Шлифовка нефрита

      Прозрачный пар медленно поднимается над столиком. Лань Сичень аккуратно перехватывает чайник с кипятком и наливает его в чашку. Совсем чуть-чуть, только чтобы нагреть её. Аккуратно вращает её, стремясь захватить как можно больше поверхности, и выливает уже использованную воду. Ставит с мягким стуком чашку на стол.       Тут же длинные тонкие пальцы достают из коробки щепотку чайных листьев и, слегка разминая их и согревая теплом рук, перемещают в чашу. И новая порция кипятка подхватывает их, раскрывая и кружа. Остаётся только чуть передвинуть ее ближе к дяде, но тут рука слегка вздрагивает и чай выплёскивается на стол. Юноша замирает, ожидая реакции.       Лань Цижень, сидящий напротив, словно медитирует с прикрытыми глазами, но от оплошности племянника вспыхивает мгновенно.       - Руки!       Сичень покорно вытягивает руки перед собой ладонями вверх, и тут же на них обрушивается удар линейки.       - Убери всё и начни заново!       Ученик склоняется в поклоне, вытирает тряпкой стол, выливает остатки чая и идёт за новой порцией воды.       Чайник нагревается за считанные минуты. Их как раз хватает, чтобы успокоиться. Ведь ничего страшного не произошло, это просто случайность. Сичень методично повторяет знакомую процедуру. Его внимание на пределе, тело напряжено словно натянутая струна.       Чашу с готовым напитком он в этот раз ставит прямо перед наставником.       - Расправь плечи! Спину держи ровней!       Точно! Он так боялся допустить ошибку, что напряжённое тело теперь, даже услышав приказ, не спешит повиноваться. Терпением дядя не отличается. Новый удар попадает между лопаток, и Сичень, наконец, делает осанку близкой к идеальной.       - Заново! - звучит приказ.       Свежая родниковая вода вновь заливается в чайник. Лань Сичень держит спину неестественно прямо, уже в третий раз повторяя заведённый боги знают когда ритуал. В голове мелькает мысль, что может быть просто день сегодня не самый подходящий. Ведь не впервые же он подаёт дяде чай, чтобы допускать столько небрежностей. Вряд ли тот закрывал глаза на них прежде. С его-то характером!       Коробка чая уже в его руках, по привычке юноша вдыхает исходящий из нее аромат и... чихает. Чайные листья разлетаются из руки словно вспугнутые птицы. Часть их все-таки попадает в чашу, но и на столе остаются следы очередной ошибки наследника Гусу Лань. Любимый чай дяди стоит целое состояние, поэтому тренировки они проводят с самыми простыми травяными сборами. От наказания, увы, это не спасает.       Удар по рукам и набивший оскомину приказ начинать заново.       Вода в принесенном ведëрке успевает закончиться, так что приходится идти к ручью. Дядя только вздыхает вслед уходящему ученику, но ничего не говорит. Сиченю впрочем от этого не легче. Разочарование в глазах дяди воспринимается больнее чем удар линейкой.       - Заново!       За всего лишь час отрабатывания чайного этикета первый нефрит вымотан так, словно провёл несколько часов тренировок с мечом. Впрочем, он сейчас готов поклясться, что эта маленькая чашечка куда как тяжелее его Шоюэ.       - Заново!       В который раз повторяя процедуру, Сичень невольно вспоминает, как готовила им с братом чай мама в те редкие дни, когда им позволяли её видеть. К чаю она даже изредка доставала сделанные своими руками сладости. Еда в Облачных глубинах не отличалась ни разнообразием, ни вкусовыми изысками, и даже дети из главной ветви не были избалованы лакомствами. Из маминых рук они ещё больше воспринимались как чудо. Угощая их, она весело улыбалась, расспрашивала сыновей об успехах и жизни, что была им доступна за пределами её темницы. Руки же при этом порхали как крылья редкой бабочки, все движения были мягкими и плавными, и в то же время отточенными, ни одного лишнего. Часто братья вызывались ей помочь и со всей серьёзностью, свойственной детям, выполняли порученную каждому часть. Младшему А-Чжаню выпадало расставлять ещё пустые чашки. Старший приносил воду, доставал с полки мешочек с пахучими травами, иногда мать доверяла ему горячий чайничек. Сейчас Сичень сам себе казался грубым и неповоротливым по сравнению с ней. Интересно, если бы она наставляла его, были бы эти уроки полезней?. .       Очнуться от воспоминаний заставляет звон разбившейся об пол чашки. В какой-то момент он просто сметает её со стола широким рукавом, забыв придержать его. И если листья просто труха, то чайный набор не имеет цены. К тому же это подарок от какого-то важного гостя - Сичень не помнил, кого точно, но цены это не снижало. За такое ударом линейки не отделаться.       Предательский всхлип срывается с губ. Нефрит опускается на колени и склоняет голову, заранее предчувствуя суровый приговор.       Грозный голос дяди раздаётся почти над самым ухом.       - Поднимись! Смотри прямо! - Красные глаза и дрожащие губы заставляют Лань Циженя нахмуриться ещё больше. - Что за вид! Что ты тут устроил? Рыдать надумал, словно юная дева? Приди в себя! - За словами следует пощёчина. Не сильная, сродни простому похлопыванию. Сильный удар свалил бы юношу на пол, а так он лишь чуть мотнул головой в сторону. - Ты - наследник Великого ордена, должен держаться уверенно и твёрдо в любой ситуации. Даже в твоём почтении перед старшими должно чувствоваться величие. Соберись!       Сичень поднимается и, давя в себе всхлипы, изо всех сил старается соответствовать словам дяди. -       Приведи себя в порядок, убери осколки и начни заново!       К тому моменту, когда Лань Цижень остался, наконец, доволен результатом, ученик уже не чувствует ни рук, ни ног. Однако, движения его поразительно изящные и плавные, и при этом твёрдые и уверенные, посуду он ставит чётко на свои места. На поверхности чашек нет ни единой ряби. С бабочкой он бы себя еще не сравнил, но прогресс явно виден.       Впрочем, дядя и сам видит его состояние. Одобрительно кивнув, Лань Цижень напоминает о завтрашних гостях и, наконец, отпускает племянника отдыхать