Причины моей любви

— Не дёргайся, иначе лак окажется на всех твоих пальцах, — заявила Трейси, пытавшаяся на весу закрасить небольшой скол, образовавшийся на ногте Драко перед самым выходом из дома. — Я не дёргаюсь, — буркнул он, глядя в её сосредоточенное лицо. Он правда не дёргался — у него просто мелко подрагивали руки. Уже третий день, и в этом, конечно же, был виноват Гарри Поттер. Драко всерьёз подозревал, что у него такими темпами появятся первые седые волосы. Выставив Гарри за дверь, он провёл полночи, вертясь в кровати и разглядывая потолок. Приятная нега, окутавшая его после секса, исчезла вместе с Поттером, вышедшим за дверь. Драко не жалел, что выставил его прочь — это было правильным, единственно верным решением. Что точно не было верным решением, так это идея в принципе впустить его в квартиру. Малфой должен был понимать, чем всё это закончится. И всё же он сдался. Ослабил туго натянутый поводок, на который сам себя посадил, позволил разумным мыслям угаснуть, позволил своему телу делать то, чего оно хотело на самом деле. Иногда ему казалось, что оно для этого и было создано — касаться кожи Гарри, прижиматься ближе, ловить губами его губы. Он и до этой злосчастной ночи знал, что страшно соскучился. Но даже не представлял, насколько. — Милая, у тебя есть консилер? — поинтересовалась Панси, отворачиваясь от зеркала и глядя на Трейси. — Мой закончился. — Есть, — ответила та и, закончив с Драко, полезла в стоящую на раковине сумочку. Конечно, у неё был консилер. В косметичке Трейси, по ощущениям, было вообще всё, что казалось чёртовой магией ввиду её скромных размеров. Прислонившись к стене, Драко молча наблюдал за тем, как Панси старательно наносит консилер на подбородок, а затем тянется к палетке с глиттером для век. Стоял субботний вечер, плавно перекатывающийся в ночь, и Малфой, вместе с Панси и её подругой, собирался отправиться в Сохо, чтобы основательно надраться (по мнению Паркинсон) и потанцевать. Драко не относился к фанатам клубов; строго говоря, он был в одном из них всего один раз, и тот закончился не самой приятной историей с несчастным Вейзи. Сегодня он не планировал ни с кем знакомиться (и вовсе не потому, что он не желал, чтобы кто-то кроме Поттера мог к нему прикоснуться, нет-нет), ему просто хотелось немного отвлечься. Увлекаться алкоголем он также не планировал — попросту не доверял самому себе. Последнее, что ему было нужно — это жалкие пьяные звонки бывшему. Видит бог, выкинь он что-то подобное, и на утро у него остался бы только один вариант: застрелиться. — Нет, мы не можем предоставить сто единиц товара, — раздался из коридора голос Блейза. — Мы не фабрика, мисс Хофф, мы создаём уникальные вещи… Голос Забини звучал спокойно, но, проходя мимо открытой двери ванной, он раздражённо возвёл глаза к потолку. Указательным палец его правой руки нервно постукивал по висящей на ухе гарнитуре. Панси фыркнула. — Я счастлива, что мне не нужно общаться с клиентами, — тихо сказала она, наклоняясь поближе к зеркалу, чтобы рассмотреть нанесённый макияж. — Будь моя воля, и эта чёртова немка бы уже пошла нахрен. Панси отвернулась от зеркала и задумчиво посмотрела на Драко, растирая между пальцами оставшийся на них глиттер. Малфой, почуяв неладное, дёрнулся назад, но увернуться не успел — Паркинсон, дотянувшись до него своими маленькими ладошками, размазала блёстки по его скулам. — Эй! — возмущённо воскликнул Драко и посмотрел в зеркало. Его щёки сияли изумрудно-серебристыми цветами. — Вот теперь ты готов к Сохо, дорогой, — с улыбкой протянула Панси. — Я это смою. — Даже не думай, — вклинилась Трейси, с тихим хлопком закрывая помаду, — выглядишь потрясающе. Ну что, идём? — Да быть не может, — проворчал Драко, дотрагиваясь до своей блестящей щеки. Выглядело и правда неплохо, если не считать того, что этот оттенок зелёного до жути напоминал ему кое-чьи глаза. — Я уж думал, вы не соберётесь. Они вышли в коридор под доносящийся из комнаты голос Блейза, с которого, судя по всему, не собиралась слезать приснопамятная