I can be needy

      Чан частенько зарабатывал своей неоправданной продуктивностью провалы в памяти. И, что совершенно ожидаемо, забывал даже самое важное, поэтому во избежание различных неловких ситуаций он ставил себе напоминания: проверить снипет, новый тизер, ответить на сообщения в общем чате с своими друзьями, позвонить маме, потому что она хотела рассказать, какой урожай вышел этим летом и как папа сделал фотографию то ли с кенгуру, то ли с пауком — неважно, написать сестре пару ласковых о том, что она молодец и её сольная песня хороша, но не настолько, как его.       Каждый раз его громкий будильник раздражал уши 3Racha, пока сам Чан говорил вслух сам с собой и обещал вот-вот выключить напоминание, заодно проверив, о чём же оно настойчиво просило… Однако Чан не чувствовал дискомфорта в отличие от его окружения, которое страдало вместе с ним и за него.       — Когда-нибудь он забудет обо всём вокруг из-за своей работы, — Джисон обиженно вздохнул, жалуясь Чанбину. Он держал в руке два стаканчика кофе — один Со, другой Бану. Сам же он с недавних пор решил воздержаться от потребления кофеина, переходя на воду и соки, даже йогурты стал пить, чтобы хоть как-то заменить зависимость от кофе. А вот Чанбин его активно в этом поддерживал, постоянно попивая тёплый напиток и громко причмокивая.       — Иногда я думаю, что кроме работы он совершенно ничего не видит, — с пониманием ответил Чанбин, опуская кепку на лоб и прикрывая козырьком красные от недосыпа глаза. Он прекрасно понимал, о чём жаловался ему Джисон, что в последние дни участилось. Нагрузка по выпуску песен увеличилась из-за скорого релиза альбома, но и без того Чан всегда был занят. Парни даже шутили над тем, что их лидер дышать не успевал, затаивал дыхание и выдыхал строго по будильнику.       Джисон, стоявший около кожаного продюсерского кресла с инициалами Бана, с сочувствием покосился на друга. Он знал, что Чанбин давно был неравнодушен к их лидеру, и, казалось, знали об этом все, кроме слепого и вечно занятого Чана, который помимо карьеры и песен был туг на намёки. Чанбин даже пару раз опробовал метод привлечения альфы, нацепив на себя полупрозрачную кофточку из мелкой сетки на рукавах. Он надеялся, что Чан хоть что-то скажет по поводу его внешнего вида, хотя бы двусмысленно посмотрит, изогнёт в недоумении бровь или пошло просвистит, но ничего из упомянутого не случилось. Чанбину было досадно и обидно за себя, за то, что он чувствовал себя тенью рядом с лидером. А хотелось бы сменить дружеские отношения в другой вектор наклона — раковый...       О всех его проблемах от и до знал только Джисон. Он обладал невероятно развитой эмпатией с проницательностью, которые ему помогали выстраивать полезные связи с окружающими. Джисон не просто омега с приятной внешностью и добрым характером, а ещё и обольститель, только вот с последним пунктом возникли проблемы из-за альфы, в которого он влюблён уже несколько месяцев. Тем не менее он предпочёл сначала помочь другу, а потом уже самому себе. Всё-таки друзья имели более перманентный характер, нежели альфы с несносным характером. — Бин-а, — заныл Джисон, падая другу на колени и крепко обнимая его за шею. Когда-нибудь чувствительность сломает его, но для близких не так жалко тратить свои ресурсы, потому что их счастье стояло выше усталости для Джисона. Чанбин ощутил прилив тепла и нежности, в которых он всегда нуждался, но никому не рассказывал, чтобы его не считали слабым. Бин не хотел быть типичным омегой, который улавливал тонкий запах альфы на гиперактиве, потому что его внешность совсем не соответствовала полу. Чанбин, откровенно и без предрассудков, шкаф, машина и полный секс, но стоило его глазам подло заблестеть, как он лишался опоры и остальные умилялись его сентиментальности. Что ж, омега прятал эти черты, зарывал их в себе, чтобы никто не смел улюлюкивать. Джисон — исключение.        — Хан, не начинай утешать меня, а то от меня останется только мокрое место с запахом сливы, — усмехнулся Чанбин, поглаживая друга по спине. По его щекам разливалось розовое смущение от поддержки друга, который чутко молчал, когда нужно было, и раздавал пиздюдей, также по возможности и необходимости. — От Бан Чана ты уже давно лужей стал, стоит ему посмотреть дольше трёх секунд на тебя и у тебя уже разливается сливовый сад! — ругался Джисон. Он слез с коленей Бина и сел рядом с ним, взяв его прохладные ладони в свои тёплые. Глаза Хана лукаво засияли огоньком, отчего напрягся и одновременно воспрял духом омега, знавший, к чему подобное могли вести. — Тебе не кажется, что его нужно как-то проучить и показать, что бывает, если тебя игнорирует такой парень, как Со Чанбин? Хоть Чанбин и был омегой, но он всегда восхищался Джисоном, таким же омегой, но который умело пользовался своим полом. — Что ты предлагаешь? — распахнул глаза Бин, внимательно смотря на друга, ловя каждое слово и малейшее движение. — Мне подсказал эту идею Минхо, так что с его позволения мы немного поиграем с Чаном, — улыбнулся одним уголком губ Хан. Он встал с места и потянул за собой Чанбина. — Тебе надо немного приодеться. Кстати, календарь давно проверял? Чанбин цокнул. Он из всех троих самый пунктуальный и внимательный, конечно же, он знал свой цикл наизусть. Даже иногда подсказывал Джисону, когда пора было принять таблетки, которые бы приглушили его запах, но иногда тот игнорировал данные советы, чтобы подействовать на нервы Минхо. У альфы было чуткое обоняние, а ещё огромные глазища, которые всегда устраняли конкурентов, которые могли крутиться вокруг Джисона. Омега всё никак не понимал, чем был постоянно недоволен альфа, пока Чанбин не привёл аналогичный пример, но работавший в обратную сторону. Хан быстро осознал, что ревность это не круто, но именно это он собирался продать Со, как действенный акт привлечения внимания лидера.       — Что ты задумал, говори прямо! — Чанбин выпутался из ладоней друга и положил обе руки на его плечи, проникновенно заглянув в его бесстыжие глаза. — Я не люблю тайны, а ещё я не собираюсь спать со своим начальником. Теперь цокнул Джисон, впридачу закатив глаза и скинув руки друга с себя. Кого Чанбин собирался наебать? — Он не начальник, это во-первых. А во-вторых, без риска нет шанса на личностный рост. К тому же, вспомни Чана, он не показал бы тебе свою симпатию, пока его к стене не прижать. — Он альфа, вот пусть и прижимает, — обиженно буркнул Чанбин, выпячивая нижнюю губу. Он нарочито отвернулся в сторону, чтобы скрыть своё смущение и нарастающий гнев на Чана, для которого он был слепым пятном. Джисон весело рассмеялся. Он любил любовь во всех её проявлениях и готов был помочь товарищу почувствовать её омут по полной. — Только давай договоримся, что я лишь помогал, но основную роль не занимал, а то Минхо точно будет тебя расспрашивать об этом, — попросил Джисон, набирая номер доставки. Чанбин неуверенно кивнул и уставился на омегу, который с вежливостью разговаривал с каким-то доставщиком. Затем Джисон спешно выбежал из студии, оставив Со наедине с самим с собой. Все мысли мигом примагнитились к Чану и какому-то плану Хана, который наводил в голове Бина настоящий хаос. Что придумал Джисон, не сложно было догадаться, но как на такое пошёл Минхо, который всё не спускал глаз с омеги и только ждал, когда они наконец смогут остаться наедине друг с другом, чтобы вдоволь насладиться каждой секундой времени, которое имело ценность только в присутствии друг друга?       Чан для Чанбина был чем-то необычным, новым, уникальным, как редкая коллекционная карточка, которой ни у кого нет, на которую все без стыда пускали слюни, выжидая момента выкрасть её. А что же альфа? А ему было ровным счётом всё равно. Он лишь смущённо улыбался, когда ему делали комплименты, иногда ругался, если программа не вывозила его трековые дорожки, чесал руки или бёдра, а Чанбин с невозмутимым лицом шлёпал по ним, чтобы тот перестал раздражаться и излишне нервничать.       