Лисы по ночам не плачут

Уже к завтраку тучи сгустились, и небо затмило непроходимой серостью, в которой иногда сверкали пурпурные молнии. Воздух был заряжен и напряжён, а мир застыл в немом оцепенении перед бурей. Рэй вернулся в дом один, о чём сильно переживал. Он осмотрел все места, куда бы мог пойти Итан, но его нигде не оказалось. Нехорошие мысли поочерёдно начали дёргать за края кимоно и просить обойти всё на ещё один раз, чтобы убедиться, что он нигде не пропустил рыжий островок волос. Ёшимицу сидел на заднем дворе, хмуро смотря куда-то вдаль. Возле него кипел котелок с рисом, а через глиняную крышку сочился белый отвар. Рэй не успел даже окликнуть лиса, как отвар покапал на огонь, подняв в воздух искры и шипение. Ёшимицу тут же опомнился и быстро снял котелок с огня, пока завтрак не выкипел окончательно. — Я не нашёл Итана, — сообщил Рэй, подойдя ближе. — Я попросил ворона найти его, — Ёшимицу остался таким же серьёзным, а его беспокойство выдавали взволнованные хвосты, что никак не унимались. — Садись есть. Скоро ворон найдёт его. — Спасибо, — поблагодарил Рэй, не смотря на то, что от слов лиса спокойней не стало. Тревога усилилась вдвойне, потому что Ёшимицу никогда бы не послал ворона за человеком, который ему не нравился, а об отсутствие симпатии к Итану, было ясно, словно в воду глядеть. Но куда же мог уйти Итан и с чего бы вдруг? Рэй опасался, что он пропал не по своей воле, но и этот вариант тоже не казался убедительным. Итан мог постоять за себя, даже после кувшина вина, только, если не был в тот момент без сознания. — Успокойся и ешь, — приказным тоном сказал Ёшимицу, видя, что Рэй задумчиво ковыряется в плошке риса, выбирая овощи. Рэю ничего не осталось, кроме как насильно позавтракать, хотя даже запах еды не вызывал аппетит. Нервный узел начал затягивать и, кажется, не у него одного. Ёшимицу для приличия составил ему компанию за трапезой, а после попросил помочь с помывкой посуды, иными словами, отвлекал, как мог в ожидании вестей от ворона. Но после кучи переделанных дел, ворон так и не вернулся. Вскоре из тяжёлых туч посыпались холодные капли дождя, и Ёшимицу загнал Рэя домой, всучил ему книгу «Обряды проклятья» и заставил читать вслух. Время тянулось медленно, дождь шёл по ту сторону стены, а строки перед глазами расплывались, не позволяя Рэю сосредоточиться на книге. Пока по крыше барабанили капли, наращивая темп, Рэй думал, как там Итан в такую непогоду? Прячется ли он под навесом? Не поскользнулся ли, пока шёл? Всё ли с ним хорошо? Ёшимицу сидел рядом с закрытыми глазами. Он слушал ни то непонятный набор слов от Рэя, ни то погоду за окном, полностью отображающую его внутреннее состояние. Странное чувство застало врасплох ещё за готовкой завтрака и с тех пор не покидало, засев на плечи. Ёшимицу сложно было назвать суетливым, но даже ему было тяжело усидеть на месте. Будто само нутро и животная натура говорили идти, да только куда? Лис больше всего не любил это чувство, от которого заворачивались кишки, а паранойя вылезала из своей норы, нашёптывая неприятные речи. Но ведь он даже сам себе не мог объяснить, что послужило очагом возгорания тревоги? Рэй прочитал ещё несколько абзацев и закрыл книгу. Теперь тишина задавила обоих, гнётом обрушившись на их головы. Даже шум дождя, скрип дома и завывания ветра давили на уши. Не высидев даже пары минут, Ёшимицу открыл глаза, осмотрелся и решил идти на поводу у чутья. Если хочется идти — нужно идти. — Как-то странно себя чувствую. Хочу уйти, — предупредил лис, повернувшись к Рэю. — Дай осмотреть печать, — Рэй не смог скрыть своего напряжения, после сказанного. Если его безопасная крепость сотрясается от бури, пора убегать. Ёшимицу сел к нему спиной и убрал