ, за что ему наступили на ногу. — Вы ещё долго будете кудахтать? — хранительница, пересилив стыд, всё же вышла из своего укрытия и села подле Ёшимицу. — У вас не так много времени, как вы думаете. Лис напоследок ещё раз погладил кошку и подошёл к парням. Они переглянулись с Хидэ и кивнули друг другу, а Итан в свою очередь закатил глаза. — Надеюсь, мы скоро увидимся, — обратилась хранительница к Ёшимицу, а затем сделала крупный прыжок, а на второй растворилась в воздухе, осев лёгкой дымкой. «И почему она всегда не была такой?» — поселилось одновременно у Хидэ и Итана. Они двинулись вперёд к границе, проходя вдоль ветвистых деревьев. Путь обещал быть непростым. Звериная чаща — особое место, в котором по слухам обитало не меньше тысячи разных видов тварей. От того она так и называлась. Совершенно дикая местность, в которой нет ни единого поселения. Разве, что местные шаманы любили эту территорию за обилие растений, живности и по-особому свежий воздух. Приходил как-то один такой чудак к ним в училище. Совершенно оторванный от мира дядька. Он никогда не улыбался и ходил всегда хмурый, а уж если столкнуться с ним случайно, то нашёптывал невесть что, да смотрел так исподлобья. Как только они прошли невидимый барьер, Ёшимицу почувствовал такое облегчение, будто сковывающие его цепи всё же сломались. Он и сам не заметил, как лисий лик взял верх, и человеческий облик наконец-то смог обрести покой, залечивая раны. Даже мышцы заметно расслабились и обычное существование уже не казалось таким тяжёлым. Итан мельком глянул на огромного чёрного лиса, поражаясь габаритам. Он был не то, что больше обычной лисы, а даже, наверно, превосходил здорового волка. Хоть Итан и видел раньше ногицунэ, он всю жизнь был уверен, что детское воображение приукрасило его образ. Да уж, такой действительно может запросто уволочь ребёнка к себе в нору. — Он не любит, когда на него пялятся, — шепнул Хидэ. Итан вновь цокнул и отвернулся. Пожалуй, пока что лиса злить не хотелось. Лапа то скорее всего такая же тяжёлая, как и на вид. Впрочем, как только бок заживёт, возможно, Итан изменит своё решение. Звериная чаща была как всегда мрачна и неприветлива по отношению к незнакомцам. Изогнутые чудеснейшим образом стволы деревьев в темноте казались отвратительными монстрами, наблюдающими из глубин. А вечный туман сглаживал очертания густого мха, и чудища приобретали мех. Обделённое хранителями место, дикое и почти не тронутое человеком. Всё было в точности, как в ту ночь, когда Юмаке привёл Хидэ в училище. Они шли по этой же дороге, и Хидэ точно также завороженно разглядывал жуткие образы, подкидываемые воображением. С тех пор Звериная чаща не стала менее жуткой. Словно змеи, навечно застывшие в камне, корни выглядывали из-под земли. Чтобы ненароком не подвернуть ногу, приходилось очень внимательно следить за дорогой. Но даже эта внимательность не уберегала от периодических запинок. Корни будто оживали на мгновение, когда путники расслаблялись, и так и норовили ухватить кого-то за лодыжку, повалить, спутать и на веки вечные оставить в Звериной чаще. Через несколько часов они вышли к небольшому болоту и решили сделать привал. Хидэ также бережно помог Итану опуститься. — Поспите пару часов. Я посторожу, — сказал Хидэ, а сам пошёл искать ветки для костра в окрестностях. Из-за тумана каждая ветка, которую он брал, оказывалась влажной и совершенно непригодной для костра. Набрав мелких щепок и несколько крупных ветвей, он понадеялся, что