Bend Or Break

      Они провели Рождество и Новый год вместе, хотя им пришлось пообедать в доме Мина Доюна, чтобы отпраздновать Новый год. У Чимина уже почти наступил срок, и главарь клана продолжал говорить о том, как это хорошо для Мугунхва, как Ханыль поможет укрепить их контроль над Пусаном. Тем временем Чимин всё время прикусывал язык, чтобы в конце концов не закричать, требуя прекратить говорить о его ребёнке, как будто он был всего лишь пешкой в его грандиозном плане.       Однако именно его муж, несмотря на свой спокойный характер, больше не мог сдерживать раздражение.       — Прежде всего, Ханыль будет твоим внуком, — напомнил Юнги своему отцу с суровым выражением лица.              Глава клана опустил палочки для еды и уставился на сына. Доюн усмехнулся, как будто решил, что Юнги ведёт себя нелепо.       — А кто сказал иначе?       Прежде чем Юнги успел возразить, Чимин опустил руку под стол, чтобы остановить его. Последнее, что им было нужно — это чтобы начался спор. К счастью, под предлогом того, что Чимин слишком устал из-за того, что его беременность почти подошла к концу, они смогли уйти раньше, чем обычно. Чимин поблагодарил Юнги за это, потому что это была его идея. Иногда его муж тоже не мог выносить вида своего отца.       Это правда, что большую часть времени Чимин был измотан. И нервничал. Очень нервничал. Потому что их ребёнок мог появиться на свет в любой день, и он беспокоился обо всем. Что, если что-то случится во время родов?       Сможет ли он должным образом позаботиться о Ханыле? Что, если он случайно уронит его? Он попытался поговорить о своих страхах с Юнги, но, несмотря на то, что его муж хорошо скрывал своё беспокойство, Чимин мог сказать, что альфа был так же обеспокоен, как и он сам.       Как мужчине-омеге, Чимину предстояло кесарево сечение, и именно врач назначил дату родов. Процедура должна была состояться в середине января, но это была первая беременность Чимина, поэтому доктор предупредил их о возможности появления ребёнка позже.       Если бы наступил день процедуры, а у Чимина по-прежнему не было бы никаких признаков появления ребёнка на свет, они бы спровоцировали схватки.       В течение последней недели Чимин часто звонил своей семье, особенно чтобы поговорить со своей матерью. Каждый раз, когда у него возникал новый вопрос, он чувствовал необходимость спросить её об этом, и, как человек и мать двоих детей, она прекрасно умела отвечать и успокаивать его. Было жаль, что они не могли быть здесь, с ним, в такой важный момент, и в их голосах ясно слышалась печаль.       Однажды ночью Чимин отправился спать с ощущением, что его тело болит сильнее, чем обычно. Заметив его дискомфорт, Юнги попытался успокоить его, массируя поясницу, а затем лег у него за спиной.       Он обнял его и положил руки на его большой живот, лаская его кожу, позволяя аромату петрикора окутать омегу. Это всегда срабатывало, но на этот раз Чимин не мог полностью расслабиться.       В ту ночь ему было трудно заснуть. Всякий раз, когда ему удавалось задремать, омега просыпался через двадцать минут, потому что у него болела спина. К счастью, как только это проходило, он снова мог заснуть. Пока у него не получалось. На этот раз боль не утихала, и у Чимина возникло ощущение, что что-то не так. Он высвободился из объятий Юнги, который продолжал мирно спать в своем гнездышке, в то время как Чимин сел, опустив ноги на пол и положив руку на поясницу. Его сердце испуганно заколотилось в груди, когда он понял, что даже перемена положения не помогла остановить эти странные спазмы.       — Юнги… Юнги, проснись, пожалуйста, — сказал он, встряхивая мужа, чтобы тот проснулся. Альфа медленно открыл глаза, щурясь на него из-за того, что его так резко разбудили. — Я плохо себя чувствую, — сказал ему Чимин, чувствуя, как сердце подпрыгивает к горлу.       Его явное огорчение и слова окончательно разбудили его, и Юнги приподнялся на локтях.       — Что-то не так? — спросил он хриплым ото сна голосом.       — Моя спина болит сильнее, чем обычно, и я чувствую странное давление в области таза, почти как судороги.       — Как ты думаешь, ребёнок уже на подходе? — Юнги сел, отыскивая свою сброшенную рубашку и надевая её. — У нас ещё есть пара дней в запасе.       — Я не знаю, — захныкал Чимин, с каждой минутой становясь всё более встревоженным.       Юнги поспешил успокоить его, сев рядом и притянув к себе, чтобы обнять.       — На всякий случай, мы поедем в больницу, — сказал он омеге, оставляя поцелуй на виске.       — Сейчас четыре часа утра, — заметил Чимин, бросив быстрый взгляд на часы. — Может, нам стоит немного подождать? — неуверенно спросил он.       Что, если он просто волнуется из-за пустяка?       — Чимин, малышу всё равно, который час. Он придёт, когда будет готов.       Чимин сглотнул.       — Мне страшно, — признался он шепотом.       По глазам Юнги он понял, что ему тоже страшно. Но альфа отбросил свои собственные опасения, чтобы Чимин не расстраивался еще больше.       — Всё будет хорошо, — заверил его альфа, поглаживая большим пальцем щеку омеги и маленький шрам, который еще не совсем исчез. — Надень пальто. Я возьму твои вещи и позвоню водителю, чтобы он подогнал машину.       Омега кивнул и встал с помощью Юнги.

