Nikurashii Kare [Utsukushii Kare 2] | Ужасный

      Шел десятый день их с Хирой раздельной жизни, а никакого выхода из этой ситуации не намечалось.       Хира не звонил, не писал и, конечно, не пытался выспросить прощения. Он вообще не только сейчас, а в принципе почти никогда ничего у Киёй не просил. Считал сами просьбы слишком большой наглостью.       Вместо этого он заваливал агентство фанатскими письмами с его впечатлениями об интервью и фотосессиях Киёй для журналов, которые вышли до скандала. Менеджмент, стараясь хоть немного поднять ему настроение, пересылал их Киёй по электронной почте с приписками вроде «Новое послание от Подозрительного-куна». Но, честно говоря, это только злило больше.       В самих письмах об их личных делах не было ни слова. Только про то, как прекрасно Киёй смотрелся на фотографиях или как умно отвечал на вопросы в интервью и как восхищали его стремления. Чем дальше, тем больше хотелось возмутиться: «Ты что, просто мой фан»?       Собственный парень не должен слать письма через агентство. Достаточно же было всего-то отправить в мессенджере «извини за тот раз» — и все. Киёй только это и было надо. Так почему?       Хира нигде и близко не говорил, что хочет помириться, поэтому и Киёй не мог первым сделать шаг навстречу. Его уже тошнило от бесконечных каждодневных поисков способа как наладить отношения, сохранив при этом лицо.       Ладно хоть в работе наметился какой-то просвет. Поняв, что Кирия и Анна будут твердо стоять на своем, агентство первого наконец-то смягчилось. Возможно, они тоже искали способ как-то разрядить обстановку. Анну все-таки любят именитые кинорежиссеры и знают за рубежом, и если менеджмент с той стороны уничтожит ее только ради защиты своей звезды, это тоже сильно ударит по их имиджу. А то и ухудшит для них отношения с киноиндустрией.       И сейчас оба агентства старались все разрулить, пока это не переросло во взаимное закидывание друг друга грязью. Первым шагом было публичное признание отношений Анны и Кирии, и теперь решалось, в какой форме его сделать. Об этом сообщили и прессе, после чего обсасывание скандала по телевизору и в журналах махом прекратилось. Этой расчетливой кодле все как с гуся вода.       Но зато Киёй тоже смог вернуться к работе. Начали они без особых фанфар — с записи передачи для радио, но настроение поднялось уже просто от того, что он наконец-то снова попал в студию. Разговор с ведущим шел как по маслу, и в процессе удалось удачно вставить, что обсуждавшиеся в прессе слухи — не более чем недоразумение. Кией почувствовал огромное облегчение, что получилось сказать это лично. А всех, кто и после такого не успокоится, он слушать не собирался, поскольку их целью явно было просто посраться.       Когда они с менеджером выезжали на машине из здания радиостудии, дальше вдоль склона их ждало немало фанатов. Судя по движениям губ, все они кричали «Киёй-кун». А ведь они даже в разгар скандала терпеливо ждали его возвращения… Пусть временами толпящиеся у выходов фаны создавали всякие неудобства, но сейчас Киёй был им искренне благодарен.       — Давайте поедем помедленней, — попросил он менеджера.       — Хорошо-хорошо, понимаю.       Через окно медленно катящейся машины он с улыбкой махал собравшимся. Увидев это, какая-то из девушек разрыдалась. Как тогда в телевизоре, где поклонницы со слезами на глазах тянули руки к айдолу, хотя и знали, что никогда не дотянутся. Эта сцена намертво врезалась маленькому Киёй в память, а сейчас он и сам стал героем подобной.       Чуть в стороне от круга девушек он заметил знакомый силуэт парня в маске, кепке и темных очках. Тот не сводил глаз с их машины, отчего выглядел еще более подозрительно. Хира, блин, если так любишь, попросил бы давно прощения и вернулся. Ну как вот так можно? Какой же он временами ужасный просто.       Машина медленно прокатилась мимо Хиры, и в окне теперь виднелись лишь красивые деревья гинкго, растущие вдоль дороги.       — Киёй-кун, ты, наверное, устал с непривычки. У нас на сегодня все, тебя прямо на квартиру отвезти? Или, может, поедим где-нибудь в хорошем месте?       