Мар

Всё слишком тихо и хорошо. На меня не обращают лишнего внимания, никто не тыкает в меня пальцем, только смотрят иногда косо или брезгливо. Похоже смотрели там внизу, даже через защитные маски было ясно то выражение – Раярд называет этот взгляд страхом. Он говорит: ненависть порождается именно страхом, так было всегда, с начала времен, каждая война сопровождалась страхом, каждая травля, каждое рабство и строй общества, какой бы он ни был, даже религия основана на страхе перед кем-то или чем-то. Люди боятся друг друга и ненавидят, побеждает тот, у кого в руках больше оружия. И сейчас всё было также, даже с учётом общей угрозы в виде Солнца, природы, самой нашей планеты, люди продолжают воевать друг с другом. Раярд говорит, что так человечество справляется с большей опасностью — закрывает на неё глаза, отодвигает на второй план. А ещё он говорит, что страх — это развлечение. Боль, агрессия, злость, убийства — развлечение для большинства людей. Ещё несколько десятков лет назад было достаточно способов насытиться этим развлечением: фильмы, книги, музеи древности, рассказы о прошлом. Но многим нужно было больше: ссоры, разбой, грабежи, насилие, убийства, войны, подчинение, издевательство и варварские традиции, не редко пытающиеся оправдаться верой и религией. До этого всего было деление на высших и низших, прямо как у меня под землёй... тогда было и рабство, а развлечение "высшие" находили в издевательствах, в пытках и казнях на публику и в темных подвалах. Раярд говорит, что человечество никогда не знало лучших времён, и никогда в этом не была виновата природа, только сам человек. А сейчас настала новая эра. Мир решил очиститься от паразитов в виде животного, которое позволяет себе слишком много. Это великий суд, тот самый, что обещали религии — так кто-то считает. Им легче думать о высшем замысле и вечной жизни. Часть человечества осталась и продолжает плодиться, пытается выжить, как всякое живое существо. Ограничения порождают конкуренцию. Люди разделились. Одни спрятались от стихии под землю и ищут страх друг в друге, строят иерархию и истязание, как доступное развлечение для больной психики. Другие остались на земле, остались смотреть на реальную угрозу и ждать ее, справляться с ней. Кто же вымрет раньше и как скоро произойдет столкновение то или иное?.. Тишина это лишь иллюзия. Тишина временна. Я мечтал, что умру раньше, чем произойдет какой-то очередной взрыв на Солнце, очень сильное землетрясение, засуха или продолжительные на года ливни. Или война людей. Я мечтал, что все мои страдания окончены, ведь сейчас я защищён так, как никогда не был. Я могу трогать его и не бояться, что меня кто-то ударит. Могу просить его. Могу целовать его. Могу кричать до хрипоты, лить слёзы, но не от боли и страха. Могу испытывать что-то новое, горячее и уводящее от реальности и мыслей. Могу уснуть с улыбкой. Это чужое. Эта тишина обманчива. Эта тишина кричит, что скоро в ней зазвучит что-то ужасное и пронзительное. Я чувствовал, что это странно, так не бывает, это похоже на сон. На моих губах даже расплывается улыбка, когда эта сказка крошится и сыпется, я слышу её хруст, слышу разруху сквозь громкие слова. —А кротёнышу то по душе! Улыбается стоит! Я дернулся от этих слов, но улыбку так спрятать и не смог. Не могу сейчас контролировать свои эмоции, тело мне не подвластно, голова кругом. —Он точно что-то знает! —Успокойся! — Раярд останавливает человека, что кричал в мою сторону и даже кинулся на меня. Остальные недоверчиво смотрели. Они подозревают. Они все думают, что это моя вина. Они боятся. Страх всему причина, причина ненависти и криков. —Сучку свою прикрываешь, капитан? Думай, кто тебе здесь родной, а кто просто подстилка! —Закрой свой рот. —Капитан Раярд, но он в чем-то прав. Мар что-то может знать. Все как один в этом уверены. Я и сам начинаю в это верить. —Вы что совсем охамели?! Всё, что он знал, он рассказал! Вы сами это прекрасно знаете! Я ему доверяю. Я за него ручаюсь. Я отвечаю за него головой, жизнью отвечаю! Всем всё ясно?! Кто-то громко сплюнул. А я всё также не мог двигаться. Что же такое случилось? Стоило нам приплыть обратно, нас настигли не самые хорошие новости. Очень не хорошие. Люди злы и перепуганы. "Восточный район" не отвечает. Есть короткие сообщения, что эта образовавшаяся проблема — кроты, их нападение. А после лишь тишина. Никто не выходит на связь. Ни одна база по пути от нас до района близкого к подземным не отвечает. На выяснение ситуации были отправлены люди, но они пока вернулись. Ещё рано переживать за их жизни, но...