волосы на одну сторону, открыв загривок для обзора. Рэй только один раз дотронулся до печати, чтобы укрепить её на всякий случай, а затем сообщив, что изменений нет, поднялся. — Давай уйдём, — решительно сказал Рэй. — Я пойду в деревню. Мне неспокойно, — Ёшимицу встал. Они посмотрели друг на друга, и от неразборчивого страха, колышущегося волнами в глазах лиса, у Рэя защемило сердце. — Пойдём вместе, — убедительно сказал Рэй, и впервые его не попытались отговорить. Ёшимицу дождался, когда Рэй принесёт две соломенные шляпы с зеленоватыми проблесками от плесени и, не мешкая, надел. От предложенной катаны, он по-прежнему отказался, попросив Рэя повязать её у себя на поясе, а тот даже не стал пререкаться, выполнив просьбу — оба знали, что Ёшимицу она не нужна, чтобы убить. Снаружи их окатило ледяным ливнем, что намочил одежду сразу чуть ли не до каждой ниточки. Ветер только охотнее задул, словно пытался загнать их обратно, но ни Ёшимицу, ни Рэй не стали слушать этого знака. Всеобщая тревожность усиливалась по мере приближения к деревне. Рэй почти не дышал, грудь сдавливало от непонятного ощущения, будто они вот-вот застанут что-то нехорошее. Каждый поворот он задерживал дыхание, боясь прямо сейчас с этим столкнуться. И Ёшимицу, судя по почти не двигающейся груди и обкусанной губе, чувствами ничуть не отличался. — Рэй, если что-то произошло в деревне, следи за печатью, — Ёшимицу опасался беды в деревне, но немного успокаивался, вспоминая о том, что Шина скорее всего бы уже прибежала с новостями. — Не наговаривай, — одёрнул его Рэй от таких слов, хотя и сам боялся, что такое могло произойти. — Сейчас проверим деревню и пойдём к Шине. Ёшимицу незаметно кивнул, чуть отстранившись. Если чутьё его не обманывало, и беда на самом деле приключилась, у него не получится сдержать всех этих чувств. Если печать в первый раз треснула от небольшого толчка страха за жизнь Рэя, то и спорить было не о чём. Ветер немного ослаб, когда вдали показалась деревня. Мирная деревня, без огня и дыма, без криков и без людей. Её улицы, в привычной для дня степени, пустовали, виднелась только парочка ёкаев издалека. У Ёшимицу тут же отлегло, и нервное напряжение значительно ослабило хватку на груди. Дальше по тропе он ступал уверенней, легко перепрыгивая скользкие участки. Рэй, кажется, тоже немного успокоился, не увидя здесь рыжей макушки. Как бы странно это ни казалось, но он боялся застать здесь Итана, особенно после пары вчерашних слов. Спустившись к деревне, они внимательно осмотрели окружность, но ничего странного не встретили. Дождь по-прежнему бил по крышам, наведя грязи по всей улице, благо Ёшимицу вышел в сандалиях. Обойдя каждый дом и убедившись, что все попрятались от дождя, они направились к тенгу, восседающему в одиночестве на веранде. Ворон неотрывно преследовал их взглядом с того самого момента, как они вошли в деревню, будто ждал, когда наступит его очередь внимания хранителя. — Почему бы вам не укрыться от дождя? — спросил Ёшимицу, встав в пару метров от веранды. Рэй тоже не стал подходить, остановившись рядом с Ёшимицу. У этого старого тенгу давно отказала правая нога, и тот, не ушёл бы самостоятельно, даже, если бы хотел, но ни Рэй, ни Ёшимицу не бросились помогать, боясь оскорбить его чувства. Хотя тенгу сидел под навесом, он весь промок, неосознанно вызвав к себе жалость с обеих сторон. — Хочу насладиться погодой, — ливень сделал голос тенгу на пол тона тише, и до них добрался только отголосок фразы. — Заходите в дом! Где ваша супруга? — Ёшимицу повысил голос. — Она ушла в человеческий город до ливня, — крылья тенгу встрепенулись, когда речь зашла о его жене. — Я приведу её, — ответил Ёшимицу и уже собирался уходить, как в спину