Фуга

      Он проснулся среди ночи от резкого звука полицейской сирены и свиста шин по мокрому асфальту. Стеклянная дверь на балкон была распахнута настежь, и порывы ночного холодного ветра раздували полупрозрачные занавески. Тусклый свет луны едва просачивался в темную комнату и давал еле заметные очертания предметов интерьера.       Парень заворочался, хмурясь. Руку, подложенную под голову, неприятно кололо, поэтому ему захотелось перевернуться на спину из не особо удобного положения. Но при попытке это сделать голову сразу же прорезала невероятной силы боль, разбиваясь в глазах цветными звездочками. — Блять…       Голова снова аккуратно опустилась на подушку. Щека коснулась чего-то влажного и холодного. Еле двигающиеся пальцы затекшей руки попытались ощупать ткань. Сонное сознание потихоньку начало избавляться от ночных грез, и на почти проснувшегося парня вдруг резко накатило непонимание и растерянность. Глаза распахнулись, уставившись во мрак. Он подскочил на кровати, оглядываясь и следом снова хватаясь за голову от боли. Растерянность усилилась, начиная отдавать паникой.       Прикроватный ночник обжег отвыкшие от света глаза, и прищуренному взгляду предстала грязная постель, измятые простыни и… огромное кровавое пятно на белоснежной наволочке.       «Твою мать!»       Руки сразу же оказались на затылке, где фокусировалась боль. Волосы в этом месте слиплись и засохли огромной твердой коркой. От резких телодвижений перед глазами снова всё поплыло, к горлу внезапно подступила тошнота, а комната закружилась. Парень интуитивно перекинулся через кровать, надрывно опустошая желудок. Сознание помутнело. Когда рвота прекратилась, он снова перевернулся на спину, вытирая рот рукавом толстовки.       «Боже мой! Да что же происходит?»       Он чувствовал невероятную слабость, а боль, разлившаяся теперь по всему телу, казалось, уже стала перманентной. И теперь хотелось лишь одного — снова заснуть, чтобы не чувствовать всего этого. Но поток пробудившихся мыслей уже невозможно было остановить.       «Что со мной произошло? Что было вчера?»       Глаза снова против воли открылись.       «Где я?»       Внезапное осознание заставило в очередной раз подняться и осмотреться. — Какого… хрена?… — тошнота возобновилась с новой силой.       Молодой человек предпринял несколько попыток подняться на ноги, но колени каждый раз норовили подогнуться, отказываясь держать ослабевшее тело. Однако кое-как у него с трудом получилось добраться до выхода и нащупать выключатель. Свет небольшой люстры открыл вид на просторную полупустую комнату, которую тот не узнавал. Боже, да он вообще ничего не узнавал. От мозга будто отсоединили карту памяти. — Так… — парень попытался привести дыхание в норму, но сердце уже готово было выпрыгнуть из груди. — Так… я… мое имя… мое… имя… Боже!…       Ноги всё-таки не выдержали, и он обессиленно плюхнулся на пол. — Я не помню… — еле слышно прошептал он в пустоту дрожащими губами. — Я ничего не помню!…       Паника разрасталась внутри, как вирус, поглощала целиком. Глаза судорожно бегали по комнате, цеплялись за каждую вещь в попытке сориентироваться, но в голове лишь шумели помехи. Мысли не складывались, отказывались формироваться во что-то связное и понятное. Всем теперь заправляли растерянность и страх. — Эй! — хрипло выдохнул он. — Здесь есть кто-нибудь?       Тишина была ему ответом.       