если это очередное нападение кротов, то переживания имеют смысл. Нападение на восточной стороне. Там только мой город. Подземный город. Вылез один крот, непонятно зачем, тихий мальчишка, и вот за ним лезут ещё. Я не виноват. Или виноват? Я не понимаю почему. Я ничего не знаю об их планах. Да даже люди на поверхности больше могут знать о том, что понадобилось правительству кротов, чем я! Я ничего не знаю. Я ничего не знаю. Я ничего не знаю. Я ничего не знаю. Ничего не знаю! —Тише, Мар, всё хорошо. Я говорил вслух. Горло сдавливает комом, в голове гудит от волнения. Раярд обнимает меня, мои руки дрожат, по щекам слёзы, с губ срывается шёпот. —Я правда... правда не знаю... Раярд...капитан. Я не знаю, зачем они могли бы... Я отвечу на все ваши вопросы снова. Можете меня пытать. —Мар, успокойся. —Нет. Я не хочу подставлять вас. Не хочу подставлять тебя, Раярд... —Амал. Зови уже меня по имени, если хочешь. По имени...я всегда думал, что Раярд это его имя. Я слышал, что его кто-то иногда зовёт Амал... Но даже не думал, что можно мне. Я думал, что это для близких, прозвище, но не имя. Я рассмеялся и прижал к лицу ладони. —Если он хочет, чтобы его допросили, мы можем устроить. —Я не хочу, — резко отрезает капитан. —Амал, ему придется. И тебе придется. Ты с ним слишком близок. —Томас... —Я тебе доверяю, ты знаешь. Но может быть что-то ещё, что Мар рассказывал тебе, но не нам? Может, там найдется что-то? Амал, ты мой друг. И я даю тебе слово, что твоего парня никто не тронет, если он действительно не ничего не скрывает. —Я не скрываю! Голос мой наконец прорезался. Я должен сам за себя отвечать. Не Раярд, на которого вдруг всё это валится. Я ничего не знаю, он тем более ничего не знает. —Я рассказал всё. Я могу снова. Возможно, что-то важное я мог не сказать, потому что не считал это важным. Но я обычный раб. С нами не разговаривали. Нас ни во что не посвящают. Мы лишь работаем, едим, спим и умираем. Нас бьют и насилуют. Больше я ничего не знаю. —И ты действительно не знаешь, почему твои люди могли выбраться на поверхность? Это не мои люди... —Это не его люди, Томас. Ты же слышишь, что он сказал. —Да, извини. Так, Мар? —Я уже говорил, что сбежал, когда присоединился к бригаде моего отца. Они выходят на поверхность ночью, прямо над первым уровнем и там собирают останки старого города, камни и всякое. Больше ничего. За нами следят, чтобы мы не двинулись с места...и когда я бежал, я мало что видел, я не обращал внимания, но, насколько помню, впереди ничего нет, ни намёка на то, что люди, которые живут под землёй, могли поставить свои базы. Мне удалось сбежать, именно потому, что они не следят за поверхностью. Они больше под землёй, в городе, на нижних уровнях. Я ничего не могу сказать. —Хорошо. Амал, отведи его в комнату и идём поговорить. —Я не оставлю его одного. Он пойдёт со мной. —Его никто не тронет. —Я сказал, что не оставлю его в таком положении! —Значит, закрой его в комнате на замок, никто не зайдёт! А если зайдет и что-то сделает, наказание будет соответствующее. Все поняли? Мар может знать что-то важное, его не трогать. Раярд зло рыкнул, но ему пришлось послушаться. Мне не нравится, что из-за меня он ссорится со своим другом, с семьёй. Но всё же ему приходится подчиняться тоже. Хорошо. Это хорошо, это значит, его не сочтут мятежником из-за меня. Раярд останется при доверии, если будет слушать своего командира. И все будут смотреть на него как прежде, когда он слушает своих и запирает меня в комнате, как и должен сделать. Это его долг. —Мар, прости за это. —Нет, не извиняйтесь. Он усмехнулся, прижимаясь к моим волосам носом. Руки крепко сжимают мою одежду, так крепко, как бывает ночью, ткань вот-вот затрещит. Я не против, если он хочет меня сейчас, по-быстрому. Во время обратного плавания нам особо не удалось. И если это может быть последним разом, я тоже хочу... —Я думал, что ты перешёл на "ты". —Я...