Bend Or Break

      На следующий день они немного успокоились, но Юнги настоял, чтобы они пошли куда-нибудь после обеда, как Чимину нравилось это по воскресеньям.       Несмотря на то, что лето почти закончилось, для прогулки всё ещё было жарковато, поэтому они решили отправиться в какое-нибудь милое местечко, где можно было бы выпить чего-нибудь прохладительного, слушая пение цикад. Однако, как только Чимин вышел из их комнаты, собираясь уходить, к ним неожиданно пришли.       Чимин переглянулся с Юнги, который сидел на диване и ждал его. Гостей они тоже не ждали.       У Гаюн был выходной, поэтому Чимин пошёл открывать дверь. Как только он это сделал, он столкнулся лицом к лицу с Мин Доюном и его женой, и в ноздри ему сразу же ударил аромат цветов гибискуса.       Чимин больше не страдал от утренней тошноты, но тошнота вернулась с новой силой прямо сейчас.       — Добрый день, Чимин, –поприветствовал его Доюн.       Инстинктивно Чимин прижал руку к животу, как будто хотел защитить своего ребёнка от этого мужчины и всего, что его окружало.       — Добрый день.       Чимин поклонился, прежде чем впустить их.       — Вы уходите? — спросил его свëкор, когда тот взглянул на его одежду.       Чимин закрыл дверь и снова повернулся к ним. Почему они здесь?       — Я… Да, я иду с Юнги.       Доюн стиснул зубы.       — Так, значит, мой сын здесь?       Сердитый тон, которым он это сказал, заставил сердце Чимина упасть в пятки.       — Да, я здесь, — твёрдо заявил Юнги, стоя в конце коридора, в гостиной. Он низко поклонился отцу — как делал всегда — прежде чем выпрямиться, наблюдая за ними.       Доюн на мгновение задержал взгляд на своём сыне, прежде чем мужчина решительно шагнул внутрь, не сказав больше ни слова. Чимин и Мисон нервно переглянулись, прежде чем последовать за ним, но омеги остановились, когда первое, что сделал Мин Доюн, встав перед своим сыном, — ударил Юнги по лицу.       Альфа воспринял это как ни в чём не бывало, но Чимин вздрогнул и ахнул, чувствуя себя так, словно это его ударили. После этого Юнги даже не поднëс руку к щеке. Он просто стоял перед своим отцом, расправив плечи и слегка опустив глаза, стараясь не встречаться с ним взглядом в знак уважения.       — Юнги! — Чимин сделал шаг вперёд, желая прикоснуться к нему, чтобы убедиться, что с его альфой всё в порядке. Но Мисон удержала его. Первым побуждением Чимина было накричать на неё, но она не сводила глаз с сына, в её глазах стояли слёзы, и омега понял, что ей было ещё больнее, чем ему, от сцены, свидетелями которой они только что стали.       — О чём ты только думал, а?! — громкий голос Доюна снова напугал Чимина, который схватился за живот и в страхе отшатнулся. — Я же говорил тебе, что у наших людей в Пусане всё под контролем! Я же сказал тебе оставаться на месте!       Стоп. Он сказал… Пусан?       — Но нет, тебе пришлось пойти и замарать руки. И не только это, ты ещё и пострадал! Почему? — спросил Мин Доюн у своего сына, уперев руки в бока и неодобрительно глядя на него.       Юнги поднял свои лисьи глаза, чтобы посмотреть на отца, и окинул его ледяным взглядом, которого Чимин никогда раньше не видел.       — Ты знаешь, почему, — прорычал он.       На этот раз Доюн так же сильно ударил его.       Свекровь в очередной раз помешала омеге пойти к своему мужу. Но Юнги услышал его хныканье, и его глаза сразу же нашли его на другом конце комнаты, в то время как Чимин продолжал держаться за свой живот.       — С ними ничего не случилось! — крикнул Доюн, привлекая к себе внимание Юнги. — Наши люди защитили Паков, прежде чем с ними что-то могло случиться!       Чимин побледнел.       Его семья. Они…       — Они были на волосок от гибели, и это было их второе нарушение, — напомнил Юнги своему отцу, не отступая.       — И я сдержал своё слово, — защищался Доюн, вздëрнув подбородок. — Мы победили честно. Клан Сансую знает, что с нами лучше никогда больше не связываться, но ты всё равно пошёл против них.       На этот раз отец ударил альфу в грудь. Юнги даже не отступил на шаг.       — А как же жители Пусана? Люди, которые всё ещё сомневались в нашей силе? — спросил он, сохраняя хладнокровие, в отличие от своего отца.       Это был не тот Юнги, который позаботился о том, чтобы купить новую коробку мороженого, прежде чем оно закончится у Чимина. Не тот Юнги, который каждый вечер держал его за руку перед сном и ласкал его живот нежнейшими прикосновениями.       Это был Мин Юнги, второй сын главаря клана Мугунхва, который теперь после захвата Пусана является сильнейшим преступным синдикатом в Южной Корее.       — Высокопоставленный член клана отправился туда, чтобы самостоятельно решить проблему, — продолжил рассказывать Юнги своему отцу. — Это показало им, что мы не стоим выше своих людей, когда дело доходит до их защиты. Мы защищаем своих. Разве это не то, чего ты хотел? Ты сказал, что это послание равенства и надежды, — напомнил альфа, приподняв бровь.       За его словами последовало напряжённое молчание, и Чимин подумал, что его сердце вот-вот разорвëтся.       Его мысли были в полном беспорядке, он не знал, на чём сосредоточиться. Юнги противостоял своему отцу, а Чимин просто хотел встать между ними, пока ситуация не обострилась.       Доюн был первым, кто прервал ход его мыслей, когда омега увидел, что мужчина поднял руку.       Омега затаил дыхание, боясь того, что он сделает дальше. Но мужчина просто прижал к себе своего сына, сжимая его, но не причиняя сыну боли.       Он… Он выглядел гордым.       — Всё для клана, — заявил Доюн.       — Всё для клана, — так же твёрдо заявил Юнги.       Когда он посмотрел на своего сына, лёгкая улыбка тронула губы Доюна.       — На этот раз я прощаю, потому что в прошлый раз эти ублюдки причинили боль Чимину. Они получили по заслугам, — сказал Доюн своему сыну. — Ты хорошо защищал своего омегу. Как и должен настоящий альфа.       Вот оно, очередное проявление странного чувства чести Мин Доюна. Юнги ничего не сказал на это. Он просто снова опустил глаза и оставался в таком положении, пока отец, наконец, не отпустил его.       На этот раз даже мать Юнги не смогла его остановить. Чимин всё-таки подошёл к ним, с нетерпением и тревогой в сердце. Он держался за Юнги и смотрел на него снизу вверх, игнорируя своего свëкра. Щека альфы уже покраснела, и Чимин сдержался, чтобы не протянуть руку и не дотронуться до неё. Альфа тут же обнял его за талию, и они обменялись долгим взглядом.       Им было, о чём поговорить.       Его маленькие ручки крепче сжали мужа, когда Доюн обратился к нему.       — Ты уже знаешь пол ребёнка, Чимин? — он спросил его спокойно, как будто только что не бил сына несколько раз у него на глазах. Как будто он только что не упомянул, что семья омеги была в опасности, а он сам об этом ничего не знал.       Но меньше всего Чимину хотелось слышать об этом от человека, стоящего перед ним. Он хотел, чтобы Мин Доюн уже убрался из их дома, чтобы он мог поговорить с Юнги и понять, что происходит.       — Пока нет, — просто ответил омега.       На самом деле, его врач уже спрашивал его, хочет ли он узнать пол ребёнка, но он отказался. Юнги тоже это знал, но альфа молчал рядом с ним.       — Обязательно спроси на следующем приёме, — сказал ему Доюн, прежде чем повернуться к своей жене, которая уже приближалась к ним. — Нам не терпится узнать. Верно, Мисон-и?       Омега согласилась с мужем, но её взгляд снова был прикован к лицу сына. Она тоже хотела прикоснуться к нему, это было ясно по её глазам. В них тоже была глубокая печаль, но женщина не прикоснулась к Юнги.       — Нам нужно начать покупать вещи для ребёнка. Ты могла бы прийти как-нибудь и помочь нам? — сказал Юнги своей маме, держа её за руку и при этом не отпуская Чимина.       После того, как Юнги произнёс эти слова, он понял, что, возможно, это то, чего он не может решить сам, и его взгляд снова переместился на Чимина.       Но омега подавил свой страх и ласково улыбнулся Мисон.       — Я бы тоже этого хотел. Я даже не знаю, с чего начать.       Он ничего не имел против матери Юнги. Он видел, что ей не нравилось, как Доюн обращался с её сыном, и Чимин понял, что у них, вероятно, было много общего.       — Это было бы очень мило, — сказала им Мисон с благодарным выражением на лице, сжимая руку сына в своей.       — Что ж, нам пора идти, — прервал этот момент Доюн. — У нас назначен ужин с дедушкой Херим, и мы не должны заставлять их ждать. — прежде, чем он ушёл, его взгляд вернулся к Чимину. — Береги моего внука, Чимин.       С этими словами Доюн развернулся и вышел из квартиры так же внезапно, как и появился.       Прежде чем мама тоже ушла, Юнги удержал её за руку, чтобы ненадолго обнять, и Мисон прижалась к нему изо всех сил, пока сын здесь. Она приложила ладонь к его покрасневшей щеке со всей возможной заботой и бросила на сына полный сожаления взгляд, прежде чем развернуться и последовать за мужем.       — Неделю назад люди, которые в прошлый раз напали на ваш район, сделали это снова. Они также пытались проникнуть в здание, где жила твоя семья, но мы остановили их прежде, чем они смогли добраться до них, — поспешил сообщить он.       И всё же, одного осознания того, что они могли добраться до них, было достаточно, чтобы наполнить Чимина ужасом.       — Они знали, что уже потеряли свою территорию. Это была просто последняя попытка, отчаянная, которая ни к чему не привела, — заметив, что Чимин нервно кусает губу, Юнги взял его за руку. — С ними всё в порядке. Я поговорил с ними, — успокаивающе заверил альфа.       — Ты их видел? — спросил омега, заставляя своё сердце успокоиться.       Юнги кивнул.       — С ними всё в порядке, — пообещал он. Выражение его лица смягчилось, и Чимин заметил в нём намёк на вину, когда он посмотрел на него. — Они скучают по тебе, — прошептал Юнги.       Глаза Чимина мгновенно наполнились слезами, от нахлынувших эмоций у него перехватило дыхание. Но он с трудом сглотнул и опустил голову, прежде чем закрыть глаза. Омега сделал несколько глубоких вдохов, чтобы сдержать своё желание, и сжал руки мужа в своих. Он не хотел плакать сейчас. С родителями и братом всё в порядке, и это было самое главное.       — Они ничего мне об этом не говорили, — сказал Чимин, когда успокоился.       — В итоге ничего не произошло, поэтому они не хотели тебя беспокоить, особенно сейчас, когда ты в положении, — добавил Юнги, опуская взгляд на живот омеги.       — Я должен им позвонить.       Он собирался отпустить Юнги, чтобы сделать это, но его взгляд остановился на щеке мужа. Она была ярко-красной и, должно быть, сильно болела. Не сказав больше ни слова, омега потащил его за собой в их спальню и усадил Юнги на кровать, а сам пошёл за мазью, которой он вчера мазал раны альфы. Это помогло и в прошлый раз, когда отец ударил его. Чимин стоял между раздвинутых ног Юнги, сосредоточенный на своей задаче. Когда он закончил втирать остатки мази, Чимин заметил, что его муж смотрит на него с таким блеском в глазах, который он не привык видеть.

