Расчёска для хвоста

Стив Утро выдалось ясное и морозное. Стив проспал, так что на завтрак вместо каши были хлопья с молоком. — Нужно съездить в магазин, — сказал Стив, закончив есть. — Тебе нужно купить что-нибудь из одежды. Баки как-то сжался, и Стив поспешил его успокоить: — Я не возьму с тебя денег, ты вообще ничего мне не должен. Я просто хочу помочь, чтобы когда ты через несколько дней покинешь мой дом, у тебя хотя бы были какие-то вещи. В магазин Баки поехал в пуховике Стива и в ботинках Стива. В своей тонкой и потрёпанной куртке и летних кроссовках он в два счёта превратился бы в ледышку. У Баки из-под капюшона только глаза были видны, он даже нос от мороза спрятал. Кажется, яркий красный пуховик ему понравился, нужно купить ему похожий. По дороге в торговый центр Баки с любопытством разглядывал праздничные украшения на домах. Рождество его завораживало, он готов был весь день сидеть у украшенной ёлки и слушать по радио рождественские песни. Не то чтобы Стив собирался ему в этом мешать. Нижнее бельё и носки купили быстро, а вот с остальным была проблема. — Тебе точно ничего не нравится? Посмотри, по-моему, симпатичная толстовка. На этот раз Стив протянул Баки простую однотонную толстовку бордового цвета. Белую, чёрную и остальные со всевозможными рисунками тот уже отверг. — Не нужно, спасибо Баки натянул рукава старой университетской ещё толстовки Стива до самых кончиков пальцев и, кажется, предпочитал её всем остальным. Кое-как удалось уговорить его купить тёплые трикотажные штаны, при этом Баки выбрал их размера на три больше необходимого. Он то и дело тёр руками живот, и если раньше Стив считал, что это последствия недавнего голода, то теперь вспомнил о странной шишке в животе и своё предположение об опухоли. Нужно было срочно найти врача. Стив усадил Баки перекусить на фудкорте, а сам, сказав, что идёт в туалет, купил ему тёплую шапку, пушистый шарф и зимние перчатки, которые заметил во время их почти безуспешных блужданий по отделам. Баки выглядел уставшим и всё чаще трогал живот, так что Стив решил, что пора закругляться. В машине Баки уснул, Стив оставил его в салоне и один сходил за продуктами. Завтра будет Сочельник, и Стив во что бы то ни стало решил показать Баки, как нужно правильно справлять Рождество. Он не был религиозен, Сара Роджерс, поднимавшая сына в одиночку, гораздо больше полагалась на здравый смысл, совесть и трудолюбие, чем на помощь божью. Рождественская служба была едва ли не единственной, которую он посещал. Но вряд ли Баки был готов к большому количеству незнакомых людей. К тому же он не знал гимнов, ему вообще всё в церкви было бы кромешно незнакомо, так что Стив решил ограничиться подарками и праздничным столом. Баки проснулся, когда Стив уже загнал машину в гараж и начал доставать пакеты из багажника. Почти не просыпаясь, Баки дошёл до своей комнаты и лёг в постель, Стив сам, посмеиваясь, стянул с него ботинки и куртку. Такая способность мгновенно уснуть его смешила и умиляла. Он немного постоял, глядя на Баки. Вот так, с рассыпавшимися по подушке волосами, закрывающими шею и кошачьи уши, он был похож на самого обычного парня. Очень красивого парня, надо признать. Стиву даже захотелось нарисовать его, хотя портреты он рисовал очень редко. Ему хотелось оставить на память то, как лежит тень от ресниц на порозовевшей щеке, завитки коротких волосков надо лбом, высокие скулы, тень во впадинке над верхней губой. Стив впервые подумал, что кто-то уже касался этих губ, кто-то ласкал его, зная, что за это ждёт суровое наказание. Сумел ли сбежать тот, второй? Скучал ли по нему Баки? Баки об этом не говорил, и Стив не мог догадаться. Тихо прикрывая дверь в гостевую спальню, Стив признался себе, что он бы по Баки скучал. *** Стив разобрал покупки, замариновал индейку на завтра. Тыквенный пирог он купил, а вот печенье собирался сделать сам, может быть, Баки захочет ему помочь. Пока же он достал ноутбук и стал искать ближайшие центры помощи для людей в кризисной ситуации. — У вас есть место для мужчины?... Двадцать один год… нужно восстановить карточку социального страхования… Здоров, но есть одна особенность, он кот. Стив повторял этот диалог снова и снова. Первые три приюта отказали сразу, из-за снегопада и неожиданного похолодания они и так были полны под