Переплетение

У Эндрю болела голова. Сегодня, в одиннадцать тридцать, он сидел на никому не нужной лекции по графологии, их здесь было пятеро, и хотел уйти. Профессору все это тоже, судя по всему, не очень нужно, но они все еще здесь. Так что Эндрю не вслушивается в тихий бубнеж, мечтает о сигарете и ждет нового сообщения. Они с Нилом переписываются уже два дня. Нил не очень в этом хорош, его сообщения довольно короткие и односложные, а иногда просто странные и не в интригующем смысле. Но, почему-то, именно это Эндрю и интригует. Нормальные люди не для него. Нормальность относительна, — говорит голос Би у него в голове. Она всегда была во всем права, кроме своего здоровья. Эндрю давно у нее не был. Лекция наконец-то заканчивается и Эндрю поднимается первым, скидывая вещи в рюкзак. Телефон вибрирует. "Кофе?" — спрашивает Нил. "Тупой предлог, чтобы увидеться?" "Я действительно хочу тебя увидеть" — пишет Нил и Эндрю несколько секунд сверлит глазами текст сообщения. Он не понимает, это шутка, кокетство или что-то еще. "У некоторых из нас есть дела" — отвечает он и затягивается слишком сильно. "Это нет?" "Это не нет" — отвечает он. И затем дописывает: "Дай мне адрес, я заберу тебя" "Парк" Серьезно, тот же парк, где его чуть не похитили? "Правда, Нил?" — пишет он. "Да" Эндрю хмурится, сильно сжимая телефон в руке, но останавливает себя. Нил большой мальчик, он может о себе позаботиться. Он ничего больше не отвечает, ему нужно поесть и принять тайленол, иначе его голова убьет его. К пяти часам он чувствует себя значительно лучше. Несмотря на собственное одергивание, он все равно надевает лучшие джинсы и футболку, которая ему действительно идет, а не первую попавшуюся черную из шкафа. Хотя, эта тоже черная. Когда он подъезжает, то видит Нила издалека. Зрелище сюрреалистичное. Он видел Нила только в спортивной одежде, и та толстовка с лосинами отпечатаны на его сетчатке глаза, но это... это другое. Последний раз Нила пытались похитить здесь. А сейчас он сидит прямо на одной из бетонных колонн, расположенных по периметру забора, и на нем серые джинсы, и Эндрю не знает что хуже – лосины хотя бы были однозначно спортивными, а это... это другой уровень. Сверху на нем свитер глубокого, зеленого цвета, простой и довольно большой, и Нил поворачивает голову в его сторону, когда Эндрю подъезжает, его глаза блестят, и он улыбается, когда видит его и, такое ощущение, что Эндрю прирос к сидению своей машины. Нил прыгает с колонны, пружиня на ногах, и даже его когда-то светлые кеды не портят образ в глазах Эндрю. Даже когда Нил открывает дверь и садится рядом, и Эндрю видит, что его свитер явно не новый, а на коленях его джинсы порваны, непонятно специально или нет это делает все только хуже. Нил такой настоящий. Как будто он не пытается произвести впечатление. Как будто он такой и есть. — Привет, — говорит он. — Привет, — тупо отвечает Эндрю и не перестает смотреть на него. Нила, похоже, это устраивает. Он улыбается еще шире. — Я хочу есть, — говорит Нил. Эндрю везёт его в свою любимую пиццерию, о которой он никому не рассказывал, даже Аарону. Они берут пиццу с ананасами на вынос. — Я люблю фрукты, — говорит Нил, и, Эндрю хочет подарить ему все фрукты в мире. У него было столько вопросов, но теперь Нил улыбается, и он не может вспомнить ни одного. Эндрю везет его за город, где они садятся на капот его машины и едят пиццу прямо так. На сытый желудок Эндрю наконец-то смог нормально мыслить. — Ты обладаешь какой-то магией? Знаниями? — спрашивает он. На Ниле нет видимых татуировок, и он не смог толком защититься при похищении, но это абсолютно ничего не значит. Его явно пытались похитить не просто так. — Да, и тем, и другим, — отвечает Нил, откусывая кусок пиццы. — Поэтому тебя пытались похитить? — Не совсем. На самом деле это была скорее попытка глупой мести, хотя то что ты вмешался, возможно, спасло меня от некоторых неприятных вещей, — отвечает Нил, видимо, так же