Никогда не говори — нет

А вас когда-нибудь били мешком по голове? Алтан до этого дня никогда не задумывался о том, что с ним это может произойти. Он всегда представлял свою жизнь яркой и насыщенной — модельные контракты, вечеринки, свет софитов. Но сейчас он лежал в палате, и всё это казалось далёким, как сон. Палата была ярко освещена, но холодный свет только подчеркивал стерильность окружающего пространства. Белые стены, блестящий пол и запах антисептиков создавали атмосферу, которая одновременно успокаивала и пугала. На стенах висели часы, которые тикали, словно напоминая о каждом мгновении, ускользающем от него. Дагбаев чувствовал, как его тело тяжело прижимается к матрасу, а руки были подключены к множеству аппаратов, которые мониторили его состояние. Он не мог пошевелиться, и это чувство беспомощности было невыносимым. С закрытыми глазами он слышал голос врача, его агента, которые обсуждали его состояние. Их слова пронзали его сознание, как острые — Что вы хотите сказать?.. — спросила девушка, её голос звучал напряженно. — Я имею в виду, что необходимо подготовить его к тому, что он может не восстановиться полностью… Алтан пытался сосредоточиться на их словах, но они словно растворялись в воздухе. Он чувствовал себя отрезанным от реальности, словно находился в пузыре. Вдруг он уловил голос своего любовника, который стоял у его кровати, держа его за руку. — Алтан... — начал он, его голос дрожал от волнения. — Я… я не знаю, как это сказать... Но я не могу взять на себя такую ответственность. Ты знаешь, как я живу. Я не смогу дать тебе полноценного ухода. Слова парня были полны боли и сожаления. Бурят почувствовал, как его сердце сжалось. Он хотел ответить, но не мог. — Извини... — продолжал он, но в глазах не было слез и сожаления, говорил он это просто для галочки, для очищения совести, так сказать. — Я знаю, что ты мне нужен... Но я просто не готов... Это слишком тяжело для меня. Алтан хотел крикнуть ему: «Не оставляй меня!», но вместо этого он остался в молчании, погружённый в тёмные мысли о будущем, которое теперь казалось неопределённым и пугающим. Он чувствовал себя преданным и брошенным в самый трудный момент своей жизни. Время текло медленно, а страх и одиночество заполняли пустоту вокруг него…

***

Он всегда мечтал стать моделью, но путь к вершине популярности оказался непростым. С самого начала Алтан сталкивался с отказами, но не позволял этому сломить себя. Его уникальная внешность, которая вначале казалась ему недостатком генетики, вскоре стала его визитной карточкой. Узкий разрез глаз, характерный для бурят, придавал ему загадочность, а рубиновые глаза… они всегда были холодными и выразительными, привлекали внимание. Эти черты лица не оставляли равнодушными ни фотографов, ни дизайнеров. После долгих поисков парень нашел агентство, что оценило его индивидуальность. Они увидели в нем не просто модель, а живое воплощение стиля. Он навсегда стал востребованным на неделях моды. Его присутствие на подиуме было всегда ожидаемым событием. Дизайнеры искали его для своих показов, ведь его уникальный облик идеально сочетался с их концепциями. Алтан легко переходил от одного стиля к другому — от авангарда до классики, всегда оставаясь в центре внимания. Его рубиновые глаза излучали уверенность и харизму. Со временем имя Алтан Дагбаев — стало не только лицом популярных брендов, но и новой иконой стиля. Журналы стремились заполучить его для своих обложек, ведь его особенность привносила в каждую фотографию что-то волшебное и уникальное. Его образ стал символом смелости и самовыражения, вдохновляя других моделей принимать свои особенности и гордиться ими.

