Право выбора

Вечер опустился на город, заливая улицы густым синим сумраком. В комнате Макса царил приятный полумрак, лишь настольная лампа отбрасывала теплый круг света на письменный стол, заваленный учебниками и блокнотами. Но Макс не видел ни формул по физике, ни дат по истории, бесстрастно взирающих на него со страниц раскрытых книг. Его взгляд был прикован к скейтборду, прислоненному к стене у кровати, – верному спутнику в его недавнем, полном опасности и триумфа приключении. Х-Геймиада осталась позади. Прошла уже неделя с того дня, как он, Гуфи младший, простой парень из провинции, стоял на подиуме, держа в руках заветный кубок победителя. Он смог не только реализовать свою мечту, но и превзойти самого Брэдли Снобберкраста третьего – самопровозглашенного короля экстрима, чье имя вызывало у всех лишь восхищение и страх. Жизнь, казалось бы, налаживалась. Макс снова был обычным студентом, он ходил на лекции, встречался с друзьями, старался не забрасывать учебу, хотя сосредоточиться на интегралах и химических формулах было по-прежнему невероятно сложно. Отношения с отцом тоже наладились. Гуфи, хоть и немного расстроился из-за их прерванного путешествия, безумно гордился сыном и его победой. Да и как можно было долго сердиться на Макса, когда рядом с Гуфи старшим была такая замечательная женщина, как Сильвия? Глядя на то, как светятся счастьем глаза отца, Макс понимал, что поступил правильно, хоть путь к этому пониманию и был непростым. Но… что-то не давало Максу покоя. Какое-то непонятное, тяжелое чувство поселилось в его груди, мешая ему в полной мере наслаждаться вкусом победы. Может, дело было в Брэдли? Макс невольно помоpщился, вспоминая искаженное от злости лицо Верхклассмена. Поражение тяжело ударило по его самолюбию, превратив бывшего кумира школы в изгоя. Макс несколько раз видел Брэдли в колледже – он ходил один, с поникшими плечами и пустым взглядом. Шумная свита, всегда окружавшая его, растворилась, оставив Брэдли наедине с его горечью поражения. Вокруг него теперь росли лишь стены шепотков и насмешек, которым он был бессилен противостоять. "Ну и пусть, – с горечью подумал Макс. – Сам виноват. Не нужно было быть таким заносчивым придурком." Но от этих мыслей ему легче не становилось. Макс, так и не найдя себе места в душной тишине комнаты, решительно встал с кровати. В голове его все еще роем проносились обрывки мыслей, мешая сосредоточиться. Нужно было что-то делать, как-то сбросить это непонятное напряжение, нависшее над ним, словно грозовая туча. " Точно! – мелькнула в голове освобождающая мысль. – Покатаюсь-ка я немного!" Он тихонько, чтобы не разбудить соседей, снял со стены свой скейтборд. Пи-Джей и Бобби, усталые после долгой вечеринки, мирно посапывали на своих кроватях, не обращая внимания на его манипуляции. Макс на мгновение позавидовал их безмятежности. Он бесшумно выскользнул из комнаты и помчался по коридору, словно за ним гнали все демоны мира. Спустившись по лестнице, он выскочил из здания общежития, жадно вдохнув прохладный ночной воздух. Город, окутанный темнотой и тишиной, казался совершенно незнакомым. Исчезла дневная суета, растворился гул машин и голоса людей. Лишь где-то вдали мерцали неоновые вывески, да изредка проносились мимо одинокие такси, словно призраки, спешащие по своим делам. Макс установил скейт на асфальт и ловко вскочил на него. Легкий толчок – и вот он уже мчится вперед, разрезая ночной воздух, словно нож масло. Ветер свистит в ушах, дорога убегает вдаль, а в душе постепенно наступает долгожданное затишье. "Вот оно, – подумал Максимилиан, входя в крутой вираж. – То, что мне сейчас нужно." Он катился вперед, не выбирая направления, позволяя городу вести себя по своим закоулкам и проспектам. Он чувствовал себя абсолютно свободным, словно птица, парящая