Звезда, погасшая ради луны

      Итан замкнулся, отгородившись от Патрисии и её слов, отдаляясь в собственный внутренний мир, где не было места для оправданий. Её голос звучал приглушённо, как через толщу воды, лишённый всякой эмоциональной окраски, так что всё, что она говорила дальше, разбивалось о невидимую стену его отчуждения. Итан был слишком уставшим, слишком подавленным, чтобы пытаться снова разжечь в себе искру понимания или сочувствия. Он не мог и не хотел принять её поступок. Точно не сейчас.       Когда Патрисия отстранилась, он не почувствовал облегчения. Скорее, едва уловимое беспокойство от того, что её присутствие, каким бы тяжёлым оно ни было, все же необходимо. Он привязался. Ему хотелось уничтожить девушку, даже убить, выкинуть из своей жизни, но в тот же миг мысль о том, что она может исчезнуть, доставляла странный дискомфорт в груди…       - Тебе решать, что делать дальше, - последняя фраза прозвучала достаточно чётко, так что Итан не смог её проигнорировать. Взгляд, который девушка бросила на него, был едва живым, отголоском былых чувств. Не дожидаясь ответа, Пат развернулась и направилась к двери.       Итан заставил себя глубоко вдохнуть, но боль в рёбрах тут же отозвалась острым толчком. Однако физическая боль была ничем в сравнении с тем, что творилось внутри. Вся его суть разрывалась между ненавистью и пониманием, между желанием оттолкнуть Пат навсегда и смутным осознанием того, что её поступки могли быть вызваны страхом за него. Но разве это могло изменить произошедшее?       Он перевёл взгляд на потолок. Чем дальше Патрисия уходила, тем тише становился гнев, который прежде бурлил в крови. Замедли она шаг, Итан бы с радостью повернулся к ней, лишь бы она еще посидела рядом, лишь бы нашла еще несколько оправданий, и вот тогда он, возможно, сломался бы под её фальшивой честностью. Где-то глубоко теплилась крошечная искра - мысль, что, возможно, она была такой же жертвой обстоятельств, загнанной в ловушку, вынужденной действовать даже не ради себя, а ради него. Может, она взаправду пыталась помочь, но подобное предположение оставалось настолько далёкими и бесполезными, что не могло рассеять разочарование.       Пат открыла дверь, и в тот же момент из-за неё раздался неуклюжий шорох. В комнату почти ввалились Элинор, Рэй и Томас. Их попытка спрятаться выглядела так неловко, что было ясно - они подслушивали. Рэй, виновато улыбнувшись, открыл рот, собираясь что-то сказать, но Патрисия даже не остановилась. Вместо осуждения просто махнула рукой, отпуская их провинность без комментариев. Томас и Рэй, в смущении пряча глаза, поспешили за ней, бормоча извинения и, когда дверь снова закрылась, в комнате остались только Итан и Элинор. Девушка подошла ближе и присела рядом.       - Ты был груб, - упрекнула она. – Понимаю, что ты чувствуешь и имеешь полное право злиться, но зря ты так с ней.       - Сейчас иначе не могу.       - Ммм, - девушка поправила одеяло на его груди. – Можно нескромный вопрос?       - Задавай.       - Кто она для тебя?       Парень судорожно выдохнул и, нахмурившись, покачал головой.       - Боюсь, уже никто.       - Ради «никого» дома не сжигают.       - О, так ты об этом знаешь, - он улыбнулся. – В тот вечер Пат пришла ко мне в паршивом состоянии, сказала, мол…       - Да, - Элинор перебила его. – Нам она сообщила о случившемся после твоего поступка. Настырный тип, всё никак не мог отвязаться от неё. Рано или поздно стоило ожидать, что он помешается на ней и выкинет что-то подобное…       - Не могу сказать, что рад, но все же рад, что хотя бы в этой ситуации меня не подставили и она действительно нуждалась в помощи…       - Патрисию бывает сложно понять, к тому же, она слишком самостоятельная и далеко не самая нежная персона, но, если ты ей понравился, она бы не стала подставлять тебя, а рискнула бы собственной профессиональной репутацией.       - Я заметил, - иронично ответил он и отвернулся. – Она знала правду про Анну, причины моего поступка, но всё же выбрала закончить своё дело.       - Скорее всего, потому что такой исход был самым лояльным из всех возможных. Ты бы предпочел умереть с ложной надеждой, что твоя сестра в безопасности?       - Нет.       - Нет, - повторила девушка. – Но при этом ты прекрасно понимаешь, что никто не оставил бы двух беглецов, которые сорвали большие планы, без внимания. В лучшем случае вам пришлось бы скрываться всю жизнь. Не позволяй злости заглушить здравый рассудок.       - Я бы хотел поверить, что Пат поступила, как поступила, из благих намерений...       - Так верь! Какими бы ни были свершения, недруги всё равно исказят их под свои догмы и зачем тогда тратить силы на оправдания, если для тех, кто хочет обвинить, навсегда останешься виновным, а близкие… они и так найдут оправдания твоим поступкам! Если Пат близка тебе – оправдай её сам. Она и так перешагнула через свою гордыню ради тебя, а ей такое не свойственно.       - Оправдаю, но точно не сегодня, и не завтра, и не в ближайшие месяцы. Давай не будем о ней говорить. Лучше расскажи о себе.       - А что ты хочешь услышать?       - То, что ты можешь позволить мне узнать.       - Хм, - она улыбнулась и, облокачиваясь о кушетку, положила голову на локти. – Я увлекаюсь медициной, психологией, нейробиологией. Для меня это всё как части головоломки, которые составляют нашу жизнь. Я стараюсь собрать её, как могу. Ты для меня сейчас интересный пазл.       - Собираешь пазлы из людей?       - В каком-то смысле, да. Всегда было интересно понять, что движет людьми. Почему они принимают те или иные решения, как складываются их жизни и какие мотивы у них есть. Это помогает мне в работе, да и вообще в жизни.       - И как это связано с... ну, скажем так, твоей жизнью здесь? Ты не похожа на человека, который занимается криминалом ради денег.       - Иногда людям вроде меня приходится работать с теми, кого ты называешь преступниками. Моя история такая же сложная, как у всех здесь.       - Расскажи.       Она вздохнула. На её лице проскользнула грусть.       - Я учёный-медик. Работала с нейробиологией, фармакологией и экспериментальной медициной. Когда работаешь в медицине, особенно с экспериментами, ты рано или поздно сталкиваешься с тем, что твои открытия используют для чего-то другого. Мои работы оказались в руках людей, которые использовали их в своих интересах - в том числе для создания наркотиков и подпольных экспериментов на людях.       - Я что-то слышал похожее от Робина, когда он заключал одну из сделок. Работала когда-нибудь на него?       - Нет, - она покачала головой. - Робин не имеет отношения к моим исследованиям, но те, кто использовал их, работали на того, кто был не менее опасен. Я решила бежать, потому что не могла оставаться частью этой грязи, даже если моя работа приносила большие деньги и уважение в научных кругах. Почти сразу я встретила Рэйя и Томаса.       Итан слушал её молча, не перебивая.       - Томас, - продолжила она, - был тогда ещё военным. Он видел, как правительства играют жизнями людей, что его не устраивало. Мы встретились через общих знакомых. Он помог мне выбраться из-под давления тех, кто использовал мои знания. А Рэй... - она улыбнулась, вспоминая. – Рэй просто Рэй. Оболтус, который смог очаровать Томаса и растопить его ледяное сердце.       - Они?.. Ну… Типа пара?!       - Ну да, еще не просёк?       - Нет… а что вы делаете теперь?       - Вместе работаем. Том отвечает за безопасность, Рэй спец в технике, я же - в медицинской части ну и плюс всякие небольшие экспериментики в домашней лаборатории, например, как та капсула, которую тебе пришлось проглотить.       - Только не говори, что я был первым подопытным кроликом.       - Ладно, не буду, но…       - Не говори! – он нащупал её руку. – Не хочу вдруг зациклиться на побочных эффектах.       Элинор усмехнулась, видя, как Итан напрягся, представляя себе все возможные последствия её «экспериментов».       - Не беспокойся, - она засмеялась и сжала его руку в ответ. - Капсула была проверена не раз. Ты не первый, кто её попробовал, но определённо один из немногих, кто пережил подобное. В каком-то плане, тебе крупно повезло, что нет никаких осложнений.       - Ну, спасибо… А что на счёт Патрисии?       Элинор сделала паузу.       - Пат - интересная личность. То, что ты видишь - защитная маска. Её всегда выставляют как «профессионалку», ту, кто может войти в любую компанию, любое общество, чтобы получить нужную информацию. В прошлом она выполняла непростые задания, играла разные роли - шпионки, информаторши, даже воровки, когда требовалось.       Итан молчал, пытаясь понять, кем на самом деле является Патрисия.       - Она мастер перевоплощений, - объяснила Элинор. – Скорее всего, Робин её использовал как инструмент, но Пат всегда играет на два фронта. Тебе было больно узнать, что она предала тебя, но пойми одно - в её мире нет настоящих союзников. Есть только выживание.       - Как у любого из нас.       - Да… Но Патрисия обладает даром убеждения и талантом к маскировке. Именно то, что тебе нужно, чтобы проникнуть вглубь системы. Так что… воспользуйся возможностью, пока она еще не передумала помогать тебе.       - Предлагаешь просто… довериться ей снова?!       - Нет, никто не заставляет тебя. Но одно скажу точно - Патрисия на твоей стороне. - Элинор принялась снимать капельницу. - Я не говорю, что тебе нужно сразу доверять ей, - сказала она, заклеивая место укола свежим пластырем. - Но иногда, чтобы победить, нужно использовать все доступные ресурсы. Даже те, которые кажутся ненадежными.       Итан промолчал, его взгляд был прикован к движению её рук. В душе не было уверенности, только одно убеждение – никогда и никому он больше не станет доверять вслепую.       - Выглядят получше, - заявила Элинор, осматривая раны. – Скоро можно будет сменить повязки. Через несколько часов попробуешь встать, ноги должны будут слушаться.       - Надеюсь, тело тоже вернется на мою сторону.       Элинор улыбнулась, бросив быстрый взгляд на его ноги:       - Уверена, всё будет в порядке.       