Причины моей любви

На лице Малфоя мелькнула растерянность, граничащая с лёгкой паникой, и сердце Гарри сжалось в приступе болезненной надежды. Драко не ненавидел его, ему не было всё равно, не на самом деле. Он пришёл раньше, вероятно, чтобы подготовиться к разговору. Этот факт пьянил, но Поттера всё равно пробила нервная дрожь, когда он направился к столику, за которым сидел Драко. Когда Гарри снял куртку и повесил её на спинку стула, Малфой вернул себе контроль, и лицо его вновь не выражало ровным счётом ничего. — Привет, — тихо сказал Поттер. Он положил руки на стол, потом на колени, а потом вновь на стол. Он не знал, куда себя деть. Малфой молчал, с упрямой холодностью глядя ему в глаза. К ним подошла юркая официантка, и Гарри попросил у неё кофе — просто для того, чтобы что-то заказать. Он не был уверен, что хоть одна капля сможет протолкнуться через его сжавшееся от страха горло. Он так боролся за этот разговор, так долго крутил его в голове… И теперь совершенно не знал, с чего начать. Малфой не выдержал первым. — Ну? — с лёгким оттенком раздражения спросил он, откидываясь на спинку диванчика. Гарри сделал глубокий вдох, посмотрел ему прямо в глаза, и выпалил самое простое, первое, нелепое и искреннее: — Давай начнём с начала. Драко фыркнул, словно эта фраза его позабавила. Гарри не ожидал ничего другого, но всё равно вжался в спинку стула. — С начала? — переспросил Малфой. — Это с того момента, где мы дерёмся? Можно устроить, но, боюсь, теперь мы оба окажемся в полиции, а не в кабинете директора. Колкий ответ неожиданно придал Гарри сил. Он выдохнул, распрямляя плечи, и, не покупаясь на ехидный тон Драко, ответил: — С того момента, где мы вместе. В любой его точке. Драко вдруг рассмеялся. Он всё ещё казался безразличным, но этот смех Гарри узнал сразу — колкий, надломленный, короткий. Малфою было больно. Поттер ненавидел тот факт, что больно ему было из-за него. — Что случилось с твоей великой любовью, Поттер? — поинтересовался Драко, приподнимая светлую бровь. — Я никогда не называл это великой любовью, если ты говоришь об Оливере. — Хорошо, — Драко презрительно поморщился. — С великой симпатией, или как там ты выразился в то утро. Гарри немного помолчал, кусая губу. Слова роились и роились, и он старался отобрать из них наиболее честные. Он невесело усмехнулся: — Я осознал цену красивым фразам. Десять месяцев назад — Сука, — выругался Гарри, опускаясь на скамью в раздевалке. От обиды хотелось плакать. Он потянул связки — нелепо, поскользнувшись на мокром полу. О завтрашней игре можно было забыть. О завтрашней игре с, мать их, «Бромли». Не бог весть что, но событие всё равно важное. Новые спонсоры, ищущие талантливых футболистов, новые возможности продвинутся в следующий дивизион, пока позволяет возраст… И он всё это пропускал. Гарри наклонился, попытавшись пальцами размять предательски гудящую ногу, словно это могло хоть сколько-то ему помочь. На горизонте маячили две недели в эластичном бинте, две недели без нагрузок, две недели упущенных возможностей. Он ненавидел всё. Себя — особенно. Выпрямившись и с силой ударив кулаком по шкафчику, он принялся переодеваться. С трудом впихнув пострадавшую ногу в кроссовок, Гарри выпрямился и набрал номер Оливера, чтобы попросить забрать его. Он мог бы вызвать такси, но ему, в его злости и разочаровании, в первую очередь нужна была поддержка. Тёплая рука, успокаивающий голос, обещающий, что всё будет в порядке, совместный ужин и много объятий. Ничто из этого не могло спасти положение, но помогло бы справиться с горечью неудачи. Длинные гудки шли достаточно долго, и когда Гарри уже настроился на разговор с автоответчиком, Вуд всё-таки взял трубку. — Да? — послышался его весёлый голос. — Привет, — мрачно сказал Гарри. — Ты можешь меня забрать? Я травмировался. — Ох! Слушай, мне очень жаль. Давай я вызову тебе такси, ладно? Гарри нахмурился. Он точно знал, что у Оливера сегодня выходной — они договаривались поехать к нему, основательно закупиться снеками и провести ночь за пересмотром «Властелина колец», которого Вуд чертовски обожал. — У тебя что-то случилось? — спросил Гарри, машинально