Мышка

***

В одном из небоскрёбов, что величественно возвышаются и освещают округу подсветками и бегущими рекламными лентами, на сорок втором этаже кипит работа над украшением этого унылого города. Ведь именно там, на высоте, откуда открываются чуть ли не самые лучшие виды на центр и окрестности, расположено одно из крупнейших рекламных агентств. На часах уже половина второго, а значит, что обед закончился полчаса назад. Кто-то пытается вникнуть в работу довольный и сытый после похода в ближайшее кафе, кто-то активно стучит по клавишам, набирая текст новой статьи, дизайнеры уже во всю ищут референсы к новой рекламе элитной парфюмерии. Каждый чем-то да занят. Только девушки из отдела продаж столпились у кофейного столика в комнате отдыха и всё никак не могут заняться делом. И на то есть причина. — Чон Чонгук! — разносится разъярённым воплем по офису. Все в страхе замирают. Не решаются даже обернуться, ведь и так прекрасно знают, откуда и от кого исходит угроза. Двери кабинета директора агентства распахнута, а сам он за мгновение находит место скопления бездельников и направляется прямиком в эпицентр. Весь его внешний вид говорит о строгости и запрете на нарушение дисциплины. Он, как и всегда, одет в строгий чёрного цвета костюм, а светлые волосы аккуратно уложены. У Ким Тэхёна сегодня скверное настроение. Быть главой вообще не просто, тем более в таком молодом возрасте, хоть и готовился он к этому чуть ли не с самого детства, но сегодня какой-то особенно паршивый день. С утра всё не заладилось. В офис опоздал из-за пробок, кофе пролил на документ, презентация зависла во время собрания. А теперь ещё и своего личного помощника дождаться не может уже тридцать минут. Хотя он ясно дал понять, чтобы тот пил кофе и пулей летел в кабинет отчитываться и исправлять собственные косяки. Но, увы. Этот парень уже давно причина его седых волос, которые начали появляться ещё в выпускном классе, когда этот негодяй принёс ему огромный торт и букет роз прямо на церемонию вручения аттестатов, смутив до чёртиков и обратив тем самым всё внимание окружающих. Конечно, было это не его собственной инициативой, а просьбой родителей проявить дружелюбие, но границ парень не знал. С Чонгуком они знакомы с самого детства. В один детский сад ходили, в школу, на всех днях рождения были друг у друга. Родители их и сейчас очень дружны. И всё должно было быть иначе. Чонгуку по наследству переходило место в этом агентстве в качестве главы, а Тэхён должен был стать служащим. Но по иронии судьбы Чонгук оказался совершенно безответственным и незаинтересованным в делах семьи. Ким же наоборот всегда горел желанием узнать больше о работе отца, расспрашивал обо всём Чона старшего, не упускал возможности выдвинуть свои предложения, пока их семьи собирались за ужином. Так и получилось, что место директора досталось Тэхёну, а наследник с нежеланием стал помощником и головной болью. Мгновение требуется, чтобы девицы, облепившие со всех сторон и чуль ли не повисшие на плечах Чонгука, расступились и, склонив головы, побрели к своим местам. Среди них оказались и двое парней, что ничуть не удивило Тэхёна. — Чем вы здесь занимаетесь? — злобно цедит директор, едва не переходя на змеиное шипение. — Вам было велено явиться в мой кабинет немедленно. Чонгук лишь смотрит своему начальнику прямо в глаза несколько секунд, поправляет ворот рубашки и покорно идёт в сторону распахнутой двери, обходя Кима. Ему он ничего не отвечает, зато поклонникам бросает: — Извините, но господин зовёт меня. Продолжим позже, — сообщает Чон смотрящим ему вслед и слегка подмигивает. У Тэхёна от этого тона глаз дёргается. Ощущение, что подлец весь офис очаровать успел, включая новеньких и женщин постарше. А иногда и мужчин. Ему ли не знать о похождениях так называемого друга. Сколько рассказов и сплетен он слышал от окружающих, сколько раз сам невольно являлся свидетелем его заигрываний с новой жертвой. Дверь