Теплота, которой не было раньше.

      Юнги, вероятно, был благодарен ему за то, что омега заботится о нём, или, возможно, испытал облегчение от того, что он не злился и не поднимал много шума из-за того, что он скрывал то, что произошло в Пусане.       Вскоре Чимин, наконец, позвонил своей семье. Он разговаривал с ними в течение часа, пока они объясняли ему, что произошло, а затем им потребовался ещё час, чтобы убедить его, что с ними всё в порядке. Его семья никогда бы не узнала о случившемся, если бы клан Мугунхва внезапно не усилил охрану здания. В конце концов, там жили не только они, но и другие влиятельные люди из Пусана, так что клан не мог рисковать.       Альфа постучал в стеклянные двери, ведущие на террасу, откуда Чимин разговаривал по телефону. Шум испугал омегу.       — Всё в порядке?       Ему потребовалось мгновение, чтобы осмыслить свои слова. Чимин начал кивать головой. Он опустил глаза на свой живот и обхватил его руками, поджав ноги под себя на диване. Юнги сел рядом с ним.       — Я скучаю по ним, — пробормотал Чимин, не в силах больше скрывать свои чувства. Он услышал, как Юнги тяжело вздохнул рядом с ним. — А я никак не могу повидаться с ними? Или если они приедут сюда?       Когда он поднял голову, чтобы посмотреть на альфу, Юнги уже смотрел на него, нахмурив брови.       — Не сейчас, — извиняющимся тоном сказал он. Было ясно, что альфе было неловко из-за этого, но он мало что мог поделать. — Ты в положении, и мы не можем рисковать. А твоей семье нужно пока остаться в Пусане. Всё это ещё слишком свежо, и мир в стране неустойчив. Они должны оставаться на месте, чтобы люди не подумали, что теперь, когда Пусан находится под нашим контролем, мы их бросим. Это дало бы клану Сансую именно то, чего они хотят.       Чимину хотелось закричать, что ему плевать на их глупую вражду и борьбу за власть. Он просто хотел обнять своих родителей и брата, вдохнуть их запах и почувствовать их близость. Но он ничего не сказал. Это ничего бы не изменило.       — Чимин, тебе нельзя волноваться, постарайся перестать думать и беспокоиться.       Юнги, похоже, беспокоился о нём. Или, может быть, о ребёнке. Но у Чимина слишком сдавило грудь, чтобы рассуждать здраво. Он не мог. Он слишком долго был сильным, и после сегодняшнего дня те же чувства, которые мучили его в ту ночь, когда он узнал о беременности, вернулись с удвоенной силой. К его страхам за будущее их с альфой ребёнка теперь он должен был добавить и безопасность своей семьи.       Чимин повернулся к Юнги, и его взгляд остановился на порезе на его брови.

И на безопасности его мужа тоже.

      — Что, если что-то подобное повторится? — спросил Чимин, чувствуя полную безнадëжность, пытаясь найти решение в глазах Юнги. — Моя семья чуть не пострадала. Вчера ты сам пострадал. Как я могу так жить? Не зная, случится ли что-нибудь с кем-нибудь из вас.       Юнги молча посмотрел на него.       — Ты просто не живёшь настоящим, — просто ответил он.       Чимину не понравился этот ответ. Этого было недостаточно.       — Но как ты можешь спать по ночам, не зная, случится ли с тобой что-нибудь завтра? Как я могу так жить?       — Так живут все, Чимин, — медленно произнёс Юнги. — Да, из-за такой сферы я более… Подвержен травмам. И другие пострадают из-за меня, — добавил он, поджав губы. — Но каждый живёт в неопределённости, не зная, что принесёт завтрашний день.       Альфа ненадолго остановился, чтобы посмотреть на Чимина. Омега не отвёл взгляда.       — Несчастные случаи, болезни, всё, что угодно, может случиться с каждым в любой момент. Нужно просто жить так, как оно есть.       Юнги протянул руку, чтобы взять Чимина за руку.       — В ожидании лучших времён, когда что-то идёт не так, нужно радоваться моментам. Быть благодарным за них. Вот как.       Чимин долгое время с изумлением смотрел на своего мужа. Как Юнги это удаëтся? Он так легко оценил ситуацию. Сколько раз Юнги думал об этом, чтобы так красноречиво выразить свои мысли? У Чимина всё ещё сжималось сердце, потому что это было тяжело осмыслить. Трудно было смириться с тем, что жизнь непредсказуема. Но он не мог отрицать, что Юнги был прав.       Омега был благодарен судьбе за то, что с его семьёй ничего не случилось. Он был благодарен судьбе за то, что с его ребёнком всё в порядке и он потихоньку растёт внутри него. Чимин был благодарен, что несмотря на то, что он женился не по любви, рядом с ним был такой человек, как Юнги, который крепко держал его за руку, когда тёмные тучи не позволяли ему видеть хорошие вещи в своей жизни.       Слова Юнги успокоили его и ободрили, и Чимин решил, что будет стараться изо всех сил снова и снова. Ради их ребёнка. Ради своих близких. Ради Юнги, который не просил о такой жизни, которой он жил.       И ради себя самого.

