Соседи из Ада

      — Кто ты? — голос дрогнул, но прозвучал твёрдо, пока я резко отпрянул к стене. Холод каменной поверхности словно пытался пробраться сквозь кожу, но всё, что действительно обжигало, был взгляд.       Она стояла передо мной — незваная, пугающе красивая. Лунный свет, струящийся из окна, словно подчёркивал каждую деталь её образа. Украшения на теле мерцали, будто хранили память о каком-то древнем свете. А глаза... Эти золотые, с ядовитым оттенком зелени, казались слишком глубокими, словно в них скрывался целый мир, который невозможно было понять. Девушка была одета в винтажное, но утончённое платье с множеством золотых деталей и мелкими украшениями, словно каждая часть «претендовала» на роскошь.       Слова сами рвались наружу, вопросы обрушивались потоком:       — Что ты здесь делаешь? Как попала в наш дом? Почему лежала в моей кровати?!       Моя грудь вздымалась от волнения, а голос становился всё громче, пока комната, казалось, не начала дрожать от напряжения.       Она лишь поджала губы, будто обиженная на мою реакцию. Медленно, безмятежно девушка приподнялась, словно её движения подчинялись не законам гравитации, а чему-то иному. Силуэт её легко скользнул по воздуху, становясь всё ближе.       Её пальцы, одетые в кружевные перчатки, вдруг коснулись моего плеча, затем неспешно скользнули к щеке. Холодное прикосновение, почти ледяное, пробрало до костей, но не причиняло боли. Оно было мягким, как шёлк, но с каким-то необъяснимым оттенком угрозы. Она стояла так близко, что каждое её движение ощущалось. Каблук тихо стукнул о деревянный пол, когда та опустилась на ноги, с интересом оглядывая комнату.       — Какая теснота, — произнесла девушка, словно говорила сама с собой. Затем её взгляд снова встретился с моим.       Её губы растянулись в медленной, странной улыбке, пока она не спеша протягивала руку в белоснежной перчатке. Голос, мягкий, с тягучими нотками, прозвучал в тишине, будто издалека:       — Меня зовут Аварития. Хотя... Если хочешь, можешь звать меня просто Алчность.       Слова повисли в воздухе, словно плеснули масла в огонь. На мгновение показалось, что они заполнили собой всю комнату, словно проклятье, которое невозможно забыть.       Нервный смешок вырывается из горла, прежде чем я успеваю его сдержать. Руки непроизвольно хватаются за волосы, сжимая их так сильно, что кожа головы начинает покалывать. Это сон, всего лишь кошмар, повторял про себя, пока горькое осознание медленно пробивалось сквозь иллюзию. Невозможно. Невозможно, чтобы одна из семи смертных грехов решила заявиться именно ко мне.       Девушка лишь наблюдала за мной, её губы изгибались в лукавой, почти снисходительной улыбке. Она выглядела спокойной, будто бы ждала, пока я выговорюсь, осознаю происходящее и приму неизбежное. Но в этот момент качаю головой, отрицая всё, что только мог.       — Ты не можешь быть тем, за кого себя выдаёшь. Ты слишком... молодая. Слишком красивая. Это просто невозможно, — голос дрожал, но я пытался сохранить уверенность.       В отчаянной попытке найти объяснение, я начинаю тараторить, что это какой-то глупый розыгрыш. Осматриваю пространство вокруг неё, надеясь обнаружить тросы или верёвки, которыми её подвесили для эффектного появления. Но нет. Ничего. Только пустота.       — Ладно, — пробормотал я, а затем ущипнул себя за запястье. Боль заставила морщиться, но вместе с этим принесла и страшное понимание: это не сон.       Девушка, которая назвалась Аваритией, тяжело выдохнула, словно потеряла последние остатки терпения. Её голова чуть склонилась набок, а золотисто-зелёные глаза смотрели с укором.       — У тебя действительно с этим туго, да? — её голос звучал мягко, почти устало, но с едва заметной иронией.       — Дай мне хоть какое-то доказательство! — вырывается у меня, прежде чем я успеваю подумать.       Её взгляд изменился, став задумчивым, но ответ так и не сорвался с её губ. Вместо этого тишину нарушил стук в дверь. Звук казался оглушающим, выбивая меня из состояния ступора. Дверь приоткрылась, и в полумраке увидел маму. Она стояла в халате, волосы чуть растрёпаны, взгляд сонный и немного обеспокоенный.       — Лукас? Всё в порядке? — спросила она, внимательно разглядывая меня. — Почему ты у окна? Я слышала шум и голоса.       Я застыл, не зная, что сказать. Мой взгляд медленно скользнул вправо, туда, где всё это время стояла Аварития, которую мама явно не замечала. Она лишь скрестила руки на груди и, едва заметно усмехнувшись, чуть наклонила голову, как будто проверяла, смогу ли я выкрутиться.       — Всё нормально, мам, — выдавил я наконец, натянув на лицо как можно более искреннюю улыбку. — Просто... странный сон приснился.       Мама задержалась ещё на секунду, глядя на меня с сомнением, но всё же кивнула и закрыла дверь. Её шаги затихли где-то в коридоре, оставляя меня вновь наедине с этим странным созданием. Алчность, казалось, потеряла остатки терпения. Внезапно холодные пальцы вцепились в мой воротник, притягивая меня к девушке с силой, которая совершенно не вязалась с её хрупким обликом. Глаза, сверкающие ядовито-зелёным огнём, смотрели прямо в мою душу. Я не успел даже моргнуть, как её лицо оказалось в опасной близости от моего.       — Действительно ли я смертный грех? — прошипела она с лёгкой насмешкой, её голос звучал тихо, но заставлял холодок пробежать по спине.       Прежде чем я успел что-то ответить, девушка парой плавных движений поднялась в воздух, увлекая меня за собой. Пол стремительно уходил из-под ног, и я в панике заёрзал, беспомощно барахтаясь ногами. Хватаясь за её хрупкие плечи, пытался найти хоть какую-то точку опоры, но от этой странной лёгкости тела стало ещё страшнее.       Алчность лишь рассмеялась, наблюдая за моими попытками. Её смех звенел, как колокольчики, но в нём ощущался странный привкус — что-то одновременно чарующее и тревожное.       — Ты ещё спрашиваешь, действительно ли я грех? — насмешливо протянула она, кружа со мной под самым потолком. — Или тебе нужно ещё одно доказательство?       Моя голова слегка закружилась от высоты, и я, прикрыв глаза, выдохнул:       — Ладно, я верю! Опусти меня, пожалуйста!       Её губы растянулись в язвительной усмешке, и, отпуская меня, она издала короткое: «вот так бы и сразу». Мы начали медленно спускаться вниз, и, почувствовав под ногами твёрдую поверхность пола, я поспешно отступил от неё на шаг, стараясь отдышаться.       — Ты... демон? — спросил я, глядя на неё с опаской. — И зачем ты здесь? Я что, согрешил?       Её бровь слегка изогнулась, и она сделала вид, будто не слышала вопроса.       — Что? — произнесла она с притворным удивлением, а затем, будто вспомнив, лениво добавила: — Ах, нет, конечно. Не путай меня с этими созданиями. Им бы это не понравилось.       Она сделала паузу, проведя пальцем по воздуху, словно подбирая слова.       — Я здесь не по собственной воле. Скажем так. Ты открыл портал.       — Портал? — переспросил я, чувствуя, как холодный пот стекает по шее.       Из-за спины девушка достала знакомое зеркало, то самое с чердака. Его поверхность сверкнула в лунном свете, а изящные узоры на раме вдруг показались мне зловещими.       — Это, — сказала она, обводя руками узоры на раме, — вещь, которую мы давно считали уничтоженной. Но, видимо, Сумрак ошибся.       Её голос звучал почти равнодушно, но в нём проскальзывали нотки раздражения. Она начала рассказывать что-то о зеркале, о его прошлом, о какой-то войне, которую я едва понимал, но вдруг замолчала. Её выражение резко изменилось, озорная улыбка заиграла на лице, и она, склонившись ко мне, произнесла с нарочитой весёлостью:       — Проснись, Лукас. Проснись!       