Чан и самостоятельный, и вежливый, и уступчивый, и в меру накаченный, да и хуй наверняка колом стоит. Но это не то, о чём думал омега в первую очередь, как бы его сущность не подначивала и не просила расширить свою фантазию, позволив себе немного отдохнуть в своей спальне, забываясь в желанных фантазиях. Бан Чан был для него совершенным во всех аспектах — в меру добрый, поддерживающий, умный и тактичный, он не станет вступать в споры и конфликты без острой надобности, но огромным недостатком было то, что он женат на своей работе. Они знали друг друга довольно-таки давно, познакомились в колледже, но в то время омега и думать не хотел об альфе, потому что считал его нудятиной в ботанских очках, который всем на свете затирал о важности чего-то там, что он учил денно и нощно. Однако Хан сумел их свести тем, что однажды надравшись в слюни и сопли на какой-то студенческой тусовке, назвал Чанбину вместо своего адреса дом Чана. Так они втроём и стали дружить, пока омега не пожелал выйти за рамки.       Бин забылся, теряясь в своих мыслях и крови, которая давила на пах, заставляя его чуть ли не агрессивно чесаться. Он не принимал таблеток сегодня, потому что цикл был не скоро, но он ведь с лёгкостью мог сбиться при сильном запахе альфы. Таблетки не помогали Чану полностью купировать его запах, когда наступал его гиперактив или же когда он волновался, из-за чего феромоны выходили вместе с потом. В такие моменты Бин вылетал из студии, делая вид, что бежал на улицу покурить, а сам стоял в уборной и освежал своё лицо ледяной водой. Джисону же повезло куда больше, на него действовал только запах Минхо, хоть у них не было меток друг друга, но влюблённость делала своё дело.       — Хей, ты жив?       Хан уже какое-то время наблюдал перед собой истукана Со, который забыл не только, как дышать, но и как моргать и глотать. А последний рефлекс иногда был чрезвычайно полезен.       Чанбин дрогнул, его зрачки сузились обратно и он мигом понял, что выпал из реальности от одной мысли об альфе. Что будет, окажись они вместе?       — Понимаю твои чувства. Я каждый раз прежде чем зайти в дом Минхо, испытываю то же самое, что и ты. Ступор, возбуждение и ласковое волнение, — зачарованно проговорил Джисон, кладя два квадратных пакета на пустеющее кресло Чана. Он должен был прийти через час, но лучше бы поторопиться.       — Какая ласка, у меня мандраж! — прикрикнул Чанбин от страха.       — Ох, Бин-а, прости, — вполголоса ответил Хан, обнимая друга за плечи. — Нечего тебе волноваться. У Чана никого нет, потому что он на тебя заглядывается. Покажи ему, что работу и тебя можно совмещать и ему будет вдвойне приятно.       Хан тыкнул друга в щёку и по-дружески просто улыбнулся, возвращаясь к пакетам.       Спустя каких-то десять минут Чанбин скромно стоял перед Джисоном, пока тот восхищался его прикидом, который должен был совратить альфу.       — Не БДСМ костюм, но для начала неплохо, — задумчиво ответил Хан, поглаживая свой подбородок указательным пальцем.       — Как тебя Минхо выдерживает вообще с таким вкусом? — процедил сквозь зубы Чанбин, не зная, куда деться. Ему хотелось прикрыться и открыться одновременно. Он с трудом понимал, какие чувства выплёскивались за края чаши.       — А ты для чего грудь качаешь? В зале скоро жить станешь, как Чан в студии. Во всём должен быть баланс, — мудро проговорил Хан, выставил указательный палец перед лицом.       — Да? А по тебе не скажешь, — ухмыльнулся Бин, получая за это бросок в голову яблоком, которое стояло вторые сутки на столе Чана.       Шею Со бережно обвивала акриловая повязка от бежевого свитера, который оголял спину и руки. Если развязать узелок на шее, то вся ткань спадёт вниз, открывая подтянутый кор, который Чанбин, по собственным убеждениям, никому не показывал. Только Джисон однажды вынудил его показать свой прогресс в спорте, после чего пришёл в полный восторг, уронив челюсть.       — Не парься, у тебя есть все шансы затащить этого альфу в постель и забрать его себе после того, как я уйду, — подбадривал Джисон, невинно улыбаясь дьявольской улыбкой. Вероятно именно таким образом он и завоевал Минхо, который когда-то тоже дальше своей работы ничего не видел, но в одночасье прозрел.       Чанбин всё же был не уверен, что секс мог быть правильным способом показать свою симпатию к человеку, но другого выбора не было. Чан просто-напросто не поверил бы словесному признанию Бина, куда более показательна физическая близость.       — Просто расскажи мне, как Минхо позволил тебе сделать такое? — не выдержал Бин. Он уже и забыл, что тёплый воздух студии обволакивал его тело, обнимая спину. Он уверенно опустился на кресло Чана, закинув одну ногу на подлокотник и требовательно смотря на омегу.       — Он всё ещё извиняется за то, что врал мне во многих делах, — признался Джисон, неловко уводя глаза в пол. Он мигом покраснел, ненароком закусив нижнюю губу.       Чанбин недовольно изогнул бровь. Он знал, что в самом начале знакомства Минхо имел неосторожность наврать о себе да так, что его ложь выросла до небес. Он настолько яро желал познакомиться с Джисоном и найти его расположение, что выдумал себе новую личность: заместитель президента компании, живущий в резиденции за городом, альфа с многомиллионным состоянием, перспективный член совета палаты. И какой только лапши не навешал альфа омеге. Джисону после такого представления наоборот стало беспокойно общаться с Минхо, потому что они были разного статуса и положения в обществе. Хан всего лишь музыкант, живший в мире нот. И когда на очередном свидании Джисон признался в том, что не мог себе позволить встречаться с альфой в разы выше его, тот от страха потерять омегу выдал о себе всё как на духу.       Гневу Хана не было предела. Он влепил Минхо пощёчину, игнорировал его добрый месяц, а только потом дал альфе возможность наладить отношения.       — То есть Минхо одобрил твою помощь мне с Чаном, а взамен ты простишь его? — недоумевал Чанбин, поглядывая на друга исподлобья.       — Типо того, — зарделся от стыда Джисон, почёсывая затылок, который слегка взмок.       — Это по-сучьи, Хан Джисон! — засмеялся своим высоким громким голосом Со, в очередной раз восхищаясь другом и его честностью по отношению к окружающим. Он ведь мог развесить уши и прыгнуть в объятия богатого альфы, но он предпочёл правду, после чего её выбрал и Минхо.       — Зато как эффективно! — воскликнул Джисон, смеясь вслух след за омегой.       — Хан, ты один из самых лучших друзей, ты в курсе? — восторженно спросил Чанбин, крепко сжимая в своих объятиях друга, который с трудом смог вздохнуть.       — Знаю, знаю, — прохрипел Хан, стуча Со ладонями по его необъятной спине. Однако Чан смог бы её объять, да ещё и как.

***

      В студии кипела работа. Чан отбивал ритм мелодии ногой, Джисон качал головой, а Чанбин разминал речевой аппарат, уверенно проговаривая каждое слово из скороговорки, которую он нашёл на каком-то сайте по работе с речью публичных лиц.       — Начнём, — хлопнул в сухие ладони Чан, бросая взгляд Чанбину. Что-то было странное в его внешнем виде, но он не мог понять, что именно. Наверное, показалось.       Чанбин занял своё место, стоя позади прозрачного стекла звукозаписывающей комнаты. Он ещё раз прочитал текст своей партии про себя, а потом вслух, расставляя логические ударения. Чану показалось несколько странным то, что Чанбин смотрел на него всю партию, не отрываясь и не отвлекаясь ни на что. Он даже не был уверен, моргал ли тот вообще или нет.       Со всегда вёл себя, как непоколебимая скала, пока читал рэп, однако сегодня с ним было что-то не то, что-то совсем новое появилось в его взгляде, отчего его дыхание естественным образом участилось. Наверное, просто стало душно в помещении, подумалось альфе, но испарина на лбу не давала покоя.       — Вау, Чанбин сегодня на высоте, — радостно воскликнул Джисон, отрывая Чана от мира, в который его втянул Со. Он невесомо коснулся ладонью плеча альфы, отчего тот вздрогнул, губы у него зашевелились, но он не двинулся с места.       — Угу, — сиплым голосом произнёс Чан. Ему казалось, что партия Чанбина никогда не закончится, и он не понимал, почему этот факт его ужасно забавлял.       — С тобой всё хорошо? — голос Джисона спустился на шёпот. Он специально выбрал именно этот день, когда его цикл приближался, потому что вместе с ним рос его запах. Конечно, он не принял лекарства не столь для Чанбина, сколько для Минхо, но работало в обе стороны. — Может пора послушать, что получилось?       