завязку. В четвёртый принимали только женщин. В пятом администратор откровенно сказал, что поскольку Баки белый, в их приюте ему будет не слишком комфортно, а когда узнал, что тот кот, то вообще отказался принимать наотрез. Скрепя сердце, Стив выбирал всё более дальние адреса, где навестить Баки уже было бы проблемой, но раз за разом выслушивал отказ. — Сейчас мест нет, но попробуйте позвонить нам через пару недель, или хотя бы после Нового года, — услышал он наконец. — Через неделю? Вы сможете принять его? Стив услышал шаги и повернулся к двери. Баки проснулся и, разумеется, пришёл к своей любимой ёлке. Стив ещё не положил под неё подарок и сейчас немного об этом пожалел, хотя вряд ли Баки догадался бы, что свёрток, перевязанный серебристой лентой, предназначен ему. Он улыбнулся Баки и продолжил разговор: — Обратите внимание, пожалуйста, он кот. — И что? Пьёт только молоко? — саркастично спросила администратор, похоже, у неё хватало работы, и она считала, что Стив превысил лимит обычного разговора. — Да нет, — Стив от неожиданности растерялся, — кофе, правда, не любит. — Какой переборчивый. — Спасибо большое, позвоню вам через неделю. Стив завершил звонок. Только слепой бы не заметил, как огорчился Баки, поняв, о чём разговор. Он даже не стал садиться на диван, присел на самый краешек кресла, стоящего у двери. — Баки… — начал Стив, но Баки болезненно поморщился, и он замолчал. Баки обнял руками живот, и Стив вспомнил, что хотел поискать врача. А Баки вдруг стал совсем белым, поднял на Стива перепуганные глаза и прошептал: — Стив, мне плохо. Стив в два шага оказался рядом, опустился на корточки, взял в свои руки холодную ладонь. — Баки, что случилось? Где болит, это опухоль? Это живот, да? Скажи мне. — Это мой ребёнок. Кажется, я его теряю. Баки всхлипнул, из глаз выкатились крупные слёзы, а Стив даже сказать ничего не мог. Баки беременный? Но такого же быть не могло! Мужчина никак не мог быть беременным, и Стив же видел его раздетым, видел его член. И живот его видел тоже, такой упругий, выступающий маленьким идеальным круглым куполом. Таким неестественным на мужском теле. — Ты же мужчина, — сказал Стив растерянно, но руку Баки не выпустил. — Я кот, а коты изредка тоже беременеют. Баки вцепился в ладонь Стива и снова всхлипнул, в комнате было не очень светло, и его зрачки были сейчас почти человеческими. — Тшшшш, — Стив обнял Баки, погладил по плечам. Баки сейчас больно, не время выяснять диагноз. — Всё будет хорошо, не бойся. Я отвезу тебя к врачу. Голова, наконец, включилась, он вспомнил разговор в приёмном покое больницы — «квота на котов». У них точно должен был быть специалист. Стив накинул куртку, обул Баки, тот баюкал свой живот, и Стив велел ему не наклоняться. Он завернул его в свой пуховик и так отнёс в машину. Нашёл телефон приёмного покоя и поставил на дозвон. Баки сидел на соседнем сидении, закусив губу, чтобы не дрожала, и невидящим взглядом смотрел в окно. — Медицинский центр, слушаю вас. — Алло, у вас есть специалист по медицинской помощи котам? — Позвони ветеринару, шутник. — Подождите, вы меня не поняли! Он человек, я привозил его два дня назад с переохлаждением. Мне сказали, что мест нет, что квота на котов закончилась, но ему срочно нужна помощь! — Подождите, — и регистратор, спросив у кого-то: — Рейнштейн на смене? — сказал Стиву: — Вам нужен доктор Рейнштейн, других специалистов по котам у нас нет. У него кабинет рядом с «Уоллмартом», тем, который на Ритчи Хайвей. Езжайте прямо туда, я его предупрежу. Вход со стороны фитнес-центра. — Спасибо! Баки, — Стив нашёл ладонь кота, она немного потеплела, должно быть, первый самый сильный страх прошёл, — ты как, получше? Я отвезу тебя к врачу, мне дали адрес специалиста, он умеет лечить котов, слышишь? — Спасибо, Стив. Живот уже не так болит. — Это хорошо, это хорошо, — повторил Стив почти машинально, — здесь ехать чуть больше четверти часа, всё будет хорошо. Доктор Рейнштейн сам встретил их у входа, придержал двери, пока Стив нёс Баки в кабинет. — Я доктор Джозеф Рейнштейн, — представился он, пока Стив помогал Баки снять пуховик и заодно снимал свою куртку. — А как вас зовут, молодые люди? Баки вцепился в Стива намертво и выглядел ещё более испуганным, чем дома. — Баки, — попробовал было Стив, но доктор прервал его жестом и