донеслось: — Передайте супруге зонт, она ушла без него, — тенгу, не думая, протянул руку к красному зонту, расписанному живописными цветами, что лежал неподалёку и кинул его Рэю. — Возвращайтесь поскорее. Погода сегодня не безопасная. — Как приведём вашу супругу, сразу вернёмся домой, — успокоил его Ёшимицу, а следом вежливо поклонился и уже собирался уходить, но Рэй остался на месте, нерешительно сжав зонт в руках. — Вы не видели рыжего парня, с которым я приходил вчера? — всё же спросил Рэй. — Кажется, припоминаю такого. На рассвете я видел, как он шёл в сторону человеческого города. Может, вы пересечётесь с ним там, — тенгу почесал седую бороду. — Спасибо! — более бодро выкрикнул Рэй. Как и сказал Ёшимицу, они отправились искать супругу старого тенгу. На человеческий город опустилась туманная пелена, только редкие фонари пробирались через эту влажную дымку. Серое небо никак не могло отступиться извергать новые порции дождя, окончательно размочив всю землю. Путь держал через корнистый лес, поначалу усеянный пышными кустами. Хакама Рэя впитала в себя весь дождь с кустов, окончательно намочив её по бёдра, и теперь ткань неприятно липла к телу. Рэй хотел поскорее найти супругу тенгу и Итана, а затем вернуться домой, да согреться тёплым чаем у огня. Ёшимицу ничуть не замечал тяжести мокрых хвостов, что волочились следом чуть ли не по земле. С соломенной шляпы стекали ручейки дождя и падали прям за шиворот, скатываясь по позвонку. Как же он не любил эту сырость, от которой чуть позже шерсть начнёт неприятно пахнуть, но Ёшимицу старался отодвинуть это на второй план. Деревня пребывала в привычном спокойствии, что, несомненно, малость умерило беспокойство, однако, стоило им покинуть эту местность и выйти на тропу к человеческому городу, дышать снова стало тяжелее. Ёшимицу нервно сжал кулаки и обернулся на Рэя, уверенно идущего следом. — Я тоже это чувствую, — внезапно сказал Рэй, прочитав в глазах лиса опасение. — Не уходи далеко. Мне неспокойно. — Не уйду, — Рэй догнал Ёшимицу и пошёл с ним плечом к плечу. Пройдя остаток пути, они встали недалеко от ворот. Какая-то тёмная сила тянулась по улицам человеческого города, и это стало ясно, только, когда они приблизились. Почти невидимая энергия, такая тяжёлая и опасная скрывалась в этом дождливом тумане. Её частички рассеялись по всему воздуху и струёй текли куда-то в самую глубь города, чуть ли не мерцая этой чернотой. Плохо. Очень плохо. — Мне всё это не нравится. Такой поток энергии точно не от жены тенгу, — Ёшимицу недоверчиво смотрел на город, сомневаясь, стоило ли вмешиваться в дела людей. По городу гуляла какая-то нечисть, превосходящая всех ёкаев из деревни по силе, а вот с хорошими или плохими намерениями — это уже неизвестно. Ёшимицу впервые видел столько тёмной энергии в человеческом городе, хотя её обилие всегда лилось через края. Но он был уверен, что ни одни отрицательные чувства человека, да даже сотни или двух сотен, не могли вызвать такой всплеск энергии. Ёшимицу занервничал, что не ушло не замеченным от Рэя, который даже не догадывался о всём масштабе проблемы, которая ожидала их в городе, или катастрофа ждала сам город. Ёшимицу знал, что существовало всего несколько существ с похожей энергией, и, если в городе находился кто-то из них…. — Рэй, я хочу тебе сказать, что, даже, если всему городу этим днём грозит смерть, я не буду вмешиваться. Мне нужно лишь убедиться, что моему народу ничего не угрожает, только поэтому я пойду туда. Но и тебя я прошу не вмешиваться, потому что твоё время ещё не пришло. — Ёшимицу, если там будут умирать люди, я хочу им помочь, потому что они ни в чём не виноваты. Хвосты лиса разволновались, а уши опустились наполовину, но быстро вернулись