* * *

      С каждой прошедшей неделей Чимин чувствовал себя немного лучше. Постепенно его мозг помог ему осознать и забыть о том дне и о том, что могло произойти. Это одна из хороших черт людей — их способность двигаться дальше.       Очень помогло то, что он отвлекался, тратя много времени на подготовку детской к рождению ребёнка. Мисон тоже помогала. В конце концов, именно Юнги предложил мамино участие, не спросив сначала Чимина, и, как мать, она знала, как омеги могут оберегать своих новорождённых.       Кроме того, брак Мисон был заключён тоже по расчёту, и она беспокоилась, что Чимин захочет сделать это сам — или не будет иметь ничего общего с этой частью семьи. Её беспокойство сказало Чимину всё, что ему нужно было знать о ней, и именно он поднял трубку и позвонил ей, чтобы ещё раз попросить о помощи.       В первый раз, когда она пришла к ним домой одна, они с Чимином просто разговаривали за тёплыми напитками, потому что наступила осень. Это было неловко, потому что раньше у них не было возможности много поговорить. Но как только Чимин достал каталог, чтобы начать искать мебель для ребёнка, они начали делиться своими мнениями и чувствовать себя непринуждённо в присутствии друг друга.       Мисон помогла ему, рассказав обо всём, что ему необходимо, и о том, что было бы неплохо иметь, но не обязательно. Они также составили список вещей, которые Чимин хотел бы добавить, потому что они ему нравились — маленькие дополнения для украшения детской.       Было очень приятно, что есть ещё один человек, с которым можно поговорить о своей беременности. Тем более, что у Мисон два сына-альфы. Так Чимин узнал её лучше и сам убедился, что она хорошая женщина. Как и её сын.       Ещё он заметил, что имя Мин Доюна ни разу не прозвучало, когда они были вместе, и это было облегчением. Так она начала проводить много времени с ними в квартире, и Чимин заметил, что Юнги это нравится.       Несмотря на свой замкнутый характер, Чимин мог сказать, что его муж был счастлив проводить с Мисон время. Он заметил, как светилось лицо Юнги, когда он приходил домой с работы, а мама была здесь, в их квартире. У Чимина становилось теплее на душе всякий раз, когда он ловил улыбку Юнги, пока они втроём ужинали, а его мама продолжала рассказывать о том, как чудесно обустраивается детская.       А в это время на календаре приближается его день рождения.

