Несколько дней из жизни Изуны Учихи

      Следующий день также прошёл весь в заботах. Изуна с остервенением и какой-то маниакальностью велела Сато вылить на себя целый таз ледяной воды, а затем полезла в кипяток горячих источников. Там жестко растирала свою кожу до красноты, будто бы пытаясь смыть весь вчерашний день с себя. С таким же запалом вымыла волосы, так сильно промывая густую темную копну пальцами, что кожа головы прямо-таки горела.       Служанка попыталась остановить её, но Изуна на грани приличий выставила её за дверь и отказалась от предложенного халата.              Она собиралась закончить все дела за сегодня и не оставаться на третий день у господина Цуна. Семейка Миура знатно подгадила ей тем, что придумала эти дурацкие тосты, а ещё позвала столько кланов, и этих клятых Сенджу, и приставили к ней эту раздражающую Сато… В общем, у Изуны было много веских причин покинуть гостеприимный дом в стране Рек и вернуться обратно в поселение клана Учиха.              — Госпожа Изуна, госпожа Изуна! — вновь умоляюще скреблась в дверь Сато. — Куда же Вы без халата пойдете? Как же так можно? Возьмите хотя бы его, прошу Вас!              — Поди прочь, — прошипела в ответ Изуна. Ей так хотелось испепелить эту настойчивую дуру техниками Огня, но она хотела быть благоразумнее своего брата. — Мне не нужны эти тряпки.              Сато продолжила что-то трещать, скрестись в деревянную дверь, но Изуна её уже не слушала. Она собрала все свои вещи, сняла полотенце с головы и завернулась в него на манер тоги. Резко открыла дверь, похоже, чудом не задев все ещё стоящую рядышком прислугу, и очень быстрым шагом пошла обратно в номер.              Сато бежала за ней, причитала, пыталась всунуть ей халат прямо в руки и всё говорила: «Как можно молодой госпоже и в таком виде? Госпожа-госпожа, окститесь, оденьтесь! Что господин Вам скажет?»              Когда Сато всё-таки ухватилась за корзинку, в которой Изуна несла свою стираную одежду, её нервы не выдержали. Может быть, ей потом будет очень стыдно перед этой служанкой, которая просто выполняла свою работу, однако это будет потом.              Поэтому Изуна молча схватила её за руку, сжала посильнее, и алое зарево заменило её обычно темные глаза. Сато хватило лишь на несколько секунд, после чего она закатила глаза и плавно осела прямо на землю. Изуна оттащила её к кустам орешника, усадила там и, быстро оглядевшись, в три прыжка оказалась прямо напротив здания, где они жили с Мадарой.              На улице в такой ранний час никого не было, даже птицы еще не начали петь. По её подсчетам, было около пяти часов утра. Все отсыпались после вчерашнего пиршества, которое продолжалось чуть ли не столько же, сколько прошло с того момента, как Учихи покинули его.              Поэтому Изуна, покрепче прихватив полотенце на груди и корзинку с вещами, запрыгнула на подоконник второго этажа, где они жили вместе с Мадарой. Рукой толкнув хлипенькие створки, Изуна изящно закинула корзинку прямо на стол с бумагами, а сама, роняя полотенце в полете, запрыгнула на кровать.              Мадара визжал совсем как в детстве, когда Изуна случайно столкнула его в реку.              — Ты что творишь?! Ты нормальная? — верещал помятый Мадара, смотря, как заливисто хохочет Изуна, уже нырнувшая под одеяло.              — А почему тебе можно творить всякую срань, а мне нет?              — Сейчас гребаное утро! Ты не могла сигать с подоконника на кровать где-нибудь часиков в шесть вечера?              — Нет, — полуприкрыла глаза Изуна и приняла очень важный вид, — как я буду прыгать на кровать в шесть вечера, если ты тут со своим Сенджу в десна целоваться будешь?              — Что?              Изуна, как маленький ребенок, снова расхохоталась, едва не хватаясь руками за живот.              — Как что?! — смеялась она. — Хаширама Сенджу напросился к нам вчера в гости. К тебе, то есть.              — И ты согласилась? — закрыл лицо руками Мадара.              — Что же, — насмешливо посмотрела на него Изуна, — мне нужно было сказать: «Нет, господин Хаширама, идите нахуй?»              — Как ты могла согласиться! Ты же моя сестра, ты же ненавидишь Сенджу! — принялся раскачиваться Мадара из стороны в сторону, как психбольной.              Изуна пригладила ему волосы и снова засмеялась.              — Сходи в купальни и не расстраивайся. Ты ведь сказал, я твоя сестра. Думаешь, я ничего не придумала?              Мадара отнял руки от лица и посмотрел на неё едва не слезящимися глазами. Изуне подумалось, что она должна была родиться раньше, чем этот невротик-истерик, чтобы быть старшей, а не младшей.       Но, увидев, что брат снова расслабился, она практически подпрыгнула на месте и вцепилась ему в плечо и вновь проникновенно заглянула в усталые глаза, теперь не скрытые чёлкой.              — Только попробуй мне помешать заниматься делами, — грудным голосом протянула Изуна, — и я буду таскать тебя на каждое заседание со старейшинами и брать во все дипломатические поездки. Следующий визит, кстати, через два месяца, к дайме Огня.              — Понял, — пробурчал Мадара и тяжело вздохнул, — сиди, занимайся, а я на источники.              — Умничка, — быстро поцеловала его в щёку Изуна и подскочила к своему рабочему месту, на котором сейчас гордо высилась её корзинка с вещами.              — Изуна, — позвал её Мадара.              Она обернулась к нему, и тот молча указал взглядом куда-то пониже её лица.              Изуна опустила глаза и поняла, что она стоит неглиже напротив их окна и, соответственно, Мадары.              Быстро отыскав свежую рубаху, которая тоже принадлежала Мадаре, Изуна суетливо принялась рыться в вещах, дабы найти исподнее. А она, между прочим, сейчас собиралась встать на стул как раз у окна и развесить постиранные вещи.              — Увлеклась, — раскраснелась Изуна, откинув подсохшие волосы за спину.              Мадара на это молчаливо кивнул и поднялся с кровати.              Пока Изуна писала и писала, отправляя послания и проверяя присланную клановую документацию, прошло всего ничего, но Мадара успел посидеть на источниках, раздобыть где-то им две порции мяса с тушёными овощами и данго, уйти тренироваться и вновь пропасть со всех радаров.              Изуна как раз закончила писать документ договора с кланом Миура, поэтому торопилась привести себя в порядок и пойти прямо к господину Цуну за согласованием.              Дело шло к обеду, и как назло в это время ей встретилась улыбчивая Тока. Она попросила составить ей компанию за обедом, объявив, что торговцы сегодня щедры — действительно подают говядину.              — А где же твои братья? — поинтересовалась Изуна, глядя как Тока подливает ей из хрустального кувшина дорогущего напитка из северных ягод.              — А, эти? Да пёс их знает, Тобирама, наверное, опять закрылся в своём номере, а старший спал вроде, не уверена, — Тока сделала неприязненный жест рукой, мол, забудем об убогих. — А ты-то как сама? Я видела, твой брат едва ноги волочил, когда вы уходили.              — Да вот, ушёл тренироваться. Ему вообще лучше не пить, мы его от алкоголизма всем кланом лечили. Он полгода не пил, вот видимо и сорвался, увидев своего любимого собутыльника.              — Наш да, — покачала головой Тока, подхватывая палочками кусок ароматной говядины, — наш вполне может. Он как-то раз во дворце дайме поставил наше поселение на кон.              — Всё поселение? — удивилась Изуна. — Хаширама-сан?              — Ну, а кто ж ещё? — ухмыльнулась Тока, щелкая палочками. — Ему Тобирама на следующий день чуть голову не отгрыз за такое самодурство.              — Я бы тоже отгрызла. Он выиграл, получается?              — Конечно нет. Разве до вас не дошла слава этого алкоголика-неудачника?              — Ты хочешь сказать, — медленно произнесла Изуна, — что он напился и проиграл всё ваше поселение?              — Да.              — Вместе со всеми домами?              — Да.              — И жителями, имуществом, храмом и всем остальным?              — Да.              — Тока, почему он всё ещё живой? Я думаю, вы вдвоем с Тобирамой-саном справились бы. Я слышала, кстати, что ты хороша в гендзюцу.              — Ну, — отхлебнула ещё напитка Тока, щербато улыбаясь, — возможно, потому что с утра он кое-как сумел объяснить местным аристократам, что это была такая шутка? Не без того, конечно, что за его спиной стоял Тобирама в полном обмундировании, готовый хлестнуть его по хребтине со всей дури. А что до гендзюцу, то не так, конечно, как вы, Учихи, но в клане я определенно владею иллюзиями даже лучше Хаширамы.              Изуна завозилась на месте. Ей очень хотелось на это посмотреть, но они даже не были хорошими знакомыми. Их кланы враждовали друг с другом, и уже в следующем столкновении они могли встать друг напротив друга с оружием, чтобы кто-то из них двоих не смог выйти в бой в следующий раз. К тому же, если Тока владеет гендзюцу, это значит, что она способна заглянуть и в голову Изуне. Не жуткие техники менталистов Яманака, конечно, но тоже приятного мало. Изуна с осторожностью тренировалась в искусстве иллюзий даже с братом, а тут практически незнакомый человек, ещё и из враждующего клана. Может, она вообще получила такую миссию: заключить Изуну в гендзюцу и получить доступ ко всем клановым тайнам Учиха? Изуна, в конце концов, была правой рукой главы клана, а фактически его соправителем. Соправительницей. Весь документооборот, опять же, был полностью на ней. Так что тренироваться с Токой в гендзюцу было слишком опрометчиво. Она ведь не Мадара, верно?              — Это здорово, — выдавила из себя Изуна, — но я всё-таки надеюсь, что нам с тобой никогда не придётся применять иллюзии друг против друга на поле боя.              — Да, — вздохнула Тока, — и мне бы не хотелось. Ты хорошая. Лучше других Учих, не в обиду им будет сказано.              — И ты лучше других Сенджу, — тонко улыбнулась ей Изуна. Девушки рассмеялись.              Говядина была съедена, сладкий напиток из северных ягод выпит, и Изуна поспешила дойти до господина Цуна с договором, попрощавшись с вновь щербато улыбающейся Токой.              Ждать этого проклятого старикана пришлось целый час. Сноровистый лакейчик у дверей был даже упорнее давешней служанки Сато и проходу Изуне не давал, заявляя, что господин очень занят и просит подождать госпожу за дверьми.              