в своё прежнее положение. Ёшимицу кивнул, не посмотрев на Рэя, а затем сделал первый шаг навстречу неизвестной силе. Как только они вошли в город и осмотрели несколько домов, где энергия прямо-таки клубилась, лис убедился, что не ошибался в догадках. Неприятное чувство нарастало, затягивая петлю на шее после каждого пройденного дома. Они шли прямиком по следу энергии, и только лис мог предположить, чего ожидать в конце пути. Неосознанно он снова вышел вперёд Рэя, хотя бы немного прикрывая, даже, если знал, что это не поможет. На улице стояла гробовая тишина, ни одна собака не посмела лаять в этот день. Только звук хлюпающих шагов сопровождал их, да шум дождя. И от этого услышать девичий смешок стало неожиданностью для обоих. Рэй и Ёшимицу устремили взгляды на дальний переулок и увидели женскую фигуру в чёрном кимоно, что не спеша зашла за край дома. Ёшимицу одеревенел, Рэй видел, как его плечи еле заметно дёрнулись и напряжённо замерли, а глаза в ужасе расширились до размера двух чайных блюдец. Лис помотал головой, шевельнув губами, но, то ли дождь украл эти слова, то ли они так и остались глухими. Рэй только хотел спросить, что его так напугало в этой девушке, как на него перевели самый жуткий взгляд, который он когда-либо встречал. Это был животный страх, моментально передавшийся Рэю. — Не смей идти за мной, — прорычал Ёшимицу и схватил его за предплечья. Острые когти впились в кожу, казалось, приложи лис немногим больше силы, и они войдут в человеческую плоть. Эта боль вместе с неоднозначной реакцией Ёшимицу на девушку, ни на шутку напугали Рэя. Сердце забилось, как умалишённое, и глаза беспомощно забегали по сторонам в поисках объяснений. — Ёшимицу, — жалобно попросил Рэй, попытавшись выбраться из этого железного захвата, но попытка провалилась — когти лиса, словно капкан, сжались только сильнее. — Мне больно. Рэй видел, как за секунду уголки глаз лиса украсило красными ветвями полопавшихся капилляров, а следом сузился зрачок, совсем став звериным. Клыки тут же обострились, когда Ёшимицу его выпустил, опасно глянув напоследок, и перевоплотился большой, чёрной лисой. В несколько прыжков он скрылся за первым домом, сразу затерявшись в ответвлении улиц. Рэй сглотнул. «Что это было?» — вопрос, бивший в колокол под черепушкой. Опомнившись, как боль от когтей утихла, Рэй сорвался следом. Он бежал за отдаляющимся потоком духовной энергии Ёшимицу, петляя по улицам и встречая непонимания, смотрящих из домов людей. С каждым новым поворотом поток энергии гас, он растворялся в этом дождливом дне слишком быстро, чтобы угнаться за ним до того, как он окончательно исчезнет. Рэй быстро понял — ему не догнать Ёшимицу. Он растерянно остановился посреди перекрёстка улиц, ища на дороге хотя бы проблеск указывающий, куда убежал лис. И вот тогда паника окончательно разбила все замки, обрушись на него всем поднебесьем. Ёшимицу убежал. Убежал. Что, если случилось что-то с печатью, пока они были в деревне, а он этого не заметил? Только сейчас к Рэю пришло осознание, на что походил этот страх и тревога, испытанная однажды. «Только бы не печать» — одна за одним повторялась эта мысль. Рэй почувствовал холод и жар одновременно, не зная, куда податься и что делать. Где Ёшимицу? Почему он так резко убежал? Почему сказал не идти за ним и так отреагировал? И что за тёмная энергия, от которой начало ныть в висках? На дальней улице вышла пара девушек, облачённых в обычное повседневное кимоно. За их головами высились два больших красных зонта, укрывающих их от дождя. Кажется, девушки совсем не чувствовали тяжёлой ауры, пробравшейся в город. Они, не обратив внимания на потерянного Рэя, что чуть ли не волосы на голове рвал, бурно обсуждали что-то, звонко