мисс Хофф. Заслышав их шаги, Забини выглянул из-за двери, беззвучно изобразил рвотные позывы и без особого энтузиазма помахал им вслед. Драко сочувственно кивнул ему — Блейз наверняка предпочёл бы пойти с ними, но, как справедливо замечала Панси, её делом было шить одежду, а его — разбираться со всем остальным. Драко одёрнул свободно сидящую чёрную рубашку и вышел из квартиры следом за Трейси и Паркинсон. *** Квартал Сохо, втиснутый между районами Мейфэр и Ковент-Гарден, приветственно шумел сливающимися в одно целое музыкой и громкими голосами людей, сиял неоном вывесок и подсветкой домов. Он звал подойти ближе, протянуть руки и окунуться в весёлое беспамятство, и Драко, отчаянно нуждавшийся в том, чтобы выкинуть из головы все мысли, а из сердца — все чувства, не собирался ему сопротивляться. Они прошлись по нескольким барам (Трейси и Панси дружно налегли на шоты, Малфой же, решительно придерживавшийся плана сохранить рассудок ясным, предпочёл ограничиться одним коктейлем), а затем нашли ближайший клуб, очередь в который не растянулась на полквартала, и без лишних сомнений отправились внутрь. Музыка грохотом ударила в уши, стоило им переступить порог просторного зала, и Драко, опрокинув в себя один стакан виски с колой, оставил подруг у барной стойки, поспешив влиться в толпу танцующих. Он прикрыл глаза, растворяясь в незамысловатых битах, и начал плавно двигаться, ощущая, как басы отдают вибрацией в его грудную клетку. Сердце его билось размеренно, почти заморожено, и если бы не тянущая боль, которая преследовала Драко уже не первую неделю, он, определённо, был бы вполне счастлив. Настолько, насколько счастье вообще было возможным после всего. Быть счастливым без Поттера ему никогда особо не удавалось. Это злило. Злило страшно. Почувствовав, как его аккуратно, явно не случайно, схватили за локоть, Драко распахнул глаза. На мгновение всё внутри него оборвалось и рухнуло, органы завязались узлом, но затем он понял, что стоящий рядом парень был слишком высоким для Поттера. Его глаза были более светлого оттенка зелёного, тёмные волосы — аккуратно зачёсанными набок, а нос в неровном освещении ярких вспышек света казался слегка вздёрнутым вверх. Смазливая красота незнакомца совершенно не походила на грубоватую красоту Гарри, и Драко, поняв это, выдохнул с облегчением. Ему казалось, что прошло уже достаточно времени с тех пор, как он видел Поттера в каждой тени, но, по-видимому, последние события отбросили его прогресс назад. Что было неудивительно. Парень, тем временем, склонился к его уху, и прогудел приятным низким голосом: — Я могу потанцевать с тобой? Драко хмыкнул и дёрнул плечом. Он всё ещё не собирался заводить знакомства, даже на одну ночь, но не было ничего такого в обычном танце. — Можешь, — перекрикивая музыку, ответил он, чувствуя лёгких запах то ли одеколона, то ли лосьона после бритья, которым пользовался привлекательный незнакомец. Впрочем, ни объективная красота, ни приятный запах, ни близость его разгорячённого тела, что двигалось теперь рядом с Драко, не трогали его. В душе у него было мёртво и тихо, и он танцевал, подаваясь к человеку напротив ближе, в попытке ощутить что-то кроме чёртовой зияющей пустоты. Когда сменилось несколько песен, а Малфой, задыхающийся от быстрых движений, оказался прижат толпой ближе к незнакомцу, на его плечо вдруг опустилась чья-то рука. Чья-то. Знакомая, если на секунду прикрыть глаза и хорошенько сосредоточиться на ощущениях. Драко обернулся. Окинул стоящего перед ним человека взглядом. И расхохотался — нервно, почти истерично. Это, блять, было уже действительно смешно. Он сходил с ума, не иначе. — Я даже спрашивать боюсь, — прокричал Драко, его голос тонул в музыке. Но Поттер умудрился его услышать. Крепкие плечи взметнулись вверх и опустились вниз, а затем взгляд Гарри, виноватый и немного рассеянный, переметнулся на парня, который продолжал держать Драко за талию. Малфой тяжело вздохнул, сообразив, куда пялится Поттер, и упёрся рукой в грудь незнакомца, мягко его