Кое-как поднявшись снова, парень поплелся из комнаты. За ней оказался узкий коридорчик, следующей была небольшая кухонька и в самом конце ванная. Везде царила тишина и пустота. Будто в квартире и не жили до этого дня, настолько новой и нетронутой она выглядела. Добравшись наконец до последней двери, он ввалился внутрь нетвердой походкой и включил свет. Первой в глаза бросилась белая отделка, отчего молодой человек снова сощурился, но в эту же секунду заметил незнакомый силуэт напротив себя. Сердце безумно быстро и громко заколотилось в груди, так, что стук начал отдавать в уши. Но спустя секунду пришло осознание, что это всего лишь его собственное отражение в широком зеркале на противоположной стене. — Это какое-то безумие…       Он быстрыми шагами преодолел расстояние, отделяющее его от зеркального двойника, и уставился, вглядываясь. Но его внешний вид ему ни о чем не сказал, только ввел в еще больший ужас. С той стороны на него смотрел перепуганный, бледный, как мел, человек, возрастом не больше тридцати лет. Он дотронулся до своего лица, ощупывая его будто впервые — впавшие щеки, сухие, обветренные губы, нижняя разбита, а корка запекшейся крови неприятно стягивала кожу, под розоватым носом также размазана кровь, правый глаза слегка заплыл, отросшие темные волосы лежали в полнейшем беспорядке, большинство полностью пропитались кровью.       Дрожь в теле усилилась, отдавая приглушенной болью в костях. — Что со мной случилось?…       Парень перевел взгляд с лица на руки, что его ощупывали. Все костяшки пальцев были разбиты и саднили. При каждом вдохе ребра ломило. Он медленно, стискивая зубы и шипя, задрал вверх черную толстовку, обнажая торс. На животе, чуть выше пупка, так же обнаружились налитые кровью синяки.       «Боже…» — мерзкое, липкое чувство ужаса уже оплетало всю душу, просачивалось в каждый нерв, начиная мучить и раздирать на части. — «Такого просто не может быть! Вспоминай! Вспоминай…»       Он в пару движений стащил с себя одежду и повернул вентиль крана, смывая все следы запекшейся крови с тела, полоща рот от рвоты и брызгая ледяной водой себе в лицо в надежде на отрезвление. Но ничего не произошло. Остатки сна и так уже давно сошли на нет.        «Вспоминай!… Вспоминай!… Ты…»       Безрезультатно. В отчаянии он схватился за рамку зеркала и со всей возможной силой, какая у него ещё осталась, начал трясти его, будто бы пытаясь оторвать от стены. Хрупкое изделие не выдержало, и гладкую отражающую поверхность с треском прорезала большая уродливая трещина, как бы перечеркивая доведенного до истерики парня напополам. Он остановился, сглатывая, и, тяжело дыша, опустился к раковине, и какое-то время простоял так, в полусогнутом положении, уперевшись локтями в столешницу. — Приди в себя! — послышался собственный дрожащий голос. — Так… Без паники… Надо понять, что произошло. Надо… надо… узнать, где я. А потом… позвать на помощь…       Он вышел из ванной, направляясь в прихожую. Входная дверь оказалась заперта. Парень провернул замок два раза и замер, сглатывая. Затем медленно надавил на ручку и толкнул. Дверь с тихим скрипом отъехала вперед, открывая вид на внешний коридор, в котором внезапно включился свет. Видимо, там был установлен датчик движения.       «Ну, как минимум, я здесь не заперт. Значит, никто меня здесь не держит…»       Внезапное шуршание на лестнице заставило вновь вздрогнуть. Молодой человек резко захлопнул дверь, быстро проворачивая замок в противоположную сторону. Сердцебиение ускорилось. Он на всякий случай заглянул в глазок. Никого. Свет в коридоре погас. Парень облегченно выдохнул.       Он снова вернулся в спальню. Колени немного окрепли, но походка всё ещё оставалась тяжелой, с упором на левую ногу. Тишина, среди которой теперь слышалось только его собственное тяжелое дыхание, давила. Но на мысли об этом не было никакого времени. Первостепенной задачей являлся поиск документов для установления собственной личности. Но тело теперь будто бы двигалось само по себе, оставляя сознание где-то позади наедине справляться с происходящей ситуацией.        