В первый день возвращения к работе менеджер тоже старался чем-то его порадовать. Но у Киёй из головы все никак не лез увиденный Хира. А ведь только-только настроение поднялось… Поморщившись, он взъерошил волосы на затылке.       — Мне хочется зайти в одно место, высадите здесь, пожалуйста, — попросил он менеджера.       — Что? Ты не боишься в одиночку идти? Сегодня же только первый день.       — Я все это время сиднем сидел в квартире, хочется хоть немного подышать свежим воздухом.       — Ну раз так, то ладно, — вздохнул менеджер. — Но темные очки и маску все же надень.       Он остановился на обочине и напомнил сразу звонить ему, если вдруг что-то случится. Киёй кивнул, попрощался и вышел на тротуар.       Засунув руки в карманы и уставившись под ноги, он шел вдоль пожелтевших гинкго. Одна рука нащупала и сжала в кармане смартфон. Может, Хира еще у здания радиостанции?       А ведь все должно было пойти совсем не так… Киёй невольно скривился.       Ну почему вечно все получается не как ему хочется? Сколько раз он уже об этом вздыхал с тех пор, как начал встречаться с Хирой? Как это вообще возможно, что они любят, но при этом совершенно не понимают друг друга в восьмидесяти процентах случаев? Киёй всегда считал, что всему виной чокнутость Хиры, но, может, дело не только в этом.       Может, на самом деле они просто слишком друг другу не подходят? Настолько, что одной любовью тут различия не сгладишь.       «Я из тех, кто не может первым попросить прощения. А Хира из тех, кто не попросит прощения по каким-то своим доводам, которых я не понимаю».       И если два таких человека ссорятся, это только все усугубит. Киёй казалось, что он страшно упертый, но самодур Хира его в этом клал на лопатки. И в итоге единственным способом к примирению оставалось самому протянуть руку. Но как же бесит, что первый шаг всегда приходится делать ему! Даже просто мысли о таком уже выводили из себя. И как же это на него не похоже.       Одолеваемый раздумьями, Киёй свернул с основной улицы в безлюдный переулок. Куда его вообще ноги занесли? Он остановился и сделал глубокий вдох.       «Хватит. Разберусь с самым неприятным прямо сейчас».       И он решительно достал из кармана телефон, чтобы набрать Хире сообщение. Только извиняться не будет. Ни за что. Пока Киёй обдумывал, как можно сформулировать примирительное послание, которое не звучало бы как извинение, сбоку раздалось:       — Простите, вы не знаете, где здесь книжный магазин?       Спрашивал какой-то парень в темных очках. Киёй развернулся в строну выхода из переулка:       — Идите прямо и выйдете к большой улице, там повернете направо, и дальше будет крупный книжный.       — Большое спасибо, Киёй-кун.       — А?       Не успел он удивленно повернуться к парню, как шею со спины обхватила и сдавила толстая рука. Киёй задергался, но не смог вырваться.       «Ма-ать…» — пронеслось в голове, а в следующую секунду кровь от нее резко отхлынула, и он провалился во тьму.              Открыв глаза, Киёй увидел грязный татами и носки собственных испачканных кроссовок. Запястья обеих руки были связаны за спиной, а ноги обматывала и держала вместе пластиковая стяжка на щиколотках. Подняться из такого положения не получилось бы. Одними глазами он обшарил помещение, но в этом, судя по всему, заброшенном доме явно давно никто не жил, и Киёй не представлял, где сейчас находится.       — Очнулся?       Его пнула в бок нога, переворачивая на спину, а при виде лица склонившегося над ним парня Киёй вздрогнул. Без темных очков он узнал фаната Анны, который часто стоял рядом с Хирой. Шитара его вроде звали.       Вот оно что. Последствия раздутого прессой скандала. Теперь понятно, зачем его похищать.       — Какой код?       В руке у парня был телефон Киёй. Видимо, достал, пока сам хозяин был без сознания.       — Да пошел ты! — сплюнул он, а в следующий момент задохнулся, когда его с силой пнули в живот.       Шитара схватил его за волосы и вздернул вверх, а сам опустился на одно колено, чтобы глаза Киёй оказались прямо перед ним.       — Говори.       Плотная ладонь размашисто ударила по щеке.       — Говори.       И еще одна сильная пощечина. На губы капнуло что-то теплое, а потом на языке появился вкус железа. Кровь из носа. И щека изнутри тоже поранилась. А Шитара все продолжал хлестать, и от каждого удара красные капли падали ему на лицо и рубашку, но его выражение при этом оставалось бесстрастным, и только глаза были налиты кровью.       «Да он же вообще сейчас не соображает».       Не выдержав, Киёй назвал код для разблокировки. Шитара тут же его отбросил, затем испачканной в крови рукой залез в телефон и позвонил кому-то из контактов. Киёй тупо уставился на его безумное выражение в профиль. Собственное лицо прошивали уколы боли.       — Алло, Анна?       Так и думал.       — Да, верно, это телефон Киёй-куна, — продолжал Шитара. — Я его взял, чтобы позвонить тебе. У тебя по телефону голос немного другой — чуть ниже, чем по телевизору, более взрослый. А? Меня зовут Шитара. Я твой фанат. Все время хожу на тебя посмотреть. Хотя ты меня, наверное, не помнишь.       Он говорил мягко, но это казалось еще более жутким.       — Сейчас я назову адрес. Может, ты приедешь по нему забрать Киёй-куна? Только никому не говори, приезжай одна, пожалуйста. Иначе я его убью. Я не вру. Нет, это правда. Раз я звоню с телефона Киёй-куна, ты же понимаешь, что он тоже здесь, да? Если не придешь, я ведь правда его убью. И тогда это же будет твоя вина. Понимаешь?       А затем Шитара назвал адрес. Место оказалось рядом с тем, где он напал.       — Между мной и Анной ничего такого нет, — сказал Киёй, с трудом перевернувшись. — Я ей просто друг.       Но Шитара даже не взглянул в его сторону. Он сидел на вытертом татами, обняв руками согнутые колени, и что-то тыкал на собственном телефоне. Внезапно раздался голос Анны, а поверх него заиграла музыка. Знакомая фраза... Это был один из ее фильмов. Тот самый с ее дебютной главной ролью, взявший премию Берлинского кинофестиваля.       Со своего места Киёй видел, как Шитара зачарованно уставился в экран. Он не издавал не звука, но смотрел обжигающе — похоже на то, как разглядывал самого Киёй Хира. Очень не хотелось признавать, что этот поехавший чем-то напоминал Хиру, и Киёй зажмурился.       В какой-то момент посреди реплик и фоновой музыки раздался негромкий стук в дверь. Погруженный в фильм Шитара вздрогнул и, словно просыпаясь, повернулся ко входу.       — Анна...       Пошатываясь, он поднялся и вышел из комнаты. За ней, видимо, был коридор. Неужели Анна правда пришла одна? Да нет, не может быть. Уж директору и менеджеру она бы сообщила. Если они с ней, то волноваться не о чем. Проблема в том, что сам Киёй связан по рукам и ногам. Неизвестно, на что может пойти разъяренный Шитара.       — ...А? — донесся из коридора недоуменный голос. — Хира-кун? Что ты здесь делаешь?       Хира?       — Вы позвонили Анне-сан с телефона Киёй, так?       И правда Хира. Значит, Анна ему сообщила.       — Где Киёй?       — Откуда Анна тебя знает? — В голосе Шитары слышались обеспокоенные нотки.       Кией, извиваясь, подполз к выходу из комнаты и прокричал:       — Хира!       А через секунду раздались громкие шлепки ног в обуви по полу, и в следующий миг дверь резко отъехала в сторону. На пороге стоял Хира.       — Киёй!       Стоило Хире упасть рядом и обнять его, как Киёй почувствовал, будто тело разом покинули все силы.       — Киёй, у тебя кровь...       Хира взволнованно рассматривал его лицо. Очень не хотелось показывать себя такого, измазанного кровью из носа. Обещая, что они сейчас же поедут в больницу, Хира начал подниматься с Киёй на руках, но тут его в спину пнул Шитара.       — Никто никуда не поедет.       — Что ты сделал с Киёй?! — Хира прожег взглядом нависшего над ними Шитару.       — Просто захотелось немного ему вреза...       Его оборвал удар от поднявшегося Хиры, который с громким стуком впечатал Шитару в стену, а затем схватил за воротник и снова занес руку. Но тот сумел сделать подсечку и повалил Хиру лицом вниз на пол. От удара у Хиры тоже пошла носом кровь. Шитара смог подняться первым и сел на него сверху.       — Хира-кун, какие у тебя отношения с Анной?       — Тебя не касается.       — Я же ее фанат.       — Если фанат, то почему устроил такое с ее другом?       — Другом? Он мужчина.       — А ты веришь не Анне-сан, а таблоидам?       — З-заткнись! — вскрикнул Шитара и вцепился Хире в шею. — Я верил ей! Решил, что поверю, и Кирию еще ей простил. Пусть и расстроился, что она выбрала пустоголового айдола, но Анна вкалывает с подросткового возраста. Ей тоже нужно отдохнуть и расслабиться. А эти поклонницы Кирии посмели оскорблять ее, не понимая, что перед ними птица совершенно иного полета. Значит, нам, фанам, надо ее поддержать. А она!..       Шитара сильнее сдавил шею Хиры.       — Она даже не сделала никаких выводов и теперь переключилась на молоденького смазливого выскочку! Думает, что может вытворять, что хочет. Что фанаты все равно от нее не отвернутся. Еще чего!       Его глаза все больше наливались кровью, а из горла у Хиры вырвался сдавленный звук. Надо что-то сделать! Пусть связанный по рукам и ногам, Киёй лихорадочно попытался подползти ближе.       — Не… кха! Не выдумывай!       Хира вцепился в сдавливающую его руку и наконец смог ее от себя оторвать. А потом дернулся вверх и со всей силы впечатался собственным лбом в лоб Шитары. Раздался глухой удар, и Шитара рефлекторно схватился за переносицу, а затем сжался в комок. Сломал нос, может быть?       — Если хочешь управлять человеком, — выплюнул Хира сквозь кашель, — то ты не фанат.       Шитара повернулся к нему со злобной гримасой.       — Не управлять. Но у звезд работа — показывать нам фантазии. Они обязаны нас не разочаровывать. И я просто не хочу, чтобы мои надежды так обманывали!       — Ты сам возложил на нее эти надежды, сам решил, что их обманули, сам все выдумал.       — Это же нормально для фанатов.       — Я от Киёй ничего не жду. Для меня счастье уже то, что он есть.       — Так… так и я такой же, — выпалил Шитара. — Анна — единственное доказательство того, что я существую.       — Мне достаточно того, что Киёй просто есть в этом мире. И никаких доказательств не нужно.       «Да они оба поехавшие», — невольно подумалось Киёй. И ведь его менеджер когда-то называл их двумя образцовыми фанатами. А сейчас эти образцовые стояли друг напротив друга с измазанными кровью лицами. Но при этом Хира смотрел твердо и явно не собирался отступать, а в глазах у Шитары читались сомнения.       — З-заткнись! Заткнись! — в итоге выпалил последний. — Да что ты понимаешь, беззаботный студент?! Ты хоть знаешь, скольким я пожертвовал ради Анны? Покупал билеты на все фильмы, передачи и спектакли, где она участвовала. Отказался от нормальной работы и выбрал ночные смены на фабрике, чтобы везде появляться. Моя жизнь — это Анна, Анна, Анна. С утра до вечера только Анна. Я посвятил ей всего себя. А она это растоптала!       — Если стало больно, лучше отойти и переключиться на что-то другое.       Шитара ответил ему с горькой гримасой:       — Как я могу отойти, если люблю?       Глаза Хиры дрогнули, и взгляд смягчился.       — Хира-кун, ты-то ведь знаешь, да? Какая это огромная сила притяжения. «Если больно, отойди» — я все это понимаю, конечно. Но не могу. Анна меня не пускает.       В уголках глаз Шитары наметились слезы. Он выглядел беспомощно, словно мотылек посреди лета, который летит на свет лампы, даже видя возле нее бесчисленные трупы своих сородичей. Хира болезненно нахмурился.       — Я знаю… — сказал он, и лицо Шитары словно осветил слабый лучик солнца. — Но нельзя. Ни в коем случае. Если будет так мучительно, что захочется убить свою звезду, то лучше умереть самому. К тому же это куда проще устроить, чем убивать кого-то. Мне кажется, так легче.       Киёй был в шоке от подобного аргумента. Остановить человека, который захотел убить, предложив ему умереть самому? Он впервые видел того, кому пришла в голову такая идея. Ну дурость же? Но какими-то неведомыми путями дурость Хиры все-таки достучалась до Шитары. И в его налитые кровью глаза возвращалась осмысленность.       — Но… умирать страшно, — прошептал он.       — Да, мне тоже страшно, — поддержал его Хира. — Даже если потеряю Киёй и буду в таком отчаянии, которое и представить боюсь, то вряд ли я так легко умру. Поэтому для себя я решил, что выбираю путь, при котором у меня всегда останется связь с Киёй.       Шитара ответил ему непонимающим взглядом, и Хира пояснил:       — Путь его фаната.       — Да в каком смысле?       — Ты же сам только что говорил, Шитара-сан. Что звезды продают нам фантазии. А фанаты эти фантазии покупают. Тогда лучше ведь покупать их и дальше, чтобы постоянно жить в мечтах. А нафантазировать себе можно все что угодно. Даже что вы с Анной-сан поженились и завели детей.       Господи, это уже клиника. С другой стороны, если так посмотреть, возможно, для кого-то это и есть идеальные взаимоотношения звезды и фаната. Полностью замкнутая система, где можно жить только в тех фантазиях, которые хочется видеть. Но это будет такая коварная утопия, где чем больше себя ты посвящаешь, тем сильнее одиночество и отчаяние.       — Киёй-кун... — внезапно донеслось со спины. — Тихо. Я сзади.       Анна. Сразу за спиной лежавшего на полу Киёй была другая комната, и Анна, похоже, пряталась за ведущей туда раздвижной дверью.       — Не двигайся. Сейчас я освобожу тебе руки.       И она принялась резать связывающую их пластиковую стяжку чем-то вроде канцелярского ножа. Видимо, у нее получилось только просунуть руку в щель между створками, поскольку движения были дерганные и неловкие.       — Перестань, — шепнул ей Киёй. — Вызови лучше директора и полицию.       Все внимание Шитары пока занимал Хира, и в сторону Киёй он не смотрел.       — Директору и остальным я уже все рассказала, — ответила Анна. — Они скоро будут здесь, наверное. Но Хира-кун сказал, что ждать не может, и я тоже пришла вместе с ним.       — Дура. Уходи скорей. Ты хоть понимаешь, что будет, если тебя увидят?       — Но это же мой фанат сделал с тобой такое, — горько прошептала она и тихонько хлюпнула носом, но Шитара это услышал.       Он повернулся к Киёй, пристально посмотрел в его сторону, а затем в два широких шага оказался рядом и одним движением раздвинул двери.       — Анна...       У него распахнулись глаза, и сначала в них был написан восторг. Но как только Шитара заметил, что она пыталась помочь Киёй, как его взгляд тут же потемнел от отчаяния.       — Ну почему?.. — пробормотал он, опустив голову. — Почему? Почему? Почему?!       У него сжались кулаки, и он громко топнул сначала одной ногой, потом другой. Но затем внезапно затих. А когда поднял голову, Киёй содрогнулся.       — Хватит.       Киёй не знал, что лицо у людей может настолько меняться. Глаза Шитары опасно блестели, словно лезвие клинка, он как будто полностью слетел с катушек от ярости. А в следующую секунду он что-то достал из кармана. Нож. Нож-бабочку. Киёй услышал щелчок, с которым тот раскрылся, видел как лезвие медленно приближается, но от страха тело не могло пошевельнуться.       Он даже не сумел зажмуриться, но тут Хира пинком отбросил Шитару назад. Тот повалился на грязный татами, только нож из руки так и не выпустил.       — Киёй, беги!       Но, по-прежнему связанный, он не мог даже встать. Хира подхватил его на руки, чтобы отнести в соседнюю комнату, и в этот момент Шитара, пошатываясь, начал подниматься на ноги.       — Хира-кун, сзади! — истошно закричала Анна.       Хира молниеносно забросил Киёй в комнату и выдохнул:       — Анна-сан, берите Киёй и бегите наружу.       — Т-ты тоже, — успел сказать ему Киёй.       — Я справлюсь. Давайте скорее!       — Нет, надо вместе...       — Заткнись и беги! — рявкнул на него Хира. А потом с силой задвинул дверь прямо перед глазами обомлелого Киёй.       «Хира… рявкнул? На меня? Велел заткнуться?..»       — Киёй-кун, быстрее.       Анна подперла его плечом и попыталась поднять на ноги.       — Сперва развяжи меня.       — Но...       — Пожалуйста.       Он поднял на нее отчаянный взгляд, и Анна прикусила губу.       — Прости. — Она снова принялась резать канцелярским ножом связывающую руки стяжку. — Ты прав: разве можно оставить любимого человека и сбежать?       А из-за раздвижной двери тем временем доносились голоса:       — Отойди.       — Нет. И не смей трогать Киёй.       — Заткнись. Анну, Киёй Со, Кирию Кейске… я всех убью.       После этого была короткая пауза, а потом...       — Если сунешься к Киёй, я тебя прикончу.       Киёй вздрогнул. Он никогда еще не слышал от Хиры такого низкого грубого голоса.       Из-за двери доносилось только сбивчивое дыхание.       У него самого отчаянно стучало сердце. Скорее, скорее, пока не случилось чего-то страшного. Скорее развяжи меня!       Тут пластиковая стяжка наконец поддалась, и его руки были свободны. Анна тут же занялась ногами.       — Не надо, я сам. А ты беги.       — Нет. Разве я могу одна сбежать?       — Ты уже помогла. Уходи, пожалуйста.       Анна кивнула и принялась вылезать из комнаты через окно, пока Киёй перерезал стяжку на ногах. В спешке он сам порезался. На коже выступила кровь, но боли он не чувствовал. Надо скорее помочь Хире...       «Скорее, скорее! У Шитары там нож!»       Стяжка на щиколотках наконец-то поддалась, но когда он вставал, в соседней комнате раздался грохот, за ним — короткий вскрик, и после воцарилась тишина.       Киёй испуганно перевел взгляд на дверь, и увидел как из-под нее подтекает тоненькая красная струйка. С бухающим сердцем он раздвинул двери — Хира и Шитара лежали друг на друге на полу и не двигались.       — Хира?..       Киёй приподнял его, тряхнул, но тот не открывал глаза. Они с Шитарой оба были без сознания, их рубашки — от груди до живота измазаны красным. Нож валялся рядом.       — Хира, эй, открой глаза, — продолжал звать Киёй, а в голове уже все накрывала черная муть.       Перед глазами и в ушах все плыло. Вдруг в памяти всплыл последний их с Хирой нормальный разговор. Когда десять дней назад они поссорились. Четко так вспомнилось, что именно он тогда сказал:       «Не хочу быть с тобой».       В него словно прилетел огромный булыжник. Неужели это будут последние слова, которые он сказал Хире? Как странно, что он сейчас может так спокойно думать об этом. Почему он такой спокойный? Но это и хорошо. «Я нормально», — кивнул Киёй сам себе и открыл рот, чтобы вдохнуть, но… А? Почему-то не дышалось. Тяжело. Он вроде втягивает воздух ртом, но тот не доходит до легких.       Тяжело. Трудно дышать. Он вцепился в Хиру, пытаясь позвать на помощь...       Даже если Киёй не сможет его понять — ничего.       Даже если Хире захочется снимать кого-то еще — ничего.       Даже если придется делить его с кем-то — ничего, лишь бы он был рядом.       Без Хиры ему же никак!       — ...Киёй-кун, отпусти! Скорая приехала.       Он сам не понял, когда рядом появился директор. И менеджер с Анной. И врачи. Полицейские в синей форме. И все они пытались забрать у него Хиру, но Киёй вцепился в него изо всех сил. И со всех сторон доносилось «успокойся», «все хорошо» и прочее. И лицо у него было каким-то мокрым. Наверное, он плачет.       Крышка, которая его всегда держала, куда-то отлетела, и Киёй просто не мог взять себя в руки.       Всегда так. Вечно. Вечно Хира вытаскивает наружу его неприглядную сторону.       Больше никто, только Хира. Только из-за него Киёй сам не свой.              Рану от ножа получил Шитара. И кровь была тоже его.       В попытках обойти Хиру и добраться до двери он каким-то образом ухитрился пырнуть себя своим же ножом, но несмертельно. Сейчас Шитара уже пришел в сознание, и его допрашивала полиция. Ему светили обвинения в похищении и насильном удержании человека, угрозах и нападении. В итоге он не смог выполнить ничего из задуманного, да еще, как полный идиот, сам себя порезал в процессе и был арестован.       Хира, конечно, тоже выжил. Когда Шитара его толкнул, он ударился головой о косяк сзади и в тот момент просто лежал без сознания. А в итоге отделался только потянутым запястьем на правой руке. На всякий случай его оставляли в больнице на ночь, но когда Киёй услышал, что уже завтра Хира вернется домой, то от облегчения у него подкосились ноги. А от стыда после такого величайшего недоразумения своей жизни захотелось просто испариться с лица земли.       