отодвигая. — Прости, — громко произнёс Малфой, наклонившись к его уху. — Это мой бывший, который пытается перестать быть бывшим. Ты, правда, очень красивый, но, боюсь, сегодня ничего не выйдет. Лишь сказав это, Драко понял, что только что сдал позиции без всякого боя. Просто взял и отправил подальше симпатичного ему мужчину, променяв беспечные танцы и, возможно, разделённые на двоих коктейли, на… На Поттера. На хмурого, исподлобья глядящего Поттера, который стоял, не двигаясь, позволяя людям то и дело толкать себя, и не сводил с Драко глаз с таким видом, словно только его образ и помогал ему дышать. — Панси ставит геолокацию на всех своих постах в инстаграме, — несколько виновато сказал Гарри, когда Малфой, отвернувшись от своей несостоявшейся компании, вновь взглянул на него. — Я был неподалёку, ну, и… Драко мысленно застонал, вспомнив, как Паркинсон фотографировала их с Трейси у барной стойки, когда они только пришли. Ему стоило убить её. Если она не убьёт его первой, потому что он понятия не имел, что собирается делать с Поттером. С Поттером в этой его яркой майке, открывающей плечи, с этими его запястьями, с этими глазами, полными чего-то страшно огромного, с этой болезненной решимостью на красивом лице, и нижней губой, то и дело исчезавшей под полоской нервных зубов, напоминавшей, как Драко целовал Гарри всего пару дней назад. Он невероятно, до громкого воя скучал по этим губам. Музыка резко ускорилась, толпа, довольно взревев, качнулась, и их с Гарри бросило друг к другу. Драко вцепился в ворот его майки, резко дёрнул на себя и, склонившись к лицу Поттера, в отчаянии воскликнул: — Что ты творишь, Гарри? Тот вздрогнул, услышав звук своего имени. Драко не планировал называть его — оно поднялось из его горла, его сердца, и бескомпромиссно сорвалось с языка. Зелёные глаза широко распахнулись, пальцы с парой жёстких мозолей вцепились в запястья Малфоя, и Гарри прокричал в ответ, пытаясь перебить неистовавшие биты: — Я понятия не имею. Это звучало так отчаянно и так ошеломительно честно, что Драко вновь рассмеялся, уже всерьёз опасаясь за свой рассудок. Жар, исходящий от ладоней Поттера, рвал его на части. — Как же я хочу ударить тебя, — не менее честно ответил Малфой, продолжая удерживать Гарри за ворот. — Я бы с таким удовольствием сломал тебе нос, ты себе, блять, даже не представляешь. Он ожидал какой угодно реакции — раздражения, смеха, шутливого предложения и в самом деле подраться. Но Поттер лишь печально улыбнулся и ответил: — Так сломай. Я заслужил. Пальцы Драко медленно разжались, и Гарри тоже отпустил его руки. Малфой молча смотрел на него, не шевелясь, вспышки света танцевали на смуглом лице, то озаряя его, то вновь уводя во мрак. И всё, кроме этого лица, вдруг показалось Драко бессмысленным, лишним: эта толпа вокруг, эта музыка, которая ему даже не нравилась, этот несомненно прекрасный, но чужой и ненужный незнакомец, что отступил назад. Малфой вновь наклонился к Поттеру и прокричал ему в ухо, ненавидя себя: — Жди здесь. Он отвернулся и принялся пробираться к краю танцпола, работая локтями. Оббежав взглядом небольшой зал, Драко нашёл Панси и Трейси там же, где их оставил — у барной стойки. Трейси хохотала, запрокинув голову. У неё был забавный смех — немного визгливый, но сейчас его, конечно, не было слышно. — Панси, — позвал Драко, становясь рядом с подругой. Та обернулась к нему, искорки смеха танцевали в её глубоких чёрных глазах. Малфой запнулся на мгновение, глядя на неё. Она бы не одобрила, если бы узнала, что он собрался сделать, и была бы права. Рассудок Драко вторил этому неодобрению, жалко барахтаясь где-то в районе его затылка, но безрассудное желание, объединившись с совершенно невыносимой тоской по человеку, которого Малфой так сильно любил, задавливало его. — Я поеду, — сказал он в ответ на немой вопрос Паркинсон. Она хитро улыбнулась: — Нашёл кого-то? — Вроде того, — более мрачно, чем того требовал беспечный диалог, ответил Драко. — Повеселитесь тут без меня. Панси открыла было рот, чтобы ему ответить, но