ataraxia.

говорю себе, что не поступлю так,

но я знаю, что не послушаю себя,

пытаясь отмыть всю пролитую мной кровь.

эта страсть — наше общее бремя,

двое грешников не искупят свою вину одной молитвой.

души связаны, переплетены гордыней и виной.

темнота появляется вдалеке,

всему виной мой образ жизни,

но я знаю, что не могу ему сопротивляться.

я одновременно и обожаю это чувство, и ненавижу его,

мы с тобой пьём яд с одной лозы.

я одновременно и обожаю это чувство, и ненавижу его,

мы прячем свои грехи от света дня,

от дневного света, мы бежим от дневного света,

от дневного света, мы бежим от дневного света,

я одновременно и обожаю это чувство, и ненавижу его.

***

— Арс, ты реально бросишь всё вот так? Арсению паршиво не из-за того, что Дима спрашивает. А из-за того, что он реально за Арсения переживает. Но эти переживания напрасны (с точки зрения) самого Арсения. Потому что он за себя не переживает. Ему кажется, что всё это похоже на один большой фильм с его участием, где он в главной роли. В одной из главных ролей, потому что судьбоносная встреча уже произошла. И второй главный герой нашёл себя в этой истории жизни Арсения. Жаль, что это не так. И в реальности Арсений всё бросил. И никакого специалиста он искать не намерен. Ему бы просто забыть эту встречу. Ему бы просто больше Антона никогда не встречать. — Нет. Я придумаю что-нибудь. — И в чём же дело? Что случилось? Арсений ведь понимает, что дело не в том, что Антон плохой специалист, дело в том, что у Арсения хуёво получается не чувствовать. Красивая фраза о том, что дело не в квалификации, а в чувствах. И виноват здесь только Арсений. Нет, правда, он Антона не винит. Ну не получилось. Ну и ладно. Ну ничего страшного, кроме того, что Арсений теперь не знает, как выкинуть его из головы. Это трудно. Арсений быстро привязался. К этой холодности, грубости, бездушности. К этой пустоте. Арсений только сейчас понял, что пустота у них разная. Арсений только что начал это понимать. Антон холодный, отрешённый и абсолютно спокойный. Арсений же каждый раз задыхается, боясь утонуть в своих мыслях. Арсению есть куда бежать. Антону, наверное, тоже. Но путь у них разный. И если они побегут, то точно не навстречу друг к другу. Арсений понимает. Правда. Просто никак не может осмыслить, что Антону он не нужен. В реальности он ему не нужен. Антон нравится. Антон очень нравится. Антон нравится до дрожи в теле. И Арсений тонул каждый раз, не осознавая, насколько сильно он уходит под воду, не боясь захлебнуться. Потому что Антон… ну очень нравится. — Арсений, он же ничего такого не сказал? Он тебя не обидел? Арсений вздыхает, отвлекаясь. Думать о чувствах бывает очень горько. Вот и сейчас. Кончики пальцев немеют по щелчку. Повод нашёлся за пять секунд. Даже если этого совсем не хотелось. Арсению всегда казалось, если ты перестаёшь переживать по поводу чего-либо, значит, это больше не имеет над тобой власти. Раньше Арсений до ужаса боялся звонков, стука в дверь или толп людей. Сейчас Арсений отрешённо смотрит перед собой, шагая вперёд, даже если вокруг миллионы частиц пыли. Сейчас Арсений дверь не открывает, если не хочется. И спрашивает, кто пришёл, если есть силы. Сейчас Арсений слушает голоса в трубке телефона сквозь дымку, зачастую не разбирая слов, потому что в этом нет смысла. Арсений раньше боялся остаться один. Он остался. И больше не боится. Наверное. — Нет, Дим. Мы просто перешли черту. Оба. И зачем он это говорит? Ему раскрывать себя не хочется. Ему не хочется выставлять свои чувства вот так вот открыто. На растерзание. — Черту? Арсений отпивает кофе из автомата, кривясь. Это не так уж и плохо, потому что хотя бы отрезвляет. — Я имею право хранить молчание. — Я твой друг, Арс. Какую черту вы перешли? — Скажи, у него есть девушка? Вопрос резкий. Ситуация