* * *

      У Чимина начались схватки. У него отошли воды, как только они вошли в больницу, и врач подтвердил это после осмотра. Хотя Чимин подозревал это ещё дома, он всё равно пришел в бешенство, когда врач сказал, что операцию нужно делать сейчас. На самом деле, он был так потрясен, что его дыхание участилось, и вскоре он начал дышать, изо всех сил держась за руку Юнги.       Помимо эпидуральной анестезии, медсестре пришлось ввести ему успокоительное, потому что даже феромоны Юнги не могли сделать всё, чтобы успокоить омегу, когда пришло время встретиться с их малышом Ханылем. К счастью, врачи позволили Юнги пойти с ним в операционную. Альфа держал его за руку и не отпускал ни на секунду. Юнги старался оставаться сильным ради него, но Чимин видел, что его муж напуган до смерти.       В какой-то момент успокоительное сделало свое дело, и глаза Чимина закрылись. Он услышал, как Юнги зовёт его по имени с нотками паники в голосе.       Акушерка заверила альфу, что с омегой всё в порядке. Его показатели были стабильными, он просто засыпал из-за успокоительного. Юнги всё ещё выглядел взволнованным, и Чимин пытался держать глаза открытыми, чтобы подтвердить её слова, чтобы не волновать его, но его веки были слишком тяжелыми, поэтому ему удалось только ещё раз сжать руку Юнги, прежде чем он задремал.       Когда он снова проснулся, то больше не слышал звуковых сигналов, исходящих от кардиомонитора. Свет был ярким, но знакомый запах петрикора привлёк его внимание. Когда Чимин, наконец, открыл глаза и оказался лицом к лицу со своим мужем, который сидел на стуле рядом с ним, всё ещё держа его за руку. Щека альфы была прижата к тыльной стороне его маленькой ладони, глаза закрыты, и Чимин улыбался в полудрëме.       — Привет.       Голос Чимина звучал хрипло, и он прочистил горло. Его глаза распахнулись, и Юнги прерывисто выдохнул, когда их взгляды встретились, а губы изогнулись в облегчении.       — Привет, соня, — прошептал альфа. — Хочешь воды?       Омега покачал головой, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке. Когда Чимин проснулся, он понял, где они находятся и почему они здесь. Но их ребёнка здесь не было.       — Он скоро будет здесь.       Чимин глубоко вздохнул, чтобы справиться с внезапной паникой, и крепче сжал руку мужа.       — С ним всё в порядке? Ты его видел?       — Он более чем в порядке. Я только мельком взглянул на него, прежде чем его отвезли на обследование. Его скоро доставят к нам, — заверил Юнги. — Врач сказал, что процедура прошла успешно. Ты хорошо себя чувствуешь?       Чимин потянулся, чтобы погладить альфу по щеке.       — Прости, что напугал тебя, — пробормотал он с сожалением.       Но Юнги покачал головой со слабой улыбкой.       — Это не твоя вина. Что-нибудь болит?       Стук в дверь заставил их замолчать, и сердце Чимина замерло, прежде чем забиться быстрее, когда медсестра заглянула внутрь.       — Здравствуйте, — сказала она, прежде чем с улыбкой открыть дверь и войти. — Кто-то пришёл познакомиться со своими родителями.       У неё на руках, завернутый в больничную простыню и одеяло, мирно спал их малыш. Чимин не мог оторвать от него глаз, когда медсестра подошла ближе. Он тут же потянулся, чтобы обнять Ханыля. Крошечные ладошки Ханыля были сжаты в кулаки и лежали по обе стороны от его милого личика, розовые губки были поджаты во сне. У него был очаровательный маленький носик и непослушная копна чёрных волос, которые Чимин пытался расчесать пальцами, посмеиваясь, невероятно удивлëнный тем, что держит на руках своего ребёнка. Того, кого он носил целых девять месяцев. Ощущение тяжести в его руках было таким правильным, что Чимин не мог поверить, что жил без него всю свою жизнь.       — Привет, малыш. Привет, Ханыль, — поприветствовал его Чимин с глупейшей улыбкой на лице. — Боже мой. Он такой милый, Юнги. Он само совершенство, — выпалил он, касаясь кончиком пальца круглой щёчки сына. Чимину удалось на мгновение отвести взгляд, чтобы увидеть, что его муж сидит, не сводя глаз с их малыша. Его рот был приоткрыт, и Юнги часто моргал. — Он действительно наш? — спросил омега, когда оглянулся на Ханыля, не совсем веря, что Юнги и он сами создали его.       — Да, и вы можете оставить его себе, — пошутила медсестра.       — Это нереально, — сказал ей Чимин, прежде чем снова взглянуть на ребёнка. — Он так долго был у меня в животе.       — Это обычная реакция, — усмехнулась она. — Мы провели несколько тестов, и ваш альфочка совершенно здоров, — сообщила она им, и Чимин радостно кивнул ей, радуясь этому.