тут же закрыла его, уставившись куда-то за плечо Малфоя. Он рывком обернулся и застонал, пользуясь тем, что любые звуки тонули в грохочущей музыке. Поттер стоял у края танцпола, засунув руки в карманы, и переводил тревожный взгляд с Драко на Панси и обратно. Восхитительно. — Не говори ничего, — с отчаянием сказал Малфой, оборачиваясь к уже начавшей распаляться Паркинсон. — Я знаю. Знаю. Она смерила его тяжёлым взглядом, а затем схватила свою сумочку и замахнулась на него. Драко, едва успев увернуться, выдавил из себя извиняющуюся улыбку, и поспешил ретироваться. Вслед ему слабо донёсся яростный окрик: — Лучше бы вам сойтись после этой ночи, потому что я не собираюсь снова утирать тебе сопли! Драко закусил губу и отвернулся. Он знал, что угроза была пустой — Панси в любом случае вытрет ему сопли, хоть он и не собирался идти к ней в случае… Чего бы там ни было. А ещё он определённо не собирался сходиться с Гарри. Ему просто было… надо. Просто одна ночь, ещё несколько сотен прикосновений, просто запах солнца и дрожащее тело под его ладонями. — Пошли, — на ходу бросил он и, вцепившись в руку Поттера, потянул его за собой, прочь из зала, стараясь не смотреть в яркие глаза, отражавшие слишком многое. Когда они уже вышли в холл, Гарри резко остановился. Драко обернулся к нему, полный раздражения — он не хотел останавливаться ни на минуту, боясь, что осознание собственного идиотизма ударит его по голове с новой силой. — Что? — рявкнул он, хмуро глядя на явно в чём-то засомневавшегося Гарри. — Ты пьян? — тихо спросил он, изучающе оглядывая Драко. — Если да, то нам не стоит… Это будет нечестно по отношению к тебе. Ты можешь пожалеть о своём решении. Малфою оставалось лишь печально усмехнуться. — Самое страшное, Поттер, что я абсолютно трезв. И я в любом случае пожалею, — ответил он и, потянув Гарри за собой, решительно зашагал к выходу. В такси они буквально ввалились, будто и в самом деле были пьяны — причём оба. Дверь громко хлопнула, водитель тронулся с места, и в ту же секунду Драко кинулся вперёд, хватая Поттера за плечи. Он резко дёрнул Гарри к себе, вовлекая его в поцелуй, потому что ждать было невыносимо. Ему хотелось всего и сразу; желание прикоснуться прямо здесь и сейчас, желание чувствовать под ладонью, лёгшей на грудную клетку, бешеный пульс, необходимость ловить губы своими губами. — Ты же не целуешься на публике, — слабо проговорил Гарри, отстраняясь от него. — Ты… — Заткнись, пожалуйста, иначе я действительно сломаю тебе нос, — рявкнул Драко, вновь наклоняясь к Гарри с отчётливым намерением как можно скорее засунуть язык ему в рот. Краем глаза заметив косой взгляд водителя, который посматривал в зеркало заднего вида, Малфой холодно поинтересовался, глядя вперёд: — Проблемы? Водитель быстро покачал головой и уставился на дорогу. Драко довольно хмыкнул, а затем вновь наклонился к Поттеру, хватая его за бедро и притягивая ближе к себе. Они отстранились друг от друга на резком повороте, и Гарри, хватая ртом воздух, опять заговорил: — Я правда не хотел больше тебя тревожить, после разговора в кафе решил, что нельзя и дальше тебя терроризировать, но потом мы… — Пожалуйста, замолчи, — выдохнул Драко, зарываясь пальцами в его волосы и дёргая за них. Гарри запрокинул голову, подчиняясь ведущей его руке, но всё равно продолжил, лихорадочно шепча: — Я просто не могу. Твой взгляд, когда мы стояли на кухне, ты бы видел себя. Я не могу, это невыносимо… Малфой резко рванулся вперёд и с силой укусил Поттера за нижнюю губу. Тот коротко ахнул от боли и неожиданности, привкус железа появился на языке Драко. Отцепившись от мягкой, чуть обветренной кожицы, Малфой прохрипел: — Ещё одно слово, и я выкину тебя из машины. Я серьёзно. И Поттер всё-таки замолчал — к большому счастью Драко, до самого Лаймхауса. К тому моменту, как они поднялись в квартиру, оба уже представляли из себя сплошной беспорядок: все щёки Гарри оказались вымазаны изумрудно-серебристыми блёстками, которые Драко, хватаясь непослушными руками снова и снова, размазал по