захлопывается за спиной Тэхёна. Он не спешит садиться в кресло, а приглашает присесть в него Чонгука. И второй уже знает, что подобный жест не сулит ничего хорошего. Сейчас будет разбор полётов. — Вот скажи мне, пожалуйста, — начинает глава, становясь возле панорамного окна, опускает руки в карманы брюк и смотрит сосредоточенно вдаль на крыши домов, — тебе совсем плевать на работу? Или чего ты добиваешься? Чон младший полная противоположность своего отца. Но сидит в кресле уверенно. Только его внешний вид не соответствует статусу даже помощника. Едва закончилось утреннее собрание, как он уже снял пиджак, расстегнул верхнюю пуговицу на голубой рубашке и растрепал шоколадные волосы. — Не плевать, — отвечает провинившийся, внимательно разглядывая фото их семей, что стоит на столе. Оно было сделано после выпуска Кима, когда все вместе решили отправиться в отпуск. На снимке все счастливые, а отец Чонгука ещё жив и не знает, что уготовила ему судьба. В этом офисе всё осталось как прежде. Тэхён, придя на место главы, практически ничего не менял: всё те же книги и стопки модных журналов, те же настенные часы с римскими цифрами, кресла и диван для гостей, даже цветы остались от прежнего хозяина, который всем говорил, как они необходимы для баланса. — Тогда что? — Тэхён разворачивается и смотрит уже прямиком на того, кто сидит на его месте. Ему иногда кажется, что так и должно быть. Так правильно, кресло, стол, всё в этом офисе принадлежит не ему. Но был уговор, обещание. Чонгук вздыхает. Смотрит в ответ с мягкой улыбкой. Той самой, которой обольстил уже сотню коллег в этом офисе и за его пределами. — Ну, хватит, мышка. Расслабься. Исправлю я ту презентацию, — голос звучит ласково. Даже позу меняет на ту самую, что появляется в момент заинтересованности в объекте. У Кима лицо краснеет. То ли от злости, то ли от смущения. Или всё сразу. Это дурное прозвище старший дал ему ещё в детском саду, когда он играл мышку в новогодней сценке. Сначала было как-то обидно, потом начало смущать, а сейчас всё чаще бесит и злит. — На меня эти твои словечки не действуют, — раздражается и вскидывает руками. — Другим будешь глазки строить, а мне результаты нужны. Я не могу за всем поспевать в одиночку. На то и есть помощник. Чонгук в ответ долго смотрит на Тэхёна. Будто прочитать пытается что-то между строк. Сканирует. Но безуспешно. Этот шифр требует к себе особый ключ. — Я всё выполню в срок, ты же знаешь, — заверяет помощник, закончив любоваться начальником. — Я на тебя надеюсь. — Тэхён присаживается напротив в кресло, где обычно сидят посетители. Берёт ручку со стола и начинает настукивать ритм, чтобы окончательно успокоиться. Никто не выводит его так, как Чонгук. — И нам ещё нужно организовать тот ежегодный благотворительный вечер. Он уже в это воскресенье. В этом году наша очередь, — озвучивает и подаёт бумаги, на которых расписаны основные правила и традиции события. Чонгук это мероприятие любит. Он с раннего возраста посещал его вместе с родителями, наедался до боли в животе в детстве, а позже использовал эту возможность, чтобы найти новых подружек среди дочерей важных персон других агентств и компаний. Не отказывал и заинтересованным в нём парням. Но обычно всё заканчивалось одной встречей, на большее никто никогда и не рассчитывал. — Будет сделано, — поднимается с кресла Чон и, прихватив бумаги, направляется к выходу. — Могу идти? — Иди, — произносит Ким и через мгновение добавляет, — и прекрати отвлекать коллег! Все и так уже только на тебя смотрят в этом офисе! Никто не желает работать. Окончание фразы Чонгук уже не слышит. Но ему и не надо. Он эти слова знает практически наизусть. Не обольщать коллег. Не смотреть этим взглядом на клиентов. Не трахать никого в офисе. Не крутить романы. Не отвлекать от работы. Не создавать неловкие ситуации, за которыми последуют увольнения. Правила, которые часто нарушает Чонгук, можно перечислять бесконечно.