из разряда «мне понравился кое-кто, поэтому через его друзей я буду узнавать всю личную информацию». И это попахивает юностью, когда ещё не было так запутано. Когда можно было просто в одной огромной компании найти человека, с которым тепло. И никаких драм. Нет, драмы были, но не такие. Они были по юности. Они уже забыты. И вспоминаются со смехом. Потому что теперь те драмы не вписываются в реалии Арсения. И любого взрослого человека, который уже никогда не сможет вести себя так, будто завтра снова придёт в компанию друзей и сможет найти человека, с которым тепло. В его реалиях слишком много холода. — Насколько я знаю, была. Но она достаточно быстро от него сбежала, когда поняла, что он за фрукт. — И что он за фрукт? — Дима пожимает плечами. — Мне кажется, он больше овощ. И это было бы смешно, но нет. — Арс, Антон сложный. Я знаю. Мы с ним друзьями стали только из-за того, что выпили как-то в баре вместе, случайно встретившись после сеанса. Разговорились и поняли, что сходимся во мнениях о многом. Но он сложный. Я иногда не понимаю, почему мы с ним друзья вообще. — Предлагаешь мне найти к своему специалисту подход? Нет, Арсений не злится. Просто устал. Эта усталость давит на плечи. Арсений её не чувствует обычно. Но сейчас что-то сложно. Кислорода не хватает. На грудную клетку давят чувства. И нет, Арсений не тревожится. Просто по привычке думает, что это пройдёт. Главное — дышать. — Нет, я не в этом смысле, Арсений. Я в том смысле, что в прошлый раз у Стаса вы даже не сказали друг другу ничего. Хоть я и не знаю, что происходило на балконе. — Ничего не происходило. Мы молчали и пялились друг на друга, как придурки. Арсений не будет говорить про то, что было. Потому что оно было очень странным. И очень тёплым. Даже если болючим. — Это уже что-то. Арсений искренне не понимает, почему Дима так сильно переживает за их взаимоотношения. Но единственная мысль в голове — у Антона никого нет. Следующая мысль — прекратить думать об этом. Потому что не имеет никакого смысла вся вот эта лабуда. Арсений же не собирается пользоваться этим. Конечно же, нет. Это глупо. Он взрослый человек. Антону нравятся женщины. И этим всё сказано. Арсений не хочет лезть. Не хочет искать случайной встречи. Ему хочется бежать без оглядки, но с каждым Димкиным словом становится только интереснее. Что же Антон за фруктоовощ такой? — Не расскажешь, да? Отрицательный ответ. Арсений действительно ничего рассказывать не собирается. Потому что нечего рассказывать. Они с Антоном просто были в жизнях друг друга мимолётом. Арсений не думал, что ему помогут. Антон думал, что сможет, но не смог. Иногда кажется, если бы Арсений действительно хотел залатать свои раны, всё бы получилось. У них бы всё получилось. Но он так и не поставил точку. И это раздражает. Потому что нет никаких «мы». Есть Арсений. Есть Антон. И есть пустота. Пропасть между ними такая, что никакой мост не выдержит того, что находится на самом дне. Там ещё ветер такой, что легко с пути сбиться и пропасть. Там испытания. И с каждым днём этот путь всё сложнее преодолеть. Арсений знает. Знает, что будет стоять около моста, но и шага не сделает. Потому что, банально, страшно. Страшно сделать кого-то несчастным. Страшно сказать не то. Страшно, что сердце разобьют. Страшно разбить самому. Арсению страшно. — Дим, давай просто выпьем кофе, и я пойду домой спать? — Ты уже неделю в отпуске. И всё, что ты делаешь — это спишь. — Нет, подожди. — Арсений смотрит на Димку, хмурясь. — Не было такого. Смотри, я был у Стаса. Я был у Антона. — На этом месте голос меняется. Но Арсений достаточно быстро продолжает говорить, поэтому, вроде, никаких ошибок. — Остальные дни я спал. Это правда. Сейчас вот я с тобой кофе пью. Тебе этого мало? Я считаю это достижением. Мои дни должны быть амёбными, Дим, а не вот