Парень резким движением открыл шкаф и начал рыться среди небольшого количества одежды. Дальше пошли ящики комода и полупустые полки со всяким малозначимым хламом: шкатулка с украшениями, солнцезащитные очки, наушники, ещё одна пачка сигарет (первую он приметил на прикроватной тумбочке) и несколько баночек с таблетками. Он осмотрел каждую и, найдя ту, на которой была наклеена этикетка «Аспирин», открыл, вытряхнул две штуки и забросил в рот, с трудом проглатывая без воды. Затем продолжил шерстить полки, пока не достал в одном из дальних углов два увесистых пакетика, которые прятались за небольшой стопкой книг. В одном так же находились таблетки, вот только они явно были не из аптеки: на каждой красовался яркий смайлик. Во втором была утрамбована размолотая трава. Оба пакетика оказались наполнены до краев, что сразу давало понять, для чего содержимое было предназначено — уж точно не для личного использования. Слишком уж много на одного.       «Блять! Так вот чем я занимаюсь…»       Парень быстро убрал найденное на место, невольно оглядываясь по сторонам, будто бы его могли заметить. Слегка дрожащие от волнения руки случайно поскидывали флакончики с парфюмом на пол. От удара один разбился, и стекло разлетелось мелкими брызгами по паркету. — Блять… — он присел на корточки перед осколками.       По комнате сразу же стал распространяться приятный, но очень приторный аромат, отчего тошнота снова дала о себе знать.       Ничего. Он не нашел ничего, что натолкнуло бы его хоть на какие-то воспоминания. Зато на белом листе его прошлого стали потихоньку прорисовываться силуэты. Если он торгует наркотиками, это значит… Значит, где-то рядом всегда должна быть банда не самых чистых перед законом людей, которые сидят во главе всего наркотрафика. Тогда всё, что с ним происходит сейчас, начинает обретать мотив: возможно, он перешел дорогу бандитам, и они преподали ему урок, избили до потери памяти.       «Что же теперь делать???» — он так и продолжал сидеть рядом с разбитым флаконом, не зная, как теперь поступать дальше. — «Если я позову на помощь и как-то выдам себя… Да за такое меня точно могут закрыть лет на двадцать!»       Его взгляд скользил по полу от одного осколка к другому, пока не дошел до кровати. Тут взгляд зацепился за одну подозрительную деталь. Между матрасом и боковым бортиком кровати что-то находилось, видимо, завалилось случайно. Он подполз и довольно неловко приподнял край простыни, чтобы разглядеть. На пол с тяжелым стуком вывалился пистолет.       «Вот черт!… Какого хрена это делает у меня?» — мгновенно отпрянул тот в испуге. — «Ещё и оружие? Кто я? Гребаный мафиози?»       Не желая трогать пистолет руками, он сначала прихватил край той самой простыни, а потом уже брезгливо поднял его и быстро сбросил в ящик прикроватной тумбочки, будто оружие было заразным.       «Твою мать! Твою мать! Я же… я ведь никого им не?… Я…» — ему стало сложно дышать, глаза пощипывало. — «Нет!… Нет-нет-нет…»       Он схватился за лицо дрожащими руками, пытаясь взять себя в руки, но паническая атака уже накрыла его с головой. Грудь будто сдавило тисками, не хватало воздуха, всё тело содрогалось.       Он не осознавал, сколько времени так продолжалось. В какой-то момент до него просто дошло, что он уже какое-то время тихо лежит на полу в полусознательном состоянии, а всё окружающее кажется абсолютно нереальным.        «Что мне делать?»       «Есть ли кто-то, кто может мне помочь?»       Парень чувствовал невероятную усталость буквально каждой клеточкой своего тела. В таком состоянии ему было сложно продолжать делать хоть что-то. И тем не менее ему удалось подняться, в который раз, но только лишь для того, чтобы перелечь на кровать. Он чувствовал себя невероятно плохо, просто омерзительно.       «Может быть, если я засну, это всё исчезнет?» — пронеслось с детской наивной надеждой. — «Может быть, я в своем страшном сне и ещё не проснулся?»       И хотя было очевидно, что такие проблемы сном не решаются, он улегся на чистую сторону кровати и сразу же провалился в глубокий, тревожный сон.