его лицу, губы были неестественно яркими и припухшими, а у самого Малфоя не хватало двух верхних пуговиц на рубашке, и он понятия не имел, в какой момент Поттер их оторвал. Они прижались к стене, параллельно пытаясь снять обувь, как будто бы оторваться друг от друга даже на секунду, ещё и ради такой малости, было невозможно: даже краткое мгновение, проведённое вне рук и губ друг друга, казалось немыслимым. С трудом оторвавшись от Поттера, Драко потянул его за собой в спальню, и десять шагов до кровати показались ему невероятно долгим путём. Он рухнул назад, как только матрас ударил его под колени, и сразу же отодвинулся дальше, давая Гарри, который стягивал с себя майку, больше места. Было так приятно оказаться под ним; так замечательно отдать ему контроль. Ни с кем так не получалось — Малфой превращался в сплошной комок нервов, и даже слишком крепкие объятия неминуемо приводили его к чувству тревоги. Он всегда вёл, и это ему, безусловно, нравилось, но и отдавать он любил не меньше, только не мог, ни с кем другим. Лишь под руками Поттера, под приятным весом его тела, прижимавшегося каждым дюймом, он мог отпустить себя, позволить делать с собой всё, что придёт Гарри в голову, зная при этом, что тот не сделает ничего, чего бы не хотелось самому Драко. Это было абсолютное, чистейшее доверие, и никакие обиды, никакое расставание, кажется, не могли его стереть. Оно было в Малфое навсегда — высечено внутри, отпечатано до самых далёких глубин души. В прошлый раз они торопились, и Драко специально развернул Поттера спиной к себе — просто не мог смотреть ему в глаза, просто боялся, что слишком много лишних, нежных и нежеланных им слов вырвутся наружу. Сегодня всё было не так, несмотря на яркое начало; Гарри двигался медленно, целуя его с чувствительной осторожностью, отпускал руки гулять по его телу, исследовал, вспоминал, погружался. Драко задыхался от осознания того, как чётко Поттер знал его — он всё делал как надо, даже малейшее движение его пальцев было выверено. Малфою ни с кем не было так хорошо. И от осознания, что, возможно, и не будет, впору было расплакаться. Поттер закинул одну его ногу себе на плечо, вторую Драко с готовностью завёл ему за талию и, выгибаясь с охотой, принял в себя его пальцы, а затем и его самого. Это было ошеломительно прекрасно; Драко отпустил себя полностью, растворился и потерялся в каждом неторопливом толчке. Глаза Гарри, склонившегося над ним, казались большими и беззащитными, когда их не закрывали стёкла очков. Малфой смотрелся в них, и беззвучно шептал всё, что ни за что не сказал бы вне этой комнаты, вне этой кровати. Скучал, люблю, хочу — отрывистые слова, срывавшиеся с губ, не облачались в звуки, но он знал о них, и, где-то на самой границе сознания, подозревал, что и Поттер знает. Это была ужасная, пугающая мысль, но Драко не подпускал её близко. Он давился ошеломительной искренностью, он мог побыть слабым — сейчас, когда всё было в руках Гарри, когда его тело так дрожало, когда движения ускорялись, подводя их обоих к грани. Поттер кончил первым, с почти поражённым стоном, уткнувшись лицом в шею Драко и с силой сжав его бёдра. Малфой всхлипнул, подавшись вверх в попытке потереться о крепкий поджарый живот — он был так чертовски близко, ему не хватало лишь пары движений уверенной руки. Но Гарри ему не позволил: он резко отстранился, выходя, прижал его бёдра к кровати, а сам опустился вниз, обхватывая болезненно чувствительный член Драко губами. Малфой громко вскрикнул, чувствуя, как Поттер опускается всё ниже, позволяя ему проникнуть максимально глубоко, и этого Драко хватило с головой. Шумно выдохнув и закусив губу до вспышки боли, он спустил в горло Гарри, провибрировавшее коротким ответным стоном. Сознание возвращалось к оглушённому Драко постепенно — рваными, неприятными толчками, принося с собой целый ворох холодных мыслей. Гарри, выпустив изо рта его член, так и остался лежать между разведённых ног, лишь приподнялся чуть выше, чтобы прижаться щекой к животу. Драко не находил в себе сил