Её слова эхом отдавались в моей голове, пока всё не исчезло. Мир резко потускнел, и я открыл глаза. Передо мной был лишь серый потолок, а голос матери звучал рядом:       — Лукас, вставай. Ты проспишь колледж.       Я перевёл дыхание, глядя на тусклый свет, пробивающийся через шторы. Это был сон. Но ощущение её рук на моём воротнике всё ещё казалось реальным.       Вздохнув, я потёр глаза, словно пытаясь стереть остатки напряжённого утра, и поднялся на локтях, осматриваясь вокруг. Комната выглядела такой же, как и всегда: старые стены, потерявшие краску, приглушённый свет из окна и тихое тиканье настенных часов. Никаких следов присутствия кого-то ещё. Пожалуй, это действительно был просто сон, пусть и до ужаса реалистичный. Проснувшись окончательно, я потёр глаза. Сердце всё ещё билось чаще обычного, но я решил, что это просто игра моего воображения. Сегодня был важный день — начало новой главы, колледж ждал меня. Поднявшись с кровати, я спешно переоделся, в торопливых движениях пытаясь привести себя в порядок.       Колледж. Новый мир. Новые люди.       На кухне царила привычная утренняя суета. Я сел за стол напротив матери, которая поставила передо мной тарелку с завтраком, и мы принялись трапезничать. С кухни доносился негромкий шум: аккорды пианино, прерываемые ворчанием отца. Вскоре он появился в дверном проёме, поправляя свои растрёпанные волосы и с каким-то заговорщицким видом подкрался к матери.       — Ну что, первокурсник, готов покорять колледж? — спросил он, взлохмачивая мои волосы. Я едва успел поднять голову, как он ловко схватил тост с тарелки матери, из-за чего та театрально возмутилась, но тут же рассмеялась.       — Ага, — пробормотал я, улыбаясь краешком губ.       Я поставил тарелку в раковину и тихо бросил:       — Я пошёл.       Мать с отцом наперебой пожелали мне удачи, а я закрыл за собой тяжёлую входную дверь особняка.       Свежий осенний воздух ударил в лицо, как спасительный глоток чистоты после пыли и замкнутых стен. Листья хрустели под ногами, а лёгкий ветер играл с ними, разнося по улице. Решив дойти до колледжа пешком, я медленно зашагал по тротуару, стараясь запомнить дорогу и понять, сколько займёт время.       На улице было тихо. Округ лишь просыпался, жилой район казался пустынным, и только редкие фигуры мелькали в окнах или выходили из домов. Но с каждым шагом улица оживала: машины гудели, люди выходили из подъездов, спешили по делам, смеялись и разговаривали.       И вдруг раздался голос.       — Лукас, неужели ты меня уже забыл?       Холодок пробежал по спине, а ноги невольно замерли. Я резко обернулся, выругавшись вполголоса, и увидел её. Аваритию.       Её смех разливался в утреннем воздухе, легкий и звонкий, как будто она была не человеком, а эхом, материализовавшимся в центре пустого тротуара. Глаза девушки вспыхнули будто огнём, и это зрелище будто пробудило во мне ту дрожь, которую я так старательно пытался заглушить.       Она стояла прямо за мной, такая же яркая и безупречно красивая, как в моём сне. Только на этот раз она была в винтажном красном платье, которое скрывало её ноги. Её зелёные глаза искрились весельем переливаясь с золотистые оттенки, а на губах играла дерзкая улыбка.       — Ты... — начал я, но голос предательски дрогнул. — Значит, это был не сон, — выдохнул, наконец осознав реальность происходящего.       Девушка снова рассмеялась.       — Ты слишком предсказуем, — проговорила она, качая головой.       Её взгляд вдруг стал игривым, и она указала на стоящую через дорогу машину. А глаза сверкнули алым светом.       — Боже. Какая она прелестная. Как насчёт того, чтобы угнать её?       — Что? — я чуть не подавился собственным дыханием. — Ты в своём уме? Это незаконно!       Её улыбка на мгновение потускнела, а глаза вновь засветились золотом. Она шагала рядом, сохраняя спокойствие, будто я вообще не противился присутствии девушки.       Краем глаза я заметил её платье, которое, хотя и выглядело изысканно, казалось совершенно неуместным на улице современного города.       — Ты серьёзно ходишь в таком? — не удержался я.       — А кто смотрит? — равнодушно пожала она плечами.       Оглядев прохожих, я заметил странное: никто не обращал на неё внимания. Более того, их взгляды были прикованы ко мне, словно я разговаривал с воздухом. Мурашки пробежали по спине, и, почувствовав себя совершенно неуютно, я ускорил шаг.       Когда наконец достиг ворот колледжа, я резко остановился и обернулся к ней.       — Не следуй за мной, — произнёс я твёрдо.       Аварития весело кивнула, будто согласившись, и осталась на месте, провожая меня взглядом.       Колледж выглядел величественно. Огромное кирпичное здание с высокими окнами, отливающими ослепительным светом, было окружено ухоженной территорией: изумрудная трава, аккуратно подстриженные кусты и ряды деревьев, теряющих последние листья. Студенты толпились возле входа, смеясь, болтая и ожидая начала занятий.       Я вошёл в просторный холл, где белые стены и сверкающий мраморный пол отражали солнечный свет, создавая ощущение яркости и простора. Шагая по лестнице на второй этаж, чувствовал, как волнение накатывает с новой силой.       У кабинета директора я постучал.       — Да, входите, — раздался голос.       Войдя внутрь, я увидел мужчину с седыми волосами и строгими очками, сидящего за массивным деревянным столом. Но его серьёзный взгляд быстро сменился дружелюбной улыбкой.       — Лукас Бэдфорд, не так ли? — спросил он, тепло улыбнувшись.       Я протянул ему папку, чувствуя, как напряжение медленно рассеивается. Мужчина нахмурился, рассматривая документы, но затем разразился смехом.       — Должен признаться, я разочарован... — проговорил он с тяжестью в голосе.       Я ощутил, как сердце замерло.       Но тут он махнул рукой и рассмеялся:       — В себе! Что не пригласил вас раньше в наш колледж.       Его шутка заставила меня улыбнуться. Облегчённо рассмеявшись вместе с ним, я объяснил, что только недавно переехал.       — Всё в порядке, — успокоил он, закрывая папку. — С вашей успеваемостью вы точно здесь не затеряетесь.       Разговор протекал легко, пока в углу комнаты я вновь не заметил Аваритию. Она стояла, скрестив руки, с такой безмятежной улыбкой, будто ей здесь было самое место.       Сглотнув, я отвёл взгляд.       — Подойдите позже, чтобы завершить оформление, — сказал директор, вставая. — А сейчас позвольте проводить вас до вашей аудитории.       Мы вышли в коридор, где звуки студентов и преподавателей смешивались в привычный академический гул.       — Кстати, я так и не представился. Дональд, — представился он, протягивая руку.       Я пожал её, стараясь не оглядываться на тень, что, казалось, преследовала меня. Мы прошли по коридору, остановившись у двери кабинета, откуда доносились приглушённые голоса.       — Здесь начнётся ваш путь, — произнёс Дональд с одобрительной улыбкой.       Пожелав удачи, он удалился, оставив меня одного перед дверью в новую главу моей жизни. Я вошёл в класс, толкнув тяжёлую дверь. Её скрип прозвучал неожиданно громко, но, на удивление, почти никто не обратил на меня внимания. В помещении царил лёгкий хаос — студенты оживлённо болтали, обсуждая что-то своё. Лишь пара человек лениво повернули головы, удостоверившись, что я не преподаватель, и тут же вернулись к своим разговорам. Я почувствовал, как одиночество снова обвило меня своим холодным прикосновением. Всё было чужим: город, университет, даже этот класс.       