Мы такие разные.

Когда Изуку вошел в комнату, его взгляд задержался на уютной обстановке, которая сразу же привлекла его внимание. Комната, хотя и простая, напоминала о спокойствии и уединении. Уютная кровать, аккуратно расположенная у дальней стены, выглядела так, будто ждала его. Рядом с ней располагалось окно, сквозь которое открывался завораживающий вид на ночной пейзаж, окутанный таинственным светом луны. Лунный свет мягко освещал комнату, создавая атмосферу покоя и умиротворения. В углу стояли деревянные ящики, а на кровати аккуратно лежали запасные вещи — одежда и одеяла, о которых говорила Шинобу. Все они выглядели свежими и ухоженными, словно только что постиранными и выглаженными. Мягкость ткани и приятный запах чистоты наполняли комнату, приглашая расслабиться после долгого дня, полного борьбы и напряжения. Сняв свою одежду, Изуку надел запасную и, глубоко вздохнув, сел на край кровати. В комнате царила глубокая тишина, звенящая в ушах, и он снова почувствовал одиночество. Он сидел так, погруженный в свои мысли, пытаясь справиться с внутренними демонами. Закатав рукава рубашки, он открыл вид на зажившие порезы — привычка, которую выработал за годы борьбы. В этот раз он снова не удержался и, нанеся себе伤, почувствовал, как капли крови начинают медленно стекать на пол, оставляя за собой следы его борьбы. Тем временем Шинобу не могла уснуть. Она переворачивалась с боку на бок, но сон не приходил. Мысли о Изуку не покидали её. Несмотря на то что они встретились всего лишь сегодня, в её сердце зародилась странная связь с ним. Она не могла объяснить, почему, но чувствовала к нему особую нежность. В нём было что-то, что притягивало её, словно невидимая нить связывала их. Однако вскоре это чувство затмилось неприятным беспокойством. Ей казалось, что с Изуку что-то не так. Она пыталась отогнать эти мысли, но они не оставляли её в покое. С каждой минутой её тревога усиливалась, и вскоре она не смогла больше оставаться в постели. Собравшись с мыслями, Шинобу встала и вышла из своей комнаты. Она направилась по коридору к двери Изуку, не понимая, зачем ей это нужно. Подойдя к двери, она тихонько постучала. Услышав стук, Изуку быстро взглянул на дверь, а затем снова на свои запястья. Он поспешно спрятал их под рукавами и лег на кровать, накрывшись одеялом. Внутри него нарастала тревога, когда он осознал, что она может узнать о его ранах. — «Входите…» — тихо произнес он, стараясь придать своему голосу уверенность. Шинобу осторожно открыла дверь и вошла в комнату. Её лицо озарилось мягкой улыбкой, когда она увидела его. Она почувствовала облегчение, радуясь, что он всё ещё жив и, по-видимому, невредим. Обойдя комнату взглядом, она подошла ближе к его постели. Изуку, заметив её, почувствовал, как внутри него нарастает тревога. Он не хотел, чтобы она узнала о его ранах. — «Могу я посидеть с тобой немного?» — спросила она, её голос звучал тихо и заботливо. — «Да, конечно,» — ответил он, слегка кивнув, стараясь скрыть свою неловкость. Шинобу села на край кровати, и наступила тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием обоих. Они сидели так, и время, казалось, замедлилось. Через мгновение она открыла рот, чтобы заговорить. — «Могу я задать тебе личный вопрос?» Изуку замялся, прежде чем ответить: — «Да?» Шинобу посмотрела на него, собираясь с мыслями. Она чувствовала, что этот разговор может быть важным, но не знала, как начать. — «Ты упоминал, что у тебя трудный характер…» — она сделала паузу, словно подбирая слова. — «Ты причиняешь себе боль? Например, чтобы снять стресс и гнев?» Его сердце забилось быстрее, и он занервничал. Он не хотел говорить об этом, но её вопрос заставил его задуматься. — «Э… что ты имеешь в виду?» — произнес он, стараясь избежать ответа. — «Ты намеренно причиняешь себе вред? Режешь, прижигаешь или делаешь что-то подобное?» — в её голосе послышалась нотка беспокойства. Она, вероятно, уже знала ответ, но хотела услышать его от него. — «Конечно, нет! Я что, идиот, чтобы так поступать?» — ответил он, стараясь соврать, но его голос