Такой же альфа, как Ын.

      Облегчение и ужас — вот что почувствовал Чимин, услышав эту новость. Облегчение от того, что его сын был именно тем, в ком нуждался клан, и ужас от того, что его маленький альфа был именно тем, чего хотел клан. Прежде чем снова начать учащëнно дышать, Чимин приказал себе сосредоточиться на настоящем. Он не хотел, чтобы его страхи контролировали его. Чтобы омрачить этот момент. Он не доставит Мин Доюну такого удовольствия.       — Я зайду позже, хорошо? — сказала паре медсестра.       Юнги встал и поклонился.       — Спасибо вам за всё.       — Спасибо, — быстро добавил Чимин, не в силах надолго оторвать взгляд от Ханыля.       Она улыбнулась и помахала рукой, прежде чем выйти из комнаты.       Когда Юнги снова сел, он сделал это медленно, не сводя взгляда с Ханыля. Несмотря на то, что малыш спал, Чимин больше не мог сдерживаться и понюхал его так бережно, как только мог, не разбудив. Его сердце сразу успокоилось, как только он почувствовал аромат утренней росы и жасмина на этом маленьком комочке радости, который он был безмерно счастлив называть своим.       После еще нескольких минут разглядывания и попыток запомнить его маленькое личико, Чимин снова посмотрел на своего мужа, который сидел с нечитаемым выражением лица.       — Ты ещё ничего не сказал, — ласково сказал ему Чимин.       Юнги поднял на него глаза и слегка пожал плечами.       — Я не знаю, что сказать.       Чимин усмехнулся, слишком взволнованный тем, что Ханыль наконец-то оказался в его объятиях, чтобы заметить беспокойство Юнги, которое испортило его запах.       — Хочешь подержать его? Тебе тоже стоит его понюхать.       Последовало долгое молчание, которое стало неловким, когда Чимин, наконец, заметил напряжение на лице Юнги. Осознание того, что что-то было не так, заставило сердце Чимина сжаться.       — Ты не хочешь? — недоверчиво прошептал омега.       Юнги только опустил голову от стыда, не в силах встретиться с ним взглядом, и сжал руки на коленях в кулаки. Чимин с трудом сглотнул. Стараясь сохранять оптимизм, он предложил:       — Ты мог бы просто… прикоснуться к нему.       Ответа снова не последовало, и Чимин не смог сдержать стона, сорвавшегося с его губ. Неужели Юнги отверг их ребёнка? Почему он не хотел даже прикасаться к нему? Печаль омеги заставила Юнги, наконец, поднять голову. Постепенно омега заметил, что его муж поднимает руку, снова не сводя глаз с их малыша, который совершенно не подозревал о мыслях своих родителей. Его сердце наполнилось надеждой от попытки Юнги, но когда его пальцы были готовы коснуться теплой и мягкой кожи щеки Ханыля, его рука начала дрожать.       — Чёрт.       Юнги выдохнул сквозь зубы, прежде чем опустил голову и закрыл лицо руками, не в силах прикоснуться к их сыну. От этого зрелища и очевидной боли альфы сердце Чимина разбилось на миллион кусочков.       — Юнги, — позвал его Чимин, но Юнги не пошевелился. Омега проглотил слёзы и попытался оставаться сильным ради них обоих, точно так же, как его муж много раз делал это для него раньше. Он положил руку ему на плечо. — Юнги, пожалуйста, скажи мне, что случилось.       Но его муж покачал головой, всё ещё прячась от него. От них.       — Я не могу видеть тебя таким. Пожалуйста, поговори со мной, — снова попытался Чимин, его нижняя губа дрожала. — Что бы это ни было, не держи это в себе. Я не могу этого вынести.       Он услышал, как альфа пытается сделать глубокий вдох, и Чимин решил забыть о своих страданиях, чтобы дать ему немного времени собраться с мыслями.       — Я не могу прикоснуться к нему. Мои руки… Они нечистые, — объяснил Юнги приглушенным голосом. — Я не… Он только родился, а я уже назвал его своей фамилией.       Чимин понял, к чему это.       — Юнги…       — Я так долго боялся этого момента, — признался Юнги, опуская руки, но только для того, чтобы отвести взгляд в сторону и взволнованно взъерошить волосы. — Я думал, что со мной всё будет в порядке. Я думал, что смогу это сделать. Но посмотри на него, — его голос дрогнул, когда он взглянул на их сына, и он снова опустил глаза, обхватив себя за бёдра. — Он такой маленький и невинный, и я буду в ответе за то, что разрушил его жизнь, потому что на моих руках кровь. Такое будущее ждет его из-за меня. Это моя вина.       В груди Чимина образовалась дыра, которая с каждым словом Юнги становилась всё больше, и омега поджал губы, глядя на виноватую позу своего мужа.       — Это не твоя вина.       — Но это правда, — упрямо повторил Юнги. — В нём течёт моя кровь.       — Тогда это тоже моя вина, — вызывающе заявил Чимин и, честно говоря, немного разозлился на него.       Юнги вздрогнул.       — Чимин, — предупредил он его, наконец встретившись с ним взглядом. — Нет.       — Но это так, — возразил омега, такой же упрямый, как и он. — Посмотри на него, — сказал ему Чимин, притягивая его ближе к себе. Юнги сглотнул, не в силах отвести глаз, хотя вид Ханыля, мирно спящего, ни о чем не заботящегося, причинял ему боль. — С ним всё будет в порядке. Я знаю, тебе через многое пришлось пройти. Что ты не получил от своего отца той любви, которой так жаждал, и что ты беспокоишься, что ему придётся пережить то же самое, — тихо сказал Чимин, протягивая руку и кладя её на затылок Юнги, в то время как другой рукой он баюкал их ребёнка. — Но ты — не твой отец. Твой брат тоже не Мин Доюн. Тот факт, что ты ругаешь себя за это, красноречиво говорит о том, каким родителем ты собираешься стать, ты уже им являешься. Я здесь, с вами, и мы сделаем всё возможное, чтобы у него была хорошая жизнь, — продолжил Чимин, наблюдая, как Юнги смотрит на него с надеждой, от которой у него замирало сердце. — Но я не могу сделать это в одиночку. Пожалуйста, скажи мне, что мы справимся с этим вместе.       Наклонившись вперёд, Юнги прижался лбом к лбу Чимина, прежде чем торжественно сказать ему:       — Да.       Облегчение нахлынуло на Чимина, и он шмыгнул носом, на мгновение прикрыв глаза, чтобы успокоиться.       — Хорошо, — сказал Чимин, прежде чем посмотреть на Ханыля, находящегося между ними. Лёгкая улыбка тронула уголки его губ. — А теперь поздоровайся со своим сыном.       Неуверенными пальцами Юнги погладил крошечные пальчики малыша. Альфа раскрыл ладонь и сжал её вокруг большого пальца своего отца. К их большому удивлению, Ханыль медленно проснулся, и его маленький ротик открылся, когда он зевнул, позволяя им увидеть его розовые десны. Чимин и Юнги зачарованно наблюдали, как их сын приоткрыл глаза. Ханыль оставался таким же спокойным, как и во сне, довольный тем, что отец держит его на руках, и тем, что они уделяют ему безраздельное внимание.       — Привет, Ханыль-а, — ещё раз поприветствовал его Чимин, чувствуя, что расплакался от этого прекрасного зрелища.       — Он такой крошечный, — восхитился Юнги, все еще держа палец в детской ладошке.       — Ну и мы не совсем гиганты.       При любых других обстоятельствах Юнги бросил бы на него раздраженный взгляд, но он был слишком очарован их сыном, чтобы сделать это.       — Он идеален, — заявил он вместо этого.       Улыбка тронула губы Чимина, и он с готовностью кивнул. Используя запястье, Юнги осторожно понюхал их ребёнка, смешивая ароматы петрикора и утренней росы.