Гораздо хуже было потом. Господин Цун засыпал её тысячью бесполезных вопросов. Интересовался, как здоровье самой Изуны, как чувствует себя Мадара, а почему не он пришёл на переговоры, а что у Изуны за новое кимоно, а где она научилась так красиво писать…              Вышла от него Изуна полностью опустошенная. Старик пудрил мозги с такой силой, что становилось понятно, почему он всё ещё во главе торгового клана Миура, несмотря на свой почтенный возраст и взрослых сыновей. Изуне хотелось сходить освежиться после таких разговоров. Но цели своей она достигла — договор они заключили, к тому же на выгодных для клана Учих условиях. Какими правдами и неправдами ей это удалось, это дело десятое, конечно… Но собой она была довольна, потому что смогла удержать свой нрав в узде, язык за зубами и правильную осанку при многочасовом сидении на коленях. Никаких дел с кланом Миура больше — до будущих поставок Изуна Учиха абсолютно свободна!              Если честно, ей хотелось просто перекусить, погулять в том тихом маленьком садике с большой цветущей поздним цветом вишней, сходить в душ и проспать завтра целый день.              Но по пути ей попалась Сато, которая хвостом за ней ходила и всё спрашивала, что же случилось утром.       Служанка сегодня была особенно шумной и говорливой, продолжала что-то трещать и пытаться быть поближе к госпоже. Платье её, благодаря многослойному подкладу, шуршало при каждом шаге и не давало Изуне сосредоточиться, как бы позорно ей ни было это признавать.              Когда они уже поднялись по лестнице к номеру Учиха, Изуна услышала, как с противоположной стороны кто-то хохочет. Очень громко и раскатисто.              Знакомо так.              По-хаширамовски.              — Сато, сколько времени? — тихим, но нервным голосом спросила Изуна.              — Седьмой час уж, госпожа.              — Я вспомнила! — тут же всем корпусом повернулась к ней Изуна, сверкая глазами. — Ты должна сейчас очень хорошо помыть наш номер. Ты ведь сумеешь?              — Но госпожа, — заупрямилась вдруг Сато, надув губки, — я ваша личная слуга, а не поломойка!              — Сато, — покачала головой Изуна, — сделай это ради меня, ладно? Ты ведь моя личная слуга, так что будь умницей, помой наш с братом номер. Только двери хорошо запри, пока будешь мыть номер, никого не впускай и не выпускай, поняла?              — Хорошо, госпожа, — вздохнула служанка, но вдруг озорно улыбнулась, — а что мне за это будет?              Смех на противоположной стороне стал ещё более громким.              — Я не покалечу тебя. Достаточная цена? — сквозь зубы проговорила Изуна, едва удерживая себя на месте. За последние два дня ей слишком сильно измотали нервы. — Быстро за работу!              И, не сумев сдержаться, выплеснула немного чакры наружу, дабы припугнуть мерзавку, которая так невовремя решила покривить нос.              — Поняла-поняла, госпожа! — зачастила испугавшаяся Сато, кланяясь и отходя к кладовке. — Всё сделаю!              Проследив, как служанка скрылась в кладовке, Изуна на всём ходу рванула в комнату. Нельзя, чтобы брат и Сенджу сейчас встретились!              С ноги раскрыв дверь и тут же её захлопнув, Изуна обнаружила брата сидящим на полу. Мадара лениво натирал свою броню, придавая уже покоцанным, но ещё крепким пластинам блеск. Заметив, как нервно его такая спокойная сестра влетела в комнату и захлопнула дверь, он сам напрягся и сдвинул брови к переносице.              — Что случилось?              — Мадара, понимаешь, я, кажется… я, понимаешь… мне нужно-о, я-              — Что произошло? — тут же подскочил на месте Мадара и подошел к сестре. — Кто-то оскорбил тебя?              — Нет! Что ты! — тут же отмахнулась Изуна, но вид её стал ещё каким-то более испуганным. — Понимаешь, у меня так некстати начались лунные дела…              Мадара несколько секунд внимательно скользил взглядом по лицу своей сестры, затем хмыкнул, опустив глаза и, чтобы скрыть неловкость, отвернулся и пошёл прочь из комнаты.              — Я достану всё необходимое, можешь не переживать, — бросил он, уже натягивая сандали, — сейчас ещё позову служанку.              — Спасибо, брат! — уже в закрывшуюся дверь ответила Изуна и прислушалась.              Всё было как по сценарию: Мадара, идя в сторону лестницы, поймал Сато, выходящую из коморки со шваброй и приказал зайти к ней в комнату, а сам быстро полетел вниз.              Изуне едва в ладоши не захлопала от радости. Всё шло как по нотам!              Она схватила стакан воды, залпом его выпила, внимательно посмотрела на себя в небольшое зеркальце, висящее над столом, поправила свои волосы и уставилась на чернильницу, стоящую прямо перед ней. Точно!              Выскочив из номера, Изуна едва не сбила с ног Сато, которая, как рыба, выброшенная на берег, глупо хлопала глазами и силилась что-то ей сказать.              — Давай, уборка не ждет! Да смотри, мой тщательно и тихо как мышь, никому не открывай, даже если скажут что-то про господина Учиху, — дала ей наставление Изуна и втолкнула ничего не понимающую служанку вместе с её шваброй и ведром в комнату, плотно закрывая за ней двери.              