потянувшись к лодыжке и вновь растирая её. — Нет-нет, всё хорошо, — бодро ответил Оливер. — У меня просто тут спонтанная встреча со школьным приятелем… — И… Её не перенести? — Я бы этого не хотел. В грудной клетке у Гарри затянулся узел. Словно холодок поднялся и схватил за сердце. — Я понял, — хмуро ответил он. — Слушай, без обид. Я приеду к тебе, ближе к ночи, ну, если не очень устану. Люблю тебя! Гарри, угукнув, отключился и тупо уставился на ряд шкафчиков, слушая, как где-то за стенкой надрывается свисток Робардса. Померкшие за последние годы воспоминания замелькали, толкаясь, в его голове. Три года назад он попал в больницу с перитонитом. Почти неделю он ходил, сгибаясь от боли в боку, не желая пропускать работу. Были праздники — время хороших чаевых, и даже недовольные увещевания Драко, коршуном нависавшего над ним каждый день, не заставили его перестать откладывать визит к врачу и пичкать себя обезболивающими. Всё, ожидаемо, закончилось операционной и парой дней в реанимации. Когда его перевели в обычную палату, Драко влетел туда каких-то пять минут спустя. На бледных щеках расцветали красные пятна, и выглядел он так, словно собирался отвесить Гарри звонкую пощёчину — как минимум. «Ты. Тупой. Кусок. Дерьма» — отчётливо артикулируя, говорил Малфой, нависая над ним. «Ты мог сдохнуть» — добавил он, угрожающе склонившись ещё ниже. А потом, распрямившись, начал вытаскивать из рюкзака десятки баночек с пюре для детей, будничным тоном объясняя, что еда в этой больнице — полное дерьмо. Позже, уже от медсестры, Гарри узнал, что Драко проторчал под дверями реанимационной палаты все трое суток. У него были съёмки — Поттер об этом помнил, — были важные лекции, которые Малфой никогда не пропускал, но ему было всё равно. Оливер даже не спросил у него о степени серьёзности травмы. И это был далеко не первый раз, когда он, рассыпаясь яркими, блестящими словами, ничем их не подкреплял. Сегодня — Ты не можешь уходить и возвращаться, когда тебе захочется, — холодно произнёс Драко. — Уходить, разочаровываться, идти обратно… — Я не вернулся, как только разочаровался, — разлепив сухие губы, попытался поправить его Гарри. — Мы не были вместе год. Я, правда, думал, что нам будет лучше по отдельности, думал, что и ты и я найдём себе кого-то, с кем мы будем счастливее. Я пытался что-то построить, пытался знакомиться, встречаться, я… Он запнулся, запутался в собственных словах. Всё было неправильно, звучание каждого слова было недостаточным. Ему хотелось взять всё, что находилось внутри него, каждую мысль, каждое болезненно-острое чувство, и просто вложить их в Драко, чтобы он всё ощутил, чтобы он понял. Но он не мог этого сделать — физически. Ему оставалось только сжиматься под пронзительным взглядом Малфоя, давясь тревогой и страхом, что Драко сейчас просто встанет и уйдёт. Что было бы, безусловно, справедливо. Но он не ушёл. Только смотрел Гарри в лицо, загороженный отточенным хладнокровием. А потом спросил, странно ломким голосом: — И что, каждая попытка тебя разочаровывала? Гарри слабо улыбнулся. Любую капельку эмоций Драко он ловил с жадностью. Не раздумывая, он ответил: — Дело не в том, что с ними было что-то не так. А в том, что никто из них не был тобой. — Очаровательно. От Вуда научился? Гарри дёрнулся, как от удара. Малфой прищурился и весь подобрался. Это было так пугающе — он понятия не имел, что ещё сказать, как попасть в цель, как разрушить невыносимый барьер между ними. Он был бы рад подкрепить свои слова действиями, но что он мог сделать? Что ему было позволено сделать, в конце концов? Драко шевельнулся, и Гарри с нарастающим ужасом понял, что он собирается встать и уйти. Время неумолимо бежало вперёд, а он так и не нашёл слов, не нашёл ничего, что могло бы задержать Малфоя. Он не был уверен, что такой способ вообще существует, но не мог отпустить его — не теперь, когда они хотя бы сели за один стол. Поэтому он потянулся и схватил Драко за запястье. Серые глаза, в то же мгновение обратившиеся к нему, расширились, Малфой на долю секунды замер, а потом одёрнул руку так резко, словно прикосновение обожгло его. Гарри растерянно посмотрел