В комнату вернулись Рэй и Томас, за ними потянулся шлейф табачного аромата.       - Патрисия скоро придет, - сообщил Том, прислонившись к стене. - Ей нужно немного времени на свежем воздухе.       - Она в порядке? - спросил Итан, не глядя на него.       - Думаю, да. Просто переваривает всё, что случилось, как и ты, - Рэй присел рядом.       Элинор собрала медицинские инструменты и вернулась к столу, где её ждали ещё несколько документов и лекарств. Томас с Рэем продолжали переговариваться о каких-то бытовых мелочах, пока Итан оставался в раздумьях.       Когда солнце склонилось к горизонту и дом погрузился в тёплый полумрак, парень впервые попробовал подняться на ноги. Боль пронзила тело, как тысячи маленьких игл, раны на боку отозвались неприятной пульсацией, мышцы закричали от напряжения. Он пошатнулся, но усилием воли заставил себя выпрямиться.       - Тише, тише, - Элинор быстро подскочила к нему, поддерживая за плечо. - Не торопись.       - Всё нормально, - недовольно пробормотал он, хотя ощущал, что до нормального состояния еще далеко.       Маленькие шаги давались с трудом. Ушибы на рёбрах напоминали о себе с каждым вдохом, изнывая в груди. Антидот ещё не до конца вышел из организма, так что периодически мышцы судорожно подрагивали, а по коже пробегали волны мелкого покалывания. Но самой страшной была ломка, которая очередной волной захватила всё его существо. Он пытался сосредоточиться на движениях, но в голове мелькали лишь мысли о дозе.       Итан сделал ещё пару шагов и поморщился. Он чувствовал себя так, будто его тело раздробили и собрали обратно.       - Я подготовила тебе комнату на первом этаже, - сказала Элинор, придерживая его под локоть. - Это временно, пока не восстановишься. Вайк побудет у меня, но думаю, завтра он уже сможет тебя увидеть.       Итан кивнул, зациклившись на дыхании и стараясь не показывать, насколько ему плохо.       - Спасибо, - выдавил он, переступая через боль, но благодарность в голосе прозвучала искренне.       Парень вошёл в новую комнату, не придавая значения её убранству. Для него она была просто временной передышкой, убежищем, в котором можно было восстановить силы. Без лишних раздумий он опустился на кровать позволяя усталости сковать тело. Элинор пожелала ему спокойной ночи и закрыла за собой дверь, оставив парня одного. Наконец-то у него появилась возможность побыть наедине с собой, позволить мыслям кружиться в беспорядочном вихре.       Веки сомкнулись, и перед темным взором снова вспыхнули образы - Робин, Анна, братья, Патрисия... Они не давали покоя. Месть, спасение, планы, которые ещё недавно казались ясными, расползались, теряя чёткость. Физическая слабость, осознание, что он уязвим и в нынешнем состоянии ничего не может предпринять, давила на него, но ум... ум был живым как никогда.       Смерть. Вот эта сущность не раз мелькала в его голове, как возможность обрести покой, но Итан не мог сдаться. Он должен был выжить. Должен был спасти сестру, уничтожить Робина, найти смысл в этой чёртовой жизни, в которой, как казалось, уже не осталось ничего светлого. Без поддержки и союзников он был никем, и, хотя слепо доверять больше никому не мог, всё же пришлось смириться с мыслью, что помощь других становится необходимостью.       Элинор, Рэй, Томас… Были ли настоящими их забота и доброжелательность? Возможно, но положиться на них было нельзя, так что они не удосужились особого внимания в голове Итана. А вот Патрисия... её образ продолжал преследовать, мысли о ней не отпускали. Парень не хотел этого, но внутри что-то не позволяло полностью отказаться от её присутствия. Воспоминания о прошлом, о её прикосновениях, о её тепле – всё перемешалось с горечью предательства.       Закрыв глаза, Итан надеялся усыпить боль.       Забавно, но за всё время именно в эту ночь Патрисия приснилась ему впервые и в этом сне не было места обману или недоверию. Всё было иначе.       Патрисия стояла в свете рассвета, окружённая лучами, что играли на её волосах. Она улыбалась, наивно и искренне, как тогда, когда они только познакомились. В воздухе витал аромат чего-то тёплого и домашнего… В воздухе витал её запах.       Они стояли на вершине холма, откуда открывался бескрайний пейзаж - огромные луга, укрытые утренним туманом, и где-то вдали тихо шелестела река. Присутствие Пат не вызывало отвращения или негодования. Она была здесь не как предательница, а как близкий человек, с которым Итану всегда было хорошо. Девушка взяла его за руку и от этого простого касания Итану хотелось поверить, что она не играла на два фронта, никогда не лгала. Поймав её взгляд на себе, он ощутил то, что давно потерял – то самое чувство безопасности. Сон казался настолько реальным, что Итан почти поверил в возможность другого исхода, поверил, что она всё ещё тот человек, которого он знал когда-то, который понимал его с полуслова. Но это был просто сон.       