* * *

      Каждый тихий звук, который издавал альфочка, каждый его жест казались самой удивительной вещью в мире. Родители продолжали ворковать и восхищаться им до такой степени, что забыли обо всём остальном.       — О, чёрт возьми. Ты кому-нибудь рассказал об этом? — внезапно спросил Чимин у своего мужа, и его глаза расширились, когда он понял, что еще даже не поговорил со своими родителями.       Юнги моргнул, застигнутый врасплох не меньше него.       — Я должен сделать несколько звонков. Мы никому не говорили. Всё произошло так быстро, — пробормотал он себе под нос, доставая телефон из кармана.       Пока Юнги отправлял несколько сообщений и звонил отцу, Чимин сосредоточился на своём ребёнке, чтобы заглушить всё остальное. После еды Ханыль снова выглядел сонным. Его глаза то и дело закрывались, но затем он снова открывал их и смотрел на Чимина, открывая и закрывая рот, издавая милые звуки, от которых у того таяло сердце. Это почти полностью отвлекало его от тяжёлого чувства, поселившегося в животе.       — Я бы хотел, чтобы мои родители тоже могли приехать сюда и познакомиться с тобой, — пробормотал Чимин. Он расчëсывал маленькую копну чёрных волос своего альфы, которые отказывались оставаться на месте, не подозревая, что Юнги услышал его.       — Мне жаль. Жаль, что я не могу сделать больше, — сказал Юнги, касаясь губами макушки омеги.       — Это не твоя вина, — тихо всхлипнул Чимин, не желая тревожить сон Ханыля. — Я просто хотел бы, чтобы они были здесь сегодня. Вот и всё.

* * *

      В тот же день семья Мин пришла в больницу, чтобы познакомиться с новым членом клана. Первыми прибыли Гымджэ с Херим и маленьким Ыном. Малыш выглядел любопытным, когда попытался взглянуть на ребёнка у омеги на руках, но был более сдержан, чем обычно.       — Его зовут Ханыль, — сказал ему Чимин, прижимая сына поближе к Ыну.       — Он спит? — спросил мальчик.       — Да. Младенцы много спят, — сообщила ему Херим с мягкой улыбкой.       — Я тоже сплю днём… — нахмурился альфа. — Но я не маленький… Можно мне к нему прикоснуться? — спросил Ын, но его мать покачала головой.       — Ты его разбудишь.       — Всё в порядке, — согласился Чимин. — Но ты должен делать это очень осторожно, хорошо? Так он не проснётся.       Перед тем, как семья ушла, проведя с ними некоторое время, Ын наклонился вперёд и поцеловал Ханыля в щеку так же нежно, как и всегда.       — Пока, пока, Ханыль-а, — прошептал он тем голосом, который используют дети, когда пытаются вести себя тихо. Ын такой драгоценный. Слишком драгоценный для той жизни, которая его ожидала…       Прежде чем мысли могли пойти по этому пути и испортить ему настроение, Чимин сглотнул и сосредоточился.       То, что Мисон вошла в комнату час спустя, не было проблемой — Чимин хотел, чтобы она познакомилась со своим новым внуком. Но её приход означал, что последний человек, которого он хотел видеть, тоже пришёл познакомиться с его ребёнком.       Юнги сидел на краю кровати, обняв Чимина за плечи, и они наблюдали за Ханылем. Альфа, должно быть, уловил запах отца, потому что прежде, чем дверь открылась, Юнги застыл на месте. Он встал ещё до того, как вошёл Мин Доюн в сопровождении телохранителя, который держал в руках букет цветов гибискуса.       Измотанный после такого долгого дня, Чимин не мог удержаться от того, чтобы не сморщить нос от отвращения к запаху, в то время как Юнги низко поклонился своему отцу и, в первую очередь, своему боссу. Это был жест крайнего уважения, который, должно быть, с детства укоренился в головах обоих братьев. Они делали это автоматически всякий раз, когда видели своего отца, их тела на мгновение напрягались, но затем расслаблялись, когда Доюн отвечал на их приветствие. Юнги не боялся встретиться лицом к лицу со своим отцом — Чимин был свидетелем этого воочию, когда его муж проделал весь этот путь до Пусана, чтобы защитить свою семью, и при этом ослушался приказа отца. Но это было то, от чего ни Юнги, ни Гымджэ не могли отказаться.       Из-за того, что Мин Доюн не сводил глаз с их маленького альфы, Чимин даже не смог должным образом поприветствовать Мисон, когда она подошла к нему, сердечно обняв сына.       Однако цветы были не единственным подарком. Мисон несла сумку, которую она подарила Юнги. Они привезли своему внуку пушистое одеяло с вышитой эмблемой Мугунхва.       В отличие от Мисон, Доюн просто встал перед Юнги и молча сжал его руку, прежде чем подойти ближе к Чимину и ребёнку. Омега пытался сохранять спокойствие, но его инстинкты кричали ему не подпускать этого человека к Ханылю.       