честно, как и обычно. А затем добавляет: — Я хочу воспользоваться своей очередью, могу я? Эндрю кивает. Он затеял эту игру и не намерен отнекиваться. — Что ты хочешь от меня? — спрашивает Нил и смотрит на него. В его руках нет пиццы, но поза расслаблена, он полностью сидит на капоте, скрестив ноги, и, видимо, не собирается бежать. — Я ничего не хочу, — отвечает Эндрю, и это правда, но не совсем, и он добавляет: — Но когда я увидел тебя там, когда ты попросил у меня закурить, я не мог перестать думать о тебе с того момента. Поэтому я оказался в то утро в парке. И вот теперь он максимально честен. С собой в том числе. Когда он был подростком, ему было сложно с этим. Би тогда буквально спасла его. Научила его не ненавидеть себя. Научила его жить с собой. Показала ему, каким он может быть. Заставила подумать об этом Он не монстр. По крайней мере не такой, как думал о себе. Возможно, для кого-то да, но не для себя и это было самым главным. Даже когда он чуть не убил четырех человек. Даже когда он нанес два ножевых. Даже когда его боялись. Когда Аарон кричал из-за двери ванной, на вторые сутки после того, как Эндрю его запер. Би все равно говорила, что он не монстр. Была ли она права? Он скучал по ней. Он хотел позвонить ей каждую чертову неделю. Она много рассказывала ему про магию, хотя сама владела только знанием, которым не могла пользоваться. — Эндрю, тогда я подошел к тебе, нарушив все правила безопасности, но я не знаю почему. Я просто хотел. У Эндрю нет причин ему не верить. Он смотрит на Нила, его светлая кожа будто светится в темноте. Нил наклоняется к нему чуть ближе. — Ты можешь меня поцеловать, Эндрю? Я бы хотел. Мне никогда раньше этого не хотелось, не так, и я не понимаю, почему сейчас это происходит, но я хочу. Итак, Эндрю целует его. Медленно, не глубоко, он просто прижимается губами к чужим, теплым и слегка влажным. Его рука лежит на затылке Нила, кожа там горячая и нежная. Это зажигательно. Что-то расплавленное омывает его грудь изнутри и обжигает сильнее, когда он проглатывает первый крошечный вздох Нила. Руки Нила поднимаются, а затем снова опускаются, будто в неуверенности. Эндрю не хочет, чтобы он думал ни о чем, кроме его рта, поэтому останавливается на время, достаточное, чтобы обхватить пальцами запястья Нила и перекинуть их через плечи, а затем снова целует его. Нил встречает его на полпути и его нижняя губа влажная. Один из шрамов на его щеке доходит почти до уголка его губ, образуя небольшую выемку, и Эндрю, с момента как он увидел его впервые, было интересно, удобно ли было бы кончику его языка там. Он убеждается, что да. Его жажда к Нилу не утоляется, как бы долго они не целовались на теплом капоте его машины. — Мой отец был главой одного магического клана Балтимора, — рассказывает ему Нил некоторое время спустя, когда они оба лежат на капоте и смотрят в небо, на котором начинают появляться звезды. Он говорит о нем и о своей матери, о дяде, который забрал его к себе в Великобританию, когда мать совершила самоубийство, наконец-то убив отца, когда Нил уже не думал, что выживет в свой шестнадцатый день рождения. Он жил с дядей пять лет, и вот сейчас он здесь, потому что кланы зашевелились, и его послали узнать, что происходит. — Моя магия смешана со знаниями, но мои дядя и отец разные. Дядя, он больше связан с деньгами, вроде бы у нас в роду были лепреконы или что-то вроде того, — продолжает Нил и он, кажется, даже не шутит насчет последнего. — Но отец... там было совсем другое. Он хотел, чтобы я работал с ним, его называли мясником, но я не хотел. Это сложно на самом деле. — Так что же ты умеешь? — спрашивает Эндрю, видя, что Нил запутался в своем же рассказе и пытаясь вернуть линию разговора. Нил, почему-то, посмотрел на него с улыбкой. — Мама называла это плетением. Всё, у чего есть нити, я не знаю как сказать это по-другому, я могу изменять. Например, есть выражение "потерять нить разговора", так вот оно неспроста, я могу