растормошить Поттера, чтобы велеть ему одеваться. Он просто лежал, успокаивая свистящее дыхание и, положив руку Гарри на макушку, неосознанно пропускал сквозь пальцы его волосы. Сколько раз он делал так в прошлом? Даже не сосчитать. Спустя пять минут, проведённых в молчании, Гарри всё же поднял голову. Рука Малфоя соскользнула с его макушки и безвольно упала рядом. — Мне пора, — сказал Поттер глядя ему в глаза. Это было не совсем утверждение — Драко мог бы поклясться, что в его голос просочилась вопросительная интонация. Какое-то время Гарри не двигался с места, продолжая внимательно смотреть на Малфоя, явно ожидая какого-нибудь ответа, но Драко молчал, не в силах произнести ни слова. Он не хотел, чтобы Поттер уезжал. Он не мог оставить его рядом с собой. Так ничего и не дождавшись, Поттер поднялся, оставляя Драко оглушающе пустым без тепла его тела. Холодок пробежал по обнажившейся коже, и Малфой потянул на себя край одеяла, укутываясь и зная, что это не поможет ему согреться. Не на самом деле. Холод шёл изнутри, был вызван потерей. Какое-то время он молча смотрел на Гарри, шарившего по полу в поисках одежды. Они разбросали её везде, раздеваясь по пути — Драко был почти уверен, что его собственная рубашка, теперь лишённая почти всех пуговиц, валяется где-то в коридоре. Когда Гарри, выпрямившись, застегнул молнию на джинсах, Малфой не выдержал. Он отвёл взгляд, с преувеличенным вниманием разглядывая свои ногти, и деланно беспечно сказал: — Уже поздно. Послышался тихий скрип половицы. Поттер, явно неловко переступив с ноги на ногу, упорно молчал. Это почти злило — иррационально Драко хотел, чтобы Гарри всё понял сам, и ему не пришлось говорить вовсе. Потому что слова давались тяжело. Его раздирало столько противоречий, что впору было закричать. «Уже поздно» — такой жалкий предлог. Как будто бы это не он выставил Гарри посреди ночи в прошлый раз. — Можешь остаться, если хочешь, — так и не дождавшись ответа, продолжил Драко, и медленно поднял голову. Лицо Поттера приняло оглушённо радостное выражение. Такое радостное, что Малфой чуть скривился, и поспешил добавить, как только Гарри сделал шаг обратно к кровати: — Одеяло в шкафу, полотенце там же, подушки на диване. Это была жалкая попытка сдержать последний рубеж обороны. Она была отчаянной и, несомненно, глупой, но Драко не мог отказаться от неё. Он сам не понимал, что делает, не понимал, к чему их может привести сегодняшняя ночь, и абсолютно любые мысли о будущем представляли собой зияющую пустоту. Поттер несколько раз моргнул, словно суть сказанных Малфоем слов дошла до него не сразу. Наконец, осознав услышанное, он робко улыбнулся Драко и с хрипотцой произнёс: — Спасибо. …И за эту чёртову улыбку, которая должна была вызывать лишь раздражение, Малфою захотелось умереть. Он молча пронаблюдал за тем, как Поттер распахивает дверцы шкафа, с самым естественным видом роется на полках, а после, пожелав Драко доброй ночи, выходит из комнаты. Как только за его спиной закрылась дверь, Малфой с тихим стоном натянул на голову одеяло, сжимаясь под ним в комок. Он был идиотом. Панси действительно стоило его убить. Драко вновь провёл без сна большую часть ночи. Он ожидал, что после хорошего долгого секса и горячего душа отключится моментально, но этого не произошло — проблемы со сном в последнее время приобретали всё большие масштабы, и Малфой прекрасно понимал, кого следовало в этом винить. Ближе к рассвету он выбрался из кровати, убеждая себя, что ему нужно попить воды — и только. Неслышно ступая босыми ногами по полу, Драко дошёл до гостиной и остановился, так и не свернув в кухонную зону. Поттер спал на боку, прижавшись щекой к одной из диванных подушек, обнажённое плечо выглядывало из-под сползшего одеяла. Его левая рука свисала с дивана, кончики пальцев касались полосатого ковра. Драко, вглядывавшийся в его силуэт, подсвеченный заглядывающей в окно луной, растерял остатки сна. Гарри был таким красивым и таким уязвимым. Тяжело вздохнув, Драко подошёл ближе и поправил сползшее с плеча Поттера одеяло. А затем, так и не попив воды, вернулся к себе.