Чимин знал, что тот не причинит ему вреда, но его внутренний омега продолжал бушевать в нем, пока Доюн рассматривал своего новорождённого внука, спящего у него на руках. Несмотря на внутреннее смятение, Чимину удавалось сохранять самообладание. Пока Доюн не подошел слишком близко. Запах гибискуса и цветов, которые он принёс, ошеломили омегу. Глава протянул руку, чтобы дотронуться до Ханыля, и Чимин тут же напрягся.       Тем не менее, прежде чем омега успел возразить, Юнги зарычал на своего отца сзади, и этот угрожающий звук заставил Доюна остановиться, прежде чем он смог дотронуться до Ханыля.       — Отец, — предупредил его Юнги самым тихим голосом, который Чимин когда-либо от него слышал, его тело напряглось, когда он впился взглядом в главу.       Когда Доюн оглянулся через плечо на своего сына, сердце Чимина бешено заколотилось в груди, он испугался возможной реакции мужчины. Юнги зарычал на него. Альфы редко реагировали на это доброжелательно, и он не ожидал ничего другого от главаря клана Мугунхва.       Доюн оценивающе посмотрел на своего сына, напряжение в комнате росло, пока Чимин, затаив дыхание, ждал, что скажет мужчина. Вероятно, почувствовав тяжёлую атмосферу вокруг себя, Ханыль проснулся и начал жалобно хныкать, что привлекло всеобщее внимание, нарушив момент. Чимин быстро успокоил его, покачивая на руках.       Ханыль был ещё одним свидетельством того, что его клан будет существовать ещё одно поколение после его смерти, и Мин Доюн ничего так не хотел, как этого. Клан был на первом месте.       Мужчина ухмыльнулся и похлопал Юнги по спине, но сделал это слишком грубо, словно предупреждая. Чимин увидел, что его муж сдерживает очередное рычание, не желая обострять ситуацию. Он возблагодарил небеса за сдержанность своего мужа.       После этого Доюн повернулся, чтобы посмотреть на Чимина.       — Какой прекрасный альфа. Молодец, дорогой Чимин.       Он не сказал этого прямо, но они оба прекрасно понимали, что глава имеет в виду их сделку. Теперь Чимин полностью выполнил свои обязанности.       Всё ещё пытаясь убаюкать Ханыля, Чимин просто кивнул своему свëкру.       Сегодня у него не было сил на большее.       Как только родители ушли, Юнги, не колеблясь, схватил цветы рядом с кроватью, чтобы избавиться от них, потому что знал, что Чимин ненавидит этот запах. Вот почему напряжение омеги не покинуло его тело даже после того, как Мин Доюн ушёл. Запах остался, и это подсознательно подсказало ему, что он ещё не может расслабиться.       Чимин был благодарен мужу за заботу, но когда он увидел, что Юнги берёт одеяло, омега остановил его, положив свою руку поверх его. Юнги вопросительно посмотрел на него.       — Это милое одеяло и очень мягкое. Я уверен, Ханылю оно понравится, — тихо сказал ему Чимин.       Юнги посмотрел на него, приподняв бровь.        — Ты делаешь это не потому, что боишься, что мой отец разозлится?       Чимин понял, почему Юнги пришёл к такому выводу.       — Нет, это подарок от бабушки и дедушки. Меня это не беспокоит.       Омега знал, что он не мог постоянно защищаться от всего, что имело отношение к Мин Доюну. Это было нездорово, и в некотором смысле ранило Юнги. Ещё одна вещь, которая постепенно заставила Чимина изменить своё мнение, заключалась в том, что он уже несколько раз видел, как Доюн общался с Ыном. Он вёл себя с ним как любящий дедушка.       Чимин никогда не видел, чтобы Доюн был слишком строг к ребёнку, только когда дело касалось элементарных манер, несмотря на его юный возраст. Возможно, Доюн ждал, когда Ын вырастет, но пока всё было в порядке, и Чимин от всего сердца надеялся, что он будет относиться к Ханылю так же. Он не был наследником. Их ребёнку не пришлось бы взваливать этот груз на свои плечи, поэтому он от всего сердца надеялся, что у них с Юнги будет немного больше свободы. Доюн был очень строг с обоими своими сыновьями, но Гымджэ всё равно был единственным, кто нёс на себе большую часть ответственности.       В течение этой недели Юнги взял пару выходных, но вскоре ему пришлось вернуться к работе. Однако он по-прежнему отказывался отлучаться дольше, чем на несколько часов, и всё время носил с собой телефон, отвечая на электронные письма и совершая телефонные звонки из больничной палаты. Чимин беспокоился о нём, но Юнги заверил, что брат прикрывает его, точно так же, как он прикрывал Гымджэ, когда родился Ын.       