Протяжной скрип двери напомнил о наступлении нового дня. Вайк бесшумно просочился в комнату. Прыжок на кровать, тяжелое дыхание и радостное виляние хвостом заставили Итана открыть глаза.       - Вайк, приятель… - он не мог сдержать улыбки, когда пёс принялся лизать его руки. - Я тоже скучал… Рад, что ты цел.       - Он весь день не находил себе места, - Элинор облокотилась на дверной косяк. – Ты нужен ему.       - Привет, - Итан посмотрел на неё, не выпуская Вайка из объятий. – Который час?       - Полдень, - девушка подошла к кровати и принялась проверять повязки. – Как ты себя чувствуешь?       - Намного лучше, но тело ломит.       - Это нормально. Пару недель и станет легче. Есть хочешь?       - Не особо.       - Я ожидала услышать другое… Пат отменную похлебку сварила!       - Тем более не хочу.       - Но тебе нужно поесть, Итан. Даже если не хочешь. Может, хотя бы пару бутеров?       - Ладно, - неохотно согласился он, поглаживая Вайка, который уютно устроился на кровати.       Элинор протянула ему руку:       - Медленно, не спеши, - девушка подхватила его под локоть, помогая подняться на ноги. Вайк тут же вскочил с кровати, крутясь рядом. – Такое чувство, что он меня сейчас укусит…       - Нет, не бойся. Он просто беспокоится, - опираясь на Элинор, он вышел из спальни, охраняемый псом.       В комнате Рэй и Томас сидели за столом, погружённые в какие-то документы. Сигаретный дым окутывал их, а на столе стояли кружки с кофе, из которых они время от времени делали неторопливые глотки. Патрисия, стоявшая между ними, теребила ручку в руках. Когда Итан вошёл, она подняла на него взгляд, но он, казалось, её не заметил.       - Привет, - он обратился только к мужчинам.       - Ну привет, боец! - с улыбкой ответил Рэй, стряхнув пепел с сигареты в пепельницу. - Слышь, Том, надо помочь встать нашему парню на ноги как можно скорее. У нас тут, понимаешь ли, дело срочное, его навыки были бы как никогда кстати.       Томас хмыкнул и, глядя на Итана, добавил:       - Ждем твоего выздоровления и введем в курс дела.       - А что вы планируете? - спросил Итан, опускаясь на стул у окна. Его взгляд случайно скользнул по Патрисии, но он сразу отвёл глаза.       - Это план нового дела, - ответила она. - Неплохие деньги можно срубить, если всё пойдёт как надо.       Итан проигнорировал её слова, не удостоив ответом. Элинор вмешалась:       - Я сделаю тебе парочку с арахисовым маслом...       - Не надо, я и сам смогу. Не настолько уж я беспомощный.       - Раньше всегда готовил Эдгар, на хлебе долго не протянешь, - отвернулась Патрисия.       Итан снова её проигнорировал, сосредоточившись на Элинор:       - Я не настолько глуп в кулинарии.       Девушка улыбнулась в ответ, но, прежде чем она успела снова предложить свою помощь, Патрисия уже успела намазать арахисовое масло на несколько кусков хлеба и швырнула тарелку перед Итаном на стол. Та с глухим стуком приземлилась, заставив всех замолчать.       Итан демонстративно не обратил внимания. Он посмотрел в другую сторону и продолжил разговор с Элинор. В это же время Томас и Рэй с удовольствием ухватили себе по бутеру:       - О, а я не откажусь, - заявил Рэй, откусывая кусок. - Итан, если ты не против…       - На здоровье, - равнодушно кивнул он, в очередной раз избегая контакта с Пат.       Парень поднялся со стула, направившись к кухонному столу. Он не хотел, чтобы кто-то другой заботился о нём, особенно сейчас. Пусть даже это была всего лишь пара бутербродов.       - Позволь всё же помочь, - Элинор двинулась за ним, но едва коснулась его руки, как он отдёрнул её. Жест вышел машинальным, почти рефлекторным.       - Я сам, - коротко бросил Итан, даже не оборачиваясь.       Она отступила, слегка удивлённая его реакцией, но решила не настаивать. Томас и Рэй переглянулись, но промолчали, поглощенные своей едой и обсуждением планов.       Итан начал намазывать хлеб арахисовой пастой, но его движения были быстрыми, неуклюжими, словно он злился и пытался через столь простое действие выразить свои эмоции. Он соскрёб последние остатки масла с банки и, не задумываясь, облизнул палец, вымазанный в пасте, но его тело отреагировало слишком чудаковато. Неприятное чувство стянуло горло, будто что-то медленно перекрывало доступ к воздуху. Итан нахмурился, пытаясь разобрать причину жжения, которое распространялось по губам и языку. Он попытался сделать вдох, но грудная клетка сжалась, препятствуя нормальному дыханию.       - Ит, что с тобой? - первым заметил его состояние Рэй, отложив бутерброд и подавшись вперёд.       Он сдавленно закашлялся, глаза заметались. Панические попытки заглотить воздух увенчались провалом, мышцы тела слишком напряглись, усугубляя ситуацию. Мир начал затуманиваться, звуки глохли, в ушах появился звон. Элинор тут же подскочила к нему:       - Чёрт, зуб даю, у него аллергическая реакция! Пат, шприц, в аптечке на диване!       Патрисия без промедления рванула выполнять инструкцию и, нащупав указанный предмет, метнулась обратно к Элинор:       - Лови! - крикнула она, бросая антигистамин.       