смеялись и толкались, дурачась. Одна девушка указала пальцем в сторону, в которой они шли, и изумилась, а вторая подхватила её восторг, и они вместе прибавили шаг. Рэй сделал крупный вдох, почувствовав, как диафрагма дрожит от неизвестности. Девушка указала на след тёмной энергии, сгущающейся где-то там, в центре города. Недолго думая, Рэй рванул туда и тут же встретился с сильным порывом ветра. Придержав шляпу, он сощурился и только вгляделся вперёд, как увидел мчащееся на него красное пятно. У одной из девушек вылетел зонт из рук, спланировав прям на, Рэя, успевшего уклониться в последний момент. Две девушки наконец заметили ещё одного человека и вежливо поклонились, подбежав словно пара цыплят, пища извинения одна громче другой. Но Рэй смотрел сквозь них, боясь, что и эта энергия исчезнет, забрав с собой Ёшимицу навсегда. — Идите домой, — рявкнул Рэй и, не сильно оттолкнул одну из девушек, чтобы пройти. — Я же извинилась, чего толкаться, — возмущённо вскрикнула девушка, а её подруга подхватила недовольство, размахивая руками и обругивая незнакомца с ног до головы. Рэй даже не обернулся, забыв об их существовании сразу же. Что же в центре такое происходило? И что за существо побывало здесь? Рэй ускорился, пробегая мимо домов, из которых потихоньку начали выползать люди. Они все указывали куда-то в центр и бурно что-то обсуждали, но Рэй не успевал улавливать смысл, да и не вслушивался толком. Из домов показывались дети, не решающиеся выходить на улицу, а уже взрослые шли в одном направлении, будто какое-то стадное чувство велело им туда идти. И чем больше Рэй приближался к центру города, тем больше людей встречались ему на пути, загораживая след тёмной энергии. Люди даже не укрывались зонтами и не пытались спрятаться от непогоды, словно дождь обливал только одного Рэя. И вскоре пробираться через всю толпу стало сложно, они подтягивались со всего города, увлечённые каким-то зрелищем из центра и не давали проходу, пока Рэй, не наплевав на всё, не начал их распихивать, потому что уговоры пропустить его перестали действовать. На голову давила эта энергия, а сердце уже не удавалось успокоить. Ему было страшно, словно сама матушка смерть стояла перед ним и готовилась забрать его в мир мёртвых. Рэй чувствовал себя беспомощной мышью, не способной протиснуться сквозь уплотнившуюся толпу. Вскоре он не смог сделать ни шагу, со всех сторон его сдавили люди и потоком понесли дальше, наступая на ноги. — Отойдите! Вы что все оглохли?! Дайте пройти, иначе всех на пути порублю! — завопил Рэй, потеряв самообладание, однако его слова не подействовали, а только сделали хуже, потому следом, случайно или нет, ему прилетело кулаком по голове. Рэй озирался по сторонам. Отчаяние не давало проходу, а страх закрепился за ним. Что, чёрт возьми, здесь происходило? — Ёшимицу! — продолжил он кричать, осознав, что ему не выбраться из этого потока. — Ёшимицу! Но, как бы он не рвал лёгкие, его зов потонул в гомоне, так и оставшись неуслышанным. Когда дышать от паники и от сжимающих его людей стало почти невозможно, а каждый глоток воздуха больно разрезал горло, Рэй увидел с другого края толпы какое-то копошение. Люди там расступались куда охотнее, а точнее тот, кому они преграждали путь, не стеснялся расталкивать всех подряд: детей, женщин, мужчин, стариков. Кто-то падал, кто-то оставался на ногах, а до кучи поднялся неразборчивый галдёж. — Пошли прочь! — ветром донеслось до Рэя. Ёшимицу! Это был Ёшимицу! И правда, приглядевшись, Рэй увидел торчащий чёрный хвост, только лис совсем не искал его в толпе, а наоборот — стремился прорваться в противоположный от него конец, неотрывно глядя в одну точку. Рэй попытался понять, что тот так упорно пытался