Омега много общался со своими родителями по видеосвязи, когда Юнги был рядом, и Чимин никогда не был по-настоящему одинок. С ним был Ханыль, и медсёстры часто приходили узнать, как у них дела. Они научили омегу менять подгузники, кормить и ухаживать за ним. Об этом Чимин читал, но заниматься этим — совсем другое дело.       К тому же Мисон тоже регулярно приезжала повидаться с внуком и составить компанию Чимину. Его пребывание там было не таким уж плохим, но он всё равно не мог дождаться, когда вернётся домой и ляжет спать рядом с Юнги в их постели. Его муж оставался с ним каждую ночь, но Юнги спал на маленьком диванчике в отдельной комнате, и он мог сказать, что его шея и спина расплачивались за это.       Через несколько дней альфа просыпался, кряхтя из-за боли в мышцах, и, вставая, опирался на правый бок.       Каждое утро Чимин с беспокойством наблюдал за ним. Ему следовало бы настоять на том, чтобы он пошёл домой и спокойно выспаться, но Чимин не хотел оставаться здесь один ночью. В тот единственный раз, когда он сказал ему об этом, Юнги отказался, поэтому он больше не поднимал эту тему.       Попрощавшись с добрыми медсëстрами, которые так хорошо заботились о нём, они с Юнги наконец вернулись домой со своим маленьким альфой.       — Не терпится вернуться домой? — спросил Юнги, наблюдая за ним веселыми глазами, пока они поднимались в лифте в свою квартиру. Он нёс Ханыля, который отдыхал в своей люльке.       В тот момент, когда они покинули больницу, Чимину очень хотелось домой.       — Я не могу дождаться, когда покажу Ханылю его детскую.        — У меня для тебя сюрприз.       Чимин моргнул.       — Для меня?       Когда они вошли, первое, что бросилось омеге в глаза в коридоре — это воздушные шары и гирлянды, украшающие гостиную.       — Это ты приготовил? — спросил Чимин с весёлой усмешкой.       Но Юнги покачал головой.       Сбитый с толку, Чимин продолжал идти, пока не уловил знакомый запах. У него перехватило дыхание.       Его отец, мать и брат стояли в украшенной гостиной, ожидая их вместе с Гаюн, которая смотрела на них с тёплой улыбкой. Его семья была здесь. Его семья, которая должна быть в Пусане.       — Сюрприз!       Соëн прошептала это из-за спящего ребёнка с широчайшей улыбкой на лице, когда она раскинула руки и направилась к сыну.       Чимин запнулся, его дыхание стало прерывистым, когда мама заключила его в свои успокаивающие объятия. Его отец и брат последовали примеру, но Чимин был в шоке. Именно их знакомые запахи, те самые, по которым он так долго тосковал, заставили его понять, что они здесь, в Сеуле. С ним.       В тот момент, когда до него дошло, глаза Чимина наполнились слезами, его грудь поднималась и опускалась, когда он тяжело дышал, и он изо всех сил старался обнять их в ответ так же крепко, как и они его.       — Что вы здесь делаете? — спросил он их после долгой паузы. — Я думал… Я думал, я вас не увижу.       — Технически, мы не можем, но твой муж сделал это возможным, — ответил его отец, когда они ненадолго расстались. Намгю бросил взгляд на альфу, и Юнги склонил голову, прежде чем отец снова повернулся к омеге. — Но мы пробудем здесь всего несколько дней.       — Это был единственный раз, когда я смогла до тебя дозвониться, — Соëн вытерла щёки тыльной стороной ладони, прежде чем благодарно улыбнуться своему зятю. — Это лучше, чем ничего. Ещё раз спасибо, Юнги.       Альфа покачал головой, чувствуя себя неловко от их благодарности. Чтобы не привлекать всеобщего внимания, Юнги поставил люльку на диван, чтобы все могли поприветствовать внука должным образом.       Обняв Гаюн в знак приветствия, Чимин, который тоже скучал по ней, осторожно взял Ханыля на руки.       Пока семья Пак и Гаюн хлопотали над альфочкой, который снова проснулся, омега услышал, как Юнги пробормотал, что собирается оставить свою сумку в их спальне.       Чимин знал, что он незаметно даёт им время побыть наедине, и смотрел вслед мужу, когда тот исчезал в их комнате. Ему не нужно было думать об этом. Чимин оставил Ханыля на руках у матери и последовал за Юнги.       Альфа со вздохом оставлял сумку рядом с ванной, когда Чимин вошёл в спальню. Заметив это, Юнги повернулся к нему лицом, и на его губах застыл вопрос, слегка нахмурив брови. Но Чимин не обратил на это никакого внимания. Вместо этого он пересёк комнату, подошёл к альфе, схватил его за лицо и поцеловал долгим и страстным поцелуем.       Впервые Чимин не стал оправдываться и намекать Юнги на то, чего он хочет, чтобы тот сделал первый шаг. Нет. На этот раз Чимин позволил своему сердцу вести его, его разуму сотрудничать с сердцем, и он поцеловал Юнги со всей огромной привязанностью, которую он испытывал к этому мужчине.

