Путь Короля

Герцог Лойс, надевая свою броню, прекрасно осознавал, что шансов у него нет. Брат не поддержит его мятежа против мертвецов. Более того, он вполне может и сам выйти на него с армией, так-как его действия вполне могут считаться предательством короны. Но по-другому было нельзя. Его отец, от лица всей империи дал слово Принцессе-Фениксу. Дал слово, что будет её защищать. И раз его брат, принц Талий, нарушил это слово, то Лойсу придётся держать его самостоятельно. К грядущей осаде уже всё было готово. Жителей деревни сокрыли в подземельях, а солдаты уже стояли на стенах, и всматривались в непроглядную стену тумана, ожидая, когда когорты умертвий наконец появятся из вязкой дымки. Смола в котлах бурлила, ворота забаррикадированы, а чародеи на башнях, и у главных ворот подготавливали всё, чтобы удержать оборону, и не пустить мертвецов на последний клочок земли своего герцога. Это была их последняя надежда, и единственное, что они смогли придумать против оживших трупов. Заклинание «Стена Света». Ложная надежда, но другой у них не было. Восходя на стену, и вместе с лучниками всматриваясь в туман, Лойс чувствовал, что атака вот-вот случится. Буквально сам воздух говорил об этом. Так оно и случилось. Спустя каких-то несколько часов томительного ожидания, в туманной мгле начали появляться тени. Они хромали, сутулились, но держались вместе и не суетились. Не издавая ни единого выкрика, они всё подступали и подступали, пока, наконец, не пересекли границу туманной стены, и не явили себя стражам крепости. И вид атакующих явно деморализовал солдат Лойса. Он понял это по вздохам, перешёптываниям, и тихим мольбам всем возможным богам. Кто-то и вовсе пал на колени, хватаясь за нательный крест, и начиная уже в полный голос молить Бога-Творца о защите и прощении всех грехов. — Тихо! — скомандовал герцог, боясь, что подобные действия могут внести ещё больше смуты в ряды стражи, — Думаете ваши боги простят вас, если вы трусливо разбежитесь, не исполнив своего долга перед Корносом? Сейчас вы- единственные его защитники! И только вы стоите между мертвецами, и той, кого наша империя поклялась защищать! Пока Лойс говорил, пытаясь пристыдить испуганных солдат, из огромной когорты нежити выдвинулась небольшая группа, верхом на мёртвых, иссохших лошадях. Всего три всадника, двое из которых несли белые знамёна, как знак переговоров, и один –посередине. Очевидно тот, кто и будет говорить. И именно он отличался от прочих мертвецов, которых Лойсу доводилось видеть прежде. Он не был закован в окислившиеся и ржавые, шипастые доспехи, прибитые к телу гвоздями. Не имел шлема, и не нёс при себе клинка. Напротив, он был одет в чёрную мантию с капюшоном. Вместо оружия он нёс с собой длинный посох, увенчанный черепом, а на шею его скакуна, прямо из-под капюшона, свисала длинная седая борода. — Что, великий и ужасный король мёртвых желает переговоров? — усмехнулся герцог, когда бородатый мертвец остановился прямо у края оборонительного рва. — Наш властелин готов даровать вам милость! — начал мертвец, поднимая взор на Лойса. Герцог тут-же заметил, что вместо глаз у него лишённые век провалы, из которых исходило белёсое зловещие свечение, — И возможность спасти всех своих людей от его гнева! Ибо наша армия непобедима, и живым не справиться с ней! — И что же ваш властелин хочет за такую милость? — не скрывая смеха спросил у бородача герцог, прекрасно зная, чего от него потребуют. — Выдайте нам принцессу-феникса, и сможете жить мирно! — Пусть ваш властелин идёт к чёрту! — не выдержав крикнул герцог, а за тем, вытащил из ножен фамильный меч, — Наш род не нарушает своего слова! И мы не сдадимся, даже если это означает смерть! Я исполню клятву, данную моим отцом! Повисла пауза. Длилась она недолго. Лишь мгновение. Но это мгновение показалось Лойсу вечностью. И всё это