на свои пальцы. Он не мог поверить, что знакомое тепло мягкой кожи только что было под ними. Драко отвёл взгляд. — Поттер, — неожиданно тихо сказал он, тоже глядя на свои руки. — Это не работает. Мы — не работаем. Ничего не изменилось, как ты не понимаешь? Ты просишь меня начать всё с начала, но в этом нет смысла — мы окажемся там же, где были, тебе опять станет мало, твоя любовь станет незначительной, а потом исчезнет… — Она никуда не исчезала, — перебил его Гарри. — Я никогда не говорил, что разлюбил тебя. Потому что это не так. Я продолжал любить тебя каждую чёртову минуту этого года. Я просто… — Ты просто думал, что тебе лучше будет без меня, а мне — без тебя, — горько хмыкнув, перебил его Драко. Он всё ещё не поднимал глаз, и Гарри, к своему искреннему ужасу, понял, что нижняя губа Малфоя чуть подрагивает. Поттеру резко захотелось, чтобы Драко вновь стал безразличным, холодным и колким, потому что слёзы, которые он явно сдерживал, были невыносимы. Гарри бы обменял эти слёзы на ненависть — не задумываясь. — Драко, — полушёпотом произнёс он, потянувшись через стол. — Я знаю, я ошибся. Я очень сильно облажался. Но мы не обязаны возвращаться в ту же точку. Я многое понял за это время, и я не буду требовать от тебя невозможного. Если бы ты поверил мне хотя бы на секунду… Малфой одёрнул руки и вжался в спинку дивана так резко, словно одна мысль о прикосновении Гарри вызывала у него ужас. Его глаза лихорадочно блестели, и он несколько раз моргнул, на пару секунд переведя взгляд на потолок. Он посмотрел на Гарри вновь, только когда ему удалось справиться с собой. Губы больше не дрожали — лишь сжались в тонкую упрямую линию. — Нет, — с отчаянным нажимом произнёс Драко. — Нет. Ты, блять, даже не представляешь себе, о чём меня просишь. Ты хотел, чтобы я говорил тебе о своих чувствах — так вот, я говорю. Ты разбил меня в щепки, и я ненавижу тебя за это. Я хочу, чтобы ты ушёл, чтобы ты, нахрен, исчез, прямо сейчас. Прямо. Сейчас. Гарри смотрел на него невидящим взглядом, взглядом проигравшего. Он не знал, что ещё сказать — слова кончились, исчерпали себя. Не глядя, он сунул руку в карман джинсов, положил на стол несколько фунтов, и, поднявшись, пошёл на выход, уговаривая себя не оглядываться.

***

Гарри понял, что оставил свою куртку в кафе, только когда Гермиона уже провожала его. Она спросила, не замёрзнет ли он по пути домой, — ночь действительно была слишком холодной для середины августа, — и лишь тогда он осознал, что ворвался в квартиру подруги в одной футболке. — Чёрт, — от души сказал он. Похлопав себя по карманам джинсов, выругался ещё раз — уже более витиевато. Телефон остался в куртке. Вылетев из кафе, он просто нёсся по улицам, не разбирая дороги, пока, обуздывая тяжёлое, частое дыхание, не обнаружил себя рядом с домом Гермионы, жившей неподалёку от Ислингтона. Когда Гарри, оглушённый и разбитый, переступил порог её квартиры, ему понадобилось произнести лишь пять слов: с Малфоем ничего не получилось. Этого хватило, чтобы она коротко кивнула, и молча отправилась ставить чайник. Следующие два часа они провели в пространных беседах, не несущих в себе особого смысла — Гарри не спешил раскрывать подробности разговора с Драко, а Гермиона тактично их не выпытывала. Он чертовски любил её за это. — Куртку могли отдать администраторам, — успокоила она Гарри. — Кафе уже закрыто? — Наверное, — он пожал плечами. — Но попробовать позвонить можно. Если только… Он сглотнул и, прислонившись к стене, упёрся в неё затылком. «Если только Малфой не забрал её с собой». Не самая лучшая, конечно, мысль — с Драко бы сталось выкинуть его вещи в Темзу. День был такой поганый. — Давай я наберу, — предложила Гермиона, взяв свой телефон с тумбочки. — Вдруг он и правда забрал её. Что-то малодушное, скребущее маленькими, острыми коготками, подначивало Гарри согласиться с её предложением. Он не был готов услышать голос Малфоя — не прямо сейчас уж точно. Но просить Гермиону звонить вместо него было так жалко, так трусливо. Гарри мог справиться со звонком самостоятельно. Поэтому он только покачал головой и протянул руку Гермионе. Она с сомнением посмотрела