***

В этот раз вечер пятницы не радует никого в офисе. Вместо баров, клубов, свиданий или же тёплой постели, сотрудники задерживаются допоздна. А всему виной предновогодняя суета. Кто-то занят украшением офиса, другие же завершают проекты, пытаясь уложиться в срок. Чонгук практически лежит на кожаном диване в комнате ожидания и задумчиво смотрит на экран ноутбука, напевая популярную рождественскую мелодию. Организация благотворительного вечера оказывается куда скучнее, чем поход на него. И вроде бы ничего сложного. От него требуется лишь закупка необходимых украшений, определиться с меню, позвонить в рестораны и музыкантам, а дальше всем займутся нанятые рабочие. Но именно эта монотонная работа «позвони-закажи» так ненавистна парню. Он изначально всё это не любил. Реклама и мероприятия не для него. Но так уж вышло, что к своим 30 годам он в принципе не понял, что для него. Вроде бы во всём был хорош, но и не в чём. Интерес был лишь к баскетболу и красоткам, которые его окружали. На стол опускается стаканчик с кофе. Погружённый в работу Чонгук даже не смотрит, откуда он появился. Хватает напиток и делает пару глотков. — Мм.., — тянет Чон от удовольствия, почувствовав вкус амаретто и минимальную порцию сахара, — спасибо, детка. Ты знаешь, что мне нужно. Но в ответ вместо кокетливого смешка или же сладких речей, слышит лишь грубое покашливание. Над ним возвышается Ким с весьма недовольным взглядом. — Это был мой кофе, — сухо произносит он и присаживается рядом. — Ладно, забудь. Как там дела с организацией? Чонгук возвращает стаканчик обратно на стол, совершенно не смущенный случившимся. Наоборот расценивает ситуацию как плюс. Садится прямее и разворачивает экран ноутбука в сторону начальника, чтобы тому было видно. — Всё под контролем. Осталось лишь накидать в корзину всякой херни для ёлки и готово. Тэхён приглядывается к товарам, что на экране и подмечает, что всё подобрано в пастельных тонах. Преимущественно розовых и кремовых. — Хороший выбор цвета, хвалю, — заключает Ким. — Что по музыке? — Пригласил ту джазовую группу, что была в прошлом году. Они хороши, но я попросил немного разбавить репертуар. А то скука смертная была. — Не переборщи с весельем, — хмурится Тэхён. — А так.. — Да не парься ты, — посмеиваются в ответ. Начальник у него в такие моменты ведет себя как консервативный дед. Да и выглядит автоматически лет на десять старше, когда морщит лоб и строит невероятную строгость. Хотя сам на три года младше и та ещё неженка. — Это моя работа. Наша. Мы несём ответственность, и нельзя подводить. А лучше было бы вообще превзойти, — задумывается Тэхён. Его перфекционизм и желание быть лучшим не имеет никаких границ. Он буквально живёт работой и делает всё и даже больше для достижения цели. Чонгуку его позиция непонятна. Конечно, работа важна. Он и сам хорошо её выполняет, хоть зачастую и без особого желания. Но чтобы сосредоточить всё своё внимание лишь на этом аспекте и стремиться к идеалу всех идеалов.. Зачем? Он и так видит, Тэхён превосходит все ожидания. Ещё будучи на стажировке во время учёбы в университете показал себя лучшим работником в офисе. Он восхищает и раздражает окружающих своей блистательностью. Куда больше? — Вам бы отдохнуть немного, — Чон переходит на Вы, завидев появившихся коллег рядом. Дружба дружбой, а в стенах офиса Тэхён ненавидит, когда старший обращается к нему на «ты». — Верно подмечено, — встревает в разговор один из пришедших коллег. — Может Вам взять пару выходных? Поспать, сходить на прогулку, а может, — делает паузу и хитро продолжает, — сходите на свидание? В этот момент Тэхён мрачнеет. Его глаза будто теряют цвет на пару секунд, а губы сжимаются в тонкую линию. Он ничего не отвечает сотруднику, делая вид, что вовсе не услышал его. Встаёт и направляется в сторону своего кабинета, бросив Чону на последок: — Работайте. Чонгук смотрит в след, а затем и на коллег, что посмеиваются, стоя у подоконника и раскладывая мишуру. Все в этом офисе подмечают лишь одно уязвимое место начальника — отсутствие каких-либо отношений. И если бы не его странная реакция и уход от темы, никто бы даже слова не сказал. Но многие здесь помнят Тэхёна со времён университета и знают, что и там он вёл себя точно так же. Шептаться начали недавно, с приходом тех самых бывших однокурсников. Иногда и обсуждали открыто. Кто-то подозревал, что Тэхён и вовсе асексуален, обсуждалась и странная история с тайным любовником где-то за границей. Версий много и каждая новая обсурднее старой. Чонгук эти разговоры не поддерживал. Ему и самому было интересно, что там на самом деле у Тэхёна в душе и голове творится, но предпочитал в личное не лезть. Тэхён всегда был как непреступная крепость. Лишь изредка показывал смущение от поведения Чона, но и это проходило быстро. Оставаться с перешёптывающимися парнями в одном помещении нет никакого желания, как и становиться свидетелем новых сплетен, поэтому, прикрыв ноутбук, Чонгук встаёт и идёт на выход из офиса. По пути ловит заинтересованные взгляды, но сейчас не то настроение, чтобы даже смотреть в сторону коллег. Вроде бы лично для него ничего не произошло, но отчего-то каждый раз всё больше раздражает подобное отношение к Тэхёну. Его действительно уважают и восхищаются в рамках работы, но при этом не прочь обсудить личную жизнь за спиной. Крыс везде хватает, даже в коллективе, который кажется слаженным и дружелюбным. Сейчас от них тошно и хочется оказаться на улице и подышать приятным морозным воздухом по пути в кофейню. Именно это и делает, подставляя лицо под плавно опускающиеся снежинки и просит, чтобы внезапно нахлынувшая усталость растаяла вместе с ними.