а можно? —Конечно, можно. Мар...я разберусь со всем. Томас нормальный, он и сам всё понимает. Он мой друг. Нам нужно поговорить. —Мгм... —Мар... —Я правда ничего не знаю. Ты сам мне веришь? Я говорил это почти шёпотом. Мне страшно. Страшно, что этот человек может мне не верить. А если это так, если у него остаются подозрения, я готов сделать всё, чтобы их развеять. Но я не слышу того, чего боялся. Раярд обхватывает моё лицо ладонями и смотрит прямо в глаза. —Я сплю с тобой. Я слышу, как ты просыпаешься от кошмаров, и я вижу как ты плачешь. Я целую тебя, я тебя обнимаю, я беру тебя, кончаю в тебя, пока ты стонешь и закатываешь глаза. Я рассказываю тебе о той жизни, которую видел и знал. Рассказываю о том, что давно мертво. Я рассказываю тебе о том, во что верю сам. И я верю тебе, Мар. —Спасибо...я тебе не вру. Ни за что бы не наврал. Ты улыбаешься мне и гладишь меня пальцем по щеке. И мне становится так тепло... —Не врал. И в будущем не ври. Если тебя кто-то тронет, ты должен сразу мне сказать. Понял? Не открывай никому, пока я не приду. Я постараюсь побыстрее. Пожалуйста, постарайся. —Я буду ждать. Я доставил проблем. Я не знаю, чем могу сейчас помочь. Я не знаю, зачем "кротам" вылезать и нападать, я не знаю, хватает ли там еды или все голодают, поэтому решили вылезти и разграбить людей на поверхности. Или им нужны новые рабочие и пришли именно за этим? Или нужно оружие и всё остальное? Не знаю. Не знаю и никогда не знал. Я просто тупой раб, которому удалось сбежать. Чудом..? Никаким не чудом. Я убийца. Я один сбежал, подставив кучу людей, загубив жизни. Я думал только о себе и до сих пор думаю... снова. Я бы сбежал снова. Я бы снова всех подставил. Я бы раскрошил череп собственному отцу... Тем более теперь, когда знаю, что здесь есть человек, который относится ко мне вот так, который обнимет и поцелует, который взял за меня ответственность и верит мне. Раярд разберется с этим, поговорит со своим другом и начальством, и тот всё поймёт, поймёт, что я действительно не могу знать. *** —Амал... —Говори уже. Ты знаешь что-то о нападении, да? — Раярд сразу это понял. Он слишком хорошо знает своего друга. Томас спокойно кивает, приглашая сесть напротив. —До меня дошли новости. Я не хотел, чтобы сейчас кто-то ещё слышал кроме тебя. Рано или поздно это откроется. Нам с тобой нужно поговорить сейчас, пока ещё тихо. —Что происходит? —Мальчишка точно больше ничего не знает? Точно просто работник с "первого уровня"? —Точно...разве что какой-то смысл имеет тот факт, что его насиловал кто-то из более важных, чем обычные охранники. —Возможно... —Томас, что ты знаешь? —Кроты не просто напали на восточные базы. Они искали его, Амал. Искали Мара. Это всё, что нам успели передать. Раярд быстро и трезво оценивает эту возможность. Мар сбежал. Вполне логично, что его ищут, как беглеца. —Они могут его искать, потому что он может выдать их положение и знать что-то, — капитан старался рассуждать холодно и по делу, не углубляясь сейчас в тот факт, что его — его — мальчишку ищут кроты. —Верно. Скорее всего именно за этим его и ищут. И так поздно, потому что всё это время они могли искать его труп. Трупа нет, костей нет, значит, мальчишка жив. Значит, ему кто-то помог. Значит, кто-то ещё владеет информацией. Мы владеем информацией. А ещё мы владеем почвой, водой, другими полезными ресурсами. —Восточные выдадут? —Если на них надавят, захватят и начнут пытать. —Нам нужно отправиться на подмогу. Перебить кротов и всё на этом. —Нет, не всё. Мы не знаем, каким оружием они владеют. —У нас тоже есть оружие. И я с радостью им воспользуюсь. Отправь меня. —И ты оставишь здесь своего