из этого выйдет хотя бы слабый огонёк, но надежды было крайне мало. Хидэ вернулся к Итану и Ёшимицу, складывая добычу посередине. Покрутившись несколько минут у веток, потирая их друг об друга, Хидэ всё же сдался, откинув заведомо обречённую на провал идею. Слишком влажно. Он удручённо бросил ветки обратно в кучу и сел рядом с Итаном, надуто скрестив руки на груди. А может оно и к лучшему. Сырые ветки начали бы дымиться, привлекая слишком много внимания. Но, если честно, погреть хотя бы руки очень хотелось. Ночи нынче совсем уж холодные, а здесь, с повышенной влажностью, так тем более. Ёшимицу перевоплотился человеком, поправляя сползающее кимоно на плече. Он покачал головой и сам подобрался к куче ветвей. Приложив руки вплотную к будущему костру, лис сосредоточился на этом прикосновении. Ох, как же давно он этого не делал. Жар накатывающей волной пополз от предплечья к локтю, затем к запястьям и образовался на кончиках пальцев. Дерево жалобно затрещало и задымилось, а вскоре высоко в небо прыгнула первая красная искорка. Убрав руки, Ёшимицу наклонился ближе, раздувая раскалённые щепки до тех пор, пока все искорки не объединились в одно целое, превращаясь в огонь. Хидэ подобрался ближе, словно ребёнок пытаясь понять, действительно ли то, что он видел — реальность. Хидэ протянул окоченевшие руки и кожу опалило самым настоящим теплом. Невообразимо! Он совсем забыл об этой способности Ёшимицу. — Больше не просите, — сказал лис, усаживаясь подальше от костра. Итан, поняв, что от него больше ничего не требуется, прилёг. Он прикоснулся к своему боку, вспоминая умелые руки хранительницы, вытаскивающие стрелу. Она появилась совсем неожиданно, запрыгнув на Итана сразу же, как только Хидэ и Ёшимицу ушли. Она долго топталась на месте и пристально смотрела на него, даже смутила ненароком. По итогу кошка попросила закрыть глаза и что-то зажать во рту, чтобы не откусить язык, и после этого запыхтела над ним. Хранительница показалась Итану слишком странной и уж тем более её искусное умение извлекать посторонние предметы из тела. Разве, чтобы уметь провернуть нечто подобное, не нужно обучиться лекарскому делу? Впрочем, главное, что он жив, а остальное не так важно. Итан задремал достаточно быстро, не решившись думать о будущем. Хидэ сидел у костра, периодически поглядывая то на Ёшимицу, то на Итана. Живот требовательно заурчал, соскучившись по еде. Мда, запах тлеющего дерева всегда предвещал свежевыловленную рыбу или только что забитого лесного зверя. От этих мыслей во рту скопилась слюна, и её пришлось с грустью проглотить, понимая, что как минимум до утра он не поест. Хидэ поджал ноги, вглядываясь в танцующие лоскуты огня. Была в способности Ёшимицу доля страшного, о которой он никогда не раздумывал в подобном ключе. Если что-то пойдёт не так, то проклятье сможет использовать его способность в корыстных целях. Хидэ крупно вздрогнул, почувствовав прикосновение чего-то влажного и холодного. Лис шумно фыркнул ему прямо в лицо, а затем прилёг рядом, свернувшись в клубок. Он по-собственнически закинул все шесть хвостов на колени парня и спрятал морду у себя в лапах. Хидэ грустно улыбнулся, просовывая руки между хвостами. Он легонько провёл пальцами, расчесывая сбившийся мех, и наслаждаясь моментом. Нет, он не позволит Ёшимицу сдаться проклятью. Пускай костьми ляжет, но не позволит. Хидэ продолжил смотреть на огонь — это в какой-то степени бодрило. Ветки мелодично потрескивали, отпуская в небо красных