* * * * *

      Забытье длилось то ли несколько часов, то ли несколько минут, но физически лучше ощущать себя он не стал. Зато мысли более-менее пришли в норму.       Он продолжил поиски, перевернул всю комнату вверх дном, но так и не нашел никаких документов, даже самых бесполезных, даже гребаных чеков, которые все забывают вовремя выбрасывать. Пока вдруг его не осенило. Парень направился в прихожую. Единственная, видимо, куртка висела на крючке около входной двери. Он обшарил карманы, сразу же натыкаясь пальцами на очертания паспорта, и облегченно выдохнул. Следом за ним из карманов были извлечены телефон и ключи.       Ключи он сразу же проверил, они открывали входную дверь. Значит, это точно его квартира, и вариант, что он проснулся в незнакомом месте, отпадает теперь окончательно. Остальные вещи он понес в спальню. У телефона села батарея, а защитное стекло превратилось в месиво из раскрошенных кусочков. Паспорт парень открыл, ещё не дойдя до кровати. — Ким Глосс? Что за нахер? — скривился он. — Такие имена вообще бывают? Если да, то у меня много вопросов к своим родителям. Не удивительно, что со мной случилось это дерьмо, с таким-то имечком.       Парень фыркнул и присмотрелся к своей фотографии. На ней был запечатлен ухоженный, опрятный и одетый с иголочки человек, никак не вязавшийся с реальной действительностью, которая ему открылась. По такому фото никогда не подумаешь о том, что перед тобой бандит. Никакого намека на криминал и ничего общего с первым впечатлением от себя в зеркале несколькими часами ранее.        Он какое-то время просидел неподвижно, разглядывал документ, пытаясь создать себе триггер, но этого так и не случилось.        «И кому теперь звонить?… У меня вообще есть родители?… А друзья?… Как попросить о помощи?… В службу спасения уже не позвонить… Если приедет скорая, то наверняка будут обследования, возьмут какие-то анализы… А если в крови найдут наркотики?… Как же быть??? А если мной заинтересуются? Что, если попросят отпечатки пальцев, а я замешан в чем-то ужасном? Что, если найдут оружие, и оно совпадет с каким-то преступлением?» — он прикрыл глаза и выдохнул. — «Успокойся… думать надо на холодную голову…»       Внезапный порыв холодного воздуха заставил его покрыться мурашками. Глосс повернулся на так и оставшуюся открытой дверь балкона. Он до сих пор находился в одних лишь боксерах, поэтому поспешил закрыть ее, чтобы окончательно не окоченеть, но замешкался, уловив через проем краем глаза панораму города и занимающийся на фоне золотистый рассвет.        «Всё будет в порядке!» — как мантру повторил он.        Парень прошел вглубь балкона, а затем заглянул вниз. Он находился, предположительно, на этаже седьмом-восьмом, по сторонам стояли такие же невзрачные, старенькие на вид, многоэтажки. Глосс на мгновение залип. Но когда уже начали постукивать зубы, пришлось вернуться в комнату.        Телефон уже зарядился достаточно. После долгого нажатия кнопки включения наконец-то появился логотип компании. Затем показался экран блокировки. — Твою мать! — выругался он, когда после взмаха пальцем по экрану, телефон запросил у него пароль.       Гаджет оказался абсолютно бесполезен. — Теперь точно ничего не узнать и не позвонить. Блядство!       Он уже занес руку, чтобы швырнуть телефон в стену, когда по всей квартире раздался громкий мелодичный звук. Сердце на мгновение пропустило удар, а потом забилось ещё сильнее. Кто-то звонил в дверь. Чувство страха и приближающейся опасности возросло в разы. Парень застыл на месте, не двигаясь, и даже невольно перестал дышать.       Оглушающий звонок раздался во второй раз, разрезая тишину раннего утра.       «Кто это может быть?! Кто-то вернулся доделать свое дело???»       Третий звонок.        Глосс, тихо перебирая ногами, на цыпочках, прокрался в коридор и снова приблизился к двери, заглядывая в глазок. За ней стоял молодой парнишка. Из-за того, что нос незнакомца практически упирался туда, откуда хозяин квартиры подглядывал, разглядеть его получше не представлялось возможным.       Внезапная барабанная дробь кулаком заставила его отпрыгнуть назад, чуть ли не падая на пол. — Эй, Глосс! Хен, открой мне дверь! Ты что, спишь? — раздалось озадаченно и немного раздраженно.       «Судя по его словам, мы достаточно хорошо знакомы…» — отметил мозг.       Удары в дверь повторились: — Эй! Просыпайся! Хен!       Глосс не двигался. Он не знал этого человека. Точнее, не помнил. А вдруг это вовсе не его друг?       Стук резко прекратился.        «Может быть, он ушел?» — Глосс застыл в ожидании.       