такими. Я устал задыхаться. Арсений последнюю фразу говорить не хотел. Дима только потерял бдительность, только поверил во что-то хорошее, как Арсений взял и всё разрушил. — Арс. Но отвечать не хочется. Отзываться не хочется. — Ладно, прости. Я всё равно буду периодически узнавать, как у тебя дела. Но тревожить не стану. Остаётся лишь кивнуть. Дима понимает. Он правда понимает. И Арсению иногда кажется, что лучше друга быть не может. А ведь он никогда не хотел, чтобы у него были друзья. У них дружба взрослая. Местами мудрая, поддерживающая, сопереживающая. Но дружба. И это достаточно для того, чтобы окончательно не пропасть в себе. И как же это удивительно, когда есть человек, ниточка связи с которым может держать тебя в состоянии, когда ты можешь быть в этом мире. Они расходятся после обеда. Дима спешит к семье, Арсений не спешит вообще. Дома по привычке смотрит на рыбок. Дома по привычке ничего не готовит. Дома по привычке залипает в стену. И в один спонтанный момент понимает, что ему хочется выпить. Но не дома. Дома опасно. Одному опасно. И омерзительно страшно оставаться в пьяном состоянии наедине со своими мыслями. Арсению надо выйти куда-нибудь. И он выбирает совершенно незнакомый бар, потому что не хочет встретить знакомые лица. Волосы кудрявые даже не пытается уложить. Толстовка серая, штаны свободные, кроссовки и пальто не совсем официальное, потому что под стиль комфорта идеально подходит. Арсений оказывается в том самом баре слишком быстро, но не жалеет, что поехал на такси. Пальто снимать не захотелось. Арсений оглядывается в поиске свободных мест, но в такое время (а было уже девять вечера) все места заняты. Лишь одно место было свободным, и Арсению нужно было добраться до него быстрее, чем кто-либо. Вот с такой силой ему не хотелось оставаться одному сегодня. В последнее время ему всё страшнее и страшнее. И от этого страшнее — паршиво. Он говорил, что не боится остаться один. Чушь какая. Арсений даже не замечает людей, сидящих рядом. Сначала уходит человек справа. И даже легче становится от чувства некой свободы. Арсений делает заказ, дышит ровно и пытается понять, что ему кажется не таким. А затем совершает ошибку. Арсений поворачивает голову. Слева сидит человек, с которым он больше никогда не хотел встречаться. Антон смотрит ровно вперёд. На секунду, всего лишь на секунду, он косится на Арсения, и этого хватает для приподнятого уголка губ. Пока Арсений пытается дышать, Антон делает пару глотков виски. И больше на него не смотрит. Это шутка? — Только выпивать будешь? Арсений даже не знает, что сказать. И это не про ответ на вопрос. А про то, что именно сейчас, именно в этом месте, судьба решила, что столкнуть их — это хорошая идея. Арсений же не хотел случайных встреч. И какого чёрта он попёрся именно в этот бар? — Да. — А покушать? Арсений переводит взгляд, встречая не хмурость, а что-то спокойное, но не такое, как тогда в кабинете. И эта неожиданность пугает. Антон смотрит спокойно, но глаза тёплые, даже если и пустые. — Нет, не хочу. — А надо бы. Арсений не ведётся. Нет. Но взгляд отводит, сглатывая вязкую слюну, потому что Антон даёт комментарий с намёком, но тактично вроде. Не так открыто, как остальные. И это задевает. Цепляет чем-то заботливым, а по факту — Арсений продолжает романтизировать. И это паршиво в такой степени, что дальше, кажется, некуда. — Странно, да, что мы всё равно сталкиваемся в местах, где раньше вместе не были. — Мы и не были нигде вместе. — Кроме ресторана. — Да, когда у тебя был выходной. — Арсений возвращает взгляд на Антона, рассматривая его профиль так, будто хочет коснуться. По ощущениям — его колошматит ужасно, по виду — тело двигаться не хочет. Руку точно не поднять. Кажется, если коснуться, Арсений просто разлетится на части. — Кстати, почему ты тогда вёл