Чан часто заморгал, настраивая зрение, словно линзы микроскопа. Его глаза заплыли сизой пеленой, которую он всегда остерегался, но сегодня она появился настолько внезапно, что он не успел заметить её.       — Чан? — окликнул Джисон. Он схватил челюсть Чана двумя пальцами, повернув его на себя.       — Что-то мне сегодня как-то нехорошо, — честно ответил Бан, всё ещё поглядывая на стекло, за которым стоял Чанбин, гордо выпрямившись. Он потянулся за бутылкой воды, неторопливо прокрутил крышку, отбрасывая её в сторону, и приложил горлышко к влажным губам, которые Чанбин постоянно облизывал.       Господи, Чан, соберись!       — Подожди минутку, я позову Чанбина, — обеспокоено сказал Джисон, мигом поднимаясь с кресла.       — З-зачем? — голос Чана дрожал, пока в горле образовалась самая настоящая пустыня. Да неужели какая-то минутная слабость могла вывести его из равновесия? Он же Бан Чан — трудолюбивый, не жалеющий себя и строгий продюсер.       — Скажу, что мы расходимся, потому что тебе плохо. Это всё твои переработки! — ответил омега, но его глаза излучали дружескую заботу.       Чан уронил голову на ладони, сдерживая завывание от непонимания собственного тела. Его гормоны словно бунтовали против него, назло показывая его пол, говоря, мол, будильник тебе о сексе не напоминает, а мы напомним. Жар охватил его тело, выпуская из пор кожи частые капли пота. Его рубашка прилипла к спине и груди, щёки запылали алым, а пах горел и готов был взорваться от нехватки секса. Кстати, когда он был у него в последний раз? Кажется… секунду, полгода назад? Год?       Альфа стучал обеими ногами попеременно, отбивая нервозный ритм. Джисона давненько не было, куда он ушёл?       — Чан-а, не хочешь зайти к нам? — выглянул из комнаты Джисон. Его футболка съехала с плеча, оголяя тату, которое недавно появилось у него.       — Что-то случилось? — спросил Чан, сузив глаза, потому что острота зрения снова ушла.       — Зайди и узнаешь, — кокетливо подмигнул Хан, исчезая за дверью вместе со своим заливным смехом.       Бан с трудом встал с кресла, опираясь обеими руками о подлокотники, и, шатаясь в разные стороны, направился к двери. Ему казалось, что время бесконечно, его затянуло в неизвестный мир, в котором он желал только одного — удовлетворения.       Зайдя в комнату, в его нос просочились смешанные запахи, но они оба принадлежали омегам. Он обожал омег и их приятный аромат, который всегда отвлекал его от любых дел, но Джисон и Чанбин никогда ничем не пахли в его присутствии, он даже предположить не мог, что они могла источать запах сливы и апельсиновой корки. Он совсем забыл, что его друзья являлись омегами.       — Что вы-       Чан широко раскрыл глаза, теперь уже точно забыв, как дышать и жить как раньше. Джисон обвил шею Чанбина, обнимая его со спины. Его ладони коварно скользнули под свитер друга, сильно сжимая его грудь, которая начинала несколько болеть.       — Бин-и, тебе нравится? — промурчал Хан в ухо друга, ласково заглядывая в его прикрытые глаза.       — Если ты развяжешь узел, то будет ещё лучше, — намекнул на завязку на шее Со, прижимаясь спиной к груди Хана.       Джисон послушно выполнил просьбу. Гладкая ткань свитера упала с груди и торса, показывая всем красоту подтянутого тела с приятным цветом кофе с молоком. Кажется, Бан только сейчас понял, почему он так бесстыдно пялился на омегу, когда его широкую и объёмную грудь прикрывала какая-то тонкая ткань.       — Долго будешь стоять? У тебя случайно не пухнет голова от того, что две омеги стоят без дела? — спросил Джисон, вытягивая губы трубочкой и жалостливо моргая.       — И не только голова, — сладко протянул Чанбин, перехватывая взгляд Чана, который какое-то время буравил его тело и губы.       Чан терялся в своём желании и недотрахе, забывая о том, что его работа не была доделана, и о том, что Чанбин и Джисон его друзья и коллеги. Кусая губы Чанбина, он тоже чувствовал, как тому не хватало чьего-то тепла, обычной обоюдной ласки без споров, ссор и сомнений.       