Можно было бы уже подумать, что незнакомец, ломящийся внутрь, и правда убрался с его порога, но тут в руке окончательно напуганного парня зазвонил телефон, который тот непроизвольно сжимал в руке всё это время. На экране высветилось имя звонившего: «Мелкий засранец». — Эй! — снова послышался голос снаружи. — Я слышу твой мобильник! Хен! Ты там что, в край обкурился? Это же я! Чонгук! Разговор есть! Открой! А то я так всех твоих соседей перебужу!       Кажется, назойливый наглец не желал уходить. Не зная, что ещё делать, Глосс в спешке начал оглядываться в поисках того, чем можно защититься. На глаза попалась металлическая бита, что стояла в уголке прихожей. Руки машинально потянулись к ней. Когда ладони более уверенно ощутили тяжесть металла, стало немного спокойнее. Но не надолго. — Ты кто? — тихо прохрипел он, снова прильнув к глазку и сильнее сжимая рукоятку. — Слава богам! Его величество соизволило ответить! — едко выплюнули в ответ. — Чонгук! Чон Чонгук! У тебя там как, всё хорошо? Чего такие вопросы задаешь? — Я… я не могу сейчас тебе открыть… — вышло неуверенное лепетание. — Что значит «ты не можешь»??? — тот парень, Чонгук, был явно уже на взводе. — Ты сам сказал зайти к тебе! Ты там не один??? Опять кувыркаешься с одной из фанаток? — секундное молчание. — Мне похуй! Я перся сюда через весь город, хотя у меня есть дела куда поважнее!       Где-то в коридоре послышался отдаленный шум и ещё чей-то голос. Похоже, женский. Молодой человек прислушался и смог уловить постороннюю фразу лишь отрывками. — Ещё один выкрик… вызову полицию…       «Черт! Черт! Что делать?»       Полиции здесь теперь совсем не хотелось.       «Как же быть?» — Эй! — уже тише раздалось за дверью. — Я не знаю, что у тебя там происходит. Надеюсь, ничего серьезного. Если не хочешь открывать, тогда позвони мне, как сможешь.       Послышались удаляющиеся шаги.       «Нет! Постой!»       «Вряд ли недоброжелатель стал бы говорить такие слова. Следовательно, это и правда может быть мой друг. Он, возможно, смог бы мне помочь… Вдруг это мой единственный шанс?»       Глосс быстро провернул замок, распахивая дверь и сразу же отбегая на несколько шагов вглубь квартиры. Почти уже свернувший на лестницу гость повернулся на звук.        Парень встал в стойку, на всякий случай замахиваясь. — Хен?… — незнакомец удивленно захлопал глазами, затем медленно двинулся обратно к квартире. — Стой на месте! — выкрикнули ему, когда тот поравнялся с порогом. — Тише-тише! Ты чего? — испугался гость, выставляя руки вперед. — Хен, это же я! — Не двигайся!       Теперь они оба были напуганы и в растерянности. — Да что с тобой такое? — Чонгук, который всё это время, оказывается, держал в руке какой-то пакет, медленно, не отрывая глаз от поднявшего биту хозяина, опустил его на пол, сразу же возвращаясь в исходное положение. — Что случилось? — слова звучали искренне обеспокоено. — И что с твоим лицом, и… вообще? Кто это так тебя? — Я… я… — Глосс опустил биту, но потом снова ее поднял, передумав.  — Я ничего не помню… — В смысле?… —теперь у гостя на лице отражалось кристально чистое волнение.       На более близком расстоянии представилась возможность получше его рассмотреть. Ростом он был чуть повыше. Стройное, подтянутое тело проглядывало через одежду. Миловидное лицо: большие глаза, проколотая бровь, немного крупноватый нос, выразительные губы, в нижней поблескивало колечко. Волосы окрашены в зеленый, но цвет уже почти полностью вымылся. В ушах также обнаружилось множество сережек. Глосс пытался уловить все детали, но те также ничего ему не дали — он не знал, кто перед ним находится. — В смысле, ты ничего не помнишь? — повторил Чонгук, пытаясь сделать шаг навстречу.       Но Глосс сразу же отскочил назад. Его снова начало мутить, перед глазами забегали разноцветные мушки. — Вот так! Я проснулся и… ты можешь мне сказать, кто я такой? В смысле… я узнал, как меня зовут, но я…       Чон проморгался. Потом открыл рот. Закрыл. Снова открыл: — Ты серьезно?… — А по мне не видно?! — прикрикнул парень в раздражении.       Чонгук ещё немного помолчал: — Я… — пауза. — Ты Глосс. — Это я уже выяснил. — Я Чонгук. Твой друг. Какого хрена происходит? — Я не знаю! — у парня опять начали сдавать нервы от перенапряжения и волнения. Снова подкатила эта раздражающая тошнота. — Я не знаю, еб твою мать!!! — Стоп-стоп-стоп! — Чонгук опять сделал шаг вперед. — Хен, успокойся! — Я сказал тебе не двигаться! Стой на месте! — Хорошо-хорошо, — примирительным тоном отозвался тот. — Не буду, только положи биту и расскажи, что случилось. — Я… — перед глазами всё внезапно поплыло. В висках беспощадно стучало. — Я… — Хен?…       Бита выпала из резко ослабевших рук, отскакивая от пола с грохотом. Последнее, что Глосс запомнил — это Чонгук. Совсем рядом. Сильные руки крепко обхватили обмякшее тело, а дальше только чернота.