Голос, хохочущий на нижнем пролете, отчего-то ей теперь не слышался, и Изуна струхнула. Вдруг Хаширама увидел, как Мадара выскочил из этого здания и пошёл за ним? Или понял, что её старшего брата здесь нет, и пошёл его искать? Боже, хоть бы она ошибалась в своих предположениях!..              Откинув все сомнения и поправив своё неброское, но изящное кимоно дымчато-серого цвета, Изуна поспешила ко второй лестнице, где должен был находиться Сенджу.              Удача сегодня была на стороне Изуны, поэтому по ступенькам вверх к ней поднимался Хаширама.              Одет он был в светло-синее кимоно, белые широкие хакама и лиловое хаори, совсем как его младший брат вчера. Видимо, одежда у них была парной, или за поставки тканей отвечал кто-то очень ценящий красоту, благосостояние и роскошь. У Изуны закралось подозрение, что это был её постоянный противник и враг Тобирама-сан. Тот всегда был щёгольски одет, даже во время боя умудряясь выглядеть так, словно он демонстрирует свои навыки в кендзюцу и тайдзюцу какому-нибудь важному дайме, который решит, нанимать Сенджу-младшего или нет. Ещё и этот помпезный мех редкого белоснежного цвета, явно стоящий баснословной суммы золота…              В общем, и старший Сенджу был одет сегодня с иголочки. Ещё и его идеальная укладка волос, достигающих талии, и безупречно подобранные под его широкий и высокий силуэт ткани… Если бы Изуна была не Изуной, то, вполне возможно, Хаширама Сенджу бы ей весьма и весьма приглянулся.              Но, к счастью или к сожалению, Изуна была к тому же Учиха, а значит, ей предстояло сделать всё во благо клана. Поэтому, ни в чём не сомневаясь и ни о чём не думая, Изуна сиганула с лестницы вниз, как подбитая птица.              Вообще-то она планировала припомнить все свои умения на поприще «девушки в беде», но действительно оступилась и кубарем полетела вниз, забыв, что она шиноби и воин.              Как и следовало ожидать, Изуне не дали грохнуться, как малолетке, а заботливо схватили с двух сторон, как ничего не весящую тряпичную куклу, подняли над ступеньками, а затем с осторожностью поставили перед самой лестницей. Изуна с легким ужасом поняла, что её сейчас как котёнка перенесли через всю лестницу, стоило ей немного потерять равновесие и полететь вниз.              Хаширама Сенджу обеспокоенно заглядывал ей в лицо и удерживал своими крупными ладонями её плечи, заставляя Изуну невольно думать о том, что он сейчас вполне себе способен переломить ей хребет в нескольких местах одной только силой своего веса.              — Изуна-чан, ты в порядке? У тебя что-то с ногой?              — Ах, — тут же вошла в образ Изуна, вспомнив, что она вообще-то уже вышла из комнаты, выгнала Мадару по надуманному поводу и заперла там не слишком смышленую Сато, — Хаширама-сан, с-спасибо Вам большое!              — Да не за что, — удивился доброжелательности собеседницы Сенджу, однако улыбаться не перестал. — С тобой что-то случилось? Или с Мадарой? Вам нужна помощь?              — Ну что вы, — мягко разулыбалась Изуна, надеясь, что всё выглядит очень естественно, — всё в полном порядке! Благодарю Вас, достопочтенный Хаширама-сан, что не дали мне упасть. Право же, какая из меня куноичи, если я даже по лестнице спуститься не могу!              И сама же рассмеялась со своей шутки.              Хаширама глупо улыбался ей в ответ, не вполне понимая, что всё это значит. Изуна же, заметив, что противник временно дезориентирован, ещё пуще обрадовалась и панибратски схватила главу враждующего клана за рукав хаори. У того за пазухой что-то зашуршало, и Изуна окончательно уверилась в том, что это её звёздный час.              — Ах, что это у Вас? — тут же потянулась она пальчиками к полам его кимоно.              — О, это цветы, — тут же вынул Хаширама из-под тяжелого светло-синего атласа какие-то цветущие ветки с одуряюще приятным запахом.              — Это жасмин? — с неподдельным интересом спросила Изуна, уже уткнувшись в мелкие светло-фиолетовые цветочки носом.              Хаширама если и удивился такому её поведению, то ничего не сказал.              — Нет, что ты, жасмин белый! — добродушно хмыкнул он. — А это сирень. Цветок из далеких западных стран, нам недавно купцы привозили в подарок один кустарничек. Я вот и принёс немножко…              — И что же, Вы сами их вырастили, получается? — удивленно спросила Изуна, незаметно утаскивая Сенджу на улицу.              Тот, уловив в ней благодарного слушателя, расцвел, как этот заморский цветок, и сам взял Изуну под руку, уверенно шагая в сад, где она уже несколько раз была с Токой.              — Да, это было совсем несложно, — чуть неловко улыбнулся Сенджу, словно его смутило искреннее восхищение Изуны его способностями. — Главное, не высаживать её во влажных и заболоченных местах, от ветра охранять, чтобы тонкие веточки не погнулись. Я немного усилил рост кустарников, чтобы они побыстрее созрели и расцвели.              — Очень красиво! — от души улыбнулась Изуна и ещё раз потянулась понюхать чудесные цветы, которые действительно были хороши и так необычны для их дома.              — Бери, Изуна-чан, — заметив, как девушка снова потянулась к ломаным ветвям, Хаширама сам отдал ей импровизированный букет. Аккуратно разгладив ветви, вложил в тоненькие ручки сестры Мадары. — Дарю. Тебе очень подходят эти цветы.              — Спасибо вам, Хаширама-сан! Не хотите посмотреть на цветущую вишню? Это здесь в саду, совсем недалеко отсюда, — приняла его подношение Изуна, по-настоящему улыбаясь и чуть сильнее положенного вдыхая запах нежных мелких цветков.              — Тут и вишня цветет? — заинтересовался Хаширама.              Изуна только утвердительно качнула головой и прикрыла глаза. Затем медленно их открыла и внимательно посмотрела на главу Сенджу.              — Пойдемте?              — Конечно! — как загипнотизированный смотрел на неё Хаширама, и Изуна мысленно похвалила свою идею тонко подвести глаза тушью и моргать помедленнее, как это делают кошки.              Пока они шли к вишне, Изуна всё расспрашивала Хашираму о том, как прошли его переговоры с Миурой, что они подарили главе клана торговцев, что особенно понравилось главе Сенджу. Старший брат Токи на все вопросы отвечал очень и очень активно, внимательно слушал Изуну, улыбался и иногда начинал смеяться. В компании с ним Изуне было даже приятно, но нельзя было забыть о главном.              Попросив Хашираму переставить лавочку, которая стояла не прямо под вишней, а рядом с розовыми кустами, Изуна на секунду отвернулась и сосредоточилась. Её таланты сенсора были весьма посредственными, однако она делала это лучше таких мастодонтов боёв как её брат и сам Хаширама Сенджу. У них была просто прорва чакры, довольно тяжелая аура, и они частенько «фонили» силой, что затрудняло им применение сенсорных способностей.              Изуна не почувствовала рядом Мадары, облегченно вздохнула, но внезапно её как ледяной водой окатили. Откуда-то с севера приближался Сенджу-младший, а слава о нём как о прекрасном сенсоре и очень быстром шиноби бежала далеко впереди (каламбур!). Если сейчас Тобираме вздумается проверить, с кем там его брат прожигает своё время, все планы пойдут Кьюби под хвост. Хвосты. Неважно! Но Хашираму утащат, а после он уболтает своего сумасбродного братца и пойдет со своей странной сиренью штурмовать их номер. К Мадаре то есть. А там как обычно, слово за слово, шкалик за шкаликом, и вот уже её брат лежит в отключке, а рядом коварный Сенджу тянется его пощупать везде, где только можно. А вроде такой приличный человек!        Нужно было срочно что-то предпринимать.              Взгляд Изуны зацепился за стайку воробьев, скачущих тут же, практически под ногами. Пока Хаширама её звал посидеть под вишней, Изуна смотрела на этих птиц. Один воробей, побольше, пытался клюнуть птичку поменьше, скакал за ней, пока она не скрылась за кустами. А оттуда уже выпрыгнула вместе с каким-то другим воробьем, ещё больше самого первого.              — Любуешься этими пичужками, Изуна-чан? — позвал её Хаширама, ласково улыбаясь и тоже смотря на стайку маленьких птичек.              — Они милы и так свободны, — протянула Изуна, перебирая пальцами тонкие веточки сирени.              — Тебя что-то тревожит? Разве ты не счастлива со своим братом? Или в клане у вас что-то приключилось? — вдруг забеспокоился Хаширама, уловив печальные нотки в её голосе.              — Нет, что Вы, я счастлива с Мадарой, он хороший старший брат. Хотя иногда, конечно, у него случается…              Хаширама на это только расхохотался довольным смехом, закивал головой и весь как-то приободрился. Одна из прядей его волос мазнула Изуну по плечу и заставила почувствовать не только запах сирени, которую она держала в руках, но и какой-то полыни или чего-то такого же лекарственного и горького, отваром чего Хаширама мыл свои волосы.              — Да, с Дарой такое бывает, уж мне ли не знать!              — Понимаете, — переключила внимание Изуна с излюбленной темы Сенджу-старшего, опустив голову и снова медленно моргая, — за мной, кажется, кое-кто наблюдает…              — Да что ты?! — не на шутку переполошился Хаширама. Изуна снова поразилась его непосредственности и теперь могла с уверенностью сказать, что этот человек вполне себе мог поставить на кон в какой-то дурацкой игре всё поселение Сенджу. А затем вполне заслуженно получить по дурной голове от Тобирамы-сана и разгневанной Токи. — Мадара в курсе? А кто-нибудь другой? Ты что-нибудь выяснила?              Чакра Тобирамы все приближалась, и Изуна по-настоящему начала нервничать. Ещё какие-то минут двадцать, из города вернется Мадара, и пиши пропало. Пьянство, разврат, истерики, её нервный срыв и слезы.              Предвкушая эту нелицеприятную картину, которая полностью лишит её рассудка, заставит вдрызг поссориться с братом, возможно, даже устроить какую-то некрасивую сцену на глазах у изумлённой публики, Изуна начала верить в себя как в актрису.              Поэтому, аккуратно сложив цветы на колени, она всем корпусом развернулась к взволнованному Сенджу.              — Хаширама-сан, я прошу вас об одолжении, — срывающимся сиплым голосом заговорила Изуна, чуть не молитвенно сложив руки на груди, — подыграйте мне, умоляю вас.              — Конечно-конечно, Изуна-чан, что ты, только не плачь, — обхватил её плечи Хаширама, привлекая в себе, уверенный, что если он ничего не предпримет, сестра Мадары расплачется. А если сестра Мадары расплачется, об этом узнает Мадара. А если узнает Мадара… Короче говоря, итог был предсказуем и страшен в своей простоте и последовательности.              