на него, но свой телефон отдала — к счастью для Поттера, без лишних слов. Бегло введя знакомый ещё со школы пароль, он нажал на экран, вызывая собственный контакт. Его палец даже не дрогнул — горький и сомнительный повод для гордости. Трубку взяли неожиданно быстро. — Гермиона, — протянул голос, от которого у Гарри всё в животе разом сжалось. — Я надеюсь, что это ты решила поболтать с Поттером на ночь глядя. Гарри не смог выдавить из себя ни слова. Молчание затянулось, и Драко всё понял. Вздохнув, он сказал: — Твой телефон, очевидно, у меня. — А куртку ты выкинул? — слабо пошутил Гарри, наконец заставивший себя разлепить сухие губы. Короткая пауза. Новый вздох: — Планировал сжечь, но сдержался. — Я могу приехать сейчас? — Нет, — отбрил Малфой холодным тоном. Гарри покачал головой, словно Драко мог его видеть, и перевёл взгляд на потолок, рассматривая крохотную трещинку в углу. Вероятно, с телефоном стоило попрощаться, хотя, в таком случае, он не понимал, какого чёрта Малфой вообще забрал его вещи. — Я ложусь спать, — неожиданно продолжил Драко. — У тебя два варианта: приехать завтра рано утром, или уже вечером. Я еду в Дерби снимать свадьбу, вернусь часам к одиннадцати. Гарри, нервно постукивая пальцами по ноге, прикинул, как именно Робардс будет убивать его за опоздание на воскресную утреннюю тренировку. Придя к выводу, что, вероятно, крайне болезненно, он ответил: — Вечером. Приеду вечером. — В одиннадцать ровно. Не опаздывай, — бросил Драко и повесил трубку. Гарри несколько секунд тупо смотрел на погасший экран телефона. Отмерев и передав его Гермионе, он наткнулся на её сочувствующий взгляд и заставил себя улыбнуться. — Всё будет хорошо, — сказал он, стараясь звучать уверенно. Она вздохнула, а потом подалась вперёд и крепко обняла его. Уткнувшись носом в облако кудрявых волос, пахнущих чем-то сладким, Гарри убеждал себя, что сможет пережить ещё одну короткую встречу.

***

Дождь начал накрапывать, как только Гарри выехал из Брикстона. Несмотря на усталость после тренировки, он решил доехать до Драко на велосипеде — бездумное вращение педалей успокаивало, в отличие от перспективы трястись в вагоне метро наедине с мрачными мыслями. Ближе к Лондонскому мосту морось превратилась в уверенный дождь, а на Кейбл-стрит Гарри сворачивал уже под ливнем. Струи воды безжалостно хлестали его по щекам, заливали стёкла очков и глаза, затекали в прорези на джинсах. Ливнёвки не справлялись, но Поттер быстро перестал даже пытаться объезжать лужи — его кроссовки всё равно промокли насквозь, и всплески бурной воды, выстреливающей вверх под давлением колёс велосипеда, не делали ситуацию хуже. Из-за туч, затянувших небо, темнота наступила быстрее обычного, и в Лаймхаус Гарри въехал уже в плотном сумраке. Круто развернувшись в пятне света от фонаря, он докатил велосипед до велопарковки, и стремительно бросился к знакомому подъезду, желая хотя бы ненадолго оказаться под крышей. Лишь на автомате набрав код от двери, он понял, что сердце его бьётся гулким барабаном — и вовсе не от того, что он крутил педали последние сорок минут. Ноги разом стали ватными, тяжёлыми, и на четвёртый этаж Гарри поднялся еле их волоча. Он замер, занеся палец над кнопкой звонка. Такая знакомая дверь — он уже не думал, что увидит её вновь. Раздалась мягкая трель, а сразу за ней — шаги, и Гарри искренне хотелось верить, что Драко ждал его, а не просто оказался в коридоре именно в этот момент. Дурацкая вера, тупая надежда; он злился на них, но ничего не мог с собой поделать. Следом за щелчком замка на пороге показалась фигура, и Гарри запоздало осознал, что стёкла его очков всё ещё залиты водой. Он неловко протёр их краем мокрой футболки, нацепил на нос, и задержал дыхание, когда образ Драко обрёл чёткость. Поттер задохнулся, ощутив становящийся уже привычным ком в горле: Малфой был таким домашним. Знакомые спортивные штаны, которые он носил только дома, лёгкая футболка, не эти его аккуратные поло, а самая обычная… — Держи, — прервал его размышления Драко. Гарри потерянно уставился на свою ярко-жёлтую куртку, которую Малфой протягивал ему. Засмотревшись на Драко, он совсем