обратился к Баки сам: — Ты приехал сюда из общины «Перерождение», Баки? Не бойся, я не старейшина и не стану тебя наказывать. Я просто хочу помочь, я уже помогал котам раньше, но мне нужно знать, что с тобой случилось. Почему тебе понадобилась помощь? — Я Джеймс Бьюкенен Барнс, но все зовут меня Баки. — Баки тяжело сглотнул, руку Стива он так и не выпустил, и Стив успокаивающее погладил его пальцы. — У меня болит живот, боюсь, что я могу… могу потерять ребёнка. В отличие от Стива доктор Рейнштейн отнёсся к его словам совершенно серьёзно, словно в них не было ничего странного: — Какой у тебя срок? Сколько недель, хотя бы примерно? — Я... я не знаю. — Пожалуйста, ляг на кушетку и подними толстовку. Твой друг мистер..? — Роджерс. Стивен Роджерс. — Твой друг Стивен может остаться с тобой. Если ты, конечно, хочешь. — Стив? — Баки смотрел на него с такой надеждой, что отказать ему было невозможно. — Я останусь, останусь, Баки, не волнуйся. Баки лёг на кушетку, поднял одежду, открыв живот. Доктор Рейнштейн не стал сразу же трогать его, для начала просто осмотрел: — На мой взгляд, срок не может быть больше шестнадцати недель. Баки теперь не мог держать его за руку, поэтому Стив погладил его по голове, нечаянно задев кончик одного уха. Ухо было тёплое, мягкое, с шелковистой шёрсткой. — Не больше пятнадцати, — кажется, к Баки вернулось самообладание, если он сумел подсчитать. — Я хочу послушать сердцебиение ребёнка, чтобы узнать его состояние. Ты же не против? Баки помотал головой, и доктор придвинул к кушетке сначала стул, а потом столик с каким-то аппаратом. — Это аппарат… — УЗИ, я знаю. — А, ну да, конечно. Доктор немного смутился, а Стив подумал, что он сам аппарат УЗИ от другой медицинской техники вряд ли отличит. Доктор тем временем включил аппарат, намазал выступающий живот Баки прозрачным гелем и приложил датчик. Очень скоро он нажал кнопку, и комнату наполнил быстрый глухой стук. Стив слушал его с нарастающим изумлением и поверить не мог — он слышал, как стучит сердечко ещё нерождённого ребёнка, о существовании которого он не подозревал всего час назад и который был так дорог Баки. Стив снова погладил Баки по голове, от волнения перехватило горло, похоже, и у Баки тоже. Тот только приподнял голову и очень по-кошачьи потёрся щекой о ладонь Стива. — С этим ребёнком всё нормально, похоже, срок двенадцать-тринадцать недель. — Доктор Рейнштейн водил датчиком, иногда довольно сильно вдавливая его в живот, но кажется, боли этим не причинял. — Подожди, сейчас услышим второго. Пол детей сейчас сказать не могу, не вижу, но патологий нет, оба здоровы. Только матка у тебя слишком напряжена. Я поставлю тебе капельницу, Баки. Чтобы снять боль и угрозу выкидыша. На короткое время комната снова наполнилась частым стуком, а глаза Баки слезами. Доктор Рейнштейн вызвал медсестру, и она поставила Баки капельницу. Тот остался лежать на кушетке, ему даже дали небольшую подушку под голову, а Стив укрыл его пуховиком. Баки сейчас казался ему очень уязвимым, хотя слова врача его явно успокоили, он даже улыбнулся Стиву. Стиву и самому беспричинно хотелось улыбаться. Близнецы. Ну надо же, у Баки будут близнецы, с ними всё хорошо, они слышали, как бьются их сердца. — Баки, ты можешь захотеть спать, это из-за лекарства, не бойся. Сейчас я прошу тебя ответить на несколько вопросов, мне это нужно,чтобы завести на тебя медицинскую карточку. Доктор спросил точный возраст (Баки родился в марте, через два с половиной месяца ему исполнится двадцать два), сколько было партнёров (один), какая по счёту беременность (первая), когда последний раз был половой контакт (две недели назад). Рост его доктор определил довольно точно, а взвесить Баки решил после капельницы. — Стив, я могу с вами поговорить? Стив с готовностью вышел с врачом в приёмную. — У меня мало с собой налички, я могу заплатить картой, — начал он. — Сколько вы знакомы с Баки? — спросил Рейнштейн. — Третий день, — Стив вдруг удивился, что так мало, ему казалось, что Баки с ним уже не меньше недели, — я чуть не сбил его на дороге. Он замерзал. — Ясно, значит, дети не ваши. Плохо. — Доктор снял очки и теперь крутил их в руках. — Денег с Баки за лечение я не возьму, — закончил он неожиданно — Почему? — Стив всё ещё пытался переварить новость, что Баки мог бы забеременеть