***

Драко проснулся от давно забытых звуков присутствия в квартире кого-то, кроме него. С кухни слышался приглушённый шум воды и перезвон посуды, какой бывает, когда металлический венчик бьётся о керамику. Сперва он дёрнулся, почти напуганный, а потом воспоминания обрушились на него, и он, негромко застонав, упал лицом в подушку. Он не выгнал Поттера. Ну конечно. Подушка всё ещё хранила на себе чужой запах. Чужой — и такой родной одновременно. Глубоко вдохнув его, Малфой перевернулся на бок и потянулся за телефоном, чтобы проверить время. В следующую секунду он вскочил, громко выругавшись — был уже полдень. Спешно натянув домашние штаны и футболку, он вышел в коридор, и приятный запах свежеприготовленных оладий тут же окутал его. Это был не просто запах еды — это был запах дома, радости и уюта. Драко раздражённо зарылся пальцами в спадающие на плечи волосы, чуть потянув за пряди в попытке вернуть себя из тёплых воспоминаний в холодную реальность, и отправился в ванную. На кухню он зашёл посвежевшим и более собранным, но сердце его всё равно пропустило пару ударов, когда Гарри, чертовски домашний, до ужаса знакомый Гарри, стоявший у плиты, обернулся к нему. Драко застыл на месте, разглядывая его с гулким биением пульса под кожей. Поттер неловко одёрнул край помятой после вчерашнего яркой майки, и, неловко улыбнувшись, сказал: — Доброе утро. — Доброе, — севшим голосом ответил Драко. — Прости, я залез в холодильник. Ты всё не просыпался, а мне страшно хотелось есть. Ничего? Сказав это, он неловко кивнул в сторону сковородки, на которой, шипя, жарились пышные оладьи. Послышался негромкий характерный треск, несколько капель раскалённого масла полетели в сторону Гарри, но тот даже не дёрнулся, продолжая смотреть на Драко с таким видом, словно тот мог его выгнать за одно лишь решение приготовить им завтрак. — Ничего, — вздохнул Малфой, признавая своё оглушительное поражение. Улыбка Гарри стала шире, и Драко поспешил отвернуться от него. Страшно захотелось закурить, и он не стал сопротивляться этому желанию — молча прошёл к тумбочке, достал пепельницу, пачку сигарет, и уселся на широкий подоконник, предварительно открыв окно. Свежий воздух, пропитанный влажностью Лаймхаусовского бассейна, ворвался в квартиру с лёгким ветерком. — Тебе сварить кофе? — спросил Поттер, ловко раскладывавший порцию оладьев по тарелкам. — Я не разобрался с твоей новой кофемашиной, но видел в шкафчике турку. Драко слабо улыбнулся. Гарри всегда варил ему кофе вручную — ему хотелось контролировать процесс приготовления. И, чёрт побери, он был в этом хорош. — Не откажусь, — сказал Драко, зажал сигарету в зубах, и щёлкнул зажигалкой. Гарри поднял голову на звук, и Малфой поспешно отвернулся к окну, чтобы не столкнуться с ним взглядами. — Ты же не куришь дома, — отчего-то немного смущённо сказал он. — А ещё я не пытаюсь залезть своему бывшему в штаны на заднем сиденье такси, не позволяю никому оставаться у меня на ночь, и в целом веду себя куда более разумно, — буркнул Драко, упрямо глядя в окно. Позади него раздался негромкий смешок. Вновь звон керамики, а затем шипение масла на сковородке — Гарри вылил на неё ещё одну порцию теста. — Туше, — наконец, сказал он, так тихо, что его голос почти потонул в уютном шуме. Драко покачал головой и прислонился лбом к стеклу, следя за маленькой ржавой лодочкой, что покачивалась на мягких волнах канала. Он сам не понимал, что чувствует: волнение мешалось с болью, а боль — с радостным трепетом, и вся эта смесь была вызвана одним лишь присутствием Гарри на его кухне. Он подумал о том, что совсем не ценил подобные утра в последние годы их совместной жизни. Они стали обыденностью, приятным, но абсолютно рутинным событием. Ему стоило относиться к таким вещам более внимательно, но теперь уже было поздно. Недокуренная сигарета истлела в пепельнице, когда Гарри подошёл ближе и протянул Драко чашку ароматного кофе. Чёрный, в меру крепкий, без сахара — не нужно было