мальчишку? —Ты за ним проследишь, чтобы никто не тронул. Томас... —Не дури. Я никуда тебя не отправлю. —И мы просто будем ждать?! —Не хочешь слушать меня, спроси у своего Мара, хочет ли он, чтобы ты там умер?! Амал, не лезь, пока мы не знаем больше! —Пока они не доберутся до нас?! —Вряд-ли они сделают это лишь из-за одного мальчика. —Естественно! Разве мы уже не выяснили, что нужен не только он?! Мы оба знаем, что это было делом времени! Под землей только трупы могут лежать спокойно. Им нужны люди, нужна наша земля! Они придут. Если потребуют Мара, я им его не отдам. Будем воевать. —Амал, я тоже ничего этим кротам не отдам, ничего и никого. Пусть даже того, кто им "принадлежит". Нет. Если восточная база им посодействует и всё расскажет, то у нас совсем друга политика. С кротами мы никогда не дружили и не будем. Все будут только рады помутить им воду. Когда всё откроется, люди поймут, что Мар не при делах. Мальчик сам жертва, его ищут, потому что он преступник там внизу. Значит, всем нам он точно друг. —Почему ты это делаешь? Томас посмеялся. —Что за вопросы? Ты мой лучший друг. Ты моя семья. Я знаю, что к этому мальчишке у тебя не всё так просто. Так ведь? —Так. Я хочу, чтобы он был рядом, хочу, чтобы он был в безопасности со мной. —Так и будет. Здесь его никто не тронет, можешь быть спокоен. —Спасибо. Я пойду. Мару ничего не говорить? —Сам решай. Он у тебя не из болтливых. Раярд не знал, стоит ли сказать об этом сейчас. Рано или поздно всё откроется, и Мар узнает. Но волновать его совсем не хочется. *** Я почти уснул, пока ждал его. Ждал, когда в дверь постучат, он или кто-то ещё, но было так тихо, слишком тихо и пугающее. Неизвестность. Оставалось лишь гадать к чему приведут разговоры... если мне придется сесть под замок, я готов, если придется каждый день что-то рассказывать, тоже готов. Лишь бы это помогло. Лишь бы не случилось ничего плохо. Я не хочу возвращаться назад. Лучше умереть. Хочу умереть раньше, чем Раярду придётся меня оставить. Раярд пришел через пару часов. Даже с ужином на подносе, ведь мы не ели. Но он вошёл тихо и с заметным напряжением на лице. Меня это напугало. Я осторожно поднялся с кровати, ожидая его слов. —Не спишь? Он едва заметно улыбнулся. Просто устал. —Я думал, что ты мог уснуть, потому старался тише. Давай поедим, ты голодный, я тоже. Он не говорит о важном. —Что случилось? Вы поговорили? Разобрались? Скажи мне, что происходит...если я могу знать, — добавил я чуть тише. Я вовсе не собирался наглеть. —Ничего особо нового я не узнал. Восточный район на связь сейчас не выходит, посланы люди, скоро они должны вернуться обратно. Подождем пару дней. Тогда информации будет больше. —Но ведь и так известно чуть больше, чем знают все? Я был в этом уверен. Я же не дурак. Но почему он не хочет мне говорить? Он мне не доверяет? Не похоже на то, но... Я неожиданно понял и смутился. Как ...как я могу спрашивать, если мне нельзя доверять? Даже он. Даже я сам. А вдруг я правда могу навредить? —Мар? —Да... прости. Не говори мне. Я не спрашивал. —Мар. Посмотри на меня. Он поставил поднос на стол и подошёл ко мне, подталкивая обратно к кровати. —Смотри на меня. Я не хочу тебя сейчас беспокоить новостями, потому что они не точные. Кроты напали. Мы не знаем до конца, что именно им нужно и где они. А к тебе подозрений нет, но люди напуганы, всегда будь рядом со мной. Тут полно идиотов, которые захотят тебя задеть и допросить. —Я понимаю. Я понимаю это. —Ты мне дорог. Я не хочу, чтобы тебя трогали, я сделаю так, что тебя никто не тронет больше. Никогда. Запомни это, ладно? Тебя никогда никто не тронет. От этих слов было тепло и тревожно одновременно. Это словно намек на что-то. До меня никак не доходило. Но внутри скреблось странное чувство. Чувство, что ответ где-то рядом. —Теперь поедим, в душ и спать. Я устал. —Сильно устал? Мы могли бы... Раярд улыбнулся и взъерошил мои волосы. —Если я не отрублюсь ещё в душе, можем немного поваляться. Ты молодой и резвый, но я не настолько. —Я мог бы сделать всё сам. —Ешь давай, сам.