Но теперь этого никогда не будет…

Квартира Алтана когда-то была олицетворением его успеха — яркая, стильная и наполненная жизнью. На стенах висели плакаты известных брендов, запечатлевшие его лучшие моменты на фотосессиях. Каждый уголок был пропитан атмосферой гламура: роскошные диваны, дизайнерские аксессуары и мягкое освещение создавали ощущение уюта и элегантности. Но сейчас все это выглядело иначе. Светлые стены, когда-то украшенные яркими изображениями, теперь были пустыми и безжизненными. Алтан попросил убрать все плакаты и фотографии, которые когда-то так гордо отражали его карьеру. Он не хотел напоминаний о том, кем был, и о том, что потерял. Теперь квартира выглядела опустошенной, словно отражая его внутреннее состояние. Только мебель, чистота и ничего лишнего. В этот момент в квартиру вошел рыжий парень с энергией, которая резко контрастировала с мрачной атмосферой помещения. Он был постоянным гостем здесь, можно даже сказать, что уже успел поселиться. Сергей огляделся вокруг, его взгляд скользнул по пустым стенам. Он понимал, что эта квартира больше не была домом для Дагбаева — это была лишь оболочка, в которой скрывался человек, потерявший всё. Но он не собирался оставлять друга одного в этой тьме. Разумовский тихо вошел в коридор, стараясь не шуметь. Парень положил дубликат ключей на комод. Он знал, что Алтан ждал его, и чувствовал тяжесть вины за то, что снова вернулся поздно. В коридоре послышался шорох одежды. Алтан, сидя в своей инвалидной коляске, повернул ее в сторону входа и посмотрел на друга исподлобья. Прошло несколько месяцев после выписки из больницы, но бурят выглядел все также: уставший, его лицо было бледным, а под глазами темнели синяки. Еще больше, чем раньше, его щеки впали, придавая ему болезненный вид. Раны на лице затягивались и не оставляли после себя глубоких следов в виде шрамов. — Привет, извини, что так поздно, — начал Разумовский, снимая куртку и бросая ее на стул. — Задержался на работе. Я принес немного еды из ресторана. — Всегда ты так делаешь… — проронил тихо Дагбаев, но его друг мог слышать его слова. Бледные пальцы нервно комкали одеяло, лежащее на коленях. Сергей старался улыбаться, хотя это давалось ему с трудом. Он знал, как важно поддерживать оптимизм, особенно для Алтана, который каждый день сталкивался с новыми трудностями. Но внутри него разрывалась борьба — как оставаться веселым, когда его друг сидел в инвалидной коляске, не чувствуя половину своего тела и потеряв работу своей мечты? Он ничего не ответил на его колкость, почувствовав, как в груди что-то сжалось. Парень взял себя в руки и направился на кухню, чтобы разогреть еду. Алтан, как обычно, почти ничего не съел из того, что Сергей оставлял ему на завтрак и обед. Готовить самому для Разумовского было бы самоубийством, а для окружающих — смерть. Он понимал, что Алтан бы с радостью готовил сам, если бы мог. Даже простые вещи, такие как дотянуться до верхней полки, стали для друга настоящей проблемой. Но он не хотел жалеть его, да и Дагбаев ему об этом прямо сказал, когда тот забирал его из больницы. Это было сложно, и каждый раз, когда он пытался скрыть свои чувства, они пробивались наружу. Рыжий услышал знакомый звук микроволновки — громкий звоночек, сообщающий о том, что еда разогрелась. Разумовский зашел в спальню друга и остановился в дверях. В комнате царила тишина. Ни одного плаката с показов, стол был пуст — все напоминания о былом успехе исчезли. Алтан убрал всю косметику подальше, чтобы она не напоминала ему о прошлом, которое казалось недостижимым. Сергей подошел с подносом в руках и поставил его перед другом. Тот посмотрел на еду с сомнением. — Почему ты снова пришел так поздно? — спросил Дагбаев, прищурив глаза. — Пришлось задержать переговоры насчет приложения, — ответил Разумовский, стараясь говорить спокойно. Он знал, что это не самое интересное объяснение, но другого у него не было. — И когда же ты все это успеваешь? — Алтан неохотно схватил предложенный ужин. Из-за подавленного состояния он почти ничего не ел. Было