Переплетение

Нил выходит из дома за час до восхода солнца. На улице густой туман, который он почти физически ощущает кончиками пальцев. Все, как и каждый день — две минуты на растяжку ног, две на руки и спину. Затем, он бежит. Он ни о чем не думает во время бега, это только его время. Нет ничего, кроме асфальта под ногами, холодного воздуха вокруг, ритма дыхания в его груди. Бег помогает ему очистить голову. Через два часа он возвращается в квартиру, скидывает одежду в корзину для белья и принимает душ. Смотрит в зеркало. Он слишком бледный, но это нормально. Всё, как и каждый день — те же глаза, то же лицо, те же волосы. Он игнорирует то, что есть в нем от отца, и ищет то, что от матери — скулы, нос, форма лица, губы. Ему на этом лице принадлежат только шрамы и он не хочет, чтобы они болели. Он достает из нижней полки питательный крем и аккуратно наносит его на кожу. Стюарт сам подбирает состав. Нил не хочет знать, что в нем, его устраивает результат. Шрамы по всему его телу не такие яркие. Он знает, что от них уже не избавиться окончательно, но он хотя бы может на себя смотреть. В ту неделю, когда его ноги снова начали держать его в вертикальном положении, а боль перестала занимать все его существо, он посмотрел на себя в зеркало и кричал до тех пор, пока его не усыпили еще на несколько дней. В следующий раз на его щеке уже была кожа, в отличие от предыдущего. Но он до сих пор помнит вид своих зубов в месте, где ее не было. — Они все мучились, Абрам, так, как не мучаются живые, — сказал ему тогда дядя. Нил хотел ему верить. Он плохо знал этого человека, но было достаточно того, что он сделал. Мать учила его никому не доверять, но говорила, что Стюарт, её брат, не бросит его в случае самого страшного исхода. Нил помнит, как она умирала. Он никогда не сможет этого забыть, как и боль в лодыжках. Он лежал на полу, его лицо было мокрым от слюны, слез и крови. Ему не нужны были ноги для того, чтобы делать то, что от него хотел отец. Она лежала недалеко от него и смотрела ему прямо в глаза. Потом она сказала, что любит его. Потом Нил моргнул, и она стояла на ногах, у нее в животе был нож, и его отец улыбался, будто выиграл приз. Нил пытался закричать, но рот заливала кровь и он захлебывался. А потом Натан перестал улыбаться. Он задергался в попытке вытащить нож из тела своей жены, матери Нила, и у него ничего не получалось. — Ты пойдешь со мной, — прошипела его мать и схватила Натана за руку, которая все еще сжимала нож, воткнутый в её живот. Он не мог её убрать. Кто-то кричал, какая-то женщина, но Нил уже ничего не видел, только слышал голос матери: — Никто больше не тронет тебя. Это было последнее, что она ему сказала. Он проснулся через неделю в Ирландии, в поместье своего дяди Стюарта, погруженный в какую-то густую жижу розовато-молочного цвета, которая очень странно пахла. Он не мог двигаться, хотя паника тут же залила все его тело. Позже он будет лежать в этом бассейне еще не раз. Пока сухожилия на его ногах не срастутся. Пока не нарастет новая кожа на его руках. Пока не закроются открытые раны. Его чем-то поили, и он ничего не ел. Только спал, иногда просыпаясь и крича. Когда он встал на ноги, стало легче. Первым, что он вернул себе, был бег. Затем отражение в зеркале. Затем его тело, когда оно было полностью готово, как выразился его дядя. Он долго разглядывал себя в большом зеркале одной из десятка ванных в дядином поместье. Его кожа была слишком светлой. За то время, что они с матерью были в бегах, она успела покрыться загаром, которого теперь не было, из-за чего пятна веснушек выглядели неестественно ярко, в некоторых местах расплываясь на шрамах. Парадоксально, но кожа на его груди стала выглядеть лучше, меньше похожа на полотно из разных кусков. Появились и новые шрамы, два симметричных на ногах. Там, где отец рубанул их тесаком. Тогда он подумал, что если не умрет, то убьет себя. Но, что ж, дядя изменил его планы. Жить с ним было странно. Жить в одном месте, иметь свое место, было странным. Нельзя сказать, что это стало привычкой, но даже сейчас, в штатах, он никуда не переезжает, находясь на одном месте уже довольно долго. Значит, это укоренилось. Все так же, как и каждый день. Его ноги работают так же, как и всегда. Он надевает мягкие спортивные штаны и смотрит на футболку Эндрю, но решает подождать. Она пахнет как Эндрю и это будет отвлекать. Поэтому, он просто садится на пол посреди комнаты в привычную позу для медитации и закрывает глаза. Следит за циклами своего дыхания, успокаивая голову. Все, что есть у него — все принадлежит ему. Постепенно, он ощущает на пальцах натяжение, а на языке знакомый вкус. Его отец тогда считал, что поступает