Я не был из тех, кто легко заводит знакомства. Мои друзья остались в Неваде, и, честно говоря, скучал по ним. Здесь же я чувствовал себя потерянным, словно кусочек пазла, который не может найти своё место. Пробираясь между рядами, я нашёл свободное место у окна и сел, пытаясь выглядеть уверенно, хотя внутри хотелось исчезнуть.       Взглянул на студентов вокруг: лица, голоса, жесты. Всё казалось слишком шумным, слишком живым. И тут, повернув голову, я вздрогнул от неожиданности. Передо мной, словно из ниоткуда, появилась Аварития. Её присутствие всегда заставляло меня замирать, даже если я почти привык к её появлению. Но, как всегда, никто, кроме меня, её не видел.       — Можешь перестать так резко появляться? — прошептал я, хватаясь за сердце.       Она хихикнула, её голос был звонким и слегка насмешливым. Будто она наслаждалась этой ситуацией.       — А что? Я похожа на страшного демона? — сказала она, прищурив сверкающие глаза. — Но я просто не могла удержаться. Твои часы... Они такие... такие красивые.       Её взгляд был прикован к моим старым часам. Аварития парила в воздухе, плавно кружась вокруг моей парты. Платье, лёгкое и сверкающее, красиво развевалось, будто подчиняясь невидимому ветру. Я заметил, как её глаза переливались всеми оттенками, когда она замечала что-то интересное, восхищаясь каждым предметом, будто он был сокровищем.       Но я знал, что разговаривать с ней сейчас — плохая идея. Последнее, чего мне хотелось, — выглядеть сумасшедшим в свой первый день. Я изо всех сил игнорировал её, даже когда она почти дотронулась до моих часов, разглядывая их в упоении.       Шум стих, когда в класс вошёл преподаватель. Мужчина средних лет, с подтянутой осанкой и строгим взглядом, поправил очки и обвёл нас взглядом. Студенты, наконец, расселись по своим местам, оставив свои разговоры. Я почувствовал, как к моему соседу притягивается мой взгляд. Это был рыжеволосый парень с лёгкой ухмылкой. Что-то в его уверенности и расслабленности меня притягивало, но я тут же отвёл глаза, пытаясь сосредоточиться на происходящем.       — У нас новенький, — сказал преподаватель, неожиданно глядя на меня. — Лукас, поднимитесь.       Я замялся, но всё же встал, чувствуя на себе десятки взглядов. Мужчина мягко похлопал меня по плечу и объявил:       — Встречайте Лукаса Бэдфорда, перевёлся к нам из Невады.       Раздались аплодисменты. Я с трудом заставил себя улыбнуться и махнуть рукой. Но самым неловким было не это, а пристальный взгляд моего соседа. Он изучал меня с откровенным интересом, оглядывая с ног до головы. Это смутило меня больше, чем лёгкие улыбки девушек с первого ряда.       Когда преподаватель позволил мне сесть, я с облегчением сел, чувствуя, как покраснели уши. Рыжеволосый парень наклонился ко мне и, протянув руку, с добродушной улыбкой сказал:       — Привет, новенький. Я Мэтт.       Я посмотрел на него, на его дружелюбную улыбку, и впервые за весь день почувствовал, что, возможно, здесь не всё так плохо. Постаравшись улыбнуться как можно искреннее, протянул руку и крепко пожал ладонь рыжеволосого парня.       — Лукас, — коротко представился я, чувствуя, как тепло его ладони перекрывает мою внутреннюю неловкость.       — Приятно познакомиться, Лукас, — ответил он с лёгкой улыбкой. Его голос был мягким, но в нём угадывалась уверенность человека, который точно знает, как найти подход к другим.       Хотя мне хотелось продолжить разговор, нас прервал голос преподавателя. Он начал лекцию уверенно, словно эта аудитория была его второй натурой. Его слова отдавались эхом в тишине, заполняя комнату, словно каждый звук был вымерен с точностью до секунды. Я развернулся к доске и сосредоточился, чтобы не упустить важные моменты, старательно записывая их в свой блокнот.       