светлячков, наталкивая на разные мысли. Пальцы незамысловато гуляли вдоль хвостов, а когда нащупывали засохшие обломки листьев или мелкие веточки, старательно выковыривали. Хидэ позволил себе немного повспоминать прошлое, поймав умиротворение. Не то прошлое рядом с Ёшимицу и Шиной, а то самое в родном доме, которое всегда было под запретом. К своему ужасу Хидэ осознал, что ничуть не помнил лица матери, да и отца тоже. Их словно кто-то стёр из воспоминаний, оставив некрасивую кляксу взамен. Какими они были? Хидэ помнил только убаюкивающий голос матери, напевающий одну и ту же песенку из раза в раз, услышанную где-то в городе. А вот у отца не было даже голоса. Он был абсолютно безликими и безголосым, и совместных воспоминаний-то с ним раз и обсчитался. Неужели два человека, которые подарили ему жизнь, вырастили и воспитали, так и сгинут со строк этого мира, не оставив за собой даже воспоминаний? Это было нечестно по отношению к ним. Разве они заслужили такого исхода? Хидэ прикрыл глаза, откинувшись назад. Как же судьбе нравится плевать ему в лицо каждый раз. Она будто ненавидела его и хотела наказать, отбирая самое ценное. Но Хидэ тоже не из робкого десятка. Если уж сама судьба стояла на его пути, то стоило найти к ней подход, а если уж и так не получится, оставалось только подчинить. Ёшимицу бесшумно вытянул хвосты, отслеживая реакцию Хидэ. Поняв, что ничего не произошло, он пригнулся и на согнутых лапах побрёл в ту сторону, где туман казался плотнее. Когда Ёшимицу отошёл на достаточное расстояние от привала, он выпрямился и, не оборачиваясь, побежал куда глаза глядят. До того, как магия окончательно рассеется, и Хидэ проснётся, было ещё несколько минут, чтобы убежать как можно дальше. Этого было категорически мало. Ёшимицу оттолкнулся лапами, перепрыгивая поваленное дерево. Он пронёсся мимо непонятной постройки, обросшей мхом и заваленной сверху ещё совсем свежими ветками. Ёшимицу с интересом проводил её взглядом, но предпочёл не останавливаться. Отчего-то лапы его совсем не слушались. Мышцы начало сводить от усталости слишком быстро, и ему пришлось замедлиться. Обычно лисье тело вело себя более покорно и было намного выносливее, чем человеческое, однако через ещё несколько метров лапы буквально начали гореть изнутри. Ёщимицу легко сменил облик и это помогло пробежать ещё немного. Он вынужденно остановился, тяжело задышав. Дыхание никак не приходило в норму. Из-за влажности воздух будто застревал в горле, и было это до такой степени неприятно, что хотелось пропихнуть его пальцами. Ёшимицу задержал дыхание, а затем выдохнул всё из своих лёгких. Он сделал несколько мелких вдохов и наконец протолкнул этот ком дальше по горлу. Кончики ушей резко выпрямились и повернулись вперёд, уловив чужой топот. — Чёрт. Во мраке появился смазанный силуэт, который мчался прямо на него. Ёшимицу растерялся, не понимая в какую сторону ему податься. Он забегал глазами, но так и не успел ничего предпринять. Силуэт пронёсся с такой скоростью, что даже любая рысь позавидует, и из темноты вывалился никто иной, как Хидэ. Он победно добил оставшееся расстояние и в шаге от лиса точно также согнулся в три погибели, словно рыба, выброшенная на берег, бессильно раскрыв рот. На долю секунды Ёшимицу засомневался. Сейчас самый подходящий момент, чтобы продолжить побег. Даже, если Хидэ сможет восстановить дыхание, у него уйдёт на это какое-то время. Как минимум лис будет уже на шаг впереди, а дальше остаётся только где-то