в ночном небе. И впервые за последние дни тяжелый груз тревоги и сомнений начал отступать, уступая место знакомой эйфории скорости и ощущению полета. В очередной раз промчавшись по опустевшим улицам, Макс невольно затормозил у знакомого забора. Яркие граффити, изображавшие скейтбордистов в немыслимых позах, казались еще более дерзкими и вызывающими в свете уличных фонарей. Это был местный скейт-парк, где еще неделю назад он с друзьями проводил все свободное время, оттачивая свое мастерство. Макс заглянул за забор, оценивая обстановку. Площадка была почти пуста. Лишь пара теней мелькали в другом конце, до него доносился глухой стук колес о рампу. "Отлично, – подумал Макс. – Самое то, чтобы немного размяться." Он быстро перемахнул через забор и направился к ближайшей рампе. Это была не та гигантская конструкция, на которой они с Брэдли устраивали свои безумные поединки на Х-Геймиаде, а нечто более скромное, но от этого не менее захватывающее. Макс ловко вскочил на скейт и начал разгоняться, чувствуя, как знакомое волнение охватывает его. Он делал незначительные трюки – олли, кикфлип, инди-граб, – наслаждаясь чувством скорости и контроля. Мышцы, еще недавно казавшиеся ватными от усталости, приятно ныли, наполняясь силой. Подъехав к краю рампы, Макс резко оттолкнулся и взмыл в воздух. Он сделал чистый "360", ощущая, как ветер свистит в ушах, и приземлился на доску, слегка согнув колени, чтобы погасить инерцию. Он даже не пошатнулся. "А я еще в форме, – усмехнулся Макс, выпрямляясь и направляясь к следующему трамплину. – Может, еще разок?" По мере того как ночь сгущалась, азарт захватывал Макса все сильнее. Простые трюки уже не приносили такого удовольствия, и он начал замахиваться на более сложные и опасные комбинации. Скейт-парк предоставлял для этого все возможности: здесь были и высокие вертикальные рампы для "верта", и длинные рейлы для шлифовки, и даже бассейн с поролоновыми кубами для отработки самых безумных прыжков. Макс рискнул сделать "Кикфлип-Мактвист", Он крутился в воздухе, делал сальто, скользил по металлическим поручням, и каждый раз, успешно приземляясь на доску, не мог сдержать радостного крика. Адреналин бил ключом, заставляя сердце биться чаще, а кровь бежать быстрее. В эти мгновения Макс забывал обо всем на свете, чувствуя себя абсолютно свободным и живым. Но он был так поглощен своими ощущениями, что совершенно не замечал двух глаз, наблюдавших за ним из тени. За одной из высоких рамп, скрытый полумраком и запахом краски, стоял Брэдли. Он пришел сюда не за тем, чтобы кататься. Он не брал с собой доску уже неделю, с тех пор как… С тех пор, как его мир рухнул. Брэдли просто стоял, словно призрак, и молча наблюдал за Максом. Он видел его азарт, его страсть, его энергию… и не мог сдержать горечи, подступавшей к горлу. Когда же Максу надоело кататься, он подхватил свою доску и направился к ближайшей скамейке, чтобы немного передохнуть. Брэдли задержал дыхание, надеясь, что Макс не заметит его, и отступил еще глубже в тень. *** Неделя после Х-Геймиады превратилась для Брэдли в самый настоящий кошмар наяву. Он, привыкший к восхищению толпы, к славе и победам, впервые столкнулся с настоящей жестокостью – жестокостью тех, кто еще вчера готов был идти за ним на край света. Стоило им с командой вернуться в город, как на них обрушился шквал насмешек и оскорблений. Бывшие "друзья" отвернулись от него, словно от прокаженного, а в глазах однокурсников он видел лишь презрение и насмешку. Но если с публичным позором Брэдли еще как-то мог смириться, то то, что началось дома, стало для него настоящим ударом. Отец, всегда требовавший от сына лишь побед и достижений, был в ярости. Он, казалось, совсем не видел в Брэдли своего сына, а лишь инструмент для удовлетворения собственных амбиций. И