дрожал. Шинобу внутренне вздохнула. Она знала правду, но он всё равно пытался её отрицать. Как типично для него. Она бросила на него строгий взгляд, который, казалось, говорил: «Я знаю, что ты солгал». — «Тогда… покажи мне свои запястья», — произнесла она, её тон стал более настойчивым. Изуку замер, отводя взгляд и не в силах встретиться с её глазами. — «Нет… я не хочу этого делать…» Выражение лица Шинобу потемнело от его отказа, и её голос стал твёрдым. — «Я не спрашивала». Она встала и сделала шаг к нему, её решительность возрастала. — «Я сказала: дай мне посмотреть твои запястья. Сейчас». Он покачал головой, отказываясь подчиниться. Каждый момент тянулся, как вечность. Раздражение Шинобу росло с каждой секундой, пока он продолжал упорствовать. Она подошла ближе, её тон становился всё более строгим. — «Я». Она приблизилась ещё ближе, почти встав над ним. — «Сказала». Наклонившись, она посмотрела ему в глаза, полные заботы и настойчивости. — «Дай мне взглянуть на твои запястья». — «Нет…» — тихо произнес он, его голос дрожал от страха. Синобу, всё более расстроенная, не могла понять, почему он так упрямится. Он отказывался позволить ей проверить его запястья и убедиться, что он не навредил себе. Она быстро схватила его за руку и попыталась закатать рукав. Изуку немедленно начал сопротивляться, пытаясь вырваться из её хватки. Каждый его жест был полон страха и нежелания открыться. Терпение Шинобу лопнуло, и её раздражение достигло апогея. Она быстро рванулась вперёд, схватив Изуку за обе руки и зафиксировав их над его головой, прижимая его обратно к кровати. Он молча смотрел на неё, понимая, что оказался в безвыходной ситуации. Шинобу удерживала его под собой, её глаза смотрели на него сверху вниз с выражением строгого неодобрения. — «Ты ведёшь себя упрямо и непослушно. Я просто хочу убедиться, что ты не навредил себе. Неужели это так трудно понять?» Он не ответил, и тишина между ними стала почти невыносимой. Выражение лица Шинобу потемнело, а Изуку продолжал молчать. Она чувствовала, как его страх и нежелание открыться заполняют пространство между ними. — «Ты можешь продолжать молчать сколько угодно, но это не изменит моего мнения или того факта, что я хочу увидеть твои запястья». Она отпустила одну из его рук, чтобы наклониться и закатать рукав. Каждый ее движение было полным заботы, но и настойчивости. Когда она открыла его запястье, её сердце сжалось. На запястьях Изуку виднелись свежие порезы, из которых всё ещё текла кровь. Глаза Шинобу расширились от ужаса, когда она увидела это. Все её подозрения подтвердились, и её сердце наполнилось болью за него. — «Ты действительно навредил себе… Я знала это», — произнесла она, её голос дрожал от волнения. Изуку продолжал молчать, отказываясь смотреть на неё. Его молчание было как удар в сердце для неё. Выражение лица Шинобу потемнело ещё больше, разочарование смешалось с беспокойством. — «Зачем... зачем ты это сделал?» Она крепко сжала его руку, её голос стал более настойчивым. — «Почему ты навредил себе?» Ответа не последовало. Шинобу становилась всё более расстроенной из-за его молчания. Она пыталась понять, почему он причинил себе вред, но его молчание лишь усиливало её гнев. — «ОТВЕТЬ МНЕ!» Она закричала, и в её голосе звучали нотки разочарования и отчаяния. — «….» Шинобу зарычала от досады на его упрямство. Раздражение накатывало волнами, и она всё больше злилась из-за его молчания. — «Чёрт возьми, поговори со мной! Ответь мне! Перестань быть таким ТУПЫМ и молчаливым!» Он по-прежнему не отвечал, и вскоре Шинобу почувствовала, как его тело обмякло. Раздражение быстро сменилось беспокойством. Её хватка на его руках ослабла. — «Эй…» Она произнесла это обеспокоенным тоном, глядя на него сверху вниз. — «…Скажи что-нибудь». Но, похоже, он потерял сознание. Глаза Шинобу расширились от удивления, когда он внезапно обмяк. Её раздражение и разочарование мгновенно исчезли, уступив место сильному беспокойству. — «Эй, эй! Просыпайся! Просыпайся, черт возьми!» Она наклонилась и слегка потрясла его, пытаясь разбудить.