затаится и переждать. Но что же делать, если у Хидэ не получится? Он ведь задохнётся. Хидэ немо посмотрел на лиса, вцепившись мёртвой хваткой в его одежду. Риск слишком велик. Ёшимицу немного опустился и зажал рукой чужой нос и рот. Хидэ как-то затравлено на него посмотрел, но отнимать руку не стал. Они плавно опустились на колени, пока Ёшимицу отсчитывал секунды у себя в голове. — Не делай глубокий вдох, когда я отпущу. Только маленькие, — лис постепенно отодвинул ладонь. — Не спеши. Хидэ внимал каждому слову, и действительно это сработало. Понемногу ему всё же удалось наладить дыхание, и вскоре он смог втянуть через нос немного побольше воздуха. Что же это за место такое? — Ты подлый трус, — сорвалось с губ сразу же, как опасность миновала. — Рэй, печать сломалась, — Ёшимицу вдруг отпрянул и совсем изменился, скинув маску беспокойства, но Хидэ не дал ему отползти. — Она не сломалась. Треснула. Всего лишь треснула. Лис нервно прыснул, разглядывая глаза Хидэ и пытаясь понять, в какой это момент о треснувшей печати можно было выражаться как «Всего лишь». Разрыв пошёл, а значит продолжится и дальше. Финальной точки никак не избежать, это только вопрос времени. — Даже, если треснула, это слишком опасно. Я не могу это контролировать, и ты это видел. Думаешь, мне хочется жить в страхе, что в какой-то момент я потеряю контроль и загрызу кого-то? — Ёшимицу отцепил Хидэ от себя и поднялся. — Это конец для меня, Рэй. — На мне твоя метка, — резко выпалил Хидэ, словно самый постыдный секрет. Повисло молчание. Сказанные слова эхом отскакивали от стенок уха, и Ёшимицу предпочёл бы быть глухим, лишь бы не слышать этот приговор. — Нет, — неверяще сказал лис, отрицательно помотав головой. — Ты укусил меня, когда мы встретились впервые, — Хидэ подцепил хакаму и задрал до середины бедра, а следом приспустил бинт. Чёрный след от зубов выглянул из-под ткани, и холодный пот разлился по каждому нерву. Первая стадия уже началась — вокруг укуса кожа посерела, потеряв свой природный цвет, ближайшие вены вспухли, и даже отсюда Ёшимицу мог увидеть, как они пульсировали от напряжения. Ужасно некрасивая бордово-черная метка источала еле заметный дым, и лис даже боялся представить, как быть дальше. — Почему? — Ёшимицу почувствовал слабость. Что ему теперь делать? — Я не знал, — Хидэ опустил штанину и подполз ближе. — Не знал?! Ты, должно быть, издеваешься надо мной, — лис отмахнулся от навязчивого прикосновения. — Я пытался защитить вас всех от себя же, а ты взял и позволил себя укусить и теперь прикрываешься: «Не знал»?! И при этот всём, как только у тебя язык повернулся назвать меня эгоистом. — Ёшимицу, — позвал Хидэ и попытался снова прикоснуться, но лис и в этот раз увернулся, а затем мигом поднялся и пошёл в неизвестном направлении. — Я не хочу тебя видеть. — Ёши, — крикнул он вдогонку. Лис немного повернул голову и зло посмотрел на него, но говорить ничего не стал. Он продолжил уходить, и Хидэ пошёл за ним, однако не спешил останавливать. Туман сгустился вокруг них, и даже, находясь на расстоянии вытянутой руки, Хидэ переживал, что лис растворится в нём. — Не уходи, пожалуйста. Давай поговорим, — Хидэ уклонился от летящей в его стороны ветки, которую ранее отогнул Ёшимицу. — Юмаке сказал, пока печать активна, со мной всё будет хорошо. У нас есть время что-нибудь придумать. Ёшимицу продолжал упрямо идти вперёд. Он злостно сжал кулаки и плотно стиснул зубы, сдерживая порыв наговорить много гадостей. «Ну как же