разумно. Нил помнит, как его тошнило от количества крови, которую его заставляли пить. Нил — как архив, как человеческая библиотека. Все, чья кровь попадает ему на язык, остаются с ним навсегда. Его отец долго работал над этим, связывая свои знания с его возможностями. Нил делает глубокий вдох и сосредотачивается на тех людях, которые мучили его. Которые добровольно отдавали свою кровь его отцу для того, чтобы тот продолжал свои пытки. Тренировки. ДНК человека — это тоже нити. И если чья-то кровь оказывалась на языке Нила, то он мог найти этого человека в любой момент и где угодно. Средств защиты от этого нет или они были неизвестны. Возможно, если изменить свою ДНК, но такого не смог сделать никто, даже Кенго Морияма. Благодаря его отцу, у Нила есть большая библиотека. И Нил знает, что глава клана смертельно болен. Его нить на пальце Нила была тонкой и дрожала. Она скоро оборвется. Это была одна из причин, почему Нил вернулся в штаты. Он ждал. Его отец долгое время работал на Морияма. Нил тоже должен был. Но Натан был слишком жаден до власти, чтобы оставить все как есть, не так ли? Поэтому вместо того, чтобы готовить Нила, а тогда Натаниэля, на свое место, он стал создавать из него нечто другое. — Мы решим с ними все вопросы раз и навсегда, — сказал он однажды. После того как он стал пичкать Нила кровью, нити на его пальцах стали красными. Нил всегда знал, где находится Лола, поэтому хорошо прятался от неё. Конечно, это его не спасало, хотя в детстве он считал, что это полезно. Потом отец притащил к ним какого-то незнакомца и заставил выпить Нила целый стакан. Его тошнило, он плакал. После этого нить на пальцах натянулась так сильно, что Нил порвал её. И человек в том подвале упал замертво. Натан смеялся. Потому что у него все получилось. Нила вырвало. Вскоре после этого мать забрала его и они убежали. Нил выбрасывает все эти мысли из головы, сейчас не время для этого. Он не собирается убивать остатки людей Натана издалека. Нет, он находит их лично, одного за другим. Джексона, например, буквально в соседнем штате. Единственная его оплошность была с Ромеро, потому что он был умнее остальных и он видел, что может сделать Нил. А крови Ромеро у Нила было достаточно. Он бегал в том парке каждое утро, потому что ждал. Во время, когда все еще спят. Никто бы их не увидел. Просто он не ожидал, что Ромеро будет настолько умным, чтобы сделать себе такую татуировку. Интересно, какой орган он отдал за нее? Хотя, это уже не было важным. Выкапывать тело он не собирался. На самом деле он не ожидал тогда увидеть Эндрю. Он вообще никого не ожидал, и если первый раз был случайностью, то второй походил на закономерность. Поэтому, он подошел. Хотя, делать этого категорически не стоило. Но что могло бы случиться, верно? Он улыбается своим мыслям, думая о том, как Эндрю сидит на полу возле кровати и его брови нахмурены, пока он что-то печатает. О том, как он варит кофе на плите Нила, потому что не может больше пить чай. О том, какая у него теплая кожа. Как он ощущает себя в безопасности по ночам, когда Эндрю обнимает его. Как это приятно, когда Эндрю целует его где угодно. Он думает о цвете его глаз, о его колючем подбородке по утрам, о том, как он сам немного выше, и ему это нравится. У Эндрю есть родинка на левой лопатке, и Нилу нравится прикладывать к ней ухо, как будто он может слышать сердце Эндрю лучше. Вся его одежда приятно пахнет им самим, и Нил не хочет больше жить без этого запаха вокруг себя. Он открывает глаза, прерывая себя. Он может решить вопрос с остатками людей Натана позже. Не сегодня. Сегодня он тянется и надевает футболку Эндрю, заваривает чай и думает о Кевине Дэе, который сейчас находится в доме Эндрю. Он помнит его, потому что Натан возил его самого к Морияма и Кевин всегда был там. Высокомерный и глупый, он будто не понимал, где находится и с кем имеет дело. Рико, конечно, тоже был там. Он хватал Натаниэля за руки и пытался таскать за собой, как собаку. Нил думал о том, чтобы укусить его. Если бы он тогда это сделал, можно было бы избежать проблем, которые преследовали Эндрю сейчас. Он делает глоток горячего чая, и это приятно. Дядя Стюарт присылает хороший чай, не ту дрянь, которая продается в местных магазинах. Американцы с удивительными пренебрежением относятся к чаю в целом, и Нил не понимает, как можно пить кофе в таких количествах. Он смотрит в окно и думает о том, что Рико Морияма сейчас, вероятно, очень зол. А значит, он глуп и небрежен. И, вероятно, Нил может попасть в несколько очень нужных ему драк. Ему, конечно, нет никакого дела до Кевина и его проблем. Но Эндрю может попасть под перекрестный огонь, а этого допускать нельзя. Не то