Самый милый и заботливый альфа, которого только могла найти жизнь.

      — Спасибо, — сказал ему Чимин в перерыве между поцелуями, прежде чем встретиться с ним взглядом. — Большое тебе спасибо, Юнги.       Его муж тяжело дышал и прерывисто выдохнул, но не отодвинулся, довольный тем, что руки Чимина всё ещё обхватывают его лицо.       — Это единственное, чего ты хотел, — прошептал альфа. — Я рад, что смог подарить это тебе.       Как может человек с таким окружением быть таким милым? Чимин мог бы растаять в объятиях альфы прямо здесь и сейчас. Но затем его сердце сжалось, когда он кое-что понял.       — У тебя ведь не будет неприятностей из-за этого?       Юнги постарался сохранить невозмутимое выражение лица.       Чимин нахмурился, его растущие подозрения испортили ему настроение. Омега опустил руки к бокам Юнги и выражение лица его мужа изменилось. Чимин схватил альфу за свитер.       — Так вот почему у тебя болят рёбра?       Чимин приподнял свитер и рубашку своего мужа и обнаружил синяки на его правом боку. Внутри у него всё горело от злости при осознании того, что именно из-за этого Юнги всегда просыпался в больнице с болями, а не из-за маленькой кушетки, на которой он спал.       — Мне не всё равно, — возразил Чимин, нахмурив брови. — Твоё благополучие важнее, чем получение того, чего я хочу.       Юнги медленно моргнул, и Чимин почувствовал себя виноватым, потому что, похоже, его муж всё ещё не понимал этого. На самом деле, это была не его вина. Омега ещё не был готов произнести эти слова, но это не означало, что он не был готов выразить свою привязанность к альфе.       — Я бесконечно благодарен тебе за то, что ты сделал сегодня, Юнги. Но если из-за меня тебе будет больно, не делай этого больше никогда, — твердо заявил он. — Я не хочу, чтобы ты жертвовал собой ради меня. Это не сделает меня счастливым. Я хочу быть счастливым с тобой, — подчеркнул он, прежде чем сглотнуть, чувствуя себя неловко, но твердо решив заставить его понять.       — Потому что я забочусь о тебе. Очень сильно.       На мгновение воцарилась тишина, прерываемая только голосами семьи Чимина в гостиной, но супруги так поглощены друг другом, что едва замечали их. Пронзительный взгляд Юнги изучал лицо омеги, и Чимин ждал, что тот найдёт то, что искал.       Юнги медленно поднял руки, чтобы притянуть его ближе. Он обнял Чимина и прижал к себе. Омега закрыл глаза, прижавшись щекой к его твёрдой груди, и удовлетворëнно вздохнул, когда почувствовал, как губы Юнги прижались к его волосам.       К сожалению, этот момент длился недолго. В конце концов, у них были гости. Именно Юнги напомнил ему об этом.       — Надо вернуться, пока твоя семья не спросила, где мы, — сказал Юнги, когда отпустил его.       Но Чимин потянулся к руке альфы и сжал ее в своей.       — Пойдём с нами. Ты — часть этого. И семья Пак тоже.       Они обменялись ещё одним долгим взглядом. Чимин одарил своего мужа улыбкой. Ему не пришлось долго ждать ответа.       Юнги пошёл с ним.