забыл, зачем приехал. — Спасибо, — сказал он, осторожно забирая куртку из чужих-знакомых-родных рук. Их пальцы даже не соприкоснулись. — Телефон в кармане, — скупо добавил Малфой. Гарри скованно кивнул. Накинув куртку на плечи, он провёл рукой по мокрым волосам, поморщившись, когда холодные струйки воды стекли с них на незащищённую шею. Он окинул Драко ещё одним долгим взглядом, вспоминая каждое слово, сказанное Малфоем в кафе, и заставил себя отвернуться. Голос Драко догнал Гарри, когда он уже преодолел половину ступеней лестничного марша: — Поттер. Гарри рывком обернулся. Просто не смог заставить себя сделать это медленно. Драко смотрел на него странным взглядом несколько долгих секунд, а затем сказал: — Только не говори мне, что ты приехал на велосипеде. Гарри лишь слабо улыбнулся ему, крепче сжав руку на перилах. Ему нужно было за что-то держаться, держаться физически. От одного изучающего взгляда Драко он, казалось, мог вывалиться из реальности целиком без надежд в неё вернуться. — Ты на велосипеде, — мрачно констатировал Малфой. — Ага, — почти беспечно согласился Гарри. — Но это ничего. Я доеду. Малфой прижался спиной к дверному косяку и вдруг склонил голову. С силой ущипнув себя за переносицу, он устало сказал, не глядя на Гарри: — Зайди. Пережди ливень, он не должен идти слишком долго. Поттер приоткрыл рот в немом изумлении, а Драко, так и не взглянув на него, уже скрылся в квартире, оставив дверь, с падающим из неё прямоугольником уютного света, открытой. Гарри не нужно было предлагать дважды — с гулко бьющимся сердцем он взлетел вверх по лестнице, и, всё ещё не веря ни свои ушам, ни своим глазам, остановился на пороге. «Ты больше не переступишь порог этого дома» Холодный голос Драко-из-прошлого зазвучал в ушах, посылая мурашки по всему телу. Реальный Драко, тем временем, обернулся через плечо и нетерпеливо произнёс: — Ну? Ты туда или сюда? — Сюда, — моментально ответил Гарри, и с трепетом перешагнул через порог, потянув за собой дверь. Знакомый, успокаивающий запах окутал его. Так пах дом, так пах Драко — что-то свежее, ласковое, едва уловимое, с лёгким оттенком мяты. Последний запах был почти призрачным; обычно он исходил от волос Малфоя, и вряд ли мог бы просочиться в коридор. И всё же это было… Потрясающе. Почти шокирующе. Гарри втянул носом воздух, прикрыв глаза, позволил себе на секунду раствориться в приятной дымке счастливых воспоминаний, и лишь затем принялся расшнуровывать кроссовки. — Ноги промочил? — послышался голос Драко из спальни. Поттер критично осмотрел свои насквозь мокрые носки. У него не было ни единого шанса остаться сухим. — Да, — честно признался он и, повесив куртку на крючок, неуверенно прошёл вперёд, оглядываясь по сторонам с видом человека, оказавшегося в крайне интересном музейном зале. Раздались шаги, а следом в сторону Гарри полетел какой-то комок. Рефлекторно поймав его в воздухе, он тупо уставился перед собой. Сухие носки. — Переоденься. Мне не нужны твои мокрые следы по всему паркету. Чистое полотенце в сушильном шкафу, — равнодушно добавил Драко и, развернувшись, пошёл в конец коридора, к совмещённой с гостиной кухне. Гарри продолжал тупо пялиться ему вслед, сжимая в руках пару носков. Паркет. Дело в паркете. Ну, конечно. Он усмехнулся и покачал головой. Четыре года назад — Я выкидываю эти кроссовки, — раздался из коридора приглушённый голос Драко. Гарри тут же извернулся на кровати, выпутываясь из-под сразу трёх одеял, под которыми он трясся от озноба последние пару часов. — Какие? — нервно переспросил он. В дверях показался недовольный Малфой. В правой руке он держал пару поношенных красных кроссовок, для наглядности покачивая ими в воздухе. — Нет, — запротестовал Гарри. — Это мои счастливые кроссовки! Сказав это, он тут же зашёлся в лающем кашле. Взгляд, которым его одарил Драко, болтался где-то между презрением и жалостью. — Они промокают насквозь. А ты всегда заболеваешь, стоит тебе хоть немного промочить ноги. Второй раз за месяц, Гарри. Это больше не счастливые кроссовки. Это кроссовки пневмонии, глупый. Гарри со стоном рухнул обратно в кровать. Драко, громко цыкнув, ушёл на кухню, и