очевидно: парень скучает по активному ритму своей прошлой жизни, по занятиям в зале и многофункциональному комплексу. А теперь он даже в туалет хрен не ходок. От этого ещё больнее. — Пока моргаю, наверное, — отшучивается Сергей, всегда пытаясь разрядить обстановку в общении с другом, но иногда понимал, что это неуместно. Он уткнулся в тарелку с едой и начал есть. Нервно хмыкнув, Дагбаев все же заставил себя начать клевать еду. К горлу подступила тошнота, так, что он не мог даже нормально проглотить что-то. Каждый кусок давался тяжело, это не просто физическая проблема — это была борьба с воспоминаниями о том, как все было раньше. — Зачем делаешь всё это? — тихо спросил Алтан спустя некоторое время. — Что?.. — Разумовский поднял взгляд от своей порции на него, приподняв бровь в удивлении. Дагбаев вдруг схватил столовые приборы так сильно, что костяшки его пальцев побелели от напряжения. Он резко повернул голову в сторону Сергея, его взгляд был полон усталости и злости, как у кота, которому надоело все вокруг. — Зачем делаешь всё это?! — вырвалось у него, теперь уже с надрывом. Слова вырывались из парня так, будто он пытался сбросить с себя тяжелую ношу. Он задыхался от эмоций, которые накатывались волнами, и не мог найти способ их остановить. Внутри него бушевали гнев и стыд, смешиваясь в невыносимый коктейль. Алтан давно не был настолько искренним со своим другом. Сергей, увидев это, мгновенно бросился к другу, стараясь успокоить его. — Алтан, я просто хочу помочь! — произнес Сергей, стараясь вложить в слова всю свою поддержку и понимание. В груди защемляет, когда друг подходит к нему ближе. Бурят всегда хотел быть сильнее, но сейчас его положение настолько бесполезное и уязвимое, что ему самому себе противно это признавать. Горькая волна снова поднимается изнутри, душит, когда слышит слова Разумовского. — Не смей жалеть меня! Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным заботиться обо мне! Я не просил тебя об этом! — прошипел Алтан, глядя изподлобья. Его голос дрожал от внутренней борьбы. Он не хотел быть бременем для Сережи, не хотел, чтобы тот смотрел на него с жалостью. Алтан почувствовал, как его гнев смешивается с отчаянием. Он отвернулся, чтобы скрыть слезы, которые подступали к глазам. Сергей попытался найти правильные слова, но остановился, стараясь не навязываться, но его присутствие было важным. Он выдыхает остатки воздуха из легких. — Я не жалею тебя… — тихо сказал он. — Тебе нужно успокоиться… — парень забирает у него тарелку с едой, понимая, что ужин сегодня не задался. Снова. Чувствуя себе ещё более мерзко, Алтан отвернулся вновь. Он резко прикусил губу из-за ощущения, что вот-вот даст волю слезам. — Сам успокойся… — тихо выдохнул парень, барабаня пальцами по коленям. От этого состояния, что он никчемная обуза и больше ничем не может быть полезен, его мутило. Сергей же решительно уходит на кухню, ставит тарелки на столешницу. Вздыхает. Он понимает, что у Алтана никого и ничего не осталось. О нем никто не мог позаботится. Мать погибла в той катастрофе, а старшая сестра давно забыла о нем, уехав за границу, не желая мучиться с обузой и устраивая свою жизнь. Парень бросил по той же причине. Разумовский упирается кулаками в стол, переводит дыхание и перекручивает всё в своей голове вновь и вновь. Слёзы, наконец, срываются. Дагбаев прячет дрожащее лицо в ладонях, чувствуя, как из-под ресниц срываются соленые капли. Он ненавидел себя за свою беспомощность, за то, что ничего не мог сделать сам, даже просто съездить куда-нибудь, посидеть одному на скамейке в парке, да самое очевидное — сходить в магазин! Алтана сотрясала едва слышная икота из-за рыданий. Сергей сидел за стеной. Сердце его сжалось от боли, когда он осознал, что друг плачет. Каждый звук, вырывающийся из груди Алтана, резонировал в его душе, вызывая желание подойти и обнять его, сказать, что все будет хорошо. Но он знал, что это было бы ошибкой. Тот был слишком гордым, слишком характерным, чтобы позволить себе слабость. Рыжий помнил, как Дагбаев всегда