этот инструмент дал сбой. Карманные деньги были урезаны до минимума, дорогостоящий скейт конфискован, а сам Брэдли практически посажен под домашний арест. Но физические наказания были лишь вершиной айсберга. Гораздо сильнее Брэдли ранили слова отца, которые он бросил, словно плевок в лицо: "Ты – позор семьи, Брэд. Я не воспитывал неудачника". Брэдли, дрожа от гнева и обиды, впервые в жизни не нашел, что ответить. Он словно превратился в того самого испуганного, неуверенного в себе щенка, каким был много лет назад, когда только начал кататься на скейте. И это чувство беспомощности пугало его гораздо сильнее любых наказаний. Стоя в тени рампы, наблюдая за тем, как Макс с легкостью выполняет трюк за трюком, Брэдли чувствовал, как внутри у него разрастается горький, липкий ком зависти. Это было несправедливо. У Макса было все: настоящие друзья, готовые поддержать его в любой ситуации, отец, который любил его не за победы и медали, а просто за то, что он есть… даже эта девчонка, Роксанна, смотрела на него с таким восхищением, словно он был настоящей звездой. А что было у него, у Брэдли? Ничего. Деньги, дорогие шмотки, мощный мотоцикл, о котором мечтал каждый школьник, – все это внезапно потеряло свою ценность. Отец, раньше охотно потакавший всем его капризам, теперь смотрел на него как на пустое место. Даже Танк, его верный помощник и правая рука, предпочел отойти в сторону, не желая связываться с неудачником. "Предатель чертов, – с горечью подумал Снобберкраст, вспоминая, как Танк уклонился от его взгляда, бормоча что-то о том, что ему нужно готовиться к экзаменам. – Все они одинаковые. Как только у тебя проблемы, так сразу отворачиваются." Брэдли стиснул кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он ведь просто хотел выиграть! Хотел, чтобы им гордились, чтобы его наконец-то полюбили по-настоящему, а не делали вид, что он – центр вселенной. Неужели это было слишком сложно понять? Он даже представить не мог, что уступит свое место какому-то… новичку! Первокурснику, у которого и опыта-то нормального не было. И все же… Максу удалось невозможное. Он победил Брэдли не только в соревнованиях, но и в глазах всех тех, кто был ему дорог. И от этой мысли Брэдли хотелось выть. *** Прохладный ночной воздух и привычное ощущение доски под ногами сделали свое дело – голова Макса прояснилась, а тревожные мысли отошли на второй план. Он чувствовал себя уставшим, но довольным, словно бы избавился от какого-то невидимого груза. "Пожалуй, пора возвращаться, – решил он, глядя на часы. Макс подхватил скейт под мышю и направился к выходу из скейт-парка. Он уже почти добрался до забора, как вдруг резкий, неприятный звук заставил его вздрогнуть и обернуться. Это был не скрип колес о металл и не смех запоздалых скейтбордистов. Звук был глухим, словно кто-то с силой ударил кулаком о дерево. Гуф младший напрягся, вглядываясь в полумрак. Тень от рампы, куда он только что собирался поехать, казалась ему подозрительно густой. "Показалось, наверное, – подумал он, но неприятное чувство тревоги все же закралось в его душу. – Мало ли кто там прячется в такое время." Не желая ввязываться в неприятности, Макс поспешил к выходу. Он уже перекинул ногу через забор, когда до него донесся приглушенный стон. На этот раз сомнений не было – там, в тени, кто-то был. Внутри у Макса боролись два желания: одно — поскорее уйти и не связываться с тем, кто прячется в тени, другое — разобраться, что происходит, и помочь, если кому-то нужна помощь. Второе чувство победило. Он осторожно, шаг за шагом, начал огибать рампу, стараясь не шуметь. В голове проносились разные мысли, одна другой неприятнее. Вдруг это какая-то банда хулиганов, которые решили устроить ему засаду? Или еще хуже… Закончив круг, он уже собрался было вздохнуть с облегчением, когда