Шприц, пролетев дугой, попал прямо в руки, и девушка ловко вонзила иглу. Жидкость разлилась по венам, но облегчение не наступало. В груди будто бы разорвалась бомба, заставив мир перед глазами задрожать, как отражение в воде.       -Дыши! - голос Элинор казался далёким, приглушенным.       Лёгкие, протестуя, с трудом стали наполняться кислородом. Спустя несколько секунд, которые показались вечностью, тело отозвалось на вмешательство медикаментов. Ощущение удушья, давившее на горло, постепенно уходило. Итан рухнул на стул, беспомощно задыхаясь, как рыба, выброшенная на берег. Руки Элинор замерли на весу, когда Итан покачал головой, показывая ей, что больше в помощи не нуждается. Девушка была вынуждена отступить на шаг назад, однако с краю возникла другая тень и нежная, но нежеланная ладонь коснулась его плеча. Итан не придал этому значения, не сразу осознав, что касание принадлежит Патрисии. Его тело, ведомое привычкой, не отстранилось от неё и лишь спустя несколько мгновений разум дал понять, что рядом с ним человек, которого он планировал избегать. Ему хотелось отдернуть плечо, но он не стал.       - Я не знал... что у меня аллергия... – с трудом выдавил парень.       - Такое случается, - ответила Элинор. – Славно, что всё произошло, когда под рукой были лекарства… Теперь-то мы все будем осторожнее…       Патрисия не произнесла ни слова, её пальцы всё ещё лежали на его плече, но стали менее ощутимы. Она убрала руку и, громко выдохнув, вернулась к Рэйю и Томасу, которые переключили внимание на бумаги. Вайк подошел ближе к хозяину и ткнулся в его руку. Итан погладил его по голове, чувствуя, как потихоньку приходит в себя. Дышать становилось легче, хотя слабость всё ещё держала в плену.       - Знаешь что, боец, - Рэй обернулся и одарил парня улыбкой, выпуская струю сигаретного дыма в потолок и протягивая ему свою кружку. – У тебя интересная характеристика получается.       - В каком смысле? – он отпил кофе, и остывший напиток стер остатки неприятного жжения.       - Ты прямо-таки поцелованный смертью, вот только жизнь слишком ревнива, чтобы отдать тебя.       - Поцелованный смертью, говоришь? – он просмеялся и подошел к мужчинам, склонившись над их документами. – Тогда уж, скорее, благословленный удачей. Давайте, вводите в курс дела, может, я пока мозгами поработаю.       Рэй, держа сигарету в уголке рта, кивнул на бумаги:       - Дело… ну, скажем так, не для слабонервных. Тут нужно быть предельно осторожным, но, если всё провернём, каждый из нас выйдет с неплохими деньгами в кармане.       Томас хмыкнул, вытаскивая один из файлов и раскладывая содержимое на столе.       - Есть один тип, местный барыга. Крутит с деньгами через подпольные бои, ставки на нелегальные гонки. Деньги отмываются через фиктивные компании, а прибыль - в карман. Мы хотим слегка… «помочь» ему расстаться с деньжатами, - он стряхнул пепел с сигареты и добавил: - Здесь всё просто. Парень ведёт двойную бухгалтерию - легальные бабки и грязные. Нам нужно пробраться в его систему и слить грязные деньги.       - И как вы это собираетесь провернуть? Будете соревноваться в хакерских навыках?       Рэй рассмеялся, хлопнув Итана по плечу.       - Да не гони. Мы не хакеры, мы - шантажисты. Есть у нас план посолиднее. Твой талант стрелять и при этом не лезть на рожон пригодится. Он обычно катается с охраной, но ты возьмёшь на себя парочку уродов, если начнут возникать. Вайк с тобой, если хочешь, - Рэй усмехнулся, глядя на собаку. - Пёс - вообще твой бонус, отпугнёт любую сволочь.       - А потом? - Итан смотрел на них с недоверием, пока Вайк продолжал крутиться у его ног. - Думаете, просто отберете у него деньги?       - Не совсем, - вмешался Томас. - Мы подделаем документы и оформим фиктивные поставки через его компании. Он даже не поймёт, что его развели, пока не станет слишком поздно. Ты обеспечишь безопасность, пока мы будем отвлекать охрану. Всё дело - пара часов. Деньги уйдут через несколько посредников, а он - останется с дыркой в кармане.       - И что мне конкретно придётся делать? - спросил Итан.       - Ты просто стоишь и контролируешь ситуацию, - ответил Рэй. - Если кто-то из его парней решит поднять шум - разберёшься. Ты не тот, кто бьёт первым, но, если кто-то надумает поиграть в героев, придется выступить в роли злодея.       - Ладно, - сказал он, переводя взгляд на Патрисию, которая, казалось, ждала его реакции с затаённым дыханием. - Если всё так просто, я в деле.       Девушка улыбнулась, но быстро отвернулась, взяв в руки ещё одну папку и делая вид, что погружена в бумаги.       - Подожди-ка, - вмешалась Элинор. Она подошла ближе и, скрестив руки на груди, посмотрела на Итана. - Тебе нужно ещё минимум недели три на восстановление. Это не обсуждается.       Итан недовольно фыркнул.       - Да я в порядке, бывало хуже, - возразил он, почесывая Вайка за ухом.       - Конечно, скажи это своим ушибам и ранам, которые я зашивала. Если ты перенапряжешься сейчас – выйдет боком и лечить тебя придется дольше. Не прикидывайся крепким, здесь все свои!       - Ну, Элинор права, - согласился Рэй. - Мы не можем позволить, чтобы наш новый партнёр завалил дело, потому что у него проблемы со здоровьем.       Томас качнул головой, поставив кружку с кофе на стол.       - Ага, представь, если ты свалишься в самый ответственный момент. Знаешь, как сложно будет объяснить клиенту, почему один из наших парней разлёгся посреди сделки?       Итан раздражённо закатил глаза, но решил не продолжать спор. Сопротивляться было бесполезно и, хотя желание вернуться к действиям прожигало изнутри, разум неумолимо вторил об отдыхе. Пришло время оставить попытки выйти за рамки возможностей.       Комната, наполненная привычным ритмом, казалась Итану странным оазисом спокойствия посреди разрухи его собственной жизни. Томас и Рэй, сидящие напротив друг друга, непринуждённо вели разговор, перебрасываясь шутками и с непроизвольной легкостью курили сигареты одну за другой. Дым поднимался к потолку, заполняя воздух тонким ароматом табака, но даже в столь раскованной атмосфере Итан не мог отделаться от ощущения, что он - лишь посторонний наблюдатель.       Томас, наклонившись к Рэю, что-то шепнул ему на ухо, и тот мгновенно рассмеялся, отбросив голову назад. Лицо Томаса оставалось невозмутимым, лишь взгляд скользнул по губам Рэйя. Мужчины взаимодействовали словно единый механизм: один запускал мысль, другой подхватывал.       И так, невольно, Итан стал следить за ними. Он не сразу осознал, почему его внимание привлекла динамика чужих взаимоотношений, но со временем заметил, что именно его так притягивает…       В то время как Томас был максимально сосредоточен на деталях и планировании, Рэй действовал по-своему: спонтанно, смело, с долей безрассудства, будто весь мир всего лишь сцена, на которой он мог позволить себе быть тем, кем хотел. И при всем его ребячестве, тупом юморе, импульсивных поступках, Томас молча следовал за ним, не пытаясь остановить или ограничить. Они не говорили об отношениях открыто, не демонстрировали свою близость намеренно, но это проявлялось в самых простых жестах: быстрые взгляды, ненавязчивые касания, локальный юмор.       Для Итана глубокая привязанность двух людей в романтическом плане была в новинку. Он привык к скрытым мотивам, к коварству тех, кого считал союзниками, привык искать скрытые угрозы, терпеть удары в спину. Но Томас и Рэй... они не знали таких страхов, и парень завидовал их способности доверять и полагаться на другого. Для него их присутствие стало напоминанием о том, чего он сам никогда не имел – человека, которому можно доверить жизнь и не бояться, что в самый важный момент всё рухнет. Томас и Рэй не были идеальными - это было понятно из их разговоров и насмешек друг над другом, но их связь была настоящей, что, скорее всего, и притянуло Итана. Ему просто хотелось понять, что это такое - быть с кем-то рядом, искренне полюбить.       В окружении новых знакомых он как никогда раньше прочувствовал одиночество, ведь даже Патрисия, с её притворной заботой, оказалась не той, за кого себя выдавала.       Как-то вечером, сидя за бумагами, взгляд Итана остановился снова на этой парочке. Рэй сидел на диване рядом с Томасом и что-то задорно шептал ему на ухо, после чего тот опустил голову и улыбнулся краем губ. Их руки соприкоснулись, пальцы переплелись, и Итану стало неловко. Он внезапно ощутил себя лишним, будто вторгся в пространство, в котором попросту не имел права быть. Парень встал и, ничего не говоря, ушел в свою комнату, внутри которой на его душу легла многотонная тяжесть, будто все эмоции разом решили вырваться наружу.       Сев у окна, он уныло вздохнул. Ему тоже хотелось того, что было у Томаса и Рэя. Отдернув занавеску в сторону, Итан позволил свету луны озарить комнату, и в этот момент он почувствовал, насколько сильно устал. Устал от жизни, где каждый, кому он доверял, рано или поздно предавал. Устал от игр, которые всегда заканчивались болью. Ему нужен был кто-то. Человек. Человек, которого он полюбит. Человек, который полюбит его.       - Я просто хочу доверять, - сказал он вслух. - Хочу кого-то, кто не предаст... Кого-то, кто просто будет рядом, не из-за долга, а потому что хочет быть рядом. Я так устал от всего этого...       - С кем разговариваешь? - женский голос вывел его из состояния полусна.       Итан вздрогнул и посмотрел в сторону двери. Элинор стояла на пороге, держа в руках небольшой поднос с кружкой и лекарствами.       - Хотел бы соврать, что с Вайком, но, как видишь, мой приятель спит, - он кивнул в сторону кровати. - Просто мысли вслух, Эли, ничего важного.       Девушка подошла ближе, поставила поднос на ближайшую тумбу и присела на край кровати.       - Лекарства, – пояснила она. – Я принесла их тебе. И чай. Поможет отвлечься?       - Вряд ли, - Итан взял таблетки, но не спешил их глотать. Он задумчиво крутил их в пальцах, не понимая, откуда появилось столько усталости - физической и эмоциональной. Он взглянул на Элинор и, прищурившись, спросил: - Что за лекарства? Я просто принимаю их всё это время, даже не думая о составе.       - Микродозы, Итан, - она подвинула к нему поднос, указывая на кружку. – Чай пей, остынет. Видишь ли, я видела твою ломку. Все видели. Это поможет слезть с крючка. Уменьшаю твою дозу, позволяя телу привыкнуть к новому состоянию… постепенно.       Итан нахмурился, ведь он тщательно пытался скрывать зависимость.       - Всё это время наблюдала за мной?       - А как иначе? К тому же, когда ты проходишь через подобное, невозможно не обратить внимания... Я лишь стараюсь сделать одержимость менее мучительной для тебя. Патрисия страдает тем же...       Он снова взглянул на таблетки, как будто видел их впервые, и задался вопросом, сколько решений в своей жизни он принимал, просто доверяясь чужим словам, не задумываясь о сути. Может, это был его самый большой порок - доверие без вопросов.       - Забавно, - он усмехнулся, - похоже, мне придётся пересмотреть свои привычки и поведение.       - У каждого свои демоны, и все мы пытаемся сбежать от того, что разрушает нас изнутри. Но знаешь, иногда не нужно плыть против течения и… не все войны нужно выигрывать. Иногда самое важное – просто не проиграть.       - Ты про наркотики или про мою жажду отомстить Робину?       - И то, и другое.       - Мне просто хочется заглушить боль во всех проявлениях. Наркотики помогали забыться, но порой мне кажется, что я смогу выдохнуть и забыть о всех мучениях только когда тот мудак начнет разлагаться в земле.       – Да ладно тебе, не будь столь категоричным. Боль – универсальный учитель, ведь она учит нас быстрее, чем радость, потому что заставляет задуматься. Заставляет остановиться и пересмотреть всё. Возможно, она не такой уж и враг, каким мы её считаем.       Он посмотрел на девушку скептически, не разделяя точки зрения. Итан слишком долго жил в вихре ненависти и ему хотелось как можно скорее со всем покончить. Элинор протянула руку, положив её на ладонь парня. Её пальцы, сжимающие руку, оказались неожиданно успокаивающими.       - Каждому в нашем доме пришлось с чем-то смириться и отпустить что-то важное ради лучшего будущего. Но именно так мы и обрели маленькую и преданную семью.       Дверь распахнулась, и в комнату почти вбежала Патрисия. Она замерла, увидев двоих на кровати. Её глаза расширились от растерянности, а взгляд метнулся между Итаном и Элинор. Тонкая тень смущения легла на женское лицо:       - Ой, простите... я не… в будущем буду стучать… – Пат замешкалась у порога и уже через секунду потянулась снова к ручке, чтобы закрыть дверь с другой стороны.       - Пат, останься, я как раз собиралась уходить, - Элинор отпустила руку парня и поднялась. – До завтра, Итан, пусть ночь принесёт тебе покой.       - Спасибо, Эли.       Как только девушка вышла из комнаты, он перевёл взгляд на Патрисию, которая стояла у порога, не решаясь войти.       - Вот, – произнесла она, протянув папку. – Я собрала досье на Генри.       Итан взглянул на папку, но не взял её. Имя ничего ему не говорило.       - Кто это?       - Можно… - она указала на стул. – Присесть и… в общем, войти можно?       - Да, проходи.       Она нервно сглотнула и, опустив голову, подошла к парню:       - Это муж Анны. Я выкупила информацию у старых знакомых, и долго рылась в архивах, чтобы собрать досье. Генри Грейсон - магнат, человек, связанный с международной торговлей наркотиками и оружием. Его бизнесы легальны только на поверхности. На деле он работает с крупнейшими наркокартелями, участвует в самых крупных сделках, но за фасадом респектабельного бизнесмена прячется преступник.       Итан забрал у неё папку, но так и не открыл. Тогда Патрисия продолжила:       - У него есть слабые места, – она говорила быстро, пытаясь высказаться до того, как Итан вновь закроется от неё. - Если ударить по ним одновременно, можно разрушить часть империи Генри. Но на это нужно время. Он не дурак и умеет защищать себя. Сам понимаешь, врагов у него множество, и до сих пор никому не удалось подосрать достаточно сильно. Но у меня есть свои методы… и свои источники. Я вышла на контакт с людьми, которые давно точат на него зуб, так что мы могли бы объединиться или просто воспользоваться их информацией.       - И почему ты решила помочь мне? - Он наконец открыл папку. Страницы были заполнены деталями: схемы компаний, транзакции, контакты. Патрисия действительно проделала колоссальную работу. Он мельком взглянул на неё.       - Потому что хочу исправить ошибки. Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения, но… это моё извинение. Я не просто девочка, играющая в шпиона. Я знаю людей, умею доставать информацию!       - Впечатляет, - наконец пробормотал он, откладывая папку в сторону. - Но знаешь, если бы ты не вмешалась тогда, ничего этого и не понадобилось бы. Ни эти досье, ни попытки разрушить очередную империю очередного мерзавца. Может быть, я сам бы справился. Может быть, Анна была бы свободна, и мне не пришлось бы втягиваться в очередную войну.       