отвергал любые попытки проявить заботу, как будто это было чем-то уничижительным. Он не любил, когда с ним сюсюкались, и каждый раз, когда Сергей пытался приблизиться, его холодный взгляд заставлял отступить. Профессиональное, наверное. Прошло уже больше часа после очередной истерики Алтана. Разумовский чувствовал себя беспомощным, как будто находился в ловушке между желанием поддержать друга и страхом прогнать его еще больше. Он знал, что им обоим нужно побыть наедине с собой, но слышать всхлипы было невыносимо. — Алтан… — тихо позвал он, стараясь не нарушить хрупкую тишину. Его голос звучал мягко, как будто он боялся потревожить что-то хрупкое и ценное. Парень даже не осознал того, что прошёл целый час, за которой он уже успел упокоится. Алтан прячет глаза и последний раз всхлипывает, вытирая влажность рукавом худи. Он выглядит сейчас таким невыгодным: заплаканный, хрупкий, сжимающий сильнее край одеяла. — Д-да?.. — тихо отзывается бурят, наконец поворачивая на друга голову. — Может, умоешься? Это поможет, — аккуратно предлагает Сергей. Да. Хотелось бы. Дагбаев чувствовал, как после рыданий лицо неприятно щиплет от слез и солоноватого пота. Поежился. Внутренний голос говорил «сам виноват». Но Алтан всё равно кивает. Разумовский подходит ближе, берется за ручки инвалидной коляски, разворачивает её и аккуратно везет друга в ванну, чтобы не доставить ему лишней качки, когда приходилось передвигать колеса через пороги комнат. Уже в ванной Сергей открыл кран, настроил воду и помог другу дотянуться, чтобы сделать всё самостоятельно. В этот момент брюнет ничего не говорил, позволяя другу делать всё самому. В раковине он умылся холодной водой. Отражение в зеркале выглядело хуже, чем ожидалось. Смешно, что Алтан раньше считался моделью, а теперь он стал уродливым калекой. Сил на истерику по этому поводу уже не хватало. Разумовский подал ему полотенце с крючка. Надо бы переделать его чуть пониже, чтобы Дагбаеву не приходилось каждый раз тянуться. Ещё через час поздний вечер медленно опускался на город, погружая его в мягкий полумрак. Сергей стоял в ванной, прислонившись к стене, и смотрел, как вода наполняет ванну. Тихий звук капель успокаивал его, но в то же время он чувствовал напряжение в воздухе. Алтан сидел рядом с ним, его плечи были сгорблены, а взгляд устремлен в пол. Это была одна из унизительных процедур: когда даже просто помыться тебе не под силу. Ему всегда приходилось полагаться на помощь Разумовского. Гордость и ненависть к себе перемешались в голове, когда Алтан буквально завис на месте, чувствуя, что вот-вот даст эмоциям снова вырваться наружу. Он был отвратителен сам себе. Сергей стоял у порога комнаты, его взгляд скользил по телу друга. Он привык видеть его без одежды. Раньше они оба стеснялись. Алтан всегда прикрывался, стараясь скрыть свои недостатки после травм, а Разумовский, в свою очередь, отворачивал взгляд, чтобы не смущать ни его, ни себя. Но сейчас всё изменилось. Он помог ему раздеться, стараясь делать это как можно деликатнее. Разумовский знал, что каждая манипуляция может вызывать у друга дискомфорт, и старался не тревожить его ноги, которые несмотря на то что были парализованы, все еще могли вызывать боль в сознании. «Какая боль, Сережа, они же парализованы…», — тут подумал он, пытаясь убедить себя, что все будет хорошо. Он переместил тело Алтана в ванну, наполненную теплой водой и пеной. Вода обняла его, словно стараясь смыть все переживания и страхи. Тело выглядело болезненно худым, а несколько шрамов на коже напоминали о том, через что ему пришлось пройти. Каждый шрам был как история — история борьбы и выживания. — Ты выглядишь лучше, чем когда-либо, — попытался пошутить Сергей, но слова звучали неуместно. Он понимал, что сейчас не время для шуток. Алтан не ответил, но его взгляд стал немного мягче. — Вода теплая, — тихо произнес Сергей, стараясь разрядить атмосферу. — Это поможет расслабиться. Алтан лишь кивнул, не поднимая головы. Сергей заметил, как его друг сжимает кулаки, словно пытаясь удержать в себе всю