Чан не заметил, как прижал омегу к стеклу, забрасывая его ногу на свой пояс. Их обоих окатило чувство жажды, которое они не могли утолить друг без друга.       Джисон, наблюдавший со стороны плоды своей с Минхо работы, понимал, что чего-то не хватало, чтобы эти двое наконец практически полностью забылись и любой намёк на неловкость прошёл. Ему нужно было справиться со своей задачей быстрее, чтобы не увидеть ничего лишнего, иначе фигуры голых друзей будут выжжены у него на подкорке до конца своих дней.       Он обошёл Чана, встав сбоку от него, и грубо прервал их поцелуй, забирая внимание альфы себе. Слепой ладонью он живо расстегнул ширинку брюк Чана, заставляя их скользнуть по бёдрам вниз.       Чанбин недовольно нахмурился. Ему нравилось, как чувственно и страстно целовал его Чан, переплетал их языки вместе, поэтому Джисон должен был подвинуться. Но омега решил иначе. Хан надавил на колено друга, сбрасывая его ногу с пояса альфы, указывая глазами на его пах.       Бин смекнул быстро. Он приземлился коленями на пол, задрав голову наверх, ловя потерявшийся взгляд Чана.       — Развлекайтесь, — мягко сказал Джисон, оставляя прощальный поцелуй на опухших губах Чана. Он быстро выскользнул из душной комнаты со стоявшим воздухом, чтобы не стать свидетелем того, что не должен был видеть. Единственное, на что он надеялся, что запах альфы не станет для Минхо триггером, ведь сегодняшним вечером они договорились наконец поговорить.       — Ну и член у тебя, — неоднозначно выронил Чанбин, как только Джисон выбежал из студии. Слышал бы он его саркастичный тон и точно бы загордился другом. Бин не был вертихвосткой, да и частенько сомневался в себе, над чем активно работали Джисон и Хёнджин, но на пике гормонов мог сотворить многое.       — Не ожидал? — усмехнулся альфа, стреляя глазками в обмякшего омегу, который вряд ли смог бы своими силами подняться на ноги. Чанбину стало куда спокойнее, хотя без Хана он бы точно не справился и не стоял бы на коленях перед альфой, в которого был давненько влюблён.       — Пока ещё ты не удивил меня, — повёл плечом Бин, явно же врал. Он с трудом поддерживал зрительный контакт с Чаном, в то время как хотелось поддержать его с его стояком, который так и бросался в глаза, ей богу!       — Вот как, придётся за такие слова наказать тебя, — томным голосом сказал Чан, явно не отдавая отчёт в том, что происходило в груди Бина, какие цветы сейчас распускались и вихри закручивались. Со чертовски любил такого Чана — своенравного, доминирующего и непредсказуемого.       — Надеюсь так, что я запомню, — дерзко отозвался Чанбин, не дав ответить Бану, потому что он живо коснулся влажными губами его члена.       Чан больше не слышал раздражающего будильника, потому что его звук заменил своим голосом Чанбин, который стонал в стекло, будучи прижатым к нему. Бан не мог отойти от него, не мог никак выпустить из своих рук, брав его вновь и вновь, пока поясница омеги могла это пережить.       Бану уж сильно нравилось проводить носом по шее омеги, вдыхать его аромат, который не отпускал его возбуждение. Насколько же нужно было устать от работы, что ему всё было мало?       — Ты всё толковал о том, что мне нужен антистресс, — проговорил в ухо Чан, медленно входя в Бина и снова выходя из него, дразня. — Я нашёл его.       Чан скрестил руки на груди парня, сжимая её до отпечатков от ногтей. Его взгляд всегда падал на грудь друга, но он молниеносно отводил взгляд, делая вид, что просто задумался. Но вот сегодня он нашёл причину своей увлечённостью чужой частью тела — она невероятная, мягкая, крупная. А ещё на ней появились неглубокие укусы, каждый из которых Чанбин встречал с задушенным вздохом.       Чан сдержал слово, наказав Чанбина смачными и частыми шлепками по округлым ягодицам, которые пылали красным. Однако омега всё всхлипывал в просьбе повторить, что заводило альфу. Как же он мог отказать, когда его слёзно молили?       Когда Чанбин уже не мог выдерживать натиска альфы, да и тот изрядно подустал за вечер, то он наконец смог уснуть без задних мыслей, потому что из просто не было в его голове. Абсолютная пустота.