* * * * *

      Очнулся он снова на кровати. Голова по ощущением опухла и готова была лопнуть. Глосс приподнялся на локтях, замечая Чонгука, сидящего рядом с ним. — Ох… — облегченно выдохнул тот. — Я вызываю скорую. — Нет! — моментально подскочил он. — Не надо! — Ты потерял сознание, — возразил Чон. — Тебе плохо. Ты несешь какой-то бред. — Подожди… — парень поморщился, приминая сидячее положение. — Сначала просто послушай.       Чонгук, уже поднесший телефон к уху, сбросил вызов. — Ты сказал, что ничего не помнишь… Что ты имел в виду? — Именно то, что и сказал, — тошнота не отступала. — Я проснулся здесь несколько часов назад и… не мог вспомнить ничего, связанного со мной, даже имя. Ничего. Абсолютный ноль. Я и тебя не помню.       Чонгук ошарашено хлопал глазами: — Как такое возможно?… — как будто в пустоту спросил он. — Хотел бы я знать… — Глосс начал ровно и размеренно дышать, чтобы успокоить отвратительно сжимающийся внутри желудок. — Меня избили… Очень сильно ударили по голове. Видимо, из-за этого и случилась полная амнезия. И я не знаю, что мне делать… — резкая боль в висках. Парень поморщился. — Я перерыл эту комнату, нашел паспорт, ключи от квартиры, а потом кучу наркоты и пистолет и… — Пистолет??? — вытаращился на него Чон. — Отку-?… — Я понятия не имею, откуда это у меня! Я ничего не могу вспомнить! Я не могу!!! — Так, тише-тише, — Чонгук легко тронул за плечо начинавшего истерить друга. — Мы… — он оглянулся по сторонам. — Что-нибудь придумаем…       Он подсел ближе. — Давай начнем с малого. Для начала успокойся. Ты в своей квартире, тебе сейчас ничего не угрожает. Ну, вроде как…       Глосс от такой нелепицы громко фыркнул, заламывая пальцы. — Поверить не могу… — Чон выглядел напряженно и сосредоточенно. — Хорошо, что я вовремя пришел. — Ты меня напугал. — Теперь я понимаю, — Чонгук потер нос. — Не переживай, хен. Я помогу, чем смогу.       Глосс кивнул, на что Чон слегка улыбнулся: — Кстати, я твой тонсен. Ты — мой хен. — А… ты можешь… рассказать мне обо… мне?       Младший вдруг замешкался. — Ну… — он запрокинул голову. — Поверить не могу, что рассказываю тебе это… В общем, у нас есть своеобразная тусовка, даже не знаю, как доходчивее это объяснить… Это комьюнити рэперов, своеобразное объединение разных творческих людей. Мы проводим выступления, рэп-батлы, записываем музыку. Нас не очень много, но в узких кругах мы хорошо известны. Ты там хорошо поднялся, кстати. Звезда, можно сказать.  — Рэп-… чего??? — Глосс с каждым словом всё меньше и меньше мог усваивать сказанное. Мозг будто вынули из черепной коробки, поместили в блендер, взбили, и залили эту массу обратно в него. Он чувствовал сильную слабость и изнеможение. А ещё не мог думать ни о чем, кроме пистолета в ящике рядом с собой. — Мы называемся D-Town. Вообще не припоминаешь? — Абсолютно ничего. И как давно я… с вами? — Где-то около года, — задумался Чон. — Хотя нет. Чуть дольше. — И-и… Какой я человек? — Ну, ты не из болтливых. Достаточно закрытный человек. Профессионал своего дела. Зарабатываешь как раз на выступлениях. В свободное время часто зависаешь в баре, где я работаю. — Что-то не слишком много информации за год знакомства, — подозрительно покосился старший. — Ты четко обозначил свои границы, за которые никого не пускал, — хмыкнул тот. — И личные расспросы как раз были красной линией. Я старался разузнать, но ты каждый раз посылал меня. Поэтому я уже давно не пытаюсь. Но ты как-то обмолвился, что приехал издалека, и что у тебя нет живых родственников, ты абсолютно один. Вот в принципе и всё. Так что… — пожал плечами Чонгук. — Несмотря на то, что ты считал меня своим другом, ты не особо любил со мной откровенничать.       «Это очень странно…» — А вообще… Что я из себя представляю? — Ну… — Чонгук усмехнулся. — Ты заносчивый, грубоватый, но, черт возьми, такой талантливый. Ты бы мог собирать стадионы. — Собирать?… — было совершенно бесполезно сейчас чему-то удивляться. Парень вздохнул. — Твой рэп — это нечто, — младший мечтательно закатил глаза. — А… в каком мы вообще городе? — В Тэгу, — Чон окинул парня оценивающим взглядом. — Ты очень бледный. Знаешь, что… — он поднялся. — Я на секунду.       Чонгук вышел и через мгновение вернулся, держа два стакана и бутылку в руках. — Тебе не помешает выпить и расслабиться. А когда немного придешь в себя, будем думать, что с тобой делать. — Что это? — подозрительно покосился Глосс. — Виски, — ухмыльнулся Чонгук. — Твой любимый, между прочим. — Я бы, конечно, с удовольствием, но у меня, скорее всего, сотрясение мозга. Не думаю, что алкоголь будет мне полезен. — Блять! — озадаченно произнес младший. — Тогда я сам, мне тоже нужно! — он сделал большой глоток из только что наполненного стакана. — Ну как? — поинтересовался Глосс. — Дерьмово, — скривился тот. — Как ты это пьешь? — Тебя удивит, что я не знаю? — буркнули в ответ.       Чонгук не выдержал и хихикнул, но сразу же снова стал серьезным.  — Ладно. А теперь давай по порядку. Что последнее ты помнишь о себе? — Ничего. — Прям… совсем? — Прям совсем. — Но ты ведь… — не понял Чон. — Помнишь хоть что-то? — Я помню всё, что не связанно конкретно со мной. Короче, всё, что знает обычный среднестатистический человек, как я понял. Просто… то, что касается конкретно меня… в один момент будто испарилось из памяти, — Глосс нервно дергал ногой. Ужасно хотелось… чего-то.       Чонгук тоже это заметил. — Закури, — предложил он. — Ты всегда так делаешь. «Точно! Сигареты! Не зря ведь они у меня чуть ли не по всей квартире…»       Парень прихватил сигаретную пачку с тумбочки. Чонгук протянул к нему руку с зажигалкой и дал прикурить. — Знаешь, я многое ожидал услышать, но не то, что я какой-то там рэпер. Особенно после того, что я нашел у себя… я решил, что я состою в какой-то банде. — Так… что будем делать?       Глосс выпустил первое кольцо дыма. Это и правда начало немного расслаблять. В висках начало стучать тише. — Я не знаю. Но я точно не пойду в больницу или полицию, так как, возможно, у них будут вопросы ко мне о природе моей травмы, на которые я не смогу дать ответы, не навредив себе. — Но ты же не сможешь жить нормально дальше, если твоя память так и не восстановится, — возразил Чон. — Я и не собираюсь. Просто подожду несколько дней, пока не приду в себя. И потом уже пойду к врачу, скажу, что просто упал и ударился головой. Сейчас я слишком уж похож на жертву нападения. Мне такое внимание ни к чему. — Это всё равно очень опасно. — Возможно, — согласился Глосс. — Но другого варианта я не вижу. Чонгук, у меня пистолет и куча наркоты, а сам я избитый и с амнезией. Как, думаешь, это выглядит?       Младший промолчал. — Но теперь я уже по крайней мере знаю, что если что, ты мне поможешь. Так что… — Конечно, помогу, хен. Не брошу же я тебя в таком положении. — Спасибо, — парень еле выдавил из себя что-то наподобие улыбки. — Ого! Ты умеешь говорить это слово? —  немного повеселел Чонгук. — А я что, никогда раньше его не говорил? — удивился тот. — Ни разу от тебя его не слышал. — Боже, что за придурком я был? — Ооо, ты был тем ещё придурком, — усмехнулся Чон. — У меня есть телефон, — вдруг вспомнил Глосс. — Но я не помню пароль… Думаю, в нем могли бы быть хоть какие-то ответы, почему со мной