от обычного мужчины. От него, Стива, например. — Потому что их у него нет. Откуда у кота из «Перерождения» деньги, на нём и одежда-то чужая. Ваша, судя по всему. — Почему плохо, что ребёнок... дети не мои? — Потому что для сохранения беременности Баки необходим секс. И лучше с человеком, чем с котом, потому что если половой аппарат кота метаморфирован, контакт с ним только усугубит угрозу выкидыша. И секс необходим ему как можно скорее. *** Баки Баки позволил себе ни о чём не думать, ему нужна была передышка. Боль в животе, последние дни неотступно преследующая его, иногда стихавшая, но никогда не прекращающаяся насовсем, наконец ушла. Его дети были живы, с ними всё было в порядке, и доктор оказался необычайно добрым, и Стив не рассердился, что Баки скрыл от него беременность. Он даже погладил Баки по уху, и это было очень приятно. У Баки были чувствительные уши. Баки и правда задремал и проснулся, только когда улыбчивая медсестра вытащила из его вены иглу капельницы. Всё-таки странно было не видеть у окружающих хвостов, интересно, у этой медсестры какой был бы хвост? Она была темноволосой, наверное, хвост был бы похож на хвост самого Баки, может быть, с немного более выраженными полосками. А какой хвост был бы у Стива? Додумать Баки не успел, потому что Стив и доктор вернулись в смотровую. Стив был явно взволнован, у него были красными кончики ушей, забавные всё же у людей были уши, а ещё Баки подумал, что будь Стив котом, его хвост сейчас бы нервно бил по ногам. То, что Баки заметил в следующее мгновение, заставило его застыть от ужаса: казавшийся таким добрым доктор Джозеф Рейнштейн держал в руках Книгу Основателей. Баки огляделся, но сбежать он не мог, Стив и доктор стояли у двери, в приёмной была медсестра, и он даже не успел обуться. — Баки, нам нужно с тобой поговорить. Нам, значит, доктор уже переманил Стива на свою сторону, и сейчас Баки отправят обратно в общину. — Вижу, тебе знакома эта книга? — продолжил врач, он небрежно похлопал Книгу по обложке, а потом и вовсе положил её на кушетку. Баки непроизвольно отодвинулся подальше. — Баки, всё в порядке? — Стив явно заметил его испуг, подошёл ближе, словно собирался защищать его даже от доктора. Баки не смог даже кивнуть. Доктор что-то сказал себе под нос, взял книгу и вынес её в приёмную, вернулся с извиняющейся улыбкой: — Прости, я не хотел тебя напугать. Просто это единственная книга, где описывается беременность котов и её возможные осложнения. Но если ты поверишь мне на слово, то в книге нет никакой необходимости. Ты мне поверишь? — П-поверю. Стив всё-таки сел рядом на кушетку. От его бока Баки стало тепло, а от запаха — спокойно. А ещё так он немного прикрывал Баки от врача. — Когда Смит и Синдер начинали свои эксперименты… Прости, Баки, я не стану называть их докторами — они потеряли право практиковать после суда, да и вся их деятельность нарушала принципы медицины. Так вот, Смит и Синдер вмешались в человеческий геном очень грубо. Тогда эта наука только начинала развиваться, и они вообще плохо представляли, что делают. Доктор Рейнштейн назвал Основателей некомпетентными, и никто его за это не покарал. Баки всё равно хотелось куда-то спрятаться, ведь он это слушал. Он прижался лбом к плечу Стива и закрыл глаза. — Получившиеся в результате люди обрели некоторые внешние признаки кошачьих, по сути оставаясь людьми. Но не только. Некоторые их системы и органы стали работать иначе. Скажи, Баки, в общине часто рождаются близнецы? — Почти всегда близнецы. — Вот-вот, не стану приводить цифры, но обычно в остальном мире женщины рожают по одному ребёнку. Но дело в том, что женщины в общине… — Кошки, — машинально шёпотом поправил Баки. — Кошки, если тебе угодно, зачинают обычно шесть или даже восемь эмбрионов. В дальнейшем некоторые эмбрионы гибнут или поглощаются другими. Иногда в результате возникает химеризм — это когда один плод поглощает другой, при этом некоторые биологические системы второго могут развиться и функционировать. Грубо говоря, Баки, внутри тебя функционирует, помимо твоей собственной, половая система твоей внутриутробной сестры. Только поэтому и стала возможной беременность. Феномен довольно распространён среди котов, но Смит и Синдер поначалу не сумели разобраться в механизме его появления и ввели строгий запрет