себя, как на сеансе, если у тебя был выходной? Антон губу прикусывает, усмехаясь, но на Арсения не смотрит. И не надо. Правда, не надо. Арсению кажется, что он не выдержит. — А ты думаешь, я тогда вёл себя так, как должен вести себя на сеансе? Разве так себя ведут? Мы были в ресторане. Ты же понял уже, что это не такое уж и хорошее место для проведения сеансов. Арсений отвлекается на бармена, что приносит напиток, и делает пару глотков, чтобы немного себя отрезвить. Алкоголем. Да. Но тело двигается. Уже хорошо. — И что это значит? — Это значит, Арсений, что люди не всегда могут себя остановить в нужный момент, когда это необходимо. И случайно потом вместе сидят в баре и выпивают, потому что совершили ошибку. — Ты жалеешь? Антон поворачивается. И Арсений забывает про дыхание. Ну какая же банальщина! Паршиво, что так и есть. Банально, но Антон сбивает все мысли, которые были в голове, не оставляя ничего и никого, кроме себя и своего взгляда. — Нет. Просто чувство есть… ощущение такое, будто я сделал то, чего не умею. Дискомфорт. Мне странно. А тебе? Арсений не ожидал, что его спросят о том же, потому что он тоже не знает. Потому что ему тоже странно. Они даже напрямую ничего не говорят. Сплошные намёки на то, чего быть не может. Арсению это кажется. Арсений уверен, что ему просто кажется. — Мне тоже странно. И я тоже… — Не умеешь? Арсений кивает, впиваясь взглядом в барную стойку, потому что в глаза Антона он смотреть разучился примерно тогда, когда вышел в последний раз из его кабинета, обещая себе, что больше с Антоном встречаться не будет никогда. Потому что страшно быть никем. Потому что хочется облокотиться на плечо сердцем, а не головой. Потому что тогда будет красиво, а не печально. Арсению, на самом деле, кажется, что именно печально и будет. В любом варианте развития событий. Два взрослых человека сидят в баре и не умеют друг друга понимать. И себя тоже. Это ведь действительно печально. — Что думаешь? Арсений и на этот вопрос не знает, как отвечать. — Твой любимый вопрос? — Ну да. Если я не знаю, как ответить, я спрашиваю первым, чтобы не было недоразумений. — Но я же могу спросить в ответ. — Правда? Тогда я отменяю этот вопрос. Арсений слегка улыбается, когда Антон смешно фыркает и ударяет кулаком по столу, будто молотком на суде. И Антон это замечает, немного щурясь. — Арсений, ты не оставляешь мне выбора. — Выбора? Есть из чего выбирать? — Именно из-за того, что некого выбирать, есть только один выбор. Знакомый и известный. Сидит передо мной и делает вид, что вообще намёков не понимает. Арсений сглатывает, отворачиваясь, когда щёки краснеют. Благодаря освещению бара не так сильно видно, но главное, Арсений знает, что покраснел. Это до ужаса банально. И от этого приятно. Смущение. Арсений давно его не чувствовал. Но он до сих пор думает о том, что ему просто кажется. — Скажи честно, Арсений, тебе скучно? — В каком смысле? — Ты начал ко мне приходить, потому что стало скучно? — Не знаю. Разве так может быть? — Почему нет? Арсений пытается найти ответ в своей голове. Он понимает, что такое возможно. Что ему интересно узнавать Антона. Что в нём просыпается азарт. Но этого мало для того, чтобы себя оправдать. Чтобы оправдать свои чувства. Доказательств недостаточно для того, чтобы себя спасти. И Арсений не собирается. Никогда не собирался. Вот и ответ. Получается, Арсению действительно скучно. Но после появления Антона, который является для него ещё большей загадкой, чем он сам, жизнь стала интереснее. — Мне хочется тебя разгадать. Усмешка. Ответ. — Я не загадка. Меня не нужно разгадывать, Арсений. — Кто тогда я? Антон смотрит снова пристально. Взгляд серьёзный до одури, но всё тот же. Спокойный. И пока он смотрит, Арсений пытается не сползти со стула на холодный пол. Спрятаться так хочется. Но уходить не