Подумал, ты все же захочешь поговорить

Феликс просыпается поздней ночью, когда стрелки часов показывают пол третьего. За окном видно темные тучи, ползущие по темному небу, а значит передаваемый на завтра дождь, скорее всего, пойдет. На соседней кровати тихо сопит Сынмин, отвернувшись лицом к стене и почти с головой укрывшись одеялом. Ли открывает глаза резко, принимая сидячее положение и внимательно вслушиваясь в тишину общежития. Все мемберы давно спят, даже те, кто любит сидеть допоздна уже видят десятый сон. Сердце бьётся быстро, отдаваясь стуком в ушах после приснившегося кошмара, и Ли сжимает в дрожащих руках края одеяла, зажмурившись. Перед глазами вновь начали пролетать обрывки сна: вот он, Феликс, сидит за столом со своей семьёй, о чем-то непринужденно болтая. Они смеются, сестры рассказывают о своих планах на лето, родители говорят о поездке в горы, обсуждая, какие вещи с собой брать. Ли поддерживает беседу, улыбается, пока вдруг отец не поворачивается в его сторону, глядя каким-то чужим, холодным взглядом. Парень спрашивает в чем дело, но вместо ответа получает ещё три пары внимательно рассматривающих его глаз. Его семья смотрит на него так, будто не понимает, что он здесь забыл. - Сынок, что ты здесь делаешь? - подаёт голос госпожа Ли, и Феликс вдруг видит в ее глазах тьму - ты ведь променял нас на карьеру. - Ты уехал, сын - вторит отец, почему-то крепко сжимая в правой руке нож - ты оставил нас здесь. Оставил сестер, которым нужна была твоя поддержка и защита. И ради чего? Ты ведь бездарность. После этих слов на кухне стало явно темнее. Тьма будто сгущалась, подползал из углов комнаты и окутывая все и всех. Феликс поднимается со стула, но тут же падает на пол, потому что ноги не держат. Он пытается встать, что-то сказать, но слышит только голоса родных, слишком искаженные для восприятия. Слишком писклявые, тонкие, пропитанные отвращением, злобой и тьмой. Парень зажимает уши, буквально чувствуя, как ему сложно дышать. Ли кашляет, задыхается от окутавшей темноты, которая, кажется, проникает в самые лёгкие, перекрывая доступ к кислороду. Он хрипит, но не может ничего сказать, продолжая слушать крики. "Бездарность!". "Ты нас предал!". "Уродец!" "Ты нам не сын после этого!". Звуки становятся настолько громкими, что, кажется, из ушей течет кровь. Ли крепко зажмуривает глаза и проваливается в темноту. Феликс вновь открывает глаза, смаргивая непрошенную влагу. В горле стоит ком, голова кажется тяжёлой, а слезы так и норовят скатиться по щекам. Ли несколько раз глубоко вздыхает, пытаясь восстановить дыхание, а потом с силой трёт глаза и щеки, по которым все же скатилось несколько слезинок. Парень дрожащей рукой тянется к бутылке, стоящей на тумбочке, желая попить воды, но она оказывается пустой. Опять Сынмин все выпил и не налил новой. Ли не хотя поднимается с кровати, и прихватив бутылку, идёт на кухню. Парень старается передвигаться тихо, чтобы никого не разбудить. В их группе есть те, кто спит очень чутко и если ты просто пройдешь мимо - они проснутся. А есть те, кого и из пушки не разбудишь. Феликс завидовал им, ведь сам спал чутко, просыпаясь даже от скрипа половиц в соседней комнате. Ли минует комнату самых старших участников и на все ещё ватных ногах заворачивает на кухню. Свет не включает, боится кого-нибудь разбудить, да и самому неприятно будет - глаза все ещё немного щиплет от невыплаканных слез. Парень подходит к чайнику, открывает бутылку и старается держать ее ровно дрожащей рукой. Ли правда считает достижением то, что у него получается налить почти половину бутылки, не пролив при этом на стол. Тихие шаги позади нарушаются удивлённым и каким-то недовольным "Феликс?..". Ли вздрагивает, чуть проливает воду на стол и оборачивается, натыкаясь на усталое лицо лидера, что стоит в проходе, внимательно его разглядывая. На Чане только домашние шорты. Волосы растрепаны, но по лицу видно, что глаз он не смыкал ни на минуту. В руках ноутбук. Синяки под глазами можно разглядеть даже в свете фонаря с улицы. - Ты чего не спишь? - спрашивает Бан и его чуть хриплый голос в тишине дома режет по ушам - уже очень поздно. Завтра рано вставать. - А ты? - задаёт встречный вопрос