достать, но не заметил в людях ничего и никого выделяющегося. Но…тяжёлая энергия сгущалась именно там, куда смотрел Ёшимицу. Это чёрная дымка, тянущаяся сквозь всех людей, становилась сильнее, отчего хотелось отвести взгляд, глаза будто обжигало, а сама душа противилась даже возможности пойти туда. — Стой! — прокричал Ёшимицу не своим голосом. Он выглядел абсолютно потерянно: волосы растрепались и выбились из хвоста, на скуле виднелся порез от чьей-то шпильки, а его глаза по-прежнему не отображали ничего человечного, только до кучи в них поселился истинный ужас. Рэй никогда не видел Ёшимицу в столь неподобающем виде. Он даже усомнился, не обманывало ли его зрение, но в это верилось слабо. Рэй же слышал голос лиса, хоть и не похожий, но слышал. Там точно был Ёшимицу, который пытался угнаться за кем-то, выкрикивая проклятья, то ли всем попавшимся на пути людям, то ли кому-то другому. Ёшимицу расталкивал, не жалея никого, будучи неуверенным, реальны ли все эти люди. Даже, если реальны, они были ему безразличны, кроме одной девушки, ловко увиливающей от него. Она была легка и невесома, словно шлейф от эфирных масел, её кимоно из летящей ткани развивалось с каждым движением, а её волосы, будто совсем не промокшие, отдавали, иссиним свечением. Ёшимицу не видел лица, ему было достаточно сложить одно с другим, чтобы знать, кто решил над ним посмеяться. Злоба застилала глаза до красных пятен и пробивала уши противным писком, за которым ничего не было слышно, кроме стука шагов женских гэта. Всё вокруг померкло, оставив его один на один с невесомым отголоском, похожим на человека. Ударив, по меньшей мере, дюжину человек, Ёшимицу смог протиснуться через весь этот сброд безмозглых людишек. Вместе с ним остановилась и девушка — её образ принял более ясную форму. Она к нему не поворачивалась, заложив руки за спину, а все семь чёрных хвостов качались из стороны в сторону, будто дразнили. Ёшимицу услышал тихий, но столь надменный смешок, что пронзил его будто выстрел стрелы, заставив ощутить пульс собственного сердца по всему телу. Злость взросла чуть ли не до пены изо рта, соревнуясь только с подсознательным страхом, от которого подкосились ноги. — Я убью тебя, — дрожащим голосом сказал Ёшимицу. Большие лисьи уши дёрнулись, заслышав эти слова, а девушка повернулась вполоборота, и даже с такого расстояния, Ёшимицу увидел бледные губы, изогнутые в издевательской улыбке. Её энергия взмыла потоком и закружилась вокруг неё. Ёшимицу мелко затрясся, а конечности потяжелели. — Куда собралась?! — прокричал лис, не пощадив собственного горла. — Я тебя не отпущу так просто! Неровно переступив с ноги на ногу, Ёшимицу пошатнулся, почти не в состоянии контролировать себя. — Я убью тебя! Убью, — сквозь зубы цедил он, когда энергия становилась плотнее у девушки, почти затмив её саму. — Так чего же ты стоишь? — донёсся до Ёшимицу нежный женский голос, словно колыбельная, спетая матерью перед сном. Тёмная энергия окутала девушку у ног сразу же, как та развернулась и звонко расхохоталась. — Ничтожество. Ёшимицу отказывался верить в реальность. Перед ним стояла та, что походила на него, как никто другой. Их нахальный изгиб губ, как и кожа цвета белой глины, и овалы лица, отличающейся только здоровой полнотой — были идентичны. Только вот на месте левого глаза у девушки зияла красноватая пустота, а правый отливал янтарём. Однако даже столь грубый изъян не портил красоты девушки, он наоборот придавал ей необычной изысканности и предполагал непростой характер. Ёшимицу видел своё отражение, исполненное более мягкими чертами женского облика, и молился, чтобы это было неправдой. Рассеяв подле себя чужую энергию, Ёшимицу двинулся на недержащих ногах вперёд, не отрывая