на половые связи между мужчинами. Котами. Но беременности время от времени случались. Полагаю, ты об этом слышал? — Слышал, — голова шла кругом, Баки мало что понял. Однополые связи, как вообще все связи, не ведущие к рождению потомства, были под строгим запретом. Зачатие внепланового потомства тоже наказывалось. Тем не менее случалось и такое, но никто из этих детей до родов не доживал. Ребёнка Баки тоже выскребли бы из него, поэтому он и сбежал. — Беда в том, что с наступлением беременности твоя гормональная система стала работать иначе, и организм пытается отторгнуть то, что считает чужеродным. Введение лекарственных гормональных препаратов может нарушить развитие ребёнка. Как показал опыт, помогает, если необходимые мужские гормоны попадают в организм от партнёра, так сказать, естественным путем, так же, как попал ребёнок. Слова с трудом пробивались в сознание сквозь лавину незнакомых терминов. — Мне же помогла капельница. Доктор устало вздохнул: — Лекарство лишь временно сняло боль, но не решило проблему. — И что, ничего нельзя сделать? — голос дрожал, но Баки сейчас было всё равно. Какое значение имело его достоинство, если оно не могло ему помочь. — Баки, — доктор сел на стул и посмотрел Баки прямо в глаза, — послушай меня, я хочу, чтобы ты отнёсся к моим словам очень серьёзно. Котам сложно сохранить беременность, все случаи удачных беременностей, которые я знаю, были у котов, у которых был постоянный половой партнёр. Как правило, обычный мужчина. Секс с котом слишком травмоопасен. — Я понял. Понял. Дети Баки были обречены, потому что он понятия не имел, к кому обратиться за помощью. Он почти не запомнил, как вставал на весы, как доктор Рейнштейн попросил его показать хвост («его состояние важный диагностический признак»). Раньше он сгорел бы со стыда за свои колтуны, которых стало лишь больше от того, что он постоянно прятал хвост в штанах, а теперь это показалось такой мелочью. Дорога до дома Стива прошла в молчании. Баки перестали приводить в восторг рождественские украшения, теперь, когда он знал, что его дети их никогда не увидят. Если бы он мог, он бы пошёл за помощью даже к Лиону. Может быть, если бы тот согласился, у детей появился бы шанс. Баки не мог переспать с первым попавшимся. Ради детей он, наверное, сумел бы преодолеть свой страх, но ведь оставалась опасность заразиться каким-нибудь заболеванием. А ещё человек мог оказаться грубым и повредить детям. Где ему вообще искать этого первого попавшегося? И следующего. И следующего. Баки заставил себя остановиться, он не сможет решить все проблемы разом, ему нужно просто сделать первый шаг. В желудке неприятно потянуло, и Баки понял, что они со Стивом не ужинали. Стив помог ему выйти из машины, он вообще смотрел на Баки так, словно боялся, что тот прямо сейчас развалится на куски. Весь дом пах Стивом, Баки чувствовал это теперь, когда знал его запах, от него ему сразу становилось спокойнее. Дом Стива пах домом так, как никогда не пах его родной дом — там чаще пахло дезинфектором. У него была только неделя или две, потом Стив отправит его в приют. Удивительно, что он до сих пор этого не сделал. Стив был самым добрым человеком из всех, кого Баки встречал. И Баки не знал, как попросить его ещё об одном одолжении. Они поужинали пастой, которую приготовил Стив. Баки сидел на кухне, смотрел, как тот перемешивает соус, даже помог порезать помидоры и всё пытался придумать, как попросить. Пытался понять, нравится ли он Стиву хоть немного, какие можно найти слова, если Стив не согласится сразу. Он даже не знал, нравятся ли Стиву мужчины, или он спит только с женщинами. Он ничего о нём не знал, кроме имени. *** Баки мыл посуду. Возможность занять руки помогала на время отключить голову и позволяла хоть немного отплатить Стиву за его заботу. — Баки, — Стив вертел в руке какой-то цветной баллончик, — это средство для расчёсывания. Если тебе нужно. Похоже, он всё-таки считал хвост чем-то неприличным, но был готов помочь, раз уж хвост у кота показатель здоровья. Или колтуны Баки напоминали ему о бродячих собаках. Грязных и блохастых. Впору было провалиться от стыда. Баки взял баллончик, быстро прочёл надписи. — Я, наверное, сначала вымоюсь, его на мокрые волосы наносят. В ванной у Стива было столько баночек и флаконов. В общине всегда