Патрисия молча слушала, её лицо оставалось неподвижным, хотя мурашки на коже кричали о том, что она съёживалась от его слов. Она ожидала их. Конечно, ожидала.       – Ты твердишь, что хочешь исправить ошибки? – Итан усмехнулся, но в его смехе не было радости. – Позволь рассказать тебе одну притчу, которую я слышал, когда был ещё ребёнком. Один человек однажды выронил драгоценную вазу, и та разбилась на мелкие куски. В отчаянии он собрал осколки и потратил годы, пытаясь склеить их воедино. Но, как ни старался, трещины оставались. В конце концов, когда ваза снова была в руках, он понял, что она больше не имеет ценности. Она была испорчена. Неважно, сколько усилий он вложил в её восстановление.       Итан помолчал, глядя в глаза Патрисии.       – Ты хочешь извиниться, – продолжил он, – но что от этого изменится? Ваза всё равно разбита. И никакие усилия, никакие досье, никакие твои контакты не склеят её обратно. Прощение - это роскошь, которую ты не заслужила. Предательство не забывается и не стирается. Оно остаётся трещинами в наших жизнях.       Патрисия опустила взгляд, сжав пальцы на коленях. Её плечи поникли, и на секунду она, казалось, сдалась.       – Я понимаю, – тихо ответила девушка. – Но я сделала выбор, потому что думала, что это спасёт тебя. Пусть не заслужила прощения, но хотя бы смогу помочь тебе теперь. Возможно, это единственный способ вернуть хоть какую-то часть того, что было украдено у нас обоих.       Её голос больше не был полон уверенности. Она говорила спокойно, словно зная, что Итан никогда не сможет простить её полностью, но всё же надеялась хотя бы на понимание.       Но Итан молчал.       Пауза между ними растянулась на несколько мучительных минут. Парень сидел неподвижно, его взгляд пронзал Патрисию, пытаясь найти хоть тень истины в словах. Он не мог просто забыть всё, что случилось. Прощение - это не то, что приходит легко, особенно когда все твои внутренние стены разрушаются ударом от того, кому ты верил больше всего.       Патрисия не поднимала глаз.       - Я поговорю с Рэйем и Томасом, - нарушила она тишину. - Когда мы разберёмся с барыгой, я подниму вопрос о Генри.       Итан оставался неподвижным.       - Ит, я знаю, что ты не простишь меня. И я не прошу тебя об этом. Но хотя бы позволь мне сделать что-то, чтобы ты мог двигаться дальше. Чтобы всё, что мы пережили, не осталось просто болезненным воспоминанием.       Он продолжал молчать. Тяжесть её слов зависла в воздухе, и, возможно, именно эта невыразимая тишина между ними была ответом.       - Ладно… - она поднялась. – Спокойной ночи?       - Спокойной.       Он провел её взглядом и, как только дверь за Патрисией закрылась, Итан откинулся на кровать, смотря в потолок. Внутри всё горело от едва сдерживаемого гнева и разочарования, но гнев был направлен не только на Патрисию. Он чувствовал, как каждый день, каждый разговор, каждая её попытка загладить вину разрывали его душу.       Он не мог простить её. Даже если где-то в глубине понимал, что она пыталась действовать во благо. Это не имело значения - предательство всегда бьёт по самому уязвимому месту, оставляя после себя пустоту. И всё же… Ему было невыносимо думать, что он так обращался с ней. Холодный, отстранённый, он не давал ей шанса. Это было его оружие, его способ защиты - создать дистанцию и позволить ей понять, что она больше не та, кем была для него. Но правда заключалась в том, что он всё ещё не мог забыть их прошлое. Пат была ему не просто близка - она была частью его мира, человеком, с которым он делил свои мысли, страхи и желания.       Он чувствовал себя мудаком. Как бы ни старался отрицать, но знал, что обижает её. Пат пыталась исправить всё, что разрушила, и её усилия не оставались незамеченными. Но проблема была в нём самом. Итан не хотел прощать. Прощение означало капитуляцию, а он не был готов капитулировать.       «Почему это так сложно?» - пронеслось в его голове.       Прощение - это слабость. Он видел слишком много боли, чтобы снова довериться. И всё же… Патрисия была не просто одной из тех, в ком он разочаровался. Она была для него чем-то большим. Но мог ли он признаться себе в этом? Признать, что, несмотря на все раны, на то, что она сделала, он всё ещё не готов её потерять?       Взгляд его затуманился, мысли смешались. Он не любил её - по крайней мере, не так, как любил бы женщину, которую выбрал бы для жизни. Но он чувствовал нечто иное, нечто более сложное. Она была частью его жизни, частью прошлого, человеком, с которым он прошёл через слишком многое, чтобы просто выбросить из своего сердца. Но и эта привязанность была хрупкой, запутанной. Разум твердил ему, что нужно отдалиться, разорвать все связи, оставить её за чертой, но чувства были сильнее разума.       Он закрыл глаза, пытаясь избавиться от психологической борьбы и моральных мук. Ему нужно было время. Время, чтобы смириться с тем, что между ними было, и тем, что разрушилось. Но время - паршивый союзник. Оно может исцелить, но может и превратить любую рану в гнойную язву.