* * *

      Свой день рождения в этом году Чимин надеялся провести со своим ребёнком, мужем и Гаюн. И со своей свекровью тоже. Он не мог видеть здесь свою семью, поэтому Чимин хотел окружать себя только теми людьми, с которыми ему хотелось быть рядом.       Но нет.       В тот день Мин Доюн организовал семейный ужин у себя дома. Чимин уже несколько дней чувствовал себя подавленным, потому что это был его первый день рождения вдали от дома, и эта встреча только испортила ему настроение ещё больше.       К его удивлению, день начался замечательно. Когда он проснулся, Юнги, как обычно, уже ушёл, но пока он завтракал, Гаюн сказала ему, что для него прибыла посылка.       Она оставила коробку на кухонном столе для омеги, и в тот момент, когда до него донëсся аромат, исходящий из коробки, Чимин чуть не споткнулся о собственные ноги, спеша открыть её.       Его семья прислала ему одеяло со своими ароматами, а также книги и фотоальбом, которые им удалось спасти из дома после пожара. Слёзы навернулись у него на глаза от того, с какой заботой они отнеслись к подарку.       Первое, что он сделал — это завернулся в одеяло, вдыхая их ароматы. Закрыв глаза и глубоко вдохнув, Чимин почувствовал себя как дома. Он принёс всё с собой в сад и не забыл свой телефон. Чимин провёл всё утро, наблюдая за семьёй, благодаря за подарки и рассказывая о том, как всё проходит. Его семья даже приготовила торт, чтобы они могли вместе задуть свечи, как делали всегда. Когда Чимин подул на экран после того, как они спели «С днём рождения», его брат задул свечи, чтобы создать впечатление, что это был он. Его сердце было переполнено радостью, когда он смеялся вместе с ними, и он ел фруктовое мороженое, пока они наслаждались тортом. Чимин был так рад этому сюрпризу, который они приготовили для него, что почти полностью смог проигнорировать приступ грусти, охвативший его, когда они наконец повесили трубку.       Почти.       — Ты пахнешь… По-другому, — заметил Юнги.       — Ой… Да, — улыбнулся Чимин, довольный тем, что от него пахнет так же, как от них. — Моя семья прислала мне сегодня посылку.       Глаза Юнги засияли, и он расслабился.       — Это мило!       Чимин кивнул, всё ещё улыбаясь. Он ждал, пока Юнги соберётся, читая одну из книг, которые прислала ему семья, пытаясь отвлечься от того, что ожидало его этой ночью.       Омега ненавидел ходить к Мин Доюну домой. Запах цветов гибискуса всегда вызывал у него тошноту, и он не отпускал его до тех пор, пока омега не принимал душ. Мисон и малыш Ын были единственными положительными моментами, которые можно было извлечь из этих визитов. У него было не так много времени, чтобы познакомиться с Херим, поскольку она была занятой деловой женщиной.       Девушка не производила на него плохого впечатления. Она всегда была добра к нему, но ему всё равно нужно было проводить с ней больше времени, чтобы чувствовать себя комфортно.       Когда они приехали, Чимин, слегка раздражённый, сел рядом с Мисон на диван. Его живот продолжал расти, и было странно, что в тот день у него совсем не болела спина. Юнги принёс ему подушку, чтобы подложить под спину, чтобы ему было удобнее, и Чимин поблагодарил его.       Мисон молча наблюдала за ними с лёгкой улыбкой.       — Последний приём прошёл хорошо?       Чимин кивнул, положив обе руки на живот.       — Да, с малышом всё в порядке.       — А ты как?       — Я устал, — признался он. — У меня большую часть времени болит спина, но я не могу жаловаться.       — Нет, что ты, ты, безусловно, можешь и должен, — сказала ему Мисон, махнув рукой. Она подняла глаза и весело улыбнулась Юнги, стоявшему рядом с ними. — Я вижу, мой сын такой внимательный, так что жалуйся ему на всё, что хочешь.       Чимин тоже посмотрел на Юнги и заметил, как его муж закатил глаза, глядя на мать, а на его губах появилась едва заметная улыбка.       — Хорошо, как скажете, — усмехнулся Чимин.       — Ты уже знаешь пол ребёнка? — ласково спросила мать Юнги. Её тон и выражение глаз сказали ему, что ей просто любопытно, как и любой бабушке, в отличие от её мужа.       Чимин не хотел знать пол их ребёнка. Он знал, что клан хотел мальчика-альфу — Мин Доюн хотел — поэтому Чимин отказался это выяснять. Он просто хотел заботиться о своём ребёнке, любить его или еë, несмотря ни на что. Но любознательность его свëкра не позволила ему больше откладывать это. Этот человек контролировал даже это.       — Альфа, — сказал ей Чимин, и улыбка на его губах была искренней, когда её глаза заблестели от волнения, прежде чем она схватила сына за руку и сжала её. Губы Юнги изогнулись в улыбке от её реакции.       Однако приятный момент был прерван, когда Мин Доюн, присоединившись к ним, открыл рот.       — Это лучшая новость. Какой потрясающий подарок на день рождения. Я прав, дорогой Чимин?       Чимину пришлось сдержать гримасу отвращения. Он сжал губы и наклонил голову в ответ.       — Гымджэ и Херим, должно быть, вот-вот придут, так что давайте перейдём в столовую, — его свëкор скорее приказал, чем сказал в своей обычной непринуждëнной манере, хотя восторг Доюна от этой новости был несомненным. — Мы приготовили угощение, чтобы отпраздновать твой день рождения, Чимин.       С этими словами Мисон встала и поздравила его с днём рождения, прежде чем последовать за мужем. Чимин улыбнулся ей, но на этот раз улыбка не была искренней. Тяжело вздохнув, Чимин тоже поднялся, чтобы последовать за ними. Чем скорее они покончат с этим, тем лучше. Ему не терпелось поскорее вернуться домой.       И всё же, направляясь в столовую, он заметил, что его муж остался сидеть с нечитаемым выражением лица. Юнги застыл на месте, пристально наблюдая за ним. Чимин моргнул в замешательстве и наклонил голову.       — Юнги? Ты в порядке?       Альфа молчал, но Чимин заметил, как сильно он сжал руки, несмотря на его выражение лица.       — Сегодня твой день рождения? — очень тихо спросил его Юнги.       Омега кивнул.       — Да.       Юнги слегка поджал губы.       — Я не знал.       Правда заключалась в том, что Чимин никому об этом не рассказывал. Ни Юнги, ни Гаюн. Приближающийся день рождения тяготил его, и меньше всего ему хотелось об этом говорить. Чимин не думал, что это так уж важно. Но Юнги все ещё смотрел на него тем пустым взглядом, который он принимал всякий раз, когда не хотел, чтобы другие знали, о чем он думает.       Омега всё ещё изо всех сил старался прочитать его мысли, уже зная, где искать какие-то подсказки.       Чимин заметил скованность своего мужа. Он был… Расстроен? Из-за того, что тот не сообщил ему о своем дне рождения? Похоже, так оно и было, поэтому Чимин подошёл к нему, положив руку ему на плечо.       — Всё в порядке, — прошептал он с улыбкой, не желая, чтобы его услышали из другой комнаты. — Это нормально, что ты не знаешь, потому что я ничего не говорил. Я удивлён, что твой отец знает.       Но его объяснение не успокоило Юнги. На самом деле, выражение его лица стало мрачным. Или скорее… Разочарованным? По нему трудно было сказать наверняка.       — Юнги? — тихо спросил его Чимин, когда он не пошевелился и ничего не сказал. Его муж просто продолжал смотреть на него с таким выражением, от которого Чимину стало не по себе.       Когда он, наконец, заговорил, то сделал это, не глядя на него.       — Они ждут нас, — сказал Юнги, проходя мимо него.       Почему-то его ледяной тон задел его ещё больше, но он с трудом сглотнул и последовал за ним. Последнее, что ему было нужно, — это устраивать сцену в доме родственников мужа.       Омега нервничал, но изо всех сил старался скрыть это от семьи Мин. Тем не менее, он сильно волновался и несколько раз за ужином безуспешно пытался найти взгляд Юнги. Он не мог понять своего мужа. И что с того, что он не сказал ему, что у него день рождения?       Чимин не придавал значения сегодняшнему дню, так в чём проблема? Это был его особенный день, а не Юнги, так почему он так себя вёл?       Чтобы ещё больше испортить ему и без того ужасное настроение, Мин Доюн приготовил подарок. Кольцо с эмблемой клана.       Отлично, как раз то, что он хотел.       Чимину пришлось надеть его на глазах у всех и изобразить улыбку в знак благодарности за подарок. Подарок, который напомнил ему, что теперь он Мин, и, как один из них, ему выпала честь носить их эмблему.       Слова отца Чимина громко звучали в его голове, когда они покидали квартиру Доюна.

— Только потому, что ты женился на Мине, это не значит, что ты должен стать одним из них.