считалось, что нужно обходиться минимумом вещей, так что два вида геля для душа с разными ароматами казались настоящей роскошью. А ещё здесь был шампунь и бальзам для волос. Как пользоваться последним, Баки не знал, а Стив наверняка всем этим пользовался, поэтому у него были такие замечательные волосы и борода, русо-золотистые, удивительно красивые. Баки мылся под душем, и из-за разговора у врача в голову ему лезли какие-то дикие мысли, что если бы Стив был котом, то котята от него тоже были бы золотистыми, редкой львиной масти. На бальзаме была инструкция, обещавшая лёгкое расчёсывание после его применения. Поэтому Баки нанёс его не только на волосы, но и на хвост. И потом никак не мог понять, достаточно смыл бальзам или ещё нет. У Стива были замечательные полотенца, большие и мягкие, одного почти хватило, чтобы вытереться самому и вытереть хвост. С него хотя бы не капало, как тогда. Баки надел тот же халат, что и в прошлый раз, он висел рядом с халатом Стива и поэтому чуть-чуть пах им. Баки прижался к нему щекой и постоял так немного, ни о чём не думая, просто позволяя себе надеяться, что всё как-нибудь наладится. Хотелось спать, но нужно было привести в порядок хвост, и Баки пошёл в свою комнату. — Баки, ты как себя чувствуешь? Стив стоял в проёме двери гостиной. Баки прислушался к себе, боль ещё не вернулась, но он уже чувствовал словно бы тяжесть внизу живота, предвещавшую её появление. Или это был его страх? Баки пожал плечами и ответил честно, сил на увёртки не было: — Пока нормально. — Тебе не нужна помощь? Баки мгновенно бросило в жар, стоило только подумать, что сейчас Стив коснётся его, и одновременно он испытал чудовищное облегчение, что не пришлось просить. Что Стив предложил сам. А потом тот закончил фразу: — С хвостом? Баки прислонился к стене, разочарование ударило больно. Не в первый раз в его жизни и, наверное, не в последний. — Нужна, — голос хрипел от накативших слёз, для Стива он вроде приблудного пса, не больше. Так что терять ему было абсолютно нечего. Странно было лежать спиной к Стиву, пока тот вычёсывал его хвост, и почти невозможно было не дёргать им. Особенно от того, что после первых невольных рывков и болезненного шипения Стив просто придавил хвост к дивану ладонью. Он действовал не спеша и очень аккуратно: начал с кончика и постепенно продвигался выше. Он сбрызгивал шерсть из баллончика, расчёсывал щёткой с редкими зубьями, потом другой, с частыми. От его прикосновений, от тепла ладони по спине бегали мурашки, и Баки сам не понимал, что чувствует. Гостиная, как обычно по вечерам, была освещена только гирляндами и торшером. Баки было тепло, он был сыт, ритм движения щётки, наконец, начал его успокаивать, и от Стива так хорошо пахло. Кажется, он говорил что-то, смешно ругался на запутавшиеся волоски и расчёску, словно те были живыми. Усталость после длительного дня взяла своё, Баки всего на миг прикрыл глаза и начал проваливаться в дрёму. И замурлыкал. Он бы даже не понял, что случилось, если бы Стив не прекратил расчёсывать хвост. — Извини, — Баки потянул хвост к себе и сел на диване. Было стыдно за своё детское поведение. — Мы же не закончили, — Стив не пробовал коснуться хвоста, но щётку так из руки и не выпустил, словно и правда собирался продолжить. — Закончим завтра, я очень хочу спать, — Баки уже знал, что соврал, он не подпустит больше Стива к своему хвосту, он же от неловкости на месте умрёт. — Могу я тебя кое о чём спросить? Ты сейчас мурлыкал? — Я почти уснул. — Мне говорили, что кошки мурлыкают, только когда они всем довольны. — Да, я мурлыкал, — сдался Баки, кажется, Стив ничего плохого в его поступке не видел, и ему вовсе не хотелось его просвещать. — У тебя такой красивый хвост, — сказал Стив невпопад и вдруг погладил его, обхватил всей ладонью и провёл почти от основания и до конца. Он даже не представлял, насколько личным был жест. К лицу снова прилил жар, снова вернулась надежда. Баки зажмурился, сам не веря, что решится: — Стив… — Баки, я хотел бы тебе помочь, — сказал Стив одновременно с ним. — Если ты, конечно, хочешь. Сердце ухнуло куда-то вниз. — Ты не должен, — Баки готов был собственный язык откусить, лишь бы вернуть слова в свой рот. — Не должен, — согласился Стив, — но отца близнецов нет рядом, а мне ты хотя бы немного доверяешь. — Тебе