даже пробовать его, чтобы знать, что он идеален. Малфой слабо кивнул, забирая у Гарри кружку. Нервный взгляд оббежал смуглое лицо, и ладонь Драко дёрнулась, стремясь коснуться непослушных тёмных вихров. Он с трудом удержал её на месте и скупо поблагодарил: — Спасибо. Робкое сияние, жившее в глубине зелёных глаз, разгорелось ярче. Будто бы слова были то ли ненужными, то ли неважными, будто бы одна лишь близость Драко делала Гарри в сотни раз счастливее. — Есть будешь? — спросил Поттер, опуская руку на подоконник. Малфой заметил, что его пальцы тоже слегка дрогнули, будто бы не решились прижаться в прикосновении. Драко сдержанно кивнул и поспешно слез с подоконника, обрывая разом и зрительный контакт, и физическую близость. Им определённо не стоило подходить друг к другу на расстояние меньше пары футов. — Позавтракаем и пойдём, — сказал он, усаживаясь за стол. — У меня дела. Он чуть не добавил, что обещал матери заехать к ней в гости, но вовремя захлопнул рот. Делиться планами за завтраком казалось малостью, но малостью важной: было в этом что-то приятно рутинное, что-то на уровне этих чертовски потрясающих оладьев и вручную сваренного кофе. Не стоило допускать ни одного лишнего слова. Ели они молча — Поттер, видимо, не решался заговаривать, а Драко старался даже не смотреть на него. Он досконально изучил и содержимое своей тарелки, и маленький скол на углу деревянного стола, и кухонные тумбы за спиной Гарри, и в целом всё, до чего его взгляд мог дотянуться. Он так отчаянно цеплялся за жалкие остатки своих баррикад, что это было почти смешно. Для всех, кроме самого Драко. Ему было не до веселья. Особенно когда их с Гарри ноги на мгновение соприкоснулись под столом, и всё его тело дрогнуло как от удара электричеством. Из дома они тоже вышли в тишине, в той же тишине продолжили идти по улицам. Драко понятия не имел, куда собирался Гарри, да и собирался ли вообще, или просто следовал желанию пройтись с ним бок о бок ещё немного. Он слабо надеялся, что Поттер не планировал спускаться вместе с ним в метро — он слишком запутался в своих мыслях и чувствах, и ему нужно было побыть одному до встречи с Нарциссой. Впрочем, возможно, стоило ей во всём сознаться и понадеяться на мудрый совет, если таковой вообще существовал. К его огромному облегчению, на ближайшем перекрёстке Гарри остановился и произнёс: — Я пойду на автобус. Мне надо к Тиму. Драко в ответ лишь кивнул, продолжая упрямо не смотреть на Поттера, но с места не сдвинулся. Прощание казалось желанным и странным одновременно. Ему хотелось протянуть руку, сжать тёплые пальцы в ладони, но он не мог себе этого позволить. К его ужасу, когда он уже собрался с духом, чтобы молча отправиться дальше, Поттер тихо спросил: — Мы ещё увидимся? Драко с силой прикусил щёку изнутри. Боль немного отрезвила его, и лишь тогда он поднял глаза, чтобы наткнуться на полный слепой надежды взгляд Гарри. Пульс подрагивал на его шее. Малфой должен был сказать «нет», должен был усмехнуться, должен был оттолкнуть и причинить как можно больше боли, но вместо он сказал лишь: — Я не знаю. В его голос прокралась нотка отчаяния, и он тут же возненавидел себя за это. Гарри поджал губы и скованно кивнул. Драко, поспешно отвернувшись, сделал шаг в сторону. Светофор, на его счастье, в этот же момент загорелся зелёным, и он поспешил на пешеходный переход, потерявшись между ощущениями потери и облегчения. Он убеждал себя идти дальше и ни в коем случае не оглядываться, и всё же обернулся на середине пути. Это был проигрыш, сплошной огромный проигрыш. Гарри неотрывно смотрел ему вслед. Ещё пару секунд они глядели друг на друга, скованные взаимной неловкостью. Когда Драко уже собирался отвернуться, глаза Гарри вдруг широко распахнулись. Он сделал шаг вперёд, и его испуганное, громко сказанное «Малфой» заставило Драко вздрогнуть, предчувствуя неладное. Он не успел проследить за взглядом Гарри. Раздался визг тормозов, что-то тяжёлое, несущееся вперёд, ударило его в бок, а в следующую секунду он уже катился по асфальту.