***

Когда Тэхён отвлекается на звонок телефона, на часах перевалило за девять. Практически все сотрудники уже покинули офис. Оно и правильно, никто не хочет торчать на работе лишние минуты своего драгоценного времени. Никто, видимо, кроме Тэхёна. Хоть он и потратил около часа на самокопание и разглядывание снежинок и ярких огней за окном, всё же сделал это через окно своего кабинета, а не лёжа в кровати. Понимает, что нужно ещё поработать. Дел перед праздниками море, а он уже как дохлая рыба в этом море из бумаг. И это самое поганое чувство для парня. Он обожает свою работу, своё агентство, поэтому подобные негативные мысли его пугают. Может очередное выгорание? Такое уже случалось однажды, после одного из конфликтов с заказчицей, которая изъявила желание испортить им репутацию. Но всё разрешилось благодаря совместным усилиям и бессонным ночам. Тогда Ким отправился на несколько дней в горы вместе с родными и семьёй Чонов, перезагрузился и вернулся с новыми идеями и полезными знакомствами. Но соврёт, если скажет, что тот случай его не напугал. Отпускать себя и восстанавливать оказалось достаточно сложно и страшно. Страшно потерять дело, которое любишь и чем живешь. Может поэтому он сейчас и сидит здесь. Думает, что делает не так, где и когда совершил ошибку, которая постепенно приводит к тому же бессилию. Может коллеги и правы? Может и стоит заниматься глупыми вещами хоть иногда, вроде походов на свидания? Но с кем? Вон Чонгук. У него всегда было много поклонников, которым парень не отказывал. Удовлетворяет их и подзаряжается сам. Потому, наверное, и ходит вечно такой позитивный и расслабленный. Клубы и связи делают своё дело. Он в этом деле мастер. Много не думает, а плывёт по течению. Для Кима же подобное сложнее любого крупного заказа. На Эверест взобраться проще, чем согласиться с кем-то на свидание. А уж на близость.. Не значит, что он вовсе ни с кем никуда не ходил. Пробовал пару раз, но всё заканчивалось, не успев начаться. В первые же минуты хотелось сбежать. Это как солёная вода для пресноводной рыбы. Он буквально чувствовал себя некомфортно. Иногда, сидя вечером в спальне, представлял, как могло бы закончиться одно из свиданий. Как та или иная дамочка касалась бы его кожи. Или парень, не важно. Тэхён достаточно толерантный к разного рода отношениям, если они не касаются его. А его лучше бы никто не касался, иначе близится рвотный позыв. Наверное, Тэхён странный. Он не железный, хладнокровный, ненавидящий романтику человек. Смотрит фильмы и часто сердце замирает при виде влюблённых на экране. А в жизни такого не происходит. Максимум — смущение от шуточек Чона. Но с ним иначе и нельзя. Тот с огромным опытом обольщения, тут уже неведомые чары вступают в действие. Дверь кабинета неожиданно распахивается и появляется тот, кого только что вспоминали. Молча проходит и садится в кресло противоположное главному. Убирает со стола бумаги и опускает бумажный пакет. — Ужин доставлен, — объявляет он и двигает в сторону Кима. — Я не заказывал ничего. При первом же взгляде на лицо начальника можно прочитать крик о помощи. Под глазами уже синяки проявляются, а глаза потухшие, как и голос. Но Чонгук притворяется, что ничего не заметил. — Я купил. Ты же здесь чуть ли не до утра планируешь сидеть, угадал? — Вопрос скорее риторический. И немного раздражает Тэхёна. Его сейчас вообще что угодно может задеть. Не дождавшись никакой реакции от парня, который лишь сверлит недовольным взглядом то пакет, то Чонгука, старший решает взять инициативу полностью в свои замёрзшие после улицы руки и достать сэндвичи с тунцом и какао. В кабинете приглушённый свет создаёт романтическую атмосферу, хоть и с долей иронии. Импровизированное свидание кажется Тэхёну какой-то глупостью, пришедшей внезапно в его уставшую голову. Он даже слегка трясёт головой, что