я доверяю гораздо больше, чем их отцу. Стив понял его по-своему: — Да, доктор Рейнштейн говорил, что с котом тебе сейчас было бы опасно. Стив отложил щётку и придвинулся чуть ближе, обозначая намерения и давая Баки выбор. Баки уткнулся носом в его шею у самого ворота майки, не скрываясь вдохнул его запах, и Стив сразу же обнял, погладил по спине, успокаивая. — Я очень хочу сохранить детей. А ещё я не умею заниматься сексом, потому что никогда не занимался им добровольно, — признался Баки, ведь между ними не осталось места для вранья, и он должен был сказать. Объятия Стива стали крепче, он прижал его голову к своему плечу, шумно вдохнул раз, другой. Сказал после паузы: — Я тебя не обижу Баки. Всё будет хорошо. — Пойдём в спальню, — попросил Баки тихо. Наверное, всё можно было сделать и здесь, но считалось, что сексом занимаются в спальне. — Мы можем подождать, если ты не готов. — Дети же, — напомнил Баки. Стив вместе с ним поднялся с дивана и повёл его в свою комнату. Стив Иллюзий у Стива не было, он понимал, что Баки согласился от безысходности, но вот последнее признание его потрясло. Если бы Стиву попался на глаза этот мерзавец, он даже не стал бы пытаться сдержать кипящее бешенство, охватившее его, стоило только узнать о насилии. Господи, да этот насильник был у Баки первым и единственным, а теперь Баки придётся лечь под Стива, чтобы сохранить своих детей. Как он вообще это перенесёт? В спальне Баки шумно вдохнул, может быть, ему не нравился запах? Стив слышал, что беременные бывают чувствительны к запахам, но до сих пор Баки ни на что не жаловался. Или он просто не решался сказать. — Тебе не нравится запах? Я могу проветрить комнату, если нужно. Баки попытался улыбнуться, он сильно нервничал, хоть и старался это скрыть: — Нравится. Ты вообще очень приятно пахнешь. Манера Баки делать комплименты была совершенно убийственной, к щекам Стива прилил жар, и если бы только к ним. На свой счёт у Стива иллюзий тоже не было, Баки ему нравился, и чем дальше, тем сильнее, но он никогда не воспользовался бы его уязвимым положением. Не тогда, когда Баки жил у него в доме и во всём зависел. Вот только обстоятельства сделали удивительный кульбит. Баки оглядел комнату, подошёл к столу, и Стив немедленно пожалел, что не навёл на нём порядок. — Мне снять халат? От вопроса, от того, как уши Баки неуверенно прижались к голове, в кровь снова плеснуло возбуждением. Стив прикрыл дверь — не то чтобы кто-то мог к ним зайти, но так показалось правильным — и стянул с себя майку. Он подошёл к Баки, тот так и не обернулся, кончик его хвоста мазнул по ноге, и Стив пожалел, что не почувствовал этого кожей. Он потянул за воротник халата: — Я помогу. Халат соскользнул, Стив бросил его на стул. Баки был напряжённым, как струна. Стив положил ладони ему на плечи, погладил их, потом провёл ниже, согревая спину. Баки был такой худой, три дня жизни у Стива не успели этого изменить. Стив пока не трогал Баки ниже, хотя небольшие округлые ягодицы так и просились в ладони. Когда Баки немного расслабился, Стив придвинулся ближе, так что его грудь почти коснулась спины Баки. — Можно мне потрогать твой животик? Стив думал об этом животе непрерывно с тех пор, как услышал сердцебиение ребёнка. Теперь, когда он знал причину выступающего живота, тот казался ему очень трогательным и милым, и было жаль, что Баки прячет его под широкой одеждой. Баки без слов качнулся к нему, вздрогнул, когда коснулся кожей кожи, но не отстранился. Стив осторожно погладил животик одной рукой, вторая коснулась груди. Баки молчал, откинул голову Стиву на плечо и часто дышал. Он не касался Стива, даже смотреть на него не хотел, Стив почти полностью накрыл выпуклость ладонями, напоминая себе и Баки, что отступать им некуда. — Если тебе что-то не понравится, говори. Стив целовал Баки в висок, щёку, на пробу гладил соски, тонкую шёрстку над членом. — Предупреди меня, ладно? — попросил Баки. Он повернул голову, так что поцелуй Стива пришёлся в угол его губ. Поцеловать их хотелось уже нестерпимо. — О чём? Баки завёл руку назад, коснулся напряжённого члена Стива, всё ещё скрытого под бельём и штанами. Вот тут до Стива дошло, чего Баки ждал, стоя у его чёртова стола. Злость на того, первого, только добавила решительности. Он поднял Баки на руки, отчего тот