мгновение посол короля мёртвых только смотрел на него своими пустыми глазницами, и скалил лишённый губ рот. Воздух, казалось, стал ещё холоднее. — Да будет так! — произнёс посол не своим голосом, и свет в его глазах стал ярче, — Просто знай, смертный, что это станет твоим величайшим позором! Мёртвые скакуны, до того стоявшие совершенно неподвижно, вдруг, без какой-либо команды, или движения своих наездников, развернулись, и галопом устремились обратно к мертвецкому столпотворению. Всем солдатам стало ясно, что битвы не избежать. И, конечно, каждый из них заметил, что герцог покрылся холодным потом, и затаил дыхание. Его глаза метались из стороны в сторону и каждый мускул его тела задеревенел. Только тогда, когда мёртвые скакуны были достаточно далеко, он выдохнул, и облокотился на противоположную сторону крепостной стены. Лойс понял, что последние слова говорил ему не посол… Это был Король Мёртвых лично. Он прибыл сюда, на осаду его крепости, и устами своего слуги, высказал свой приговор, и пустыми глазницами посла смотрел ему прямо в душу. Надежды на победу не было. Но он не хотел сдаваться. Не хотел нарушить слово, данное его отцом, а затем и им самим. Вероятно, это будет последнее сражение в его жизни. И первое поражение. Но умрёт он с честью. Умрёт за правое дело, сохранив доброе имя родной империи, хотя-бы так. Лишь бы его гамбит был удачным. Отдышавшись, и взяв себя в руки, он оглядел внутренний двор заставленный баррикадами, за которыми стояло два стреломёта. Это было одно из тех орудий, которое поможет мертвецов, хотя-бы, замедлить. Принцесса-феникс поведала, что нежить уязвима к огню. А потому он приказал достать из своих запасов один из самых редких снарядов для стреломёта, которых не найти нигде, кроме Ёзефки. «Падающий Дракон» было имя ему. Взмахнув рукой, он подал сигнал канонирам, и те сразу же начали заряжать и наводить орудия. Две огромные стрелы молниеносно устремились вверх над крепостными стенами, оглушая стоящих на ней лучников характерным свистом. А затем, снаряды начали падать прямо на мертвецкие когорты. Стоило массивным наконечникам огромных стрел коснуться земли, как тут-же сработал их взрывной механизм. Всякий стоявший на стене видел, как два взрыва и столба пламени пронеслись по рядам умертвий. Сердца защитников возликовали, но длилось это недолго. Множество белёсых, мёртвых глаз и пустых глазниц оказались устремлены на крепость… А затем, в каждом из них загорелся огонёк. Едва заметный белёсый всполох. Но умертвий было столь много, что заметил это каждый. И Герцог Лойс тоже. По толпе мертвецов пронёсся замогильный, пугающий утробный хрип, и когорта, все как один, зашагала вперёд. И было их столь много, что неровный марш, и лязг уродливой брони было слышно даже с крепостных стен. Особо впечатлительные из защитников думали, что стена трясётся в такт шагам мертвецов. Но это герцога уже не пугало. Он смог понять, на что идёт а потому не был намерен отступать. Встав позади лучников, он взмахнул рукой и громогласно крикнул: «Лучники!» Множество стрел градом обрушились на головы подступающих умертвий. Увы, ожидаемого эффекта это не принесло. Часть стрел просто отскочило от шипастой брони, покрывающей тело почти каждого из солдат Мёртвого Короля. А другая, та, что попала в сочленения брони и глазницы шлемов, была просто незамечена ими. Они продолжали подступать, уже пересекая границу прикрепостной деревни. Она казалась пустой и покинутой. И от части так и было. Все те, кто ещё вчера возделывал почву, и выращивал скот были спрятаны им в подземельях. Но кое кто был в деревне. Прямо сейчас, в пустых амбарах и покинутых домах затаились его воины, которые встать на пути у непобедимого воинства. И стоило Лойсу отдать команду, как они тут-же высыпались наружу, образуя небольшую оборонительную цепочку пехоты, вставшую перед врагом