Поттер мог поклясться, что оттуда донёсся шелест мусорного пакета. Надувшись, он залез обратно под ворох одеял. Впрочем, долго обида не продлилась. Уже через пять минут матрас у него за спиной прогнулся, а кажущаяся ледяной рука легла на его пульсирующий болью лоб, и Гарри тут же улыбнулся самой глупой и влюблённой улыбкой, на которую только был способен. Сегодня Вытирая волосы полотенцем, Гарри прошёл в гостиную, стараясь не слишком уж откровенно пялиться по сторонам. Он с теплотой отметил, что квартира почти не изменилась. Все элементы уюта сюда привносил он сам — рассыпанные по дивану подушки, коврики, пледы, заставленные суккулентами полки этажерки. Драко бы обставил квартиру как свою комнату в Мейда Вейл — всё чёрное, белое, серое и исключительно функциональное. Гарри же, никогда прежде не имевший толком своего пространства, занимался декором со всем воодушевлением. Единственное, что исчезло — картины на стенах. Драко никогда не нравилась идея вешать нарисованные им полотна, но Гарри был упрям. Он правда считал их прекрасными, даже если Малфой отбрыкивался от его слов. Ещё раз протерев волосы и шею, Поттер неловко повесил полотенце на спинку кресла. Драко, не глядя на него, стоял у стола, постукивая кончиками пальцев по светлому дереву. Он будто бы не знал, куда ему девать руки, куда девать всего себя. Гарри его понимал. — Я могу сделать чаю? — спросил он, зябко поёжившись. Ногам было тепло, но мокрая футболка и джинсы неприятно липли к коже. Малфой поднял на него острый, сканирующий взгляд, и коротко кивнул. Гарри прошёл на кухню, минуя небольшой островок посредине, щёлкнул кнопкой чайника, и на автомате начал открывать нужные ему ящики. Всё стояло на своих местах. Не было только кружки, из которой Поттер обычно пил чай, но это его не удивило. Драко мог разбить её или отправить в мусорное ведро целиком — это было бы справедливо. Немного подумав, Гарри поставил на островок вторую чашку, радуясь возможности заполнить неловкую тишину глухим звоном керамики, звуками медленно вскипающей воды и шуршанием чайных листьев. Налив в кружки кипяток, он, действуя всё так же машинально, добавил в чай Драко молока — несколько капель, как тот и любил. Гарри кожей ощущал пристальный, изучающий взгляд. — Ты же будешь? — запоздало спросил Поттер, поднимая голову и кивая на две чашки. Малфой молчал, продолжая смотреть на него со странным выражением на лице. Он словно яростно боролся с собой. Не дождавшись ответа, Гарри легонько подтолкнул исходящую паром кружку вперёд. Драко посмотрел на неё так растерянно, словно не понимал, что Поттер ему предлагает. Поднял взгляд обратно. И вдруг сорвался с места. Прохладные цепкие пальцы сжались на предплечьях Гарри, дёрнули его вперёд. Он задохнулся и замер, чувствуя тепло чужого тела — совсем рядом, чувствуя горячее, неровное дыхание — прямо на губах. Серые глаза напротив казались огромными и отчаянными. Близость скручивала, тянула. — Что?.. — только и смог прошептать Гарри, когда между их с Малфоем лицами осталась пара дюймов. — Заткнись, — с неожиданным жаром прошипел Драко. — Заткнись, иначе ты опять всё испортишь. Гарри не пришлось просить дважды. И не только потому, что он определённо не хотел всё портить, но и из-за того, что Малфой резко подался вперёд и накрыл его губы своими. Поттер поражённо застонал, замирая на месте, а потом кто-то словно дёрнул рычаг внутри него, и он вцепился в плечи Драко с такой силой, что тому, должно быть, стало больно. Их языки столкнулись на полпути, толкаясь, борясь, изучая давно изученное; дыхание обжигало, и Гарри показалось, что до него донёсся тихий всхлип, но он и под дулом пистолета не смог бы сказать, кому именно тот принадлежал. Драко отстранился, но лишь на короткое мгновение — чтобы обхватить Поттера руками и подсадить его на край столешницы. Гарри, ощутив потерю прикосновений, потянулся вперёд почти панически, и мягкие губы вновь нашли его. Зубы вцепились в его нижнюю губу, чуть оттягивая, и он вновь застонал, теперь уже далеко не от удивления. Всё смешивалось, пальцы Драко, казалось, были везде: стягивали с него футболку, забирались в прорези на джинсах, чтобы