ахнул и инстинктивно обнял Стива за шею. — Предупреждаю: мы не станем заниматься сексом у стола. До кровати было три шага, и когда Стив опустил на неё Баки, то наконец увидел его целиком. Блестящие глаза с вертикально вытянутыми зрачками, мягкие волны тёмных волос вокруг лица, бледную без загара чистую кожу с тёмными кружками сосков и вертикальной полосой на животе, нервно подрагивающий роскошный хвост, очень нежную шёрстку там, где у обычных людей самые грубые волосы. Губы Баки приоткрылись от изумления, Стив наклонился и поцеловал их коротко и сладко. Выправил одеяло из-под Баки и укрыл. Он хотел, чтобы Баки было тепло, было не стыдно, было хорошо. Чтобы всё было совсем иначе, чем раньше. Баки натянул одеяло до глаз и следил, как Стив включил ночник и погасил верхний свет, как вытащил из ящика и положил сверху флакон смазки. Стив вытащил и презервативы, но потом сообразил, для чего они всё затеяли, и сунул их обратно. Он не стал отворачиваться, когда снимал штаны и бельё. Отчасти чтобы видеть реакцию Баки, отчасти потому, что вдруг неловко стало из-за отсутствия хвоста. Стив нервно усмехнулся, подошёл к постели. — Наверное, выгляжу для тебя странновато? Если… — Ты красивый. — Ты тоже очень красивый, Баки. Стив отодвинул край одеяла, встал коленями на матрас. Член торчал совершенно неприлично, но Баки коснулся не его, он потрогал волосы внизу живота. — Я тебя поцелую, — предупредил Стив. Целоваться Баки не умел. Стив вылизывал его рот, а тот только задыхался и всхлипывал. Он не знал, что делать со своими руками и ногами, но льнул к Стиву всем телом, позволял касаться и ласкать. Животик Баки упирался в его живот, Стив закинул ногу Баки себе на бедро, шелковистый хвост мёл по ногам, иногда заметно приподнимая одеяло. Стив выдавил немного смазки на пальцы, отвлёк Баки поцелуем и нашёл основание его хвоста. Стив хотел только смазать вход, но стоило сжать пальцы вокруг хвоста, как Баки запрокинул голову и издал совершенно кошачий мяв. Стив повернул кольцо пальцев туда-обратно, Баки вцепился в его плечи и мягко сдвинулся выше, так что член Стива коснулся его ягодиц почти там, где были пальцы. Если у Баки и было волшебное место, это точно было оно. Стив ввёл один палец внутрь, другими продолжая поглаживать кожу под хвостом. Баки был такой горячий и такой нежный внутри. Два пальца он тоже принял легко. Неслышная вибрация, которую Стив ощущал ладонями, перешла в отчётливое мурлыканье, и Стив подумал, что, войдя, кончит в нём мгновенно, как подросток. Стив сдвинул одеяло, чтобы не мешалось, хвост метался теперь у Баки за спиной. Стив не удержался, сложил пальцы кольцом и пропустил сквозь них этот живой шёлк. Хвост лёг вдоль закинутой на бедро ноги, мазнул по нему, кончик проехался по ягодицам Стива неожиданной и нежной лаской. Три пальца входили достаточно плотно. Стив добавил ещё смазки, смазал и свой член. Баки облизал губы и кивнул. Самым сложным было не входить глубоко. Стив помнил предупреждения доктора, но от того, как жарко и тесно сжимался Баки на его члене, коротило мозги. Немного помогало только то, что Баки перестал мурлыкать. Пока Стив входил в него, он прикрыл глаза, и Стив видел, как меняется его лицо, от ожидания боли до облегчения. Стив дал Баки привыкнуть, целовал, легко гладил под хвостом и в основании хвоста, пока Баки снова не мяукнул. Надо было приласкать и его, но Стиву было неудобно, и он передвинул руку Баки со своего плеча ему на член: «Погладь себя». Баки сжимался на каждом движении своей ладони и так двигал тазом, что каждый раз позволял входить чуть глубже. Целоваться уже не получалось, Баки тоже был близко, но Стива всё-таки швырнуло за грань раньше. От отсутствия привычных резких движений, от того, что он не мог войти до конца и об этом постоянно нужно было помнить, удовольствие оказалось немного смазанным, но это было не важно. Важным было то, что Баки тоже кончил. Он дрожал в руках Стива, пока тот гладил его по спине и целовал в лоб. Стив подтянул одеяло и укрыл их, осторожно попробовал было опустить ногу Баки, но тот только чуть повернулся, наваливаясь на Стива сильнее. Животик был ещё небольшой и не мешал. Стив гладил Баки между лопаток и не представлял, как будет жить, когда его «помощь» станет не нужна. И только когда мурлыканье стихло, понял, что Баки уснул.