Поговорить с Хирой так и не получилось, хотя Киёй и рвался. Сразу же пришла полиция, Хиру отправили в палату, а он с Анной давали показания в участке как свидетели. К тому времени, как они закончили, был уже глубокий вечер, так что директор с менеджером повезли кормить их в китайский ресторан, где они вчетвером сейчас и сидели за уставленным едой круглым столом.       — Слава богу, что обошлось без травм. Хотя, когда я туда зашел, у меня кровь застыла в жилах. — Директор шумно выдохнул.       По его словам, увидев Киёй всего в крови, слезах и соплях, обнимающего Хиру, директор было решил, что сейчас может потерять свою звезду. Однако, когда кровь из носа вытерли, оказалось, что Киёй не пострадал, не считая слегка опухших щек, и на работе это не скажется.       — Теперь таких случаев будет становиться только больше, наверное… — сказал менеджер, устало поворачивая стол.       — Люди верят, что в соцсетях можно нести что угодно. Привычные нам отношения звезд с фанатами сейчас рушатся, — проворчал директор. — Знаменитости всегда были объектами как огромной любви, так и огромной ненависти, это часть их работы. Но в последнее время все так обострилось, что уже непонятно, сколько придется вытерпеть, чтобы фаны остались довольны. Прежде-то считалось, что знаменитостей, как звезд в небе, не ранит ничего, что ты можешь о них сказать.       Но теперь слова поклонников доходят напрямую до артистов, которые могут и ответить. Появился способ сразу высказывать свои настоящие мысли, а звезды, которыми раньше можно было только любоваться, оказались такими же людьми. Из-за всего этого уже не так чувствовалась дистанция между вами.       И одними знаменитостями и их фанатами дело не ограничивается. Сейчас меняются отношения и между друзьями, коллегами, в парах, между начальниками и подчиненными. Те части чьей-то натуры, которые раньше не видели, теперь стали заметны.       Что выделяет хейт к знаменитостям на фоне всего — это другой масштаб цифр. У одной звезды могут быть десятки тысяч поклонников, и каждое маленькое высказывание совместно с другими становится серьезным мнением. Которое, если его что-то спровоцирует, способно вывернуться наизнанку и превратиться в злобные намерения.       — Я думаю, что таких случаев будет все больше. Против новых времен не попрешь, с ними нужно считаться. Поэтому и нам надо не огульно винить во всем фанатов, а вместе с ними создать новые правила. Это сложно, конечно, но если хотим вновь вместе с удовольствием смотреть красивые фантазии, то придется.       После слов директора все молча уставились на еду.       — Вы правы, — сказала Анна. — И я ведь помню этого человека. Он всегда приходил ждать у входа. А теперь такой увлеченный фанат превратился в монстра. Возможно, это я его превратила.       — Не надо себя винить, Анна, — принялся утешать ее менеджер, а Киёй залпом осушил свою чашку зеленого чая и вставил:       — Почему Анна должна винить себя? Лично я только злюсь.       Все разом повернулись к нему.       — Не все увлеченные фаны автоматом становятся преступниками. Я не желаю, чтобы меня стригли со всеми под одну гребенку или перекладывали на меня вину, как будто такой особый случай произошел из-за какой-то моей ошибки. Мы с Анной просто как следует выполняем свою работу. И что плохого в том, что у нас есть какая-то личная жизнь? Если кто здесь и не прав, так это пресса за то, что вытащила на всеобщее обозрение вещи, которые вообще не следовало показывать, и подняла вокруг этого побольше шумихи.       — Но ведь и у прессы это тоже только их работа.       — Да, это их работа. Но тогда почему достается всегда только нам? Фантазии Шитары разрушила не Анна, а таблоиды. Они бездумно выставляют напоказ чужую жизнь, ставят ее под угрозу, но при этом совершенно не собираются нести за это ответственность. Вот меня что бесит.       Выплюнув это все, Киёй перевел взгляд на директора и увидел, как у того меняется лицо.       — Да нет… Ну… ну да, так и есть. Помимо поисков новых методов работы, важно не спускать с рук непозволительного поведения и твердо призвать за него к ответу. Конечно, мы будем всесторонне бороться с тем, что вредит нашим артистам. Но в непоколебимости нам надо брать пример с Киёй-куна.       — Пресса уже пронюхала про сегодняшнее происшествие, и завтра оно наверняка будет во всех новостях, — заметил менеджер.       — В первую очередь важно как следует защитить от журналистов Анну и Киёй-куна, — сказал директор, закусывая суперострым мапо тофу с сычуаньским перцем, а потом дохнул огнем. — Я им уступать не собираюсь.       Но тут он добавил, будто только что вспомнил:       — Но вот кто бы мог подумать, что парнем Киёй-куна окажется наш Подозрительный-кун.       У Киёй тут же появилось нехорошее предчувствие.       — А, кстати, да, — кивнул менеджер. — В жизни бы не догадался, что тот, как вы говорите, красавец и Подозрительный-кун — это один и тот же человек.       Давайте закроем эту тему. Теперь все впечатление от сказанных Киёй твердых слов стремительно улетучивалось. Он сделал вид, что не слышит, но не тут-то было.       — Киёй-кун, Киёй-кун, а что ты его так скрывал? — наседал директор. — Надо было сразу честно сказать.       «Ага, конечно. Вот этот со всех сторон подозрительный тип на самом деле мой парень. Как вы себе это представляете?»       — И ты же как-то оскорбился, когда мы его обсуждали. Выходит, это было за своего парня, а не за фаната? — спросил менеджер.       «Еще бы. Нечего было про чужих бойфрендов говорить, что они пучеглазые, как камбала».       — А почему Подозрительный-кун ходит по твоим мероприятиям как фанат, хотя вы встречаетесь?       «Самому бы понять».       — Слушай, Киёй-кун, все-таки давай я с Хирой-куном поговорю, а? Он же так способен преображаться. Я и раньше думал, что у него лицо актера, а теперь в этом точно уверен. Ему очень подойдет экран.       — Это невозможно, — отрезал Киёй.       — Почему?       — Он собирается стать фотографом. И уже учится у Ногучи-сана.       Директор и менеджер пораженно уставились в ответ. Они явно уже слышали, что Ногучи, которому глубоко плевать на все, кроме качества, недавно сам заарканил себе ассистента.       — Так Подозрительный-кун действительно настолько перспективный, раз привлек внимание даже Ногучи-куна? — уточнил директор.       — Ну… Кто знает.       Киёй же вот не входил в список того, что хотел фотографировать перспективный Хира. Видимо, директор с менеджером уловили, что ему неприятно сейчас об этом говорить, и сменили тему. А пока они вдвоем увлеченно обсуждали случай поножовщины между президентом большой киностудии и его любовницей и как доны шоу-бизнеса зашевелились по поводу перехода знаменитого айдола в другое агентство, сидящая с другого бока Анна шепнула:       — Киёй-кун, я беру свои слова обратно.       — О чем?       — О том, что сказала во время нашего спора тогда. Что ты слишком толстокожий.       — А-а, это.       «Для актеров важна психологическая стойкость, но ты, Киёй-кун, слишком уж толстокожий и просто не понимаешь, каково приходится слабым людям. А как человек, не знающий, что такое раненые чувства, сможет их сыграть?»       Эти ее слова у Киёй отозвались глубоко. Он до сих пор не знал, как справиться с обозначенной проблемой.       — В общем, я беру назад то, что тогда сказала. Прости. Я была совершенно не права, когда заявила, что ты не знаешь про раненые чувства. Сегодня вообще впервые видела тебя в таком раздрае.       Можно было даже не спрашивать, что она имеет в виду. Киёй почувствовал, как щеки медленно наливаются краской.       — Ты так рыдал, когда повторял имя Хиры-куна, — продолжила Анна.       — Не помню такого, — отвернулся он. Но бесило, что при этом покраснели даже уши.       — Весь в панике, а лицо все в крови из носа, слезах и соплях... Тебя бы тогда никто не назвал ни непоколебимым королем, ни звездой в небе. Просто обычным парнем, который убивается по своему любимому, — не унималась она, да еще и хихикнула вдобавок.       — Заткнись, а? — оборвал ее он.       — Разве можно так говорить собственному семпаю? — со смешком отмахнулась Анна.       Ничего не оставалось, кроме как хмуро ее игнорировать.       — Если покажешь такое же в работе, тебе не будет равных, — добавила она и отправила в рот кусочек курицы стир-фрай с кешью. — О, а вкусно.