пробежаться по голой коже коленок, царапали спину между лопаток. Гарри дёрнул Малфоя на себя, обхватывая ногами его талию, и задохнулся, когда крепко стоящий член ткнулся ему между бёдер. Он почти заскулил, попытавшись толкнуться навстречу. Ширинка чёртовых джинсов давила до боли. Всё закончилось так же неожиданно, как и началось. Драко разом отстранился, сбрасывая с себя его ноги, и замер напротив, тяжело дыша. Его щёки были красными, взъерошенные волосы спадали на ключицы, и весь он казался воплощением чего-то острого, напряжённого, натянутого в струну. Гарри смотрел на него с ужасом. Он не мог просто отпустить его теперь. Теперь, когда на губах был вкус его слюны и кожи. Но Малфой не попросил его уйти. Лишь окинул полубезумным взглядом, и бросил короткое: — В спальню. Поттер судорожно кивнул, и Драко, круто развернувшись направился в коридор, на ходу стягивая с себя футболку. Гарри шёл за ним, как заворожённый, не до конца веря в то, что происходящее ему не снится. Бледная спина с острыми лопатками мелькнула перед ним; россыпь знакомых родинок на пояснице кружила голову. Он хотел поцеловать каждую. Драко, рухнув на кровать, принялся стягивать с себя оставшуюся одежду, и Гарри, замершему в дверях, оставалось только последовать за ним. Оставив на себе лишь очки (чёрт возьми, ему нужно было видеть), он подошёл к кровати и остановился между колен сидящего на краю Малфоя. Тот поднял на него взгляд, и Гарри поперхнулся воздухом: чистое безумие, огромные зрачки, пойманные в окантовку серого. Мягкий свет напольной лампы выхватывал половину лица Малфоя, оставляя вторую в тени. Гарри протянул руку и зарылся ладонью в мягкие волосы, накручивая пряди на пальцы, слегка подтягивая Драко к себе. Малфой будто только этого и ожидал: он с готовностью подался вперёд, припал губами к подрагивающему влажному животу, длинно провёл по нему языком, и в этот раз всхлип точно принадлежал Гарри. Он смотрел вниз, отказываясь поверить своим глазам; короткий взгляд из-под светлой чёлки, руки на бёдрах, губами — вниз, к головке члена. Каждое прикосновение словно вышибало искры, и, погружаясь в мягкость и жар чужого рта, Гарри окончательно распрощался со своим разумом. Он не переживёт, если происходящее окажется сном, но даже смерть от разочарования будет того стоить. Головка члена уткнулась в заднюю стенку горла, которое мягко завибрировало, когда Малфой застонал. Гарри отвёл от него взгляд и зажмурился — смотреть было слишком. Одни прикосновения могли привести его к слишком раннему оргазму. Он хотел растянуть каждое мгновение, в которое ему было позволено прикасаться к Драко. Поэтому, когда Малфой, несколько раз выпустив его член изо рта и насадившись обратно, всё-таки отодвинулся, Гарри выдохнул с долей облегчения. Он и правда был слишком близко. Драко чуть подвинулся, опираясь на локти, и Поттер тут же подался к нему, опустился на кровать, устраиваясь между разведённых ног и прижимаясь всем телом. Снова губы, снова укусы, и всё тело под ним было таким чувствующим, ярким, знакомым. Он чётко знал каждый поворот плеч, каждое касание пальцев; знал, к каким местам припадать губами, где нажать ладонью жёстче, а где пройтись едва касаясь. Это было похоже на возвращение домой. Гарри двинул бёдрами, чувствуя, как предсемя размазывается по их членам, и Малфой приглушённо застонал, а затем резко перевернулся, поджимая его под себя. Его ладони упёрлись по обе стороны от лица Поттера, острые коленки сжали талию. — На живот, — прохрипел Малфой, склоняясь над ним. — Быстро. От одного его тона темнело в глазах. Драко знал, что с Гарри делают его приказы — за годы изучил досконально. Он мимолётно самодовольно усмехнулся, когда Поттер задрожал под ним. Давление коленей ослабло, и Гарри поспешил перевернуться, укладываясь на живот. Он тяжело дышал, вцепившись обеими руками в смятую простыню и слушая, как позади него раздаются шорохи и звуки выдвигаемых ящиков прикроватной тумбочки. Тёплое тело Драко вновь прижалось к нему сзади, зубы прикусили кожу на задней части шеи, заставив зашипеть, а в следующее мгновение внутрь толкнулся холодный от смазки палец. Гарри коротко