запутывать людей, их разговоры, мысли. Я могу запутывать пути, мама научила меня этому, когда мы долгое время прятались от моего отца, но он все равно нашел нас. Эндрю не слышал о таком, это даже звучит сложно. Это не тот вариант магического воздействия, с которым он знаком, то, что он видел, было более топорно и проще. Нил рассказывает ему, иногда запинаясь, и это звучит как выпуск подкаста о настоящих преступлениях, только с магией в довесок. Телефон Эндрю вибрирует в кармане, но он не обращает на это внимания. Они лежат так несколько часов, пока не начинают мерзнуть. — Хочешь поехать ко мне? — предлагает Нил, когда они садятся в машину. Эндрю уже знает, что Нил здесь один. В этой стране у него никого нет, кроме убийц, которые, возможно, хотят его смерти. И это звучит ужасно опасно для него, но Нил спокоен. У Эндрю нет никаких знаний и никаких способностей кроме того, что он невосприимчив ни к какой магии и хорошо владеет ножами, но он хочет его защитить. Они едут в квартиру Нила, и это обычное пятиэтажное здание, ничего выдающегося, он уверен, что проезжал мимо него много раз. На первом этаже круглосуточная прачечная, в которой сейчас никого нет. Квартира Нила почти пуста. В ней одна комната, посреди которой стоит кровать, небольшой шкаф возле стены и ноутбук. В кухне нет ничего, кроме плиты, стола, холодильника и чайника. — Будь как дома, — говорит Нил и проходит на кухню. — Как давно ты здесь? — спрашивает Миньярд. — Три недели. Эндрю пожимает плечами и идет за ним. Они снова целуются на его кровати через десять минут, но больше ничего. Эндрю даже не снимает футболку, но прижимается всем телом к Нилу, укладываясь на него сверху. Он ничего не трогает, его предплечья лежат по обеим сторонам от головы Нила. Прежде чем положить руки ему на спину, Нил спрашивает: — Могу я? Он великолепен. Эндрю хочет навсегда остаться здесь. Он никогда такого не чувствовал. У него было много связей с разными мужчинами, но ни одна из них не похожа на это. Нил вообще не похож на реального человека. Таких не может существовать. Однако Эндрю чувствует его всем телом, его дыхание, его тепло, его руки, обнимающие его за спину, его жаркий рот, пухлую нижнюю губу, которую Эндрю слегка прикусывает без причины. Он не знает, как долго они проводят в этой постели, но на улице глубокая ночь, когда он курит возле окна. Нил заваривает чай, кажется, это бергамот. Эндрю не пил чай годами. Он решает, что сегодня не хочет уходить. Он разворачивается, чтобы спросить у Нила, но тот тут же спрашивает: — Останешься? Эндрю кивает. Это нереально. Он достает телефон из кармана и видит пропущенные звонки и сообщения. Пишет Аарону, что его не будет сегодня и выключает звук. Потом он пьет чай. На вкус это непривычно, но приятно, и пахнет лимоном. Нил улыбается. — Ты никогда не пил чай с бергамотом? Знаешь, он называется "Английский завтрак", — говорит он, удерживая свою кружку на обеих ладонях, как будто греет пальцы. Эндрю хочет выбросить эту кружку в окно и сжать пальцы Нила в своих ладонях, согревая их вместо этой чертовой кружки. — Я предпочитаю кофе, — отвечает он вместо этого. — Как ты спишь ночами? — Как младенец. На самом деле у него часто бывают кошмары, и его сон иногда максимально тяжелый, но явно не от кофе. Потом они снова лежат на кровати, лицом к лицу, но не целуются. Нил смотрит на него, кончики его пальцев касаются челюсти Эндрю, слегка поглаживая. Они засыпают, и он действительно спит как младенец, просыпаясь от первых солнечных лучей. У него нет сегодня лекций, и он никуда не торопится. Он так давно не спал в чужих кроватях. В чужих квартирах. Связи в клубе с Роландом были самым близким за последнее время, что у него было, не считая мимолетных встреч, имен которых он даже не знал. Он смотрит на светлый потолок, пытаясь осознать себя. Тело тяжелое, футболка приподнялась на животе, и, вполне возможно, от него пахнет потом. Но, что ж, играем с теми картами, которые есть на