лицом к лицу. Пехота тут-же сомкнула ряды, и щиты, когда умертвия оказались достаточно близко. А за их спинами уже готовили залп из ружей стрелки. Стоило первому ряду мертвецов подступить в пехотинцам в плотную, как всё поле боя оглушило несколько десятков пороховых взрывов. Мертвецы, теряя конечности и головы из-за огромных металлических пуль, пали перед защитниками. Это сразу же их воодушевило. Павшие умертвия не подавали признаков жизни, а потому, к следующему строю солдаты уже устремились сами, обнажая мечи, и готовясь рубить врагов что есть мочи. Лучники тоже не отставали, и стали осыпать врагов стрелами с ещё большим остервенением. А пушкари, затаившиеся за бойницами нижних уровней крепостной стены, тут-же открыли огонь. Казалось, что сдерживать нежить получается вполне успешно… Но только казалось. Те бравые воины, что устремились в лобовую атаку, дабы показать врагу всю остроту своего клинка с ужасом осознали, что их удары не причиняют нежити никакого вреда. Та даже не замечала этих выпадов. А вот несчастным защитникам хватало пары ударов для того, чтобы отправиться в царство вечного забвения. Кривые, затупившиеся, и ржавые клинки рубили их на части, и причиняли каждому неимоверную боль, оставляя тех из них, чьи раны были не смертельными корчиться в агонии от нестерпимой боли и инфекции, что занесло в их плоть вражеское оружие. Оборона начала сминаться. Вдруг, те мертвецы, которых, как думал герцог, получилось вывести из строя, начали вставать. Им не мешали ни отсутствующие конечности, ни расколотые головы. Кряхтя, и злобно шипя, они спотыкались о свои ноги, но поднимались, и хватали оружие, после чего набрасывались на ничего не подозревающих пехотинцев. А мертвецов становилось всё больше и вскоре от солдат, сражавшихся за пределами крепости, не осталось и следа. Их просто смяли, и порубили на части не знающие жалости умертвия. — Огонь! — прокричал Лойс, и лучники начали разом поджигать свои стрелы, надеясь, что хотя-бы это поможет сдержать их натиск. А тем временем, они начали уже прыгать на стены. Даже ров не был им преградой. Словно невидимая сила поддерживала их, и переносила по воздуху. Те же, что не допрыгнули, просто взбирались по илистому краю рва на стену, и продолжали ползти к вершине. Жуткое осознание того, что его крепость могут взять без лестниц и осадных башен посеяло панику в сердце герцога. — Масло! — скомандовал он, и те немногие, кто сохранил самообладание, тут-же принялись опрокидывать огромные чаны, выливая кипящую, чёрную жидкость на взбирающихся по стене врагов. — Мы не выстоим! — вдруг сорвался один из стоящих рядом лучников и, было, попытался убежать. Но Лойс пресёк этот порыв. — Ты что, хочешь прослыть трусом? — спросил он, ухватив юноши за плечи. Кажется, это был не один из стражников, а тот, кого призвали на службу из числа жителей деревни, — Ты хочешь сдаться, и оставить своих родных на растерзание нежити? — Но, господин! — чуть ли не плакал тот, — Они непобедимы! — Если не сражаться с ними, то никто их и не победит! Быть может мы станем первыми! Но юноша уже ничего не ответил. Прямо в тот момент, когда тот, было, раскрыл рот, его грудину пробил зазубренный железный наконечник, из которого тут-же выдвинулись стальные пруты. Как только это случилось, доспех и лицо герцога обдало кровью, а на его лице застыл неподдельный шок. На его языке заиграл терпкий, солоноватый металлический привкус. Это был наконечник гарпуна. В то же мгновение, цепь, к коей гарпун крепился, потянула его за край стены, а вместе с ним унесла и юношу. Лойсу показалось, что он был ещё жив. Тут-же посмотрев вниз, герцог узрел картину, которая его ужаснула. И как человека, и как командира. В рядах умертвий показались воины, которые были выше остальных на пару голов. Их тела оказались не прикрыты бронёй, но и мускулы их были куда