Ли, всерьёз об этом задумываясь. Завтра и правда рано вставать. Группа недавно дебютировала, поэтому сейчас важно не сбавлять темп. Они готовятся к первому туру, много тренируются и работают. Все выкладываются на пределе, все очень устают, а особенно Чан. Но он все равно работает даже ночью, когда надо отдыхать. А завтра ведь будет клевать носом на тренировке, опять тереть болящие глаза и делать все чуть медленнее остальных. - Я первый спросил - возражает Крис, чуть выгибая бровь. - Да... Да, я как раз иду спать - тихо мямлит Феликс, чуть опуская голову. Младший видел в Чане лидера. Всегда видел. Бан такой надёжный, серьезный, упрямый, иногда чуть грубый и угрюмый. Всегда добивается своего. За команду на все пойдет. Все, что угодно сделает ради них. Чан старше, опытнее, умнее, сильнее как физически, так и морально. И Ли никогда не спорил с ним. Даже если считал, что Бан не прав. Просто молча кивал, проглатывая все и постепенно забывая. Они с Чаном были из одной страны, даже из одного города. И когда Ли узнал об этом, то обрадовался. На душе вдруг стало как-то легче от того, что он может с кем-то свободно поговорить на английском, перекинуться знакомыми шутками, просто вспомнить Австралию. Вот только подходить к старшему он не решался. Было как-то неловко сначала, а потом Бан зарекомендовал себя как лидер. Как тот, с кем нужно соблюдать субординацию и проявлять уважение. И хоть старший сразу сказал о том, что участникам не нужно говорить с ним формально, Феликс смог это сделать далеко не сразу. Когда все остальные участники говорили "да, хён" лишь потому что так было удобнее обращаться к Чану, Ёнбок вкладывая в эти слова уважение и понятие того, что Бан старше и опытнее. Ли чувствовал силу от старшего, поэтому всегда был чуть замкнут, чуть смущен в его присутствии. Это был не страх, нет. Просто осознание того, что Бан Чан - хён и лидер. - Что-то случилось? - спрашивает Крис рассматривая лицо парня в свете уличного фонаря. - Нет, все в порядке, хён - отзывается Ли, пока Чан подходит к нему ближе, вставая почти вплотную. - Ты, что, плакал? - больше утверждает, чем спрашивает старший, смотря в чуть опухшие глаза Феликса. - Нет... - отводит глаза Ёнбок, смотря в окно - я же сказал, все в порядке. - Уверен? - вновь выгибает бровь Чан, не сводя взгляд с лица парня. Ли молчит около минуты, а потом забирает со стола свою мокрую бутылку и натягивает на лицо улыбку, смотря Бану в глаза. - Да - отвечает Ли, быстро обходя парня и чувствуя, как на глаза вновь наворачиваются слезы - спокойной ночи, хён. Возможно, Чан слышал, как голос Ли дрогнул на последних словах, но Феликса это не волновало. Он практически бежит в свою комнату, закрывая за собой дверь. Падает на свою кровать, сразу же накрываясь с головой одеялом и сжимаясь в комок. Крепко обнимает какую-то мягкую игрушку и тихо всхлипывает, стараясь не рыдать в голос. Слезы сами катятся по щекам, впитываясь в подушку, грудь сдавливают всхлипы и боль, а перед глазами мелькают воспоминания из Австралии, смешанные с недавним кошмаром.    Феликс не знает, сколько лежит так. Сколько тихо плачет, вспоминая дом и семью. Сколько раз закусывает губу, чтобы не всхлиптуть слишком громко и ни разбудить соседа. Он размазывает по щекам слезы, сильнее прижимая ноги к груди, будто стараясь исчезнуть. И вдруг вздрагивает, когда край кровати продавливается под чужим весом, а на плечо, поверх одеяла, ложиться чья-то ладонь. - Тише ты, это всего лишь я - тихо говорит Крис, когда Ли начинает шевелиться, высовывая голову и пытаясь сбросить его руку с плеча - можно? Феликс сквозь пелену слез смотрит на лицо лидера, пытаясь сфокусироваться на нем, а потом вновь тихо всхлипывает и Чан, не дождавшись разрешения, ложится рядом с ним, осторожно притягивая к себе. Ли замирает на мгновение, будто не понимая что происходит, а потом сильнее прижимается к Чану, который лежит на боку и позволяет плакать ему в грудь, поглаживая по спине. Он ничего не говорит. Не успокаивает, ни шепчет, что все будет хорошо. Просто молча гладит по волосам и спине, чувствуя, как кожа на груди мокнет от потока слез. - Решил, что ты все же захочешь поговорить - говорит Бан, когда Феликс наконец успокаивается и лишь иногда тихо всхлипывает. Ли какое-то время молчит, крепко прижимаясь к лидеру. Он слушает его сердцебиение, его дыхание и сам потихоньку успокаивается, прикрывая глаза. В голове звенит от долгих слез, тепло чужого тела расслабляет и теперь очень хочется спать. - Я скучаю по дому... - шепчет Ёнбок, не меняя положения. - Я тоже - вскоре отвечает Крис, прижимая парня чуть сильнее - поверь, я знаю каково это. Мне не хватает океана и пляжей. Теплого ветра, пахнущего морским бризом.  