      Чимин снял кольцо с большей силой, чем это было необходимо, как только они сели в машину. Они с Юнги переглянулись, но его муж снова отвернулся к окну, и по дороге домой они не обменялись ни единым словом.       Когда они добрались до своей квартиры, Чимин больше не мог выносить его молчания. Он отбросил все мысли о том, чтобы принять душ и избавиться от запаха гибискуса, пропитавшего его одежду.       Вместо этого Чимин пошёл быстрее и встал перед Юнги, чтобы тот снова перестал его игнорировать.       — Юнги, подожди.       Взгляд Юнги опустился на руку Чимина, прижатую к его груди. Омега опустил её, и его муж, наконец, встретился с ним взглядом.       — Что? — спросил Юнги.       Его холодность заставила Чимина нервно прикусить нижнюю губу.       — Ты ничего не сказал с тех пор, как мы покинули дом твоих родителей. Ты злишься на меня?       Он не сразу получил ответ. Вместо этого Юнги молча изучал его, что заставило Чимина задуматься, что он ищет на его лице. Он хотел бы знать, чтобы дать ему то, что он искал.       — Если я задам тебе вопрос, ты будешь честен со мной? — спросил его Юнги через мгновение.       Вопрос застал его врасплох, но Чимин был рад, что Юнги произнёс больше, чем одно слово за день.       — Конечно, — с готовностью ответил он.       — Ты жалеешь, что мы женаты?       Чимин остановился и тут же положил руки на живот. Что?       — Почему ты спрашиваешь меня об этом прямо сейчас? — прошептал он, застигнутый врасплох.       Но Юнги не отступил.       — Потому что я хочу знать твой ответ.       Услышав это, Чимину пришлось опустить глаза. По какой-то причине он почувствовал себя сбитым с толку, словно не знал, что сейчас происходит. Он нахмурился.       Это был вопрос, предполагающий «да» или «нет».       Легко.       Так почему же он не смог придумать ответ?       Его сердце и разум были не в ладах, и Юнги всё ещё ждал ответа, когда снова встретился с ним взглядом.       — С моей семьёй всё в порядке, и она счастлива, и это всё, что имеет значение, — тихо закончил он.       Он не смог придумать другого ответа. Пока придётся довольствоваться этим.       — А ты? — спросил Юнги после недолгого молчания, пытаясь уловить что-то особенное в его глазах.       Чимин сглотнул.       — А что я?       — Ты счастлив, Чимин?       Его сердце болезненно сжалось в груди.       По какой-то причине его глаза начало жечь от непролитых слёз.       — Я рад, что с ними всё в порядке, — прошептал омега, крепко прижимая пальцы к животу.       Он увидел, как Юнги глубоко вздохнул, его грудь медленно поднималась и опускалась вместе с дыханием, но его лицо ничего не выражало.       — Я спрашивал не об этом.       По какой-то причине его слова расстроили Чимина. Или это была его настойчивость? Молчание Юнги раздражало, но это было еще хуже.       Потому что альфа хотел услышать от него что-то такое, чего Чимин не мог сказать.       Чувствуя себя защищающимся, Чимин отступил на шаг и уставился на своего мужа, который оставался настойчивым перед ним.       — Ты был тем, кто сказал мне во время нашей первой встречи, что никто не будет счастлив в браке по расчёту, — напомнил ему омега, обнимая себя за живот, словно защищая.       На этот раз разочарование Юнги было ощутимым, и Чимин не знал, что с этим делать.       — Да, — признался он, чуть вздëрнув подбородок.       На этот раз Юнги ждал, и Чимин не знал, что делать или думать. Как все могло так запутаться? Неужели это должно было случиться? Неужели они слишком долго вели себя так, будто все в порядке? Юнги просил слишком многого? Не из-за этого ли Чимин чувствовал себя загнанным в угол?       — Но в тот день ты также сказал, что счастлив выйти за меня, — продолжил Юнги, встретив холодный взгляд Чимина. — Я никогда тебе не лгал.       — Ты не рассказал мне о нападении на мою семью.       — Они просили меня не говорить тебе.       — Намеренное умалчивание — это тоже ложь, — парировал омега. — Притворяться, что всё в порядке, — это тоже ложь, — добавил он, теряя свою смелость, поскольку старался не подавиться этими словами.       При этих словах выражение лица Юнги помрачнело, и Чимин обнял себя крепче. Не потому, что он думал, что Юнги причинит ему вред, а потому, что он чувствовал, что причинил ему боль своими словами. Почему это тоже причинило ему боль?       — Не знаю, как ты, но всё, что я делал последние несколько месяцев, было сделано по моей воле, — уверенно сказал ему Юнги, несмотря на очевидное волнение. — Я думаю, из нас двоих ты самый хороший актёр.       Его обвинительный тон заставил Чимина разнервничаться, и омега почувствовал прилив гнева по отношению к нему, который на мгновение заставил его покраснеть, его гормоны никак не могли его успокоить. Сокращая расстояние между ними, Чимин оттолкнул альфу назад со всей обидой, которую он чувствовал, но Юнги нужно было только отставить ногу, чтобы снова обрести равновесие.       — Зачем ты это делаешь? — спросил Чимин, и на этот раз его глаза наполнились горячими слезами, которые он не смог сдержать.       — Потому что я тебя не понимаю, — безнадёжно сказал Юнги. В его глазах читалось отчаяние, которого Чимин не привык видеть. — Я понимаю, что сначала никто из нас этого не хотел. Но я думал… Я думал, ты начинаешь видеть больше, чем мой отец, когда смотришь на меня.       Сердце Чимина перестало биться.       — Похоже, я был неправ, — произнес альфа, и на этот раз его маска спала, и Чимин смог разглядеть скрывающуюся под ней боль.       Не сказав больше ни слова, Юнги прошёл мимо него и вошёл в комнату для гостей, закрыв за собой дверь.       Чимин остался стоять как вкопанный, чувствуя оцепенение и обхватив руками живот. Он не мог понять, как всё в одно мгновение пошло прахом. Почему не рассказал Юнги о своём дне рождения, что привело к этому?       Нет, дело было не в этом. Не совсем так.