больше. Казалось, что некоторые из них и вовсе сшиты из кусков разных тел. На их спинах находились на первый взгляд неподъёмные металлические пушки, заряженные гарпунами, коими они, по очереди, подцепляли его лучников, и стягивали со стен, создавая незалатываемые бреши в обороне крепости. А затем прогремела череда взрывов. И доносились они из тылов вражеской армии. Крепостная стена начала содрогаться, и внешняя отделка из камня и кирпича начала трескаться и осыпаться. Бойницы, вместе с пушками, торчащими из них, становились непригодными. Их либо разрывало, либо попросту засыпало обломками. — Проклятье, у них есть осадные орудия… — процедил Лойс, понимая, что стену они уже потеряли. Мертвецы, всё это время взбиравшиеся по стене, уже почти добрались до вершины, а по углам так и вовсе уже кипели бои с теми, кто таки добрался. Даже кипящее масло, осевшее на их телах, и медленно остывающие, не стало преградой. Оставался лишь один рубеж обороны. И про себя сын короля молил всех возможных богов, чтобы его колдуны успели подготовиться, и всё шло по плану. — Отступаем во двор! — прокричал он тем не многим, кто оставался на стене, и все они, как один, ломанулись к деревянным лестницам, дабы спастись от не знающего усталости врага. А к воротам крепости, к тому моменту, уже подвели переносной мост, и по нему, гордо возвышаясь над остальными солдатами Неумирающей Армии, подошёл закованный в броню рыцарь. Он сильно отличался от остальных. Его броню ковали не те, кто ковал броню остальным мертвецам. Она досталась ему ещё с тех пор, как он был живым. Элегантная, с плавными линиями, и заметными, пусть и потёртыми от времени, вензелями. За его спиной висел выцветший алый плащ. Изодранный и дырявый. А на нём красовался герб никому неизвестного королевства, которое давным-давно сгинуло в веках. На плече этот воин нёс огромную булаву. Ни один живой человек не смог бы поднять такую, но нежить способна обойти это правило. Тем более, что он был одним из немногих, кто сохранил разум после того, как все жители его мира обратились в нежить. Имя этого воителя было стёрто из истории и их его памяти. Сейчас его знали по тому имени, которое ему дал Король Мёртвых. Таран — Разрушитель Крепостей. Взмахнув своим жутким оружием, он нанёс оглушительный удар по окованной сталью массивной деревянной двери. С неё тут-же посыпались щепки, а петли, должные выдерживать удары осадных орудий, предательски заскрипели. Этот удар заставил всех защитников крепости затаиться. Некоторые, даже, перестали дышать. Страх полностью завладел их душами, изгоняя последние остатки героизма и воли к победе. И вот следующий удар. Даже Герцог Лойс вздрогнул, услышав его. Дверь скрипела всё громче. Стальные прутья, укреплявшие дверь гнулись, а в стороны разлетались уже не только деревянные щепки, но и каменная пыль. Дверь вот-вот сойдёт с петель… И последний удар. Дверь с грохотом рухнула на каменную брусчатку, являя отступившим за баррикады защитникам того, кто столь быстро и легко расправился с дверью, защищавшей эту крепость долгие века. Фантазия герцога уже рисовала ему то, как прямо за бронированным исполином в открывшийся проход ринется орда мертвецов, и заполонит собой весь внутренний двор, оставляя его людей совершенно беззащитными. Все присутствующие готовились к худшему. Однако, этого не произошло. Рыцарь поставил палицу бойком на землю, и поклонился. Из-за его спины вышел мертвец, закованный в броню, похожую на броню остальных. Но сделанную куда более искусно и с большим почтением. Его голова была покрыта капюшоном, а на лице красовалась металлическая маска в форме черепа. Герцог понял, что перед ним ни кто иной, как Король Мёртвых. — Стена! — крикнул мужчина, и прямо по середине внутреннего двора появилась магическая прозрачная завеса, мерцающая золотыми переливами. Это и была его