Моих семьи и друзей. Моей собаки. Я тоже очень скучаю по этому. - Как ты справляешься? - совсем тихо спрашивает Ёнбок, боясь отстраниться и вновь почувствовать холод. - Думаю о том, что я делаю то, о чем мечтал. То, к чему так долго стремился. Я был трейни семь лет. И наконец дебютировал. С вами. С тобой, Феликс. Я так этому рад, что хочу ещё больше стараться, чтобы идти дальше. Чтобы сделать как можно больше. Я думаю о том, что мои родные мной гордятся. А ещё о том, что обрёл новую семью. Феликс молчит, и Чан чуть отстраняет парня от себя, чтобы посмотреть в его глаза. В них все ещё боль, жажда тепла и спокойствия. А ещё понимание и согласие с его словами. Бан улыбается мягко, невесомо касается губами лба младшего, задерживаясь так на несколько секунд. Ли тихо выдыхает, жмурится, и смотрит с такой детской верой, что Чан не может не улыбнуться шире. - Все будет хорошо, Феликс - тихо говорит старший, позволяя парню вновь прижаться к его груди - со временем ты привыкаешь. Твой корейский уже намного лучше. Ты определенно делаешь успехи. Но если тебе так будет удобнее, то ты можешь говорить со мной на английском. - Правда? - тихо переспрашивает Ли. - Конечно. Мне этого тоже очень не хватает. Они говорят ещё немного. Об Австралии, о любимых местах, периоде трейни, планах на будущее. Чан все так же поглаживает младшего по спине, а Феликс крепко прижимается к его груди, боясь отпускать. Ему сейчас тепло так, как не было очень давно. - Спасибо, хён - тихо говорит Феликс, зевая. - Просил же говорить неформально- мягко усмехается Чан, тоже прикрывая глаза - чувствую себя неуютно. Будто у нас разница не три года, а десять. Феликс что то невнятно бормочет, а Бан тихо смеётся ему в макушку. - За что ты меня благодаришь? - За то, что ещё тогда обещал не оставлять меня. Когда думал, что это все. Что я вылетел. - Я просто не мог тебя упустить, Ёнбок-а. Феликс вздрагивает от своего корейского имени, но Чан лишь крепче прижимает его к себе, мягко целуя в волосы. - Потому что у меня такой голос? - Потому что ты мне нравишься. Феликс закусывает губу, напрягаясь всем телом. Бан чувствует это, поэтому чуть отстраняется, и будто в доказательство, целует парня в щёку. Почти невесомо, будто боясь спугнуть или оттолкнуть. А потом касается губ. Точно так же, невесомо и мягко. - Прости, если я все испортил, но я просто больше не могу держать это в себе... - виновато улыбается Крис, смотря на лицо Ли - знаю, что это запрещено в нашей профессии, но... - Ты мне тоже нравишься... - тихо прерывает старшего Феликс, и сам тянется к его губам. И вдруг все встаёт на свои места. Ли понимает, что робел в обществе Чана не потому что стеснялся его. А потому что стеснялся своих чувств. Потому что боялся, что если кто-то узнает, то его выгонят из группы. Что если узнает сам Чан, то это разрушит их дружбу. Разрушит все. Поэтому Ёнбок не мог нормально с ним разговаривать, не мог оставаться один на один. Ведь боялся, что сорвётся. - Уверен? - тихо спрашивает Крис, отстраняясь и смотря прямо парню в глаза. - На этот раз - да. Феликс вновь устраивается в прежнее положение, перед этим быстро чмокнув Чана в щеку, и прикрывает глаза, слушая его сердцебиение. - Засыпай - шепчет Бан, зарываясь носом в волосы парня и тоже закрывая глаза - пусть тебе присниться что-нибудь хорошее. Ли закрывает глаза, трётся носом о чужую кожу на груди, собирая влагу от собственных слез. Чан на это чуть рвано выдыхает и слегка сжимает волосы парня у корней, будто предостерегая. Младший тихо усмехается, успокаивается, но перед тем как окончательно провалиться в сон, вновь подаёт голос: - Мы ведь расскажем остальным, да, Крис? - Думаю, они сами все узнают.