в глаза бросилось едва заметное движение. За самым краем рампы, частично скрытый в тени, виднелся… хвост. Не раздумывая ни секунды, Макс бросился вперед и схватил незнакомца за рукав, резким движением вытягивая его на свет. – Ага! Попался! – торжествующе воскликнул он, но слова замерли у него на губах. Перед ним стоял… Брэдли. На мгновение воцарилась гробовая тишина. Брэдли выглядел так, словно его застукали за чем-то постыдным. Его глаза, обычно лукавые и насмешливые, теперь казались потерянными и даже испуганными. Он растерянно моргнул, словно не веря своим глазам, а затем резко выпрямился, принимая свой привычный вид надменного и самоуверенного аристократа – Эм… – только и смог выдавить из себя Макс, ощущая, как удивление сменяется раздражением. – Что ты тут делаешь? И почему прячешься? Слово застряло в горле, словно комок шерсти. Макс никак не ожидал увидеть Брэдли здесь, в скейт-парке, да еще и в такое время. Причем прячущимся, как нашкодивший щенок! Это было настолько неожиданно, настолько… странно, что Макс на мгновение потерял дар речи. Он удивленно хлопал ресницами, все еще сжимая рукав куртки Брэдли, и пытался найти объяснение происходящему. Неужели этот Аристократ решил извиниться за свое поведение на Х-Геймиаде? Или… может, он тайно тренировался, чтобы взять реванш? Но одна только мысль о том, что Брэдли способен на какие-то искренние чувства, казалась Максу абсурдной. Нет, здесь определенно что-то не так. – Я хотел покататься, – буркнул Брэдли, отводя глаза и пытаясь освободить руку из крепкой хватки Макса. – Всего лишь. А тут ты… Он фыркнул и отвернулся, словно ему было до смерти скучно. – Без скейта? – усмехнулся Макс, не веря своим ушам. – Серьезно? Брэдли, с растрепанными каштановыми волосами и вечно приклеенной к губам насмешливой ухмылкой, обычно излучал уверенность, граничащую с дерзостью. Высокий и худощавый, он ловко управлялся со своим скейтом, словно был с ним одним целым. Но сейчас на его лице читалась непривычная растерянность. Щеки покрылись красными пятнами, а взгляд метался из стороны в сторону. Выпятив грудь колесом и сжимая кулаки, он пытался сохранить хоть крупицу обычного поведения. Он быстро сделал глубокий вдох и выдох, словно пытаясь собрать все осколки своего самообладания, потерянного в этой нелепой ситуации. – Тебе какое дело? – прорычал он, отходя в сторону и с вызовом смотря на Макса. – Отстань от меня, первокурсник! Его голос дрожал от злости и неуверенности. Снобберкраст пытался сохранить вид властного и уверенного в себе аристократа, но Макс видел сквозь его попытки оправдаться. Он узнавал в этом поведении того же заносчивого и эгоистичного Брэдли, который не терпел неудачи и не умел проигрывать. – Брэд, брось! – хотел было сказать Макс, но остановился на половине фразы. – Я Брэдли, – отрезал он, с упрямством осла в ограде. Макс усмехнулся. "И что?" – хотел было спросить он, но сдержался. Он видит, что Брэдли в беспорядке, что он чувствует себя неуютно в своей коже. А это значит, что у него есть шанс понять, что происходит в голове его бывшего соперника. – Ты следил за мной? – спросил Макс, перекрещивая руки на груди. – Серьезно? Почему? – Не следил я, – ответил Брэдли, делая неуверенный шаг назад. – Отстань от меня, первокурсник! С этими словами он быстро оглянулся и побежал прочь из скейт-парка, словно беглец. Макс смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри у него что-то щемит. Он не понимал, что происходит, но интуитивно чувствовал, что Брэдли что-то скрывает. И ему страшно хотелось разобраться в этом. Брэдли бежал, словно от дьявола, уже не обращая внимания на окружающий мир. Он бежал от Макса, от его насмешливого взгляда, от чувства стыда, которое с каждым шагом усиливалось внутри него. Он остановился только у собственного