руках. Несколько минут он боится поворачивать голову, потому что, вдруг Нила нет. Вдруг там лежит кто-то другой. Или там никого нет. Хотя это иррационально, он слышит чужое дыхание, ощущает присутствие второго человек на кровати, хотя они не соприкасаются. Он знает, что не один. Но это всё слишком сильно не вписывается в систему Эндрю, что эта самая система, видимо, не прогружается до конца. Но, в конце концов, он никогда не был трусом. Поэтому он поворачивает голову и натыкается на спокойное, спящее лицо Нила. В выемке в уголке губ у него блестит капелька слюны, волосы спутаны, рыжие ресницы кажутся темными на фоне светлой кожи. Но Эндрю видит, что они рыжие. Он видит Нила, который открывает сонные глаза и смотрит на него, не моргая. — Я думал, тебя нет, — шепчет он, и Эндрю не может сказать о том, что думал тоже самое. Он просто лежит и продолжает смотреть на него. Нил тянет руку и она зависает, не двигаясь, и Эндрю перехватывает ее, притягивая, оставляя нежный поцелуй на внешней стороне ладони, а после укладывая себе на грудь. — Я никогда не встречал таких людей, как ты, — говорит Нил. — Каких? — спрашивает Эндрю хриплым ото сна голосом. — Честных. Прямых. Сильных. Которые ничего не боятся, — перечисляет Нил. — Ты знаешь меня несколько дней, — говорит Эндрю. — И ты уже успел спасти мне жизнь, а твоя кровать была самым безопасным местом, где я спал, — тут же протестует Нил, не теряясь. У Эндрю нет желания с ним спорить, хотя он, очевидно, не прав. Жизнь Эндрю и сам он – отнюдь не безопасны. Эндрю — лом. Он не тот парень, чье присутствие может принести утешение или спокойствие. По крайней мере, так всегда было. Возможно, Нил станет исключением. Или убедится в собственной неправоте. Обычно Эндрю как раз этим и занимается — подтверждает негативные убеждения людей в отношении себя. Но в этот раз он не хочет. В какой-то момент они снова целуются, но недолго, потому что утреннее дыхание оставляет желать лучшего. У Нила почти пустой холодильник, поэтому Эндрю везет их в кофейню неподалеку и берет себе огромную порцию вафель с шоколадным сиропом. Нил заказывает яичницу с сосисками. — Не люблю сладкое, — говорит он на вопросительный взгляд Эндрю, и его нога прижимается к ноге Эндрю под столом. — Мне больше достанется, — пожимает плечами Эндрю. На Ниле вчерашний свитер, но вместо джинсов какие-то мягкие домашние штаны, а лицо все еще слегка опухшее после сна. Пока они едят, Нил задает вопросы, и Эндрю рассказывает ему, почему учится на криминалиста, или о том, как долгое время играл в лакросс за студенческую команду, но потом ему окончательно надоело. Он не говорит о колонии для несовершеннолетних, о Тильде, и о многом другом, но Нила, казалось, не интересует то, что когда-то было. Он хотел знать о том, кто такой Эндрю сейчас. Когда они выходят из кофейни, какой-то парень натыкается на Нила, как будто бы случайно, но Эндрю хорошо знает этот тип пикаперов, имитирующих случайные встречи. Он не успевает открыть рот, как собственно, и другой парень, когда Нил меняется в лице и бросает с откровенным, ничем не скрываемым раздражением: — Смотри куда прешь, придурок, — после чего тыкает парня пальцем в грудь и выходит на улицу, оставляя его позади. Что ж, это не та реакция, которая от него ожидалась, Эндрю видит это через стекло кофейни, где пикапер явно растерян. Нил снова улыбается ему, и Эндрю не может понять, как это работает. Они возвращаются к нему в квартиру, принимают душ, очевидно, по очереди, и Эндрю переодевается в спортивную одежду, которую всегда возит с собой в машине, так как желание пойти в спортзал настигает его резко, несколько раз в неделю. — Какие планы? — спрашивает Эндрю, собираясь уходить. Нил пожимает плечами. — Схожу на пробежку. Эндрю хмыкает и щелкает его по носу. — Смотри, чтобы тебя не похитили, пока меня нет. — Некому больше похищать, — отвечает Нил и скалится в улыбке и, на самом деле, это звучит зловеще, но Эндрю абсолютно игнорирует это.