всё ЭТО произошло. — Ох… — Чон снова почесал затылок. — С этим я тебе не помогу. Даже предположить не могу, какая у тебя могла бы быть комбинация цифр. — И что делать? — парень опять начал нервничать. — Но! — продолжил Чонгук. — Я знаю того, кто бы, возможно, мог тебе помочь с этим. — И кто же? — Мой друг. Он за всю эту технику шарит. Мы иногда звали его починить наше старое оборудование перед выступлениями. Отнесем твой телефон ему и спросим, сможет ли он что-то с этим сделать. — Хорошо. — Знаешь… честно признаться, я до последнего считал, что ты разыгрываешь меня или ещё что, — вдруг произнес младший. — Но сейчас… — А что поменялось? — Стиль твоего разговора и… твой характер как будто. Ты сейчас наконец-то стал походить на реального человека, а не на острое лезвие, что пытается порезать всех, кто приближается слишком близко. Это настолько на тебя не похоже. Не думаю, что ты настолько смог бы изображать из себя растерянность и неуверенность, если бы пытался подшутить надо мной. У тебя даже взгляд другой. В общем… я тебе верю, — Чонгук похлопал друга по плечу. — Но ты точно во что-то влип… — Определенно. Просто так ведь памяти не лишаются. — Да и наркотики и ещё… ну ты понимаешь… Говоришь, нашел много у себя? — Ага. — Я, конечно, видел, как ты иногда этим баловался, но чтобы толкать кому-то… Никогда! — Думаешь, тут что-то серьезное?       Чонгук нахмурился: — Знаешь, те выступления… ну, баттлы… они не совсем… законные. Потому что там ставят крупные суммы на каждого участника, прям как на ринге. В общем, это незаконные ставки. К тому же на таких мероприятиях часто творится всякое беззаконие: наркота, проституция. Но всё это процветает из-за покровительства Красных Тигров — банды, которая и организовывает это, а часть денег идет в карман продажным властям. А у нас с ними было что-то типа… выгодного сотрудничества. — К чему ты клонишь? — напрягся Глосс. — К тому, что если ты и связался с бандитами, то только с ними. А это очень плохо. Таким лучше дорогу не переходить. — Вот черт! А были ли у меня какие-то конфликты с ними раньше? Может, с кем-то одним? Ты замечал что-то? — Конфликтов было много, но не с бандой. Чаще с парнями твоих фанаток. Но обычно они далеко не заходили… — Я был ловеласом? — удивленно вскинул брови старший. — Ну… ахах… — Чонгук неловко почесал затылок. — Типа того…  Ты ни одной юбки не пропускал. А юбок было много. — Ох… — Глосс откинулся на подушку. — Необщительный, грубый, популярный бабник… который ещё и, возможно, бандит. Да я настоящий бэд бой! — это должно было прозвучать язвительно, но на деле же вызвало у него тоску. — Девчонки таких любят, — поддакнул Чонгук. — Ты был нарасхват. Мы даже с тобой как-то поцапались из-за одной такой девицы. — Серьезно? — парню уже всерьез следовало прекращать удивляться. Он явно оказался не самым приятным типом. — Да, — Чон прикрыл глаза. — Да забей. Дело былое. Она всё равно оказалась шлюшкой, чьей целью было только лишь потрахаться с самым крутым. Даже не знаю, что я в ней тогда нашел. — Извини, — вздох. — Не знаю, было ли стыдно прошлому мне, но сейчас мне как-то… неловко. Но теперь я имею хоть какое-то представление о себе. И…  я явно был тем ещё мудаком. Не удивлюсь, что то, что со мной происходит сейчас — последствие моего поведения и легкомысленных решений. — Скорее всего, — не стал выгораживать его Чон. — Но обычно, если и были конфликты, то они решались на месте. Не кулаками, а словами. — Это не утешает.  — Ладно, — отмахнулся Чон. — Посмотрим, что да как, когда удастся разблокировать твой телефон. Дождемся девяти утра и пойдем разбираться с твоей мобилой.