можно быть таким идиотом?» — подумал он, даже не понимая про кого именно хотел сказать. Про наивного Хидэ или про самого себя, который никак не мог завершить начатое и умереть. — Мы сможем найти выход вместе. Тебе не обязательно страдать в одиночку, — Хидэ прищурился, чтобы высмотреть удаляющегося Ёшимицу, а затем прибавил шагу. — Только не отталкивай меня. Хидэ ухватил лиса за запястье, потянул на себя и крепко обнял. Ёшимицу попытался вырваться, но Хидэ сцепил руки за его спиной сильнее. Тогда лис сжал его бока, впиваясь когтями да посильнее. Хидэ втянул воздух через зубы и несколько раз айкнул. — Эй, больно же! — Хидэ звонко вскрикнул над самым ухом. Ёшимицу прижал уши к голове, оглушённый криком, а затем сердито посмотрел на Хидэ исподлобья, и тот сразу его отпустил, извинившись. — Болван, — Ёшимицу погладил себя по ушам, приминая их к голове. Неприятный писк постепенно становился тише, пока вовсе не исчез. — Прости-прости, — Хидэ стоял, как вкопанный, рассчитывая на то, что Ёшимицу продолжит уходить, однако тот остался на месте. — Ты мне нужен, Ёшимицу. Лис выдавил кривую усмешку и закатил глаза. В действительности же в голове произошёл переворот с малого на большее, который оставил лиса в исступлении. Выругавшись про себя, Ёшимицу пожелал бы оттолкнуть Хидэ, что постоянно напоминал ему кое-кого. Но сделать этого не мог, потому что ждать помощи, кроме как от Ёшимицу, Хидэ было больше не от кого. — Давай вернёмся, пока твой друг не окочурился от холода. Ёшимицу махнул хвостами, грубовато пихнув Хидэ, чтобы тот уступил ему дорогу, и направился в сторону их привала. Хидэ хвостиком поплёлся за ним, с трудом сдерживая улыбку. Он победно кивнул самому себе и начал продумывать план, как избавить Ёшимицу от проклятья. Исходный лист был абсолютно пустым и идей особо в голову не приходило. Можно было вернуться в их деревню и обсудить это с Шиной, но почему-то Хидэ очень боялся её реакции. Всё-таки они вместе с Ёшимицу скинули деревню на неё, не предупредив. Она, наверно, очень злилась и проклинала их. И, вообще, даже мысль о встрече с Шиной вызывала странный трепет, от которого начинало крутить живот. Они очень давно не виделись, и Хидэ с полной уверенностью мог бы сказать, что очень соскучился по этой странноватой и жутковатой шаманке. И в качестве извинений за свой побег, Хидэ хотел привести Ёшимицу здоровым. Единственная идея, которая пришла в голову — переговорить об этом с Итаном. Он может быть знает откуда начать поиск, но пока в это верилось слабо. Да и вопрос, нужно ли это Итану. Хидэ повёл взглядом на больно знакомое дерево. На его изогнутые ветки, формирующие причудливый круг сложно было не положить глаз. Но разве они не проходили его несколькими минутами ранее? Хидэ заторможено отвёл взгляд. — Тебе не кажется, что мы его уже проходили? — Хидэ проронил свою догадку, а затем осмотрелся. А ведь действительно дорога, по которой они шли, казалась уже знакомой. — Смотри, тут даже трава протоптана, — Он указал пальцем на четкие следы, уходящие глубоко в недра тумана. Ёшимицу повёл плечом, словно попытался избавиться от надоедливой мухи, и ускорился. Он уже давно заметил, что картинка повторялась снова и снова, но за пеленой тумана он не мог разглядеть, где же они уходили обратно. Ёшимицу свернул направо от протоптанных следов, почти срываясь на бег от нетерпения разгадать загадку. — Этого ещё не хватало, — безнадёжно выдохнул Ёшимицу, когда они вновь натолкнулись на то же самое дерево.