последняя надежда. То, что должно сдержать нежить тогда, когда крепость почти падёт. И то, что солдаты его родины так и не успели применить во время войны, ибо их принц капитулировал раньше. Повелитель Нежити подошёл ближе к стене, после чего осмотрелся. Его пустой взгляд остановился на несчастном герцоге. — Ты и вправду думаешь, что тебе это поможет? — спросил он, и все присутствующие ахнули. Но ахнули не от страха, а от того, что в голосе мертвеца не было ни злобы, ни презрения… не было никаких ярких эмоций. Только усталость. Бесконечная усталость существа, которое пробыло в своём неестественном состоянии слишком много времени, чтобы чему-то удивляться, или на кого-то гневаться. — Поможет хотя-бы сдержать твой натиск! — молвил Лойс, выйдя вперёд своих солдат. Король, в свою очередь, подошёл к барьеру вплотную. — За что ты сражаешься? — спросил он, глядя мутными, едва заметно мерцающими глазами в глаза герцога. — За честь. — За честь? — мертвец почти усмехнулся. Но, металлическая маска, и пропитанный усталостью голос подавили и эту незаметную искорку эмоций. — Да! За честь моего отца, моей страны, и мою собственную! Тебе, проклятое чудовище, этого не понять! Мертвец лишь вздохнул, и вновь окинул взглядом волшебную завесу. — Значит, твоя честь важнее благополучия и жизней твоих людей? — Что? — Я же предлагал сдаться, и сохранить твои и их жизни… Равно, как предлагал и твоему королю. Но вы, своими разговорами о чести и правосудии… О том что правильно и неправильно, только обрекали своих же подданных на смерти и лишения в войне, которую не были способны выиграть с самого начала. — Что ты такое несёшь? Ты думаешь, что нормальный монарх бы сдал свою империю врагу просто так? — Лойс был готов сорваться, и переступить защитную черту, лишь бы лично ударить того, кто сейчас смеет подвергать сомнению благородность его мотивов. Но странное подсознательное чувство не позволило ему этого сделать. Несмотря на то, что Король Мёртвых не гневался, и не проявлял нарочитой агрессии, всё нутро мужчины трепетало и верещало о том, что ему следует опасаться. Даже сам воздух близ него, будто, становился тяжелее и холоднее. Что-то внутри мертвеца было. Что-то странное и что-то могущественное. То, что и обеспечило ему власть над нежитью. — Нормальный монарх должен, в первую очередь, ставить жизнь и благополучие подданных, а не свои личные амбиции и идеалы. Ты-же, как и твой король, в первую очередь ставите свою, так называемую «честь» превыше всего остального, — голос мертвеца по-прежнему не имел никаких эмоций. И это злило Лойса. Но больше его злило то, что среди его солдат поползли шёпотки. Шёпотки согласия. И, наконец, он не выдержал. — Да что ты, замогильное отродье, можешь знать о благополучии, и о том, что должен делать настоящий монарх? Ничего! Ты ничего не знаешь ни о живых, ни о чести, и не о том, что есть обязанности правителя! Король промолчал. Однако, сам воздух вокруг него потемнел, и похолодел. Лойс почувствовал на себе странное, потустороннее давление. Словно множество призрачных рук своими костяными пальцами касаются его сердца и души, заставляя страх в них становиться всё сильнее и сильнее. Поначалу, мужчина не понял, что это за чувство, но через мгновение осознал… Он разгневал мертвеца. Разгневал не на шутку, и пусть он не дрогнул, но само его нутро кричало об этом, выплёскивая враждебную ауру на всех присутствующих. — Что-же… — вздохнул мертвец, — Я докажу тебе, что многое знаю об обязанностях монарха. И о чести тоже… Но самое главное, я познакомлю тебя с правосудием смерти! Внезапно, Повелитель Нежити выхватил из-за спины меч. Точнее кусок металла, по форме напоминающий меч. Больше это походило на кусок руды с острыми изломанными гранями, который шутливая природа породила в форме длинного меча с крестовидной гардой. В саму гарду был инкрустирован