стеклянных глаз от девушки. Голова разболелась от звона в ушах до такой степени, что, казалось, череп не выдержит давления и в следующее мгновение разлетится на мелкие осколки. Ёшимицу один за другим ускорил шаг, пытаясь угнаться за девушкой, что перескакивала с места на места, стоило ему приблизиться. Она смеялась, не громко, но Ёшимицу её слышал так, будто она находилась подле него. Впрочем, может, смех был в его голове, потому что никто из людей не удивлялся. Хотя, чего уж судить по этому безвольному стаду, что не видело ничего вокруг, продолжая ломиться к центру. Люди словно нарочно пытались опять преградить путь Ёшимицу, наваливаясь, сталкиваясь с ним плечами и спотыкаясь об него, но лис не вёлся на эту уловку, продолжая гнаться. Все чувства померкли на фоне неконтролируемой злобы, и она не утихнет, пока кровь не прольётся, а жизненный поток в семихвостой лисице не угаснет. Ёшимицу сейчас не желал ничего больше, чем вкуса крови на собственных губах и не любой, а именно той самой с привкусом гнили. Потому что так пахла Она, чьё тело медленно разлагалось долгие сотни лет. Ёшимицу нуждался в том, чтобы её выпить, желательно, из головы, сделанной под чашку, её обладателя. Только это по-настоящему утолит его голод. Лис даже не боялся, что печать сломается от такой сильной ненависти и жажды, он знал, что где-то здесь ходил Рэй, который мог его убить. Рэй. Где-то здесь Рэй. Сразу, как эти мысли проскочили в голове, Ёшимицу словно проснулся ото сна. Где-то здесь был Рэй! И тут все звуки затихли, звон резко прекратился, а людские разговоры и визги пропали, оставив только этот ненавистный смех. Громкость смеха нарастала, а мир вокруг пошатнулся, выбив почву из-под ног. Ёшимицу даже не заметил, как споткнулся обо что-то и угодил прямиком в лужу, мутную от грязи. Рэй же здесь. Ёшимицу непонимающе осмотрелся, сощурившись от едкого смеха, что нарастал и нарастал, ставшись диким и совершенно сумасшедшим. Озноб страха прошиб его, и дрожь стала до такой степени крупной, что унять её никак не получалось. — Постой, — уже не так уверенно сказал Ёшимицу, глядя вслед удаляющейся девушки. Её поступь была мягка и невесома, а каждый цок гэта по камню бил Ёшимицу, усиливая страх внутри него. Рэй здесь! — Рэй, — лис оглянулся, совсем не видя ничего. Вокруг него не существовало мира, кроме тяжёлой энергии семихвостой лисы. Только он, поток энергии и девушка, медленно превращающаяся в неразличимый отголосок чего-то настоящего. — Рэй, — Ёшимицу никак не мог подняться из этой лужи. Руки не слушались, невыносимо дрожа, а ноги больше не подчинялись ему, обмякнув. Вода проникала под кимоно, а хвосты и волосы впитали эту смесь грязной лужи с отвратительным запахом. Даже со лба скатывались крупные капли, скользя по вискам, щекам и носу. Губы задрожали, и Ёшимицу прикусил нижнюю. Страх вместе с холодом украсил его гусиной кожей, а грудь сковало, не позволяя ему сделать даже крохотного вдоха. Смех стал столь громким, что ещё немного и Ёшимицу точно оглохнет, его барабанные перепонки просто не выдержат такого насилия. Он огляделся и понял, что больше не видел даже девушки, только ощущал её энергию, оплетающую его мёртвой хваткой. Она сдавила его, будто змея, захватившая жертву в посмертные тески. И следом Ёшимицу совсем не смог сделать вдох, потерявшись. И, чем больше отдалялась семихвостая лиса, тем туже становились тиски, передавливая все органы. Когда Ёшимицу перестал ощущать себя живым, не видя ничего, кроме девушки, не слыша ничего, кроме смеха, не чувствуя ничего, кроме давки во всём теле и страха, всё схлопнулось, резко прекратившись. И лис тут же безвольно упал, не осознавая, ни где он находился, ни кто он такой, абсолютно всё исчезло для него.