Дело в том, что Чимин всё ещё держал Юнги на расстоянии вытянутой руки, несмотря на всё, через что они прошли.

      Юнги был его спасательным кругом здесь, в Сеуле. Чимин знал, что также может рассчитывать на Гаюн. Их домработница питала к нему слабость, но это было не то же самое. А Мисон была матерью Юнги, так что, даже если у них были хорошие отношения, было ясно, кому она была предана. Так что у Чимина был только Юнги.

Только он.

      Когда он сидел на диване в одиночестве, и слёзы катились по его щекам в темноте их квартиры, Чимин чувствовал, что потерял единственного человека, который помогал ему оставаться в здравом уме.       Несмотря на то, что они были женаты и ждали ребёнка, у них не было никаких отношений. Но, поразмыслив над этим, Чимин понял, что временами он всё ещё относился к Юнги по-другому.       Юнги ведёт себя, как незнакомец.       Как будто его действия не были искренними и были просто результатом их договорённости. И омега получил чёткое напоминание об этом сегодня вечером.       Потребовалось много времени, чтобы его слёзы перестали литься. Чимин задумался, не стоит ли ему дать Юнги побыть одному. Не стоит ли ему просто принять душ и лечь спать одному этой ночью. Но он не мог оставить всё, как есть.

Не тогда, когда он знал, что Юнги страдает из-за него. Не тогда, когда Юнги был добр к нему всё это время.

      Чимин вытер лицо рукавом и медленно поднялся. Он прошёл в комнату для гостей и остановился перед дверью с тяжёлым и тревожным сердцем. Было ли доброты Юнги достаточно, чтобы прервать всё это и начать новую жизнь? Удовлетворило бы это его сердце?       Он сглотнул и тихо постучал в дверь. Юнги не ответил, и Чимин подумал о том, чтобы уйти, но ноги не слушались его. Может быть, ему стоит пока оставить всё, как есть. Может быть, Юнги уже заснул. И всё же Чимин обнаружил, что медленно открывает дверь.       Свет был выключен, но жалюзи открыты, и комнату освещало мягкое голубое сияние, исходившее снаружи. Юнги не спал. Он переоделся в удобную одежду, но сидел посередине кровати, прислонившись спиной к изголовью.       Одеяло было откинуто, но он сидел, закинув ноги на матрас и уперев локти в колени, и наблюдал за вошедшим. Чимин заколебался под его пристальным взглядом, и его руки тут же легли на живот — жест, к которому он привык, когда нервничал. Тем не менее, Чимин молча подошёл к кровати. Он сделал это, неуверенно глядя Юнги в глаза, ожидая, что альфа скажет ему уйти, но тот этого так и не сделал.       — Можно мне посидеть с тобой? — тихо спросил Чимин.       Юнги кивнул. Прерывисто дыша, Чимин сел рядом, их руки соприкоснулись на матрасе, когда он устраивался поудобнее.       — У тебя холодные руки, — пробормотал Юнги.       Да, это так. От долгого сидения на диване без одеяла. Но дело было не только в его руках.

Омега был холоден до глубины души.

      — Я в порядке, — заверил его Чимин.       Но Юнги всё равно укрыл его ноги одеялом. От этого заботливого жеста Чимину снова захотелось заплакать.       — Прости, что я толкнул тебя... И причинил тебе боль. Это было не нарочно. Я должен был сказать тебе, что это был мой день рождения, — сказал Чимин, опустив голову. — Я должен был сказать тебе.       Юнги устало вздохнул и откинул голову на спинку кровати.       — Дело не в этом, Чимин, — омега взглянул на него, но Юнги не смотрел на него. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал, что должен мне что-то рассказывать, — объяснил альфа. — Может быть, я веду себя эгоистично, но я хочу, чтобы ты захотел рассказать мне.       — Ты мне тоже многого не рассказываешь, — пробормотал омега и поджал губы. — Я не пытаюсь сейчас вступать в конфронтацию. Просто… Иногда из тебя трудно вытянуть больше двух слов.       — Да, это правда, — согласился Юнги. — Но иногда то, что я хочу сказать, касается моей семьи и клана, и я знаю, что тебе не нравится слышать ни о ком из них.       При этих словах его сердце болезненно сжалось. Чимин прикусил нижнюю губу.       — Я не знаю, как сказать это, чтобы не обидеть тебя.       — Просто скажи мне. Ты меня не обидишь.       — Да, я сделаю это.       Но затем большая рука Юнги накрыла его ладонь, лежавшую на животе, и Чимину пришлось встретиться с его умоляющим взглядом.       — Пожалуйста, — прошептал альфа.       В тот же миг глаза Чимина снова наполнились слезами, потому что он не мог не сказать ему об этом прямо сейчас. Его голос дрогнул, когда он признался:       — Я не хочу становиться Мином.       Рука альфы, накрывавшая его руку, дёрнулась, и у Чимина сжалось сердце. Может, он и не обидел его, но его слова причинили ему боль. Снова.       — Ты снова и снова доказывал мне, что ты не такой, как твой отец, — поспешил сказать Чимин, потому что ему нужно было дать ему понять, что он видит, насколько Юнги отличается от Мин Доюна. Проблема была не в Юнги. — Но… Но каждый раз, когда я оказываюсь перед твоим отцом, мне хочется убежать и не оглядываться назад, — Чимин на мгновение закрыл глаза, вспомнив это чувство.       Когда он снова открыл их, Юнги напрягся, но не отпустил его.       — И я думал, что со временем станет легче, но этого не происходит, — в конце голос Чимина дрогнул. — Становится только хуже. Я продолжаю сгибаться снова и снова, и я… Я боюсь, что однажды сломаюсь на мелкие кусочки, и никто не сможет собрать их обратно.       Теперь его муж действительно выглядел сердитым. Он выглядел разъярённым. Но не на Чимина.       Юнги сжал его руку.       — Не надевай кольцо, которое он тебе подарил, — сказал он омеге сквозь стиснутые зубы.       Чимин шмыгнул носом.       — Я должен, — сказал он, опуская голову.       — Нет, ты не должен, — возразил Юнги.       Омега бросил на мужа беспомощный взгляд.       — Я не хочу его обидеть.       — Где оно?       — Что? — растерянно спросил Чимин.       — Кольцо, — сказал альфа.       Чимин моргнул и отпустил Юнги, чтобы сунуть руку в карман, всё ещё не понимая, зачем муж просил его об этом.       — Вот, — сказал омега, передавая альфе маленькую коробочку.       Он вздрогнул, когда альфа тут же выхватил её у него из рук. Юнги отбросил одеяло и вскочил с кровати, напугав Чимина, который поспешно последовал за своим альфой из спальни.       — Юнги?       Но альфа не остановился. Он зашёл на кухню, и Чимин в шоке увидел, как он выбросил коробочку с кольцом в мусорное ведро.       — Юнги!       Чимин запротестовал и тут же бросился за кольцом. Однако муж остановил его, встав между ним и мусорным ведром и схватив за руки.       — Не надо…       Но Чимин всё равно пытался вернуть коробочку, вырываясь из рук альфы.       — Что, если он разозлится на меня?! — закричал Чимин, и слёзы снова хлынули из его глаз, когда он продолжил бороться со своим мужем. — Что, если он из-за этого что-то сделает с моей семьёй?! Ты не понимаешь, каково это — так жить!       — Я прожил так всю свою жизнь! — крикнул Юнги, их лица были очень близко друг к другу, когда он схватил Чимина за запястья. — И теперь, когда я женат и скоро стану отцом, у него появилось ещё больше рычагов воздействия на меня! Что ещё я должен сделать, чтобы показать тебе, что я, блять, на твоей стороне?!       Задыхаясь, Чимин задрожал в его объятиях. Он зажмурился, и ещё больше слёз покатилось по его щекам, когда он стиснул зубы. Почему его сердце не могло принять это?

