Наша лучшая осень

Сатору находился в светлом больничном пространстве на кушетке за стеклянным или пластиковым ограждением. Слева от него стоял медицинский штатив, и инфузионная система неторопливо гнала лекарство ему под кожу.  Это была его первая химиотерапия, и проходила она очень неприятно. Годзё специально не стал гуглить побочные эффекты назначенного ему препарата – догадывался, что их вагон и маленькая тележка. Иначе не было бы у него этого мерзкого заболевания.  Рак. Почему оно вообще так называется? Каково вообще этим животным, что из-за их внешнего вида и соответствие раковым клеткам они называются одинаково? Он знал, что рак “съедает” человека, но по факту, это всего лишь несчастные человеческие клетки, которые стали расти больше, чем им полагается. Так и рождаются опухоли. Необъяснимо. Почему же так нельзя отрастить себе второе сердце? Или печень? Медсестра Иэири Сёко заботливо предупредила о том, что может начать тошнить, может закружиться голова, и поставила небольшую скорость вливания. В горле запершило: сразу пошла реакция на лекарство. Заметив кашель у пациента, она снизила скорость ещё, чтобы пареньку было полегче, – взамен объявила, что так придётся ждать вливания целый час.  Сатору никуда не торопился. Куда ему теперь-то бежать? Спустя двадцать минут неудобного залипания в смартфон одной рукой – левой, потому что в правой стоял катетер – он услышал шаги, и в импровизированную палату, отгороженную от всего кабинета полупрозрачной матовой стеной и дверью, прошёл длинноволосый молодой человек весь в чёрном. “Хоронит он себя, что ли”, – подумал равнодушно Годзё, изучая прикид парня: вообще-то, одет тот был со вкусом, и выглядел неплохо. Очень даже неплохо. Положа руку на сердце, Сатору бы сказал: стильно. Тот был в чёрных широких карго, поверх которых был чёрный оверсайз свитшот, а на шее висели наушники. Наверняка к нему пристают промоутеры на улицах города и зазывают стать моделью: ну, или точно зазывали бы, не будь тот таким худым и с едва ли не чёрными синяками под глазами.  Сатору было не очень приятно видеть кого-то настолько болезненным. – Сугуру, твой сосед сегодня тоже вливает метотрексат. Сатору сегодня в первый раз. Надеюсь, вы подружитесь, – пытается познакомить их Иэири-сан. Черноволосый зыркает на своего товарища по несчастью и сухо кивает. Годзё вяло улыбается – ему сейчас слишком хреново, чтобы быть дружелюбным и завязывать разговор. Тем временем, медсестра располагает на штативе второй раствор, настраивает трубку и вводит иглу Сугуру под кожу. Сатору краем глаза замечает, что у того все вены исколоты – по всей видимости, он не в первый раз оказывается в медицинском кресле. Парень даже не кривится от боли, похоже, привык. Сёко уходит, оставляя их в этом маленьком пространстве вдвоём. Черноволосый демонстративно надевает на уши большие беспроводные наушники, в которых начинает отбиваться какой-то бит, и закрывает глаза, свесив голову. Сатору вздыхает.  Не пообщаются. С другой стороны, о чём им вообще говорить? Годзё попытался представить себе возможный разговор: “привет, у меня рак желудка, а у тебя? какие прогнозы? сколько осталось жить?”. Он мысленно поиронизировал над собой и над ситуацией, после чего снова уткнулся в телефон, сглатывая вязкую слюну: в желудке творилось чёрте что. *** В следующий раз они встретились через пару дней: оказались снова в одном временном слоте на вливание лекарства. В этот раз парень, которого Сатору запомнил по имени Сугуру, был без наушников, и выглядел он существенно лучше, чем в прошлый раз. Синяки под глазами были не такими глубокими. Возможно, ему становится лучше? – Привет, – сказал ему Годзё, слабо улыбаясь. Ему всё ещё было паршиво от побочек капельницы, но взаимодействовать с окружающим теперь казалось спасением. – Сугуру, да? – Йо, – ответил тот, – ага. Ты? Сатору не стал отображать на своём лице удивление от такого равнодушного и краткого ответа. Даже, пожалуй, грубого. В конце концов, если парню напротив осталось жить два-три месяца, то вряд ли он заинтересован в новых знакомствах. – Сатору. Будем знакомы, – поддерживает маску вежливости беловолосый. Неожиданно для него, брюнет решает вступить в более длительную беседу. – Твой первый курс химиотерапии, да? – спрашивает он спокойно. – В прошлый раз Сёко-сан сказала… Годзё приятно удивлён тому, что другой пациент это запомнил. – Ага, – признаётся он. Скрывать вроде бы нечего. – А у тебя? – Восьмой, – спокойно отвечает Сугуру. Сатору присвистывает. Искренне поражён. – Впечатляет, – говорит он и замолкает. Не знает, что сказать. Уместен ли вообще юмор? – Ты, получается, ветеран?  – В каком-то смысле, – слабая улыбка появляется на лице парня. – Что у тебя? – В смысле? А… – Сатору как-то не сразу, но всё же понимает, что вопрос ему задан о болезни, от которой он лечится. – Плоскоклеточный рак пищевода. Уже сделали гастрэктомию. – Понятно. Carcinoma in situ, – отвечает нечто странное Сугуру. – Как? – Ну, рак нулевой стадии, правильно? – уточняет у него. – Повезло. У меня ганглиоглиома. Опухоль в мозге. Удалили пару лет назад, но она опять выросла, прикинь? Снова вырезали, но уже не полностью. Так что добивают химией.  – Блин, сочувствую… – Всё ок, – пожимает плечами Сугуру. – Не смертельно. Жить буду. Ну или нет. Ха-ха. Сатору кривит губы в улыбке в ответ. Забавно. Этот парень ему скорее нравится, чем нет, пусть он и до чертиков мрачный, но есть в нём что-то привлекательное.  – Обменяемся телефонами? – срывается с его губ быстрее, чем Годзё в принципе успевает подумать. Почти краснеет. Испугаться последствий не успевает, потому что Сугуру достаёт свободной от трубки телефон и кивает. Ни предпосылок, ни разговора какого-то не случается, а ему хочется объясниться. – Давай потусуемся как-нибудь вместе. – Можно, – спокойно отвечает Гэто. Жизнь после озвучивания диагноза разделилась для Годзё на до и после. Он стал значительно меньше времени уделять свои старым друзьям и сверстникам, чувствовал себя несколько выше, значительнее. Смертельная болезнь. Пусть и с возможность уйти в ремиссию. Парень на кушетке напротив в этой связи кажется ему ближе и роднее: они просто другие. Он в отличие от них поймет. Следующий час они проводят за медленной болтовней об общих интересах. Оказывается, парень играет в компьютерные игры, и Сатору тут же предлагает скатать вместе. Оказывается, Сугуру фанат рок-концертов, и Годзё тут же напрашивается пойти туда с ним. Активничает, налаживает связи. Он чувствует, что ему жизненно необходимо общаться с этим человеком. Почему? А черт его. – Ты щас будешь занят? – спрашивает его неожиданно Гэто. – Может, пойдем поедим? Я так-то не фанат фрэш-баров, но после вливания хожу пить грейпфрутовый смузи.  Сатору, если честно, тоже после химии всегда блевать охота. А ещё спать. Но потусоваться с Сугуру охота пуще неволи, и он соглашается.