Пока Изуну снова прижимали к себе, как тряпичную куклу, впрочем, без каких-то неприличных жестов или движений, она всё обдумывала ещё раз. Тобирама не так силен, как Хаширама, но то, что он сенсор… Очень рискованно, но Изуна решила сегодня вечером пить шампанское, а значит, и рисковать.              Решительно сложив печати техники Превращения, Изуна сосредоточилась. С опасением открыв глаза, Изуна оказалась лицом к лицу практически вровень с главой клана Сенджу.              Хаширама с удивлением смотрел на точную копию Токи перед собой. Изуна повторила образ сестры до мельчайших деталей — был и острый подбородок, и внимательные карие глаза, и странная заколка-подвязка, которой Тока обычно украшала причёску, даже рост и вещи соответствовали габаритам Токи.              Прислушавшись к ощущениям, не без явного труда, Хаширама с восторгом понял, что от Изуны и пахнет теперь, как от Токи, и чакра её совсем перевоплотилась, став вовсе не похожей на чакру Учих.              — Изуна-чан, да у тебя талант! — восторженно глядя ей в лицо, сказал Хаширама, чуть не хлопая в ладоши. — Очень похоже!              — Спасибо, Хаширама-сан, — ответила Изуна голосом Токи. — Пойдемте до того пруда? И называйте меня так, как вы обычно зовёте свою сестру.              — Конечно-конечно. Пойдем.              До пруда они, разумеется, не дошли.              — Че это ты тут прохлаждаешься? — появился из ниоткуда Тобирама.              Он с прищуром рассматривал брата и «сестру». У Изуны внутри всё упало, она почувствовала, как холодеют кончики пальцев. Может, перевоплощение в Току было излишне? Превратилась бы в какую-нибудь красотку, которой Хаширама-сан заинтересовался на один вечер, оно, наверное, было бы лучше. Вести себя можно было бы почти также, как и всегда, во всяком случае.              Но благодаря неуемной фантазии, а также опасениям за филейную часть своего дражайшего братца алкоголика-невротика-истерички и просто главы клана Учиха, Изуна теперь осталась наедине с двумя братьями Сенджу, которые, вообще-то, на пару её порешать могут на раз-два. Уж младший Сенджу с ней точно церемониться не будет, насадит грудиной на катану, и дело с концом.              Тобирама скосил глаза сначала на Хашираму, который лепетал что-то невразумительное, затем внимательно скользнул взглядом по Токе-Изуне. Изуна на чистых волевых держала себя от того, чтобы не кинуться на своего противника по старой солдатской привычке или не спрятаться тут же. С Сенджу-младшим она с десяти лет скрещивала катану, а он с таким же рвением и заполошным огнём в глазах пытался отрубить ей голову.       Ками-сама, что будет, если сейчас раскроется этот обман?              — Тока, — нахмурился Тобирама и подошёл поближе к ним. Изуна умоляла себя дышать носом и не паниковать.        Тобирама остановился впритык перед ней и Хаширамой. На нём были одни только белые хакама и хаори глубокого синего цвета, явно из хорошей ткани, надетое на голое тело.       Только когда Сенджу-младший подошёл поближе, Изуна поняла, что он только что с источников. Белоснежные волосы были пока влажными, чуть пушились, а лицо у белокожего Сенджу было в уже поблекших, но ещё выделяющихся красных пятнах. На груди, где ещё сильнее белел кусочек шрама, оставленного катаной Изуны, тоже были красноватые отметины, как всегда бывает из-за жары. Альбиносы всегда краснели не как все люди, в данном случае, Изуна нашла это схожим с Мадарой. Тот тоже, когда его смущали, краснел неравномерно и даже немного жутко, вызывая подозрения тем, что он чем-то болеет.              Поэтому Тобирама шёл так медленно. Он, вероятно, устал и, видимо, наслаждался окружающими видами. Ещё от него пахло чем-то вкусным, вроде каких-то пряностей, теплых и свежих. Наверняка от его волос пахло сильнее, и на вид они были ужасно мягкими… Изуне показалось, что она сейчас упадет и умрёт на месте, а ещё показалось, что лицо у неё стало краснее самых спелых ягод вишни. Нужно было срочно думать о чём-то другом! Воды бы выпить, если совсем хорошо… К слову сказать, Вода была родной стихией младшего Сенджу, с которой он мастерски управлялся в бою, создавая из любой лужи Водяного Дракона, так что близость к родной стихии наверняка только подпитывала его.              Поймав себя на том, что всё ещё молчит и с ужасом теперь думает, что Тобирама может её буквально утопить, потому что они в гребаной стране Рек, где воды ещё больше, а значит преимущество на стороне Сенджу, Изуна царапнула себя за руку и принялась со всей возможной самоотдачей отыгрывать роль Токи.              Слава всем богам, Тока была девушка простая, без вывертов, может быть, даже немножко грубоватая и использующая просторечные слова. Так и Изуна умела ругаться!              — Чего тебе, братец? — полуприкрыла глаза Тока-Изуна, смотря с нескрываемым самодовольством на младшего из братьев.              — Что вы здесь ходите? Ты специально этого дурака притащила прямо под окна Учих? — ещё больше нахмурился Тобирама, видимо, действительно приняв её за свою сестру.              — Ой-ой-ой, из-за Учих нам дома теперь сидеть что ли? Ты бы, братец, раз тебе они так запали в душу, сам сходил к ним. А сад с цветущей вишней и прудиком только здесь есть.              — Вот-вот, мы с Токой-чан ходили на вишню смотреть! Очень красиво там, погляди сам! Она здесь уже была с Изуной-чан, сестренкой Мадары, — заголосил Хаширама, втягиваясь в игру.              — Опять вы со своими Учихами, — закатил глаза Тобирама, впрочем, без особого раздражения.              — Не мы это начали, братец, — зубасто ухмыльнулась Тока-Изуна, — но раз тебе так хочется на Учих поглядеть, можем и сходить. Изуна девушка приличная, а вот за её брата я б не ручалась.              — Но ты не беспокойся, Дара не такой уж бешеный, если его погладить! — перебил Изуну Хаширама, довольно сверкая глазами.              — Уймите свою буйную фантазию, особенно ты, идиот, — и стукнул старшего по голове.              — Ну Тора-а-а, — обиженно пробурчал Хаширама, держась за пострадавшую макушку. — Ну что ты дерешься…              — Хорош скулить! — огрызнулся Тобирама и зашагал прочь. Но затем обернулся на них и ещё сильнее прищурил свои без того раскосые глаза. — Чего вы там встали?              — Я щас ещё погулять хочу и Хаширама со мной. Иди-иди, ученый, на костре печеный, — отмахнулась от него Тока-Изуна, совершенно по-хулигански улыбаясь и уже переведя всё своё внимание на визави рядышком. — Ну Хаширама, ты-то чего расстраиваешься… — принялась наглаживать старшего из Сенджу по плечу.              — Идиоты, — заключил Тобирама, раздраженно сплюнул в траву и куда-то зашагал, уже не оборачиваясь и ничего им не крича.              Как только Тобирама пропал из поля зрения, видимо, совсем уйдя с территории, Хаширама перестал сдерживаться и радостно расхохотался.        Изуна выдохнула, рассеяла обличие Токи и была тут же подхвачена под руки Хаширамой. Сенджу, видимо, от переполнявшей его радости, счастливо прижал Изуну к себе, а затем покрутил её вокруг себя, приподняв над землей. Изуна и сама захохотала, заразившись от него восторгом и откидывая голову назад. Теперь было так легко! У неё всё получилось!              — Спасибо вам, Хаширама-сан, очень вы мне помогли, — отсмеявшись, поправила Изуна полы кимоно и сбившуюся причёску.              — Не за что, Изуна-чан. Я не знал, что ты такая затейница! — он опять расхохотался и счастливо зажмурился. — Ты так уверенно говорила, как Тока-чан! Откуда ты узнала про ученого-печеного?              Изуна, не сдержавшись, ещё раз засмеялась, уже прикрываясь ладошкой.              — Тока как-то мельком обмолвилась о том, что Тобирама-сан иногда…м, раздражает её своей «ученой натурой». А мы в детстве всегда так дразнились, вот я и решила… Надеюсь, что это было не слишком грубо?              — Что ты, Изуна-чан! Очень натурально, точь-в-точь как Тока-чан! Вечно они с Торой грызутся, никак мне их не примирить.              — А Тобирама-сан вас всегда бьет? — вырвался у Изуны вопрос, и она сама себе ужаснулась. — Простите мне мою бестактность.              Но Хаширама на неё не разозлился и снова засмеялся. Пригладил свою одежду, предложил помочь Изуне, у которой всё-таки вывалилась матушкина заколка из волос.              — Садись-ка сюда, Изуна-чан, сейчас мы тебя переплетем, — почти пропел Хаширама, как ребёнка усаживая её на выращенную за несколько секунд твёрдую балку. Или не балку. Изуна была плоха в описаниях всяких деревьев и кустарников, но Сенджу сейчас что-то изобразил своим мокутоном и снова, как куклу, пересадил её туда, где ему было удобно.              — А насчет Торы, — деловито зажав в одной руке деревянный гребешок, а в другой локон волос Изуны, — это он меня так любит. Он совсем не больно бьет, да и только меня стукает. Току-чан он, конечно, не трогает, хотя иногда она перегибает палку, и мне тоже хочется наподдать ей, уж прости за откровенность. Я тоже Тору иногда пинаю, пару раз его в речку сталкивал. Он так верещал смешно!              Изуна засмеялась. Додуматься столкнуть мастера стихии Воды в реку… Это сильно!              Хаширама-сан был очень весёлым и легким на подъем человеком. С ним приятно было пообщаться, да и вёл он себя по-простому, навроде той же Токи. Всё умел, всех любил, никого не обижал и всем помогал. Ну что за прелесть выбрал себе Мадара?       Один только недостаток. Ох уж эти азартные игры и выпивка! Говорила ей матушка, что Мадару бабы и кабаки до цугундера доведут общение с наследником Сенджу только испортит. Хотя что может этого дурака ещё сильнее испортить…              — Не больно? — заметив странное выражение лица Изуны, спросил Хаширама.              Он уже что-то ей там такое затейливое накрутил на голове, что Изуна малость очнулась и вспомнила, что она вообще затеяла и устроила. Тут же сосредоточилась и проверила, нет ли поблизости чакры брата. Слава всем богам, никакой гнетущей ауры и растрепанной укороченной шевелюры нигде не наблюдалось.              — Нет, совсем не больно. Вы мне там традиционную причёску гейши решили сделать? — по-доброму усмехнулась Изуна. — Где Вы этому научились?              — Ты же видела мои волосы, Изуна-чан. Отец нас стриг, а когда я решился отращивать, сказал, что если я не буду за ними ухаживать, как полагается, он меня, прости господи, как затылок вашего батюшки Таджимы-сама, светлая ему память, обреет. Я теперь, знаешь ли, если что, и цирюльником могу работать! — и снова расхохотался, укладывая новую прядь Изуны поверх остальных. — Да и сестрёнок у меня было много младших, взять хотя бы Току-чан. Ей я тоже помогаю, когда нужно к дайме сходить или на свадьбу чью-то нарядиться. Себя мне заплетать неинтересно, даже голова болеть начинает — слишком всё перетягиваю себе, а как послабже затяну — разваливается. А вот девчонок наших — пожалуйста! У тебя, Изуна-чан, славные волосы, очень мягкие и послушные, совсем не учиховские.              — Да, на брата шевелюру не больно-то похожи, — согласилась Изуна, посмеиваясь, — но теперь и у него мягкие. Даже кудрявятся.              — Кудрявятся, говоришь? — просиял Хаширама. — Вот бы посмотреть…              — А вы завтра приходите к нам, Хаширама-сан. Я вам приготовлю чего-нибудь, Вы меня сегодня так выручили!              — Что ты, что ты, Изуна-чан! — запротестовал Хаширама, вставляя заколку в причёску. — Ты только скажи, я с Торой поговорю, и всё у тебя будет хорошо! Ты не подумай чего, он человек порядочный, просто ему охота на тебя поближе поглядеть.              — Отчего же? — спросила удивленная Изуна.              — Зрение слабое, — снисходительно ответил Хаширама, снова гребнем прибирая её волосы у виска. — А в бою-то ему на твоё личико глядеть некогда. Вот он и ходит.              — Что же ему до моего лица? Или он так, посмеяться хочет?              — Изуна-чан, — укоризненно покачал головой Хаширама, снова оказавшись лицом к лицу с ней. — Ты ведь Тору с малолетства помнишь. Скажешь тоже: посмеяться! Да такая красавица, как ты, сама кого хочешь засмеет!              — Захвалили Вы меня, Хаширама-сан, — скромно ответила Изуна, ровно держа голову. — А у нас между тем в клане таких красоток полным-полно. И в вашем тоже девушки красивые есть.              — Так ведь ни одна из них Тору в кендзюцу не победила и целую коллекцию шрамов ему не оставила, — хитро подмигнул ей Сенджу и помог ей встать с этой балки-бревна-чего-то-мокутонового.              — Куда мы? — рассеяно посмотрела на него Изуна.              — К пруду подойдем, там и посмотришь на мою работу и на карпов полюбуешься.              Идти было совсем недалеко, и действительно, целый пруд в белой плиточке по бокам расположился под ногами прибывших.              Карпы кои то тут, то там блестели своими разноцветными спинками, и вечернее солнышко только сильнее подсвечивало их уникальную красоту и роскошную чешую.              — Красиво, — пробормотала Изуна и наклонилась вниз.              Хаширама заплел её так, будто бы делал это всю жизнь! Волосы были так гладко причесаны и уложены, что у Изуны очень редко получалось, потому что у неё они тоже частенько пушились и топорщились в разные стороны. Повернувшись боком и наклонившись поближе, Изуна разглядела аккуратный пучок на затылке, в который была вставлена длинная матушкина серебряная заколка с небольшим узором и маленькой подвесочкой с красными камнями.       Её так аккуратно ещё никто не заплетал!              — У вас золотые руки, Хаширама-сан! — обрадованно повернулась к нему Изуна, чтобы сказать ему слова благодарности в лицо. — Очень красиво. Спасибо Вам большое.              — Не за что, Изуна-чан, тебе очень идёт эта причёска и эта заколка. В тон твоим глазам, — довольно улыбнулся Хаширама.              Они немного постояли в тишине, наблюдая за лениво плавающими рыбами и тем, как солнце золотит их спинки. Хаширама попытался дозваться до них каким-то особым способом, чем только пуще прежнего рассмешил Изуну. Потом Изуна поглядела на небо и поняла, что провела последние два часа совсем не там, где ей полагалось, поэтому тут же заторопилась в номер.              — О Ками-сама, — вдруг прижала она руки к груди, быстро моргая тонко подведенными глазами. — Я, кажется, забыла ваши чудесные цветы там, под вишней, какой ужас!..              Хаширама, однако, задорно подмигнул ей и ловким движением заправского фокусника извлек из-за пазухи уже чуть примятые, но всё ещё красивые веточки сирени. Протянул их Изуне и осторожно расправил свалявшиеся листья.              — Не теряй больше. Обязательно покажи Мадаре. Хотя, наверное, не стоит, он же аллергик…              — Вы так хорошо знаете брата, — сладко улыбнулась ему Изуна, подразумевая под этой улыбкой большее, и Хаширама заалел щеками. — Спасибо Вам ещё раз, Вы замечательный человек. Приходите к нам завтра по полудню, мы будем ждать.              — Обязательно приду! — просиял Хаширама. — Доброго вечера, Изуна-чан.              — И вам спокойной ночи, Хаширама-сан.              Хаширама немного понаблюдал за удаляющейся тонкой фигуркой сестры Мадары. Учихи были очень и очень необычными, прекрасными созданиями. Изуне ужасно шла и эта заколка, и дымчато-серое кимоно, и сирень… Мадаре ужасно шло то чёрное шелковое кимоно, и пиала с саке в руках, и даже коротко стриженные волосы…        На следующий день довольный Хаширама, придя к Мадаре и Изуне, наткнулся на закрытую дверь.       

      Служанка сообщила, что господа уехали рано утром, ни с кем не попрощавшись.