чтобы Эндрю не мог за себя постоять. Но даже с талисманами, которые они достали для его семьи, риски все равно есть. У Нила есть нить от Жана Моро. Не крепкая, но достаточная, чтобы он знал, что Жан жив. Они не были друзьями, но Жан нравился ему определенно больше Кевина, хотя он и не вспоминал о нем годами. Не было смысла, он был далеко. Но сейчас ему это может понадобиться. Телефон в кровати вибрирует, и Нил идет на звук. Эндрю спрашивает об обеде, и Нил, конечно же, соглашается. Есть кафе недалеко от корпуса, где Эндрю учится, там вполне сносно готовят сэндвичи с горячим сыром и курицей. Они ели там уже несколько раз. Нил улыбается сам себе и пишет ответ, хотя до сих пор чувствует себя глупо. В целом, он никогда не рассчитывал на то, что попадет в такую ситуацию. Не поймите его неправильно, секс, как концепция, не отталкивал его, мастурбация была довольно веселым занятием и хорошим способом сбросить стресс, но слишком много проблем, чтобы искать ради всего этого кого-то еще, если он вполне справляется сам. А люди никогда не вызывали у него достаточно доверия и, тем более, симпатии. Пока он жил с дядей, у него был некоторый опыт, который не вызвал у него, в целом ничего, кроме отсутствия желания повторить его. Дядя пытался знакомить его с многочисленными знакомыми их родственников, некоторых из них он считал полезными. — Было бы полезно, если бы ты сходил выпить с ним чая, Абрам, — говорил он. Это действительно был только чай. В первый раз. По каким-то причинам, он очень нравился знакомым их родственников. Поэтому приглашения на чай стали приходить чаще, а затем на обеды и ужины. На некоторые из них Нил даже ходил, больше ради развлечения, чем ради чего-то еще. Тогда он понял, что люди находят его привлекательным. А потом он познакомился с Торли. Торли был третьим кузеном их двоюродной тетки. Фактически, конечно, никаким не родственником. Вместо чая они пошли в бар и напились. Потом устроили драку, он даже не помнил с кем. Ему разбили губу, Торли сломали нос. Это было весело. Они встретились еще раз. Торли не было интересно, обладал ли Нил какой-то магией или знаниями, он не спрашивал Нила про его отца или мать, но без проблем стал звать Нила Нилом, а не Абрамом, как его представлял всем дядя. С ним было весело. Действительно весело. Нил хорошо запутывал разговоры и их дороги, когда они уходили из баров, устраивая там хаос. Никто не мог их поймать. Так у него появился первый и единственный друг. И он скучал по нему сейчас. Он хотел познакомить его с Эндрю. Хотя, ситуация с Эндрю до сих пор была непонятной даже для него самого. Слишком быстро. Слишком хорошо. Так не бывает. Не с ним. Его всегда пытаются убить или продать. Чаще, конечно, первое. Поэтому незапланированные разговоры с незнакомцами никогда не входили в его планы. И все же он подошел в то утро. Попросил сигарету, хотя курил очень редко. Светловолосый мужчина ростом примерно с него самого. Явно уставший, что неудивительно, ведь было пять утра и он стоял в парке, в пижаме. Возможно, ехал откуда-то или, скорее, уезжал. Может, у него была беременная жена, и он ехал ей за мороженым и решил перекурить? Или уезжал из дома скандальных родственников? На деле просто студент, которому снились кошмары. Человек, который оторвал его от Ромеро, несмотря на то, что они не знали друг друга. Тот, кто позволил Нилу спать в своей постели и ничего не требовал. Эндрю. Это было похоже на помешательство, и Нил не совсем знал, что с этим делать. А может, просто не хотел. Ему было хорошо. Ему так редко было хорошо в его жизни. Он никогда не спал так крепко, как когда Эндрю обнимал его со спины. Он не хотел втягивать Эндрю в свои дела. Но, оказалось, Эндрю уже был втянут. И, судя по всему, глубоко, учитывая Кевина Дэя в его доме прямо сейчас. Нил надевает джинсы, натягивает свитер на футболку, потому что сегодня довольно холодно, сует телефон в карман и выходит из дома. До кафе было немного больше получаса пешком, и время позволяло их пройти. Этот город не особо нравится Нилу, он похож на все остальные, типичные американские города, он видел их достаточно много за свою жизнь. Не хорошо и не плохо. В кафе довольно пусто, и Нил занимает их привычный столик в ожидании. Эндрю обычно не опаздывал. Однако, сегодня, видимо, был первый раз? Нил ждёт десять минут, затем двадцать. Затем проходит полчаса и он пишет сообщение, которое остается непрочитанным. Возможно ли, что Эндрю не слышит? Заснул или занят? Это на него не похоже. Под кожей Нила начинает шевелиться беспокойство, когда звонит телефон. Это Эндрю. Нил нажимает на принятие звонка и подносит телефон к уху, улыбаясь, но первое, что он слышит, это: — Рико Морияма здесь.