порога, с трудом переводя дыхание. В голове его гремела гроза мыслей, и каждая из них была пропитана ядом обиды и неуверенности. "Что я делал? – мысли били по нему, словно волны о скалу. – Что я делал в этом проклятом скейт-парке? И что я хотел от этого Макса?" Брэдли с силой сжал кулаки, словно пытаясь выжать из себя все негативные эмоции, что кипели внутри. Он ведь всего лишь хотел реванша! Он хотел доказать всем, что он – не просто ублюдок-жулик, который жульничал на Х-Геймиаде, а настоящий мастер экстрима, достойный кубка! Но Макс… Он победил Брэдли, отнял у него все – и славу, и уважение, и даже верных соратников. И теперь Макс узнал его тайну! Увидел его в самом невыгодном свете. Он ушел в свою комнату, не желая видеть отца и мать, которые уже всю неделю травили его своими упреками. Брэдли закрыл дверь, отгородившись от всего мира, и упал на кровать, утопая в подушках. Его мягко потряхивало от злости. Все это из-за Макса! Из-за его наглости и удачи! Брэдли сжимал кулаки, словно пытаясь выжать из себя всю ярость, что кипела внутри. Он чувствовал себя бессильным и разочарованным. И это чувство беспомощности пугало его гораздо сильнее любых наказаний. Он был привык быть главным, уверенным в себе, непобедимым. Он — Брэдли Снобберкрафт 3 и он всегда получал то, что хотел. Но теперь… теперь он был ничтожеством. Проигравшим. Униженным. И в этом был весь кошмар. Он боялся своей слабости. Боялся, что это чувство неудачи поглотит его целиком, и он больше никогда не сможет вернуться к прежней жизни. Он лежит в темноте, закрыв глаза, и пытается успокоиться. Он вспоминает все свои победы, все те моменты, когда он был на верхушке мира, и пытается внушить себе, что все это еще можно вернуть. " Я еще докажу им все, – шепчет он в темноту. – Я еще всем покажу, кто такой настоящий Брэдли Снобберкрафт." Но от этих мыслей ему легче не становится. И в этот момент он слышит щелчок отрывающейся двери. Он не хочет никого видеть, ему нужно остаться в одиночестве, но он слышит уверенные шаги, подходящие к его кровати. Он вздрагивает, открывая глаза. На пороге стоит его отец. – Брэдли Снобберкрафт, – произносит отец, и его голос звучит спокойно, словно он хочет всего лишь узнать о недавних покупках в магазине. Но Брэдли знает, что это не так. – Где ты был и почему вернулся так поздно? – продолжает отец, вглядываясь в глаза сына. Снобберкраст младший резко вскакивает с кровати, стараясь собрать все осколки своего контроля в единое целое. Он выпрямляется, натягивает улыбку, и пытается сделать вид, что все в порядке. – Отец, я… Отец схмурился, делая шаг вперед, и резким движением руки толкну Брэдли в сторону. Брэдли упал на кровать, не успев даже вскрикнуть от боли. – Ты под домашним арестом или мозги совсем отшибло? – прорычал взрослый, и его глаза загорелись злым огоньком. – За что мне такой сын? Ну что ты можешь?! Он вновь закричал на Брэдли, а тот стоял, слегка щурясь от боли, и боялся даже дышать. Он чувствовал себя совершенно беспомощным, словно маленький щенок, которого окружили злые собаки. Отец ушел, громко хлопнув дверью. В комнате воцарилась неловкая тишина. Брэдли закрыл глаза и сдержал всхлип, который подступил к горлу. Он лежал на кровати, с беспомощностью глядя в потолок, и чувствовал себя полным ничтожеством. Он вспомнил слова отца – "За что мне такой сын?" – и не мог сдержать горькой улыбки. Отец не любил его. Он никогда не любил его. Он видел в Брэдли лишь инструмент, который должен приносить ему славу и уважение, и который не имеет права на собственные чувства и желания. И теперь, когда Брэдли дал сбой, когда он не смог оправдать надежды отца, тот отвернулся от него. " Что же мне делать? – спросил он себя, почувствовав, как слезы наворачиваются на глаза. – Как мне вернуть все обратно?" Но ответа не было.