вскрикнул, приподнимая бёдра, пытаясь одновременно податься назад и потереться о матрас. Никто не касался его так; никто, кроме Малфоя, не мог заставить его кричать одним лишь чёртовым пальцем. Драко быстро добавил второй, а за ним и третий — он редко бывал таким нетерпеливым. Но Гарри не успел толком ощутить жжения: пальцы внутри него провернулись, и Малфой размеренно толкнулся ими в простату, а затем сделал это снова и снова. Поттер вновь вскрикнул, слегка приподнимаясь на коленях. Очки слетели с него, и он рывком отодвинул их в сторону, уже ничего не соображая, путаясь в собственной дрожи и чужом тяжёлом дыхании, сосредоточившимся где-то в районе лопаток. Чувство пустоты, когда Драко вдруг вытащил пальцы, показалось ему оглушающим. Он протестующе застонал, но замолк, как только сильные руки подхватили его под бёдра, притягивая ближе. Новый шорох, сдавленное ругательство, короткое прикосновение к ягодицам, и в следующее мгновение Малфой толкнулся в него, растягивая головкой члена. Гарри взвыл и резко подался назад, но Драко удержал его. — Тише, тише, — раздался хриплый шёпот у уха, — Господи, какой же ты узкий. Какой же ты… Гарри задрожал, с трудом позволяя Малфою удерживать себя. Он входил невыносимо медленно, короткими, рваными толчками, и Поттеру пришлось вцепиться рукой в изголовье кровати, чтобы не рухнуть лицом вниз. Бёдра, увенчанные острыми подвздошными косточками, наконец прижались вплотную. Малфой явно старался двигаться медленно, возможно, тоже пытаясь растянуть момент, но надолго его не хватило — движения стремительно становились резкими и быстрыми. Гарри терялся в собственных криках, в стонах, звучавших у правого уха, в коротких укусах и поцелуях, обрушивавшихся на плечи. Одной рукой он продолжал с силой вцепляться в деревянное изголовье, другой сжимал простыню перед собой, утыкаясь губами в тыльную сторону ладони в жалкой попытке не кричать так громко. Ему хотелось, чтобы это продолжалось как можно дольше; чёртово слияние, ощущение абсолютной правильности, лучше которой в целом свете не было ничего. Но как можно дольше не получилось: ему хватило пальцев, обхвативших его член, хватило тихого, почти скулящего «Гарри» над ухом, и он кончил, извиваясь и сжимаясь, прикусывая свою руку до крови. Позади раздался хриплый стон, Малфой ещё несколько раз толкнулся вперёд, вбивая его в матрас, а затем, задрожав всем телом, упал сверху. Тишина комнаты, ещё несколько секунд назад наполненной стонами, шлепками кожи о кожу и всхлипами, показалась Гарри оглушающей. Чувство потери, когда Драко вышел из него и рухнул рядом, было невыносимо острым. Дождь вяло стучался в окно. Ливень закончился. Гарри перевернулся на бок и нерешительно взглянул на Малфоя. Тот лежал на спине, всё ещё тяжело дыша, длинные волосы облепили его лицо. Взгляд, направленный в потолок, был полон отчаяния. — Думаю, тебе пора идти, — сказал Драко, обращаясь к потолку. Поттер вздрогнул. Он надеялся, что ему послышалось. Реальность, разбуженная четырьмя остроугольными словами, навалилась на него всей массой, давя на плечи и прижимая к земле. — Почему? — хрипло спросил Гарри, приподнимаясь на локте. Он не мог не попытаться. Драко тяжело вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. Когда он повернул голову, чтобы всё-таки посмотреть на Поттера, взгляд его вновь ничего не выражал. — Потому что никто не остаётся со мной на ночь. Ты — не исключение. Гарри поспешно отвёл глаза. Не потому, что ему было стыдно смотреть на Малфоя — просто уголки их предательски защипало, а дыхание встало поперёк горла, застряв где-то в районе бронхов. Возвращаться обратно было чертовски больно. Он хотел протянуть руку, хотел коснуться напряжённой груди, покрытой капельками пота шеи, аккуратного уха, чувствительной кожи под ним. Он хотел остаться. Очень хотел. Больше чего-либо в своей жизни. Малфой перевернулся на бок. Разговор был окончен, и всё, что оставалось Гарри — это кинуть ещё один болезненный взгляд на спину Драко, и подняться с кровати. Он не мог поверить, что голос, прогнавший его из этого дома, был голосом того же человека, который совсем недавно сдавленно шептал его имя.