Время будто потеряло своё значение, растворившись в потоках новой информации. Когда лекция закончилась, суета вернулась в класс: стук закрываемых тетрадей, шуршание рюкзаков и гул голосов. Я снова почувствовал себя немного не в своей тарелке, но это чувство тут же сменилось удивлением, когда ко мне начали подходить студенты.       Девушки стояли у двери, шептались и смеялись, бросая взгляды в мою сторону. Их любопытные глаза следили за каждым моим движением, но подойти никто из них не решался. Парни оказались куда смелее — они окружили меня с широкими улыбками, подавая руки для рукопожатий.       — Эй, ты явно занимаешься спортом, — сказал один из них, кивая в сторону моей сумки, украшенной логотипом баскетбольной команды. — Судя по телосложению, ты точно в хорошей форме.       — Немного, — признался я, чувствуя, как к лицу приливает тепло.       — У нас есть отличный спортивный клуб, — добавил другой. — Тебе точно стоит к нам присоединиться. С твоими данными ты будешь как дома.       Я кивнул и улыбнулся, стараясь угодить каждому. Разговоры текли легко, будто я знал этих ребят уже несколько недель. Это внимание стало для меня полной неожиданностью. Признаться, я ожидал чего угодно, кроме такого добродушного приёма.       Когда мы вышли из кабинета, я инстинктивно обернулся, чтобы позвать с собой Мэтта, но его уже нигде не было. Возможно, он ушёл сразу после пары. Я задержал взгляд на пустом месте, где он сидел, и вдруг почувствовал лёгкое разочарование.       Прозвенел звонок, возвращая меня в реальность. Парни, которые окружали меня минуту назад, похлопали меня по плечу и улыбнулись.       — Давай, увидимся на обеде, — сказал один из них, подмигнув. — Поговорим про клуб.       Они разошлись, а я остался стоять посреди коридора. Он медленно пустел, студенты разбредались по своим занятиям, пока тишина не начала заполнять пространство. Я подошёл к стенду с расписанием и задумчиво уставился на него. Номера аудиторий и названия предметов казались мне совершенно чужими. Я никак не мог понять, куда мне идти дальше.       — Что, сложно разобраться? — раздался знакомый голос.       Я вздрогнул от неожиданности и повернулся. Аварития стояла рядом, как всегда внезапно появившаяся. Её каблуки громко цокали по полу, пока она приближалась ко мне. Я уже не удивлялся её появлению — только вздохнул, собирая свои нервы в кулак.       — Даже не спрашивай меня, — сказала она, уставившись на стенд. Её голос звучал с насмешкой, будто она знала, что для меня это непосильная задача. — Я сама ничего не понимаю.       Она слегка наклонилась, её платье, словно сотканное из теней и света, красиво развевалось вокруг неё. Её глаза сверкнули, как только они зацепили что-то блестящее неподалёку.       — Ну что, куда идём? — спросила она, с интересом глядя на меня.       Я вздохнул. Это был всего лишь первый день, а я уже чувствовал, что он может стать началом чего-то гораздо большего.       Я всё ещё пытался сосредоточиться на расписании, но мои мысли блуждали. Вокруг стало совсем тихо, лишь гулкий звук моих собственных мыслей и редкие шаги где-то в коридоре нарушали это затишье. Аварития, как всегда, была рядом. Её тонкий голос, окрашенный нотками насмешки, вновь вырвал меня из раздумий.       — Ты правда думаешь, что я могу помочь? — спросила она, усмехнувшись. — Мне эти цифры и буквы так же скучны, как и тебе.       Она продолжала парить рядом, её платье то мерцало, то ускользало в тени, словно само было живым. Но в её взгляде, искрящемся алчным блеском, проскальзывало нечто большее, чем просто любопытство. Она словно чего-то ждала.       — Может, хватит меня сопровождать? — бросил я раздражённо, пытаясь сохранить самообладание.       — О, дорогой, — её голос прозвучал мягче, но не менее провокационно, — разве ты не чувствуешь? Всё, что происходит, ведёт тебя именно туда, где ты должен быть.       Взгляд скользнул по стенду объявлений рядом. Среди множества бумажек и листовок я заметил яркий постер: анонс спортивного турнира. Внизу красовалась сумма денежного приза, настолько внушительная, что я застыл.       Моё сердце забилось быстрее. Что-то внутри вспыхнуло, пульсирующее желание, которое я не мог игнорировать. Эта сумма... Что-то шептало мне, что я мог бы её выиграть. Я представил, как держу в руках чек, как люди аплодируют, как их взгляды наполнены восхищением. Картина была настолько яркой, что меня затянуло в неё. Я желал признания, внимания, мне этого не хватало ровно столько, сколько я себя помню. Может, я смогу купить машину, не напрягая родителей?       В этот момент я почувствовал движение рядом. Аварития вздрогнула, будто её что-то задело, а потом резко замерла. Её глаза загорелись, словно она увидела нечто невероятное.       — О-о-о, — протянула она, и на её лице появилась странная улыбка.       Она откинула голову назад и рассмеялась, её смех был звонким и переливчатым, словно хрустальные колокольчики. Это звучало красиво, но мне стало не по себе. Она продолжала смеяться, и этот звук наполнил пространство вокруг нас, будто гулким эхом ударяя в стены.       Когда её смех затих, Аварития медленно повернулась ко мне. В её глазах горел какой-то жуткий, почти дьявольский свет.       — Это было восхитительно, — прошептала она, будто сама себе. — Ты это чувствовал, Лукас? Это было так... сильно.       — О чём ты? — выдавил я, хотя внутри уже знал ответ.       Она шагнула ко мне, и её платье, словно живое, затрепетало от движения. Она наклонилась, её лицо оказалось в опасной близости от моего.       — Твоя жадность, — прошептала она, её голос был сладким, как мёд, но с лёгким привкусом яда. — Она как пробуждающийся вулкан. Такая мощь, такая страсть... Ах, ты не представляешь, как это прекрасно.       Я отступил на шаг, но наткнулся спиной на стену. Её слова были как капканы, в которые я попадал один за другим.       — Ты хочешь это, — продолжила она, теперь её голос был тише, почти шёпот. — Ты хочешь этот приз, это признание, это восхищение. Оно твоё, Лукас. Всё это — твоё. Ты просто должен позволить себе хотеть.       Её глаза искрились, словно она читала мои мысли. Я почувствовал, как мои пальцы непроизвольно сжались в кулак.       — Нет... — прошептал я, пытаясь сопротивляться.       — Да, — она наклонилась ближе, её губы изогнулись в улыбке, такой обольстительной, что я не мог отвести взгляд. — Ты мой, Лукас. Ты уже сделал свой выбор, даже если ещё не понял этого.       И вдруг всё вокруг изменилось. Пространство словно перевернулось, и я оказался в странном месте. Пол был чёрным и блестящим, будто сделанным из жидкого стекла. Воздух стал плотным, тяжёлым, насыщенным какой-то незримой энергией. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что я не смогу так легко теперь убежать.       Аварития стояла передо мной, её платье теперь сияло так ярко, что казалось, оно соткано из света. Её глаза вспыхивали разными цветами, переливаясь, как драгоценные камни. Она сделала ещё один шаг ко мне, и я не смог отвести взгляд.       — Теперь ты в игре, — её голос звучал низко, почти вибрацией, как удар колокола в пустом храме. Она протянула руку, почти касаясь моего лица. — В моей игре.       Я не мог пошевелиться, как будто что-то удерживало меня на месте. Она же продолжила шептать мне на ухо, своими ногтями задевая мою шею.       — Ты мой, Лукас, — произнесла она, улыбаясь шире. Её глаза сияли с такой силой, что мне стало трудно дышать. — Мой.