всё ещё никак не влияет на укладку, но зато помогает хоть немного прогнать назойливые странные мысли, преследующие после слов в комнате ожидания. — А ты что тут делаешь? Решил тоже посидеть в офисе до утра? — от чего-то распаляется Ким, сам себя мысленно ругая за проявление подобных эмоций. Но Чонгук не отступает. У него иммунитет. Подаёт один из сэндвичей, другой открывает сам и принимается есть с нескрываемым аппетитом. — А что, если так? — произносит с набитым ртом. — Хочу составить компанию своему скучающему начальнику. Тэхёну так и хочется съязвить. Редко он себе позволяет подобное, но сейчас Чонгук будто сам напрашивается. Он вообще в последнее время часто провоцирует и пытается всячески вывести из себя. Весьма успешно. Вероятно, было бы лучше действительно перекусить, согреть душу с помощью какао, может даже поговорить о чём-то. Но усталость и испорченное недавно настроение делают своё. Поэтому, Ким выдаёт дерзкое: — Шлюхам своим иди составляй компанию. Чон аж давится от неожиданных слов, слетающих с губ его культурного начальника, а после вырывается смех, что Тэхёна распаляет ещё сильнее. Через секунду успевает подумать, что только что сказал, но поздно. Собственные щёки уже впадают в краску. Будто он сейчас не он вовсе, а персонаж подростковой драмы. — А ты что, ревнуешь? — Чонгук делает ситуацию значительно хуже, даже не подозревая. Забавляет реакция парня напротив. У него эмоции на лице сменяются со скоростью света, а руки сжимаются в кулаки, больно впиваясь ногтями в ладони. Но и Ким не уступает. Ему вообще есть, что сказать. Сдерживается только. Знает, что если даст волю, то может и обидеть, поэтому каждый раз останавливается у самой черты, которую пересекать нельзя. Они никогда не договаривались об этом. Они в принципе не говорили по душам, как настоящие друзья. Тэхён часто задавался вопросом, а можно ли их вообще считать друзьями? Время вместе проводят, только если их семьи собираются, или же на работе. Никакого особого тепла, никаких общих хобби, кроме игры в теннис в поездках, ничего такого, что делают настоящие друзья. Но всё же однажды он решил назвать этот союз «друзья детства». Те самые, кого жизнь столкнула однажды и заставила видеться и знать друг друга по умолчанию. — Было бы к кому ревновать, — выбирает почему-то не ту формулировку, что планировал изначально Тэхён. Он сегодня явно не в духе. Почему-то злится с каждым действием и словом Чонгука. Внутри бурлит котёл с зельем из негатива, ядовитые пары отравляют мозг и затуманивают глаза. Даже самому дышать становится труднее от собственных эмоций, что к горлу и красным щекам подступают. — А к кому бы стоило ревновать? — игриво ухмыляется Чонгу. Знает, что его игра никогда не работала с этим конкретным человеком, но сегодня, кажется, исключение. Так почему бы не воспользоваться? А Тэхёну не хочется даже продолжать разговор. И одна из его сильных сторон — пресекать то, что не нравится. Останавливать себя, брать под контроль собственное состояние, каким бы оно ни было. Он годами учился проглатывать боль, считать до семи и унимать злость и раздражение. Он может. Умеет. Контролирует. Именно это и делает вновь, продолжая сжимать кулаки, до побелевших костяшек. Отрезвлять себя таким образом. На мгновение прикрывает глаза, что не остаётся незамеченным, затем кидает похолодевший взгляд и пресекает: — Мне не интересны твои игры, Чон Чонгук. У меня другие заботы. Парень наблюдает, с какой силой сдерживают себя перед ним. Тэхён отодвигает в сторону съестное, выдёргивает какой-то документ из стопки на краю стола. Правая рука тянется к кнопке включения на компьютере, а левая уже готова вводить пароль. Полное игнорирование ситуации во всей красе. Но собеседник не унимается. У него изначально была цель, и он планирует довести дело до конца. Поэтому наклоняется чуть