голубой камень, испускающий заметное слабое свечение. Мертвец сделал выпад, и кончик его клинка вонзился прямо в магическую стену, и та пошла энергетическими волнами. В месте соприкосновения, магические потоки искрили, и издавали давящий на уши, и заставляющий сводиться зубы скрежет и свист. Магическая завеса начала мерцать, и каждый из живых понял, что она слабеет. — Всё конечно в этом мире, — говорил мертвец, усиливая нажим клинка, — Камень обращается пылью… Растения усыхают и гниют. Люди стареют и умирают. Также и с империями. Ни одна из них не будет стоять вечно. Ни один монарх не будет вечно править… Так почему же вы, смертные, постоянно об этом забываете, учитывая, что ваш век столь недолог? И вот, волшебная стена пала. Последний рубеж защиты был пробит. И пробит не нескончаемыми ордами врагов, а лишь одним из них. Их вечным правителем. Герцог Лойс смотрел на это, и осознавал, что меч сам выпадает из его руки. Это был символ. Символ его поражения. Символ падения молодой, но гордой империи. Солдаты бросились внутрь крепости, к тем, кого должны были защищать, надеясь провести последние минуты жизни со своими близкими. А за ними устремилась нежить. Лязгая доспехами, и скребя по брусчатке подкашивающимися ногами, они рвались за бегущими солдатами только для того, чтобы жестко и кроваво убить. — Смотри к чему тебя привела твоя самонадеянность, Герцог, — прошипел Король, смотря на то, как его умертвия раздирают последнего из солдат, не успевшего зайти внутрь, — И всего этого можно было избежать. Лойс поник. По щекам предательски текли слёзы. Сил в руках почти не осталось. Он, было, принял свою участь. Но одна мысль помогла ему прийти в себя. — Зато я исполнил клятву… — тихо промолвил он, поднимая с земли меч, — И они исполнили! Он попытался наотмашь ударить врага, и срубить его голову, но у него не получилось. Этот глупый и отчаянный выпад был стремительно отведён в сторону мечом властителя нежити. И после этого на зеркальном лезвии остался заметный след от ржавчины и стремительного окисления металла. — Только вот оно того не стоило! — ответил ему мертвец, и одни движением вонзил острие клинка в грудь мужественного герцога. Панцирный нагрудник промялся под ним, словно бумага. Лойс почувствовал, как руки начало жечь, а затем он и вовсе перестал их чувствовать. Кое как он мог отойти от Короля, и скинуть латную перчатку… Под ней он увидел иссохшую, и почерневшую от стремительного некроза руку. А там, где меч пробил его броню была дыра вовсе не от клинка, а от насквозь проевшей металл ржавчины. — Теперь ты будешь медленно умирать и заживо разлагаться, — пояснил мертвец, обходя Лойса, мерно чеканя шаг, — Таково свойство всего сущего. — Ты чудовище. — Без чудовищ не было бы героев… К королю мёртвых медленно подошёл мертвец. Тот самый, с посохом и бородой. Совершенно не обращая внимания на стонущего и сыпящего проклятья герцога, он поклонился, и ударил посохом о землю. — Да, Привратник? — обернулся на него Король, и тот сразу же разогнулся. — Мой Король, Феникса нигде нет. Мы даже не чувствуем её. — Значит вся эта бравада была для того, чтобы дать ей сбежать… — Именно, мой король. Что нам теперь делать? — Отправь на её поиски Преследователя! Она не могла далеко уйти! — Но если она решиться улететь? Король Мёртвых развернулся на месте, и подошёл к своему слуге как можно ближе. — Привратник, — тихо начал он, — Если она попытается улететь, то мы её сразу почувствуем. И тогда Преследователь сможет её настигнуть. А вместе с ним и мы. Бородатый мертвец понимающе кивнул, и, казалось, ухмыльнулся бы, если бы его губы не иссохли и не обратились в прах многие века назад. — Тогда я немедленно отдам приказ Бессмертной гвардии прочесать все места, где есть живые! — ответил он, уже собираясь уходить. — И подай моего коня. Более я не намерен её упускать!