Принять Юнги.

      В тишине кухни напряжение медленно покидало его тело. Он прислонился лбом к ключицам Юнги, когда он терял силу. Его муж опустил их руки и ослабил хватку, но не отпустил. Он стоял перед ним, привязывая его к реальности и спасая от краха. Как всегда.       Это был брак по расчёту. Между ними не было любви. Но тогда почему у него так сильно болело сердце? Почему ему было так больно от того, что Юнги был Мином?       — Я не знаю… Я не знаю, что со мной не так. Я хочу, я хочу… Но я не могу, — признался Чимин и поклялся, что слышал, как разбилось сердце Юнги. — Пожалуйста, не оставляй меня, — умолял он, прижимаясь к нему. — Я верю тебе, когда ты говоришь, что ты здесь ради меня и ребёнка. Ты уже показывал это много раз. Я обещаю, что постараюсь показать это и тебе.       Он почувствовал, как Юнги тяжело вздохнул.       — Ты тоже заботишься обо мне. Проблема не в этом, Чимин.       — Тогда в чём дело? Помоги мне понять.       — Проблема в том, что твои действия не соответствуют твоим чувствам.       Его слова были как удар под дых, потому что, к сожалению, Юнги был прав. Чимин ухаживал за ранами Юнги всякий раз, когда тот возвращался домой. Чимин ставил своего мужа на первое место, даже после того, как узнал, что его семья подверглась нападению в Пусане. Сначала он позаботился о Юнги, прежде чем убедиться, что с его родителями и братом всё в порядке. Действия омеги показали, что ему не всё равно. Но Чимин не открыл альфе своё сердце.       Он крепче сжал рубашку мужа и прижался щекой к его груди.       — Ты единственный человек, которого я хочу видеть рядом. Я дорожу тобой и не хочу тебя терять. Пожалуйста, знай это.       Не было смысла отрицать то, что, как они оба знали, было правдой. Юнги был прав, и Чимину хотелось силой открыть клетку вокруг своего сердца, но он не мог. И он ненавидел себя за это.       — Чимин-а, — голос Юнги, зовущий его по имени, заставил омегу, наконец, внимательно посмотреть на него. Он выглядел таким усталым, и Чимин испугался того, что его муж скажет дальше. — Я никуда не уйду. Не потому, что я не могу, а потому, что я не хочу, — Юнги тоже выглядел грустным, но в глубине его глаз всё ещё светилось то тепло, которое было присуще только Чимину.

Я люблю тебя.

      Время на мгновение остановилось, и Чимин подумал, что у него подкосятся ноги.       Судорожный вздох превратился во всхлипывание, когда он сорвался с губ Чимина. Он смотрел на своего мужа в агонии, прежде чем омега не выдержал и уткнулся лицом в грудь Юнги. Чимин рыдал в объятиях мужа, изо всех сил держась за его спину, и вся боль пронзала его тело.

Он не заслуживал Юнги.

      Не заслуживал, потому что в этот момент Чимин ничего так не хотел, как ответить альфе взаимностью. Чимину захотелось залезть себе в грудь и вырвать сердце, чтобы душить его до тех пор, пока оно не подчинится ему. Но он не мог этого сделать.       Когда руки Юнги обхватили его, и он мягко зашикал на него, чтобы успокоить, прижавшись щекой к его макушке, Чимин заплакал ещё сильнее, и всем своим существом просил, чтобы он перестал причинять боль единственному человеку, который раз за разом не давал ему сломаться.