ту боль и унижение, которые накатывали на него волной. — Если хочешь, я могу помочь тебе… — начал он, но замер на полуслове, увидев, как Дагбаев резко повернулся к нему. В рубиновых глазах читалась ярость и обида. — Я не совсем беспомощный, Сережа! — вырвалось у Алтана. — Мне не нужна твоя помощь! Сергей отступил на шаг, его сердце сжалось от боли за друга. Он понимал, что сейчас не время спорить. Вместо этого он просто сказал: — Позовешь, если что… — и вышел. Горячее прикосновение воды к коже казалось успокаивающим. Алтан буквально утопал в мягкой пене, которую Разумовский специально подобрал ему, чтобы чувствовать себя более комфортно. Горькая мысль о себе и своем состоянии наконец-то была где-то на заднем плане сознания. Он тихо хмыкнул, опуская голову на спинку ванной. Сергей всегда предлагал помощь, но каждый раз обжигался о пыл друга и выходил. Но оставлять его при своих мыслях страшно. Но и не мог просто сидеть и пялится на него. Парень вошёл в спальню, где начал готовить Алтану постель. Дагбаев расслаблялся в мягкой пене. Он даже позволил себе прикрыть глаза на мгновение, чувствуя, как сходит напряжение в плечах. Спину приятно обхватывала теплая вода. Длинные пряди волос рассыпались по плечам, кончики чуть обмокли. — Сережа?.. — прошло уже достаточно продолжительное время. Голос Алтана сипло прозвучал в дверном проеме. Он хотел выбраться из воды. Но всё ещё чувствовал себя ужасно и физически, и морально. Сергей мгновенно подорвался с места, открыв дверь и войдя в ванную. Он почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Алтан выглядел уязвимым, но в то же время в его глазах читалось что-то большее — надежда. — Что-то не так? — спросил он, наклонившись ближе. — Нет, всё в порядке. Просто... мне все же нужна помощь, — тихо ответил Алтан. Разумовский кивнул, наполнив ладони теплой водой. Он бережно омыл тело друга, стараясь быть максимально осторожным. Вода скользила по коже парня, и Сергей заметил, как тот расслабился, словно вся тяжесть мира ушла вместе с каждым потоком воды. После он аккуратно намылил шампунем волосы Алтана. Он чувствовал себя как заботливый брат, стремящийся облегчить страдания своего друга. Дагбаев закрыл глаза, позволяя себе насладиться моментом. Он доверял Сергею и знал, что тот сделает всё возможное, чтобы помочь ему. Когда процедура закончилась, Сергей укутал его в мягкий халат, стараясь сделать это как можно бережнее. — Ну, теперь-то ты стал выглядеть гораздо лучше, — сказал Сергей с искренним восхищением. Он аккуратно усадил бурята обратно в коляску, его движения были плавными и уверенными. Парень улыбнулся и повез его обратно в комнату. Да, Алтан определенно стал выглядеть гораздо свежее. Одежда была свежей, а волосы приятно пахли каким-то фруктово-цветочным шампунем. Разумовский устроил его на кровати, помогая забраться с инвалидного кресла. Дагбаев прикусил губу, чувствуя, как тело болезненно ноет от постоянного сидячего положения. Каждый день. На прикроватной тумбочке стоял целый набор разнообразных таблеток. Алтан поморщился, когда увидел их, но всё же пить их было нужно. Он взял одну штуку в ладонь. Его приходилось принимать не только лекарства, но и успокаивающие препараты. Он уже не смог контролировать свое эмоциональное состояние и постоянно страдал от истерик и депрессий. Парень запивал таблетку прохладной водой из бутылки, что ему дал Сережа. После Алтан удобно устроился на кровати. — Спокойной ночи, Алташ… — нежно произносит рыжий, укрывая его одеялом. Нежное прозвище прозвучало от друга слишком мило, так называли Алтана только близкий круг. В котором теперь остался один Сережа. Его губы задрожали от волны чувств. Он лишь вздохнул. — Спокойной ночи, Сереж… — Зови, если что… — Разумовский погасил свет в спальне и удалился в свою. Когда он ушёл из комнаты, Дагбаев всё-таки прикрыл глаза, ощущая, как наваливается усталость. Он тихо вздохнул в подушку, сжимая край одеяла сильнее. Дурные мысли всё-таки продолжали кружиться в голове, пока Алтан наконец-то не провалился в беспокойную дремоту…