вперёд, чтобы почувствовали его напор уже физически. Излюбленный приём, который сейчас раскрывают не в полную силу. — Какие, например? Всё же решил сходить на свидание? Тэхёна от слова свидание передёргивает, а лист бумаги выпадает из рук, приземляясь прямиков на середине стола. — Работать, Чонгук. Я пытаюсь работать в этом дурдоме, и выполнить всё в срок, — рычат сквозь зубы. Он чувствует, как раздражение подступает новой волной. Как цунами, наводнение. Впервые его так накрывает от слов и действий Чонгука, что аж выть хочется. Или наброситься диким зверем, чтобы прекратил эту плохую комедию. Тот часто подшучивал, но никогда не ощущалось так остро. Тэхён знает намерения сказанного. Его помощник просто с детства любит шутить и доставать. Ничего обидного, никаких поползновений в чужую душу. Это не их дело. Но сегодня Тэхён воспринимает всё остро. Каждое слово иглой вонзается и заставляет реагировать мгновенно и несдержанно. То ли от усталости, то ли недавний разговор с родителями повлиял, при котором мама сватала ему всех свободных дочерей своих подруг и приводила в пример образовавшиеся ячейки общества. А может всё вместе. Накопилось за долгое время, коллеги затронули тему, а сейчас и Чонгук подхватил. — Да куда ты всё время бежишь? — расслабленно откидывается на спинку кожаного кресла Чон и строит из себя гуру, который сейчас научит жизни без забот. — Кого пытаешься удивить? Ты уже директор. — Себя. В первую очередь хочу превзойти себя. — Сжимает кулаки, едва сдерживаясь. — А ты? Что делаешь ты, кроме как соблазняешь легкомысленных девиц и парней, кто на глаза попадётся? Тут вперёд подаётся уже Тэхён, будто желая напасть. Ему эта игра надоела. Или же сама тема. Или поведение Чонгука. А может где-то внутри зависть заиграла с раздражением. Пробивается тот самый тонкий голос из глубин, который жалеет о том, что Ким родился и вырос таким, какой есть. И не может позволить себе то, что другие. Не может относиться к жизни так же легко. — Ну, не сказал бы, что секретарь и заместитель наших конкурентов такие уж легкомысленные, — с долей серьёзности отвечает Чон. Может он и прославился своими связями, но цену себе знает. Абы кто не вызывает у него желания. — Чон Чонгук! — А что? У тебя своя карьерная лестница, у меня — своя, — звучит последняя попытка перевести в шутку. Но этим вечером всё не так, как обычно бывает между парнями. Младший совершенно не сдерживает себя. Ослабляет невидимый ошейник, что сам себе и нацепил когда-то. Даёт волю смешанным чувствам, отключает голову и произносит то, о чём точно будет жалеть. — Отец бы оценил твою эту лестницу? От этих слов Чонгук мрачнеет. Он озвучил одну из тех вещей, которую произносить не должен. Никогда. Та самая, что может ранить, казалось бы, неуловимого Чонгука. Попасть ему прямо в сердце. Старший решает, что его цель — отвлечь Тэхёна от мрачных мыслей — сработала. Хоть и не так, как он планировал. Ким дошёл до точки кипения, только вот совсем не туда свернул. И чтобы дело не закончилось совсем уж плохо, лучше покинуть этот кабинет. Место, где стало вдруг холодно, а тень отца промелькнула где-то рядом, вызывая неприятные мурашки по всему телу. Чонгук медленно поднимается, прихватив с собой недоеденный сэндвич и резко выбросив в корзину смятую салфетку. Жест пугает и Тэхён едва заметно дергается. Но молчит. И так наговорил достаточно. С цепи сорвался, себя повёл как полный идиот. — Доброй ночи, директор Ким. Не стану вас отвлекать, — дежурно говорит Чонгук и прикрывает за собой дверь. Тэхён остаётся один. Какао уже почти остыл, и согреться не поможет. А чувство вины становится ярче с каждой секундой, вытисняя всё то, что беспокоило минутами ранее. Откидывается на спинку массивного кресла, ощущая неприятный скрим холодной кожи, и вздыхает. Мысленно заключает, что поработать сегодня уже не выйдет.