хочется. Парадоксально. Совершенно неуместно и парадоксально. — А кем ты хочешь быть? Арсений пожимает плечами. Тяжко. Ему тяжко. — А кем ты мне позволишь быть? Ответа ждать страшнее, чем просто чувствовать холод. Не с улицы. От рядом сидящего человека. — Никем. Будь для меня никем. Что-то внутри разбивается на части. И лучше бы Арсений не спрашивал. И лучше бы он не приходил в этот бар. И лучше бы он Антона никогда не встречал. Арсений промаргивается, отводя взгляд, но чувствует, что на него до сих пор смотрят. Смотрят и смотрят. Взять себя в руки сложно. Взять своё сердце в руки — ещё сложнее. Оно ведь на миллион частиц разлетелось, не всё удастся удержать в дырявых ладонях. Арсений снова поворачивается. — Хорошо. Я буду никем. — Так просто? Даже не попытаешься? Нет, Арсений совершенно Антона не понимает. И на смену печали приходит злость. — Издеваешься? Чего ты ждал от меня? — Ничего, Арсений. Я даже не думал, что тебя встречу когда-либо ещё. Я ничего от тебя не жду. И не ждал. Как и сейчас. А глаза такие пустые, что страшно смотреть. Антон такой пустой, что Арсений не может совладать с собой, вставая. Допивает залпом в несколько глотков из бокала, ставит на стол с громким стуком и собирается уйти. Потому что это не про него. Не про них. Потому что это ужасно страшная история. И ему необходимо вырваться. Ему нужно бежать, пока есть куда. Сейчас это не кажется печальным, потому что является единственным вариантом. Но за руку хватают, не давая уйти. За руку тянут обратно, соприкасаясь плечами. Арсений вздрагивает, когда чувствует чужое дыхание на своей щеке. — Я же говорил, что ты не захочешь меня знать. Арсений выдыхает рвано. Дышит урывками. Тяжело. И алкоголь совсем не расслабляет, оказывается, когда рядом Антон. Но позволяет сделать то, чего Арсений от себя не ждал. Глаза в глаза на таком расстоянии. Это невыносимо с первых секунд, но Арсений держится. — Ты делаешь выводы, не зная, что об этом думаю я. Не будь таким самонадеянным. Ухмылка на чужих губах горячит кровь. Но вместо того, чтобы сказать что-то ещё более ужасное, Арсений слышит из уст Антона совершенно другое. — Провожу? И Арсений ничего не отвечает. Антон кидает пару купюр на стойку, встаёт и направляется к выходу, пока Арсений смотрит вслед несколько секунд, и выходит следом. Антон уже курит. Мельком смотрит на Арсения, и курит, продолжая выдыхать. Не так тяжело, как Арсений. Легче. — Я думал, ты не куришь обычные сигареты. — А я думал, что никогда тебя больше не встречу. Туше. Они идут к дому Арсения без спешки. И друг с другом не разговаривают совсем. Антон мирно поглядывает на звезды, которых не видно. Арсений со странным спокойствием рассматривает его профиль, пытаясь разглядеть хоть что-то. И это так странно. Антон красивый. Антон пуст. Антон одинокий. Арсений только сейчас понял. Он только сейчас это осознал. Около подъезда Арсений не может на Антона насмотреться. И тот ничего не говорит. Никак не комментирует. Просто смотрит в глаза. А там будто крики. Там будто всегда тёмная ночь с травой под ногами, по которой босыми ступнями, как по гвоздям. Арсению хочется кричать вместе с ним. Арсению впервые так сильно хочется разделить боль. Арсений впервые понимает, что их связывают не только сеансы. — Прощай? Арсений задаёт вопрос в пустоту. Но вместо ответа зарывается носом в чужую шею, вдыхая аромат парфюма, когда к себе прижимают тёплые ладони. Это уже не кажется неожиданностью. Антон уходит быстро, оставляя после себя холод. Арсений не заходит в подъезд, пока не становится по-настоящему паршиво внутри. Дрожь не спадает даже в душе. И Арсений понимает, что холод здесь ни при чём. Какая увлекательная встреча. Арсению сердце разбили. Арсения назвали никем. Даже если это правда. Арсения обняли. Но самое важное в другом. Арсению не сказали «прощай».