I can be needy

      Джисон быстро спускался по ступенькам многоэтажного здания офиса, ругаясь на лифт, который беспричинно остановился на двадцать пятом этаже, а его студия находилась на тридцать восьмом, за этот выбор он и проклинал Чана. Почему, когда лидер искал объявления на съём небольшого помещения для записи треков, то он выбрал именно этот этаж? Очевидно, что он связывал физическое расстояние с карьерным ростом, что весьма обоснованно.       С каждой пройденной ступенью и минувшим этажом, омегу окутывал страх, к которому он был заранее готов. От него разило альфой. Да при этом не своим мужчиной, а чужим — другом, если уж придираться к точности. Минхо хоть и дал слово, что не будет никак оскорбляться тем, что Джисон немного поможет Чанбину, но омега знал, что тот пытался соврать самому себе. Минхо ревнив, а в подобные моменты он до одурения скован и капризен, с чем приходилось сталкиваться Хану. К счастью, крайне редко, ведь он уже разработал целую систему по борьбе с этой задницей.       Успешно миновав ряд такси с их нереалистичными ценами, омега вызвал своего личного водителя, то есть Минхо. Альфа был озабочен комфортом своей пары, поэтому не раз предлагал ему свои услуги, чтобы тому было комфортно. У него были большие планы на Джисона, поэтому он старался заслужить его доверие всевозможными благами, которые он мог ему дать. А если даже не мог, то находил способ — раньше уезжал с работы, чтобы забрать Хана со студии, откладывал деньги и находил подработки, чтобы одарить омегу всем, что он считал нужным. Джисон хоть постоянно и говорил, что тот не должен быть таким дотошным, ибо деньги ему не были нужны, Минхо для него полноценен и без того идеален, однако тот не мог успокоиться.       — Привет, — с натянутой виноватой улыбкой поздоровался Хан, когда сел в салон машины. Он предусмотрительно нанёс на себя духи, стряхнул с сапог снег, который валил уже целую неделю, и только после этого захлопнул дверь. Он пытался не волноваться, но получалось плохо.       Минхо нахмуренно глазел на омегу, пропустив мимо ушей приветствие возлюбленного. Он не мог дышать, потому что это было не просто затруднительно, а невозможно. От Джисона тащило запахом шоколада, который принадлежал Чану, от самого же Ли пахло благородной корицей, которая превосходно сочеталась с апельсиновой коркой Хана. Шоколад был явно лишним!       — Помог? — тихо спросил Ли, пристально смотря в беспокойные круглые глазки омеги.       — Помог, — также негромко ответил тот, закусывая губу.       — Не кусай, — брови Минхо сдвинулись вместе ещё сильнее, он легонько мазнул большим пальцем по губам омеги, чтобы тот перестал терзать их.       — А ты не ругайся, — жалостливо поднял брови Джисон, внимая недовольный тон, но добрый взгляд.       — Я не ругаюсь, — совсем не лёгким тоном ответил Минхо.       — Ты не успел ещё, — вполголоса ответил омега, приподняв плечи.       — Я и не планировал, Сони! — отрезал Минхо, поворачиваясь корпусом к рулю.       Далее они ехали молча, только радио хоть как-то разбавляло накалённую обстановку в салоне. Однако Хан не мог долго молчать, пока он со всем не разберётся. Он считал это за дурную привычку, которая исходила из страха ссор, недопониманий, которые вели к расставанию и полному игнорированию друг друга. Омега слишком уж сильно любил свою пару, чтобы мириться с его якобы неявной обидой, которую тот маскировал под «всё хорошо, я просто устал».       — Спрашивай, — вздохнул Джисон, скрестив руки на груди. Чтобы Минхо стало легче и он перестал метать молнии в проезжающие мимо машины, ему нужно выговориться.       Минхо скуксился, совершая некоторое усилие над собой, чтобы взять себя в руки и ответить Джисону.       — Мне нечего спрашивать, просто…       — Ну же, спрашивай, что тебя беспокоит, — подталкивал Хан, снова кусая губы, пока альфа не видел.       — Тебе понравилось?       Хан сконфузился и чуть ли нервно не рассмеялся.       — Ты не уверен во мне и моей верности тебе? — он задрал брови, усмехаясь вслух.       — Нет-нет, — тут же ответил Ли, понимая свою ошибку. — Но ты не ответил на вопрос.       — Нет, не понравилось. Ничего не было, дорогой, — скромно улыбнулся Джисон, кладя свою руку на ладонь парня, которая покоилась на коробке передач.       — А если бы было? — спросил Минхо, явно перенапрягая свой мозг вязкими мыслями, жаль, что их нельзя было выбросить, как жвачку, потерявшую вкус.       — Я бы не дошёл до того, чтобы между нами что-то было, — убеждал омега, проникая пальцами под ладонь альфы, крепко сжимая её. — А знаешь почему?       — Почему? — отозвался Минхо, всё ещё не догадываясь, к чему клонил Джисон и почему был так спокоен.       — Потому что у меня есть свой мужчина, а чужие мне не нужны.       Наконец брови Ли расправились и его переносица стала гладкой. Он улыбнулся, к щекам приклеился румянец стеснения.       — Он уже с Чанбином? — спросил тот.       — Пока нет.       Минхо убрал свою ладонь из-под руки Джисона, снова надев маску недовольства.       — Значит, он ещё не чужой.       Всё, терпение омеги медленно превращалось из резинового в тканевое, теряя эластичность и плотность.       — Минхо, ты прекрасно понял, о чём я говорю. Мне не нужны ни чужие альфы, ни свободные, ни богатые, ни-ка-кие! Не думай сомневаться в себе, понял?       Ли стало жарко от пристального внимания парня к своей неугомонной персоне, но он правда старался быть лучше всех остальных альф, которые встречались на пути Хана, а тот в свою очередь пытался сглаживать все углы, чтобы альфа не находил поводов для неуверенности в себе.       — Понял, — надулся Минхо, выпятив нижнюю губу и слегка надув щёки.       Джисон не удержался и поцеловал его в щёку, потому что тот выглядел настолько очаровательно безобидным, что сложно было оторвать от него взгляд. Однако следующим жестом Минхо опять поставил Джисона в неловкое положение — он открыл окна, чтобы выветрить запах шоколада, хотя, на самом-то деле, он не был едким и ярким, но его чуткость не давала угомониться.       Первым делом, что сделал омега, когда они оба приехали домой к Минхо, убежал в ванну и забросил все вещи в стирку, чтобы лишний раз не триггерить свою утонченную сварливую особу — альфу-нюхача. Они с Минхо знакомы не так давно, как с Бином и Чаном, но он выучил он его намного лучше.       После того, как альфа сдал свой секрет о выдуманной личности, то омега несколько охладел к нему, но это лишь внешне, в действительности же он влюбился ещё больше, потому что осознал, что между ними не было социальной пропасти. По началу — из обиды и чувства мести — Джисон сказал Минхо, что пока тот не исправится и не перестанет врать, никакой физической близости не будет, но затем, когда это состояние затянулось, ему уже было неловко нарушать своё слово, хоть Минхо он верил всецело. Да и рядом с ним, вдыхая его запах, слушая его льющийся голос, напоминавший весеннюю оттепель, его сердце замирало, а пах зудел. Ему бы следовало уже простить альфу, чтобы тот не мучился, хоть он по сто раз говорил, что ему не нужны от него никакие доказательства, ведь в любовь в его он верил с первой их встречи.       — Ты всё ещё злишься, — Джисон развернул кресло, на котором сидел Минхо, уставясь в монитор компьютера, стоящий на рабочем столе.       Хан аккуратно сел на колени альфы, забрасывая свои руки на его расправленные плечи и с ласковой обеспокоенностью заглядывая в его глаза. На нём была лишь серая ночная рубашка на маленьких пуговицах и нижнее белье глубокого зелёного цвета, пока горячие ноги выделялись из его закрытого верха, на что сразу же обратил своё внимание альфа. Минхо удивлённо глазел на Джисона, подхватывая его под бёдра и прижимая к себе ближе. Ему нравилось нежная кожа, которая лоснилась на свету.       — Не злюсь, — ответил наконец Минхо, не переставая вдыхать апельсиновый запах, который сам норовился попасть в его лёгкие и осесть там.       Джисон решил взять инициативу на себя и расставить все точки над «i», он ведь чувствовал, что тот всё ещё находился в смятении. Их связь хоть и не была максимально прочной, но после секса, Джисон уверен, так и будет.       — Если ты не спрашиваешь, то я сам расскажу, что было, чтобы ты не дулся на меня без причины, — Джисон поудобнее уселся на бёдрах парня и принялся перебирать его волосы на затылке. Веки Минхо дрогнули, корпус расслабился и он лениво улыбнулся. — Я приодел Чанбина в тот свитер, который мы с тобой нашли, а дальше само пошло, как по маслу.       Минхо прищурился.       — Ну, — Джисону резко стало неловко, — когда Чан был уже возбужден от Чанбина, то я позвал его в комнату звукозаписи и немного потрогал Бина, но всё прилично, он же всё-таки мой друг и омега! — он сделал важное замечание. — Ну, а чтобы Чан точно вспомнил, что он альфа, я его немного поцеловал.       Хан затих, настороженно наблюдая за сменой эмоций на лице альфы, который с поразительной скоростью менял их. То нахмурится, то покраснеет от злости, то удивится, раскрыв глаза.       — То есть ты простил меня? — внезапно спросил Минхо. Он прижал свои ладони к пояснице омеги, вновь придвигая к себе.       — Да, я же давно говорил, что верю тебе и твоим чувствам ко мне, — ответил омега, смущаясь и из-за этого улыбаясь. — И я готов, ну, ты знаешь, двигаться дальше с тобой.       Минхо широко улыбнулся, показывая свои зубы, лишая омегу почвы под ногами. Он ждал именно этих слов, ни разу не намекнув на то, простил ли Джисон его, потому что он сам был для себя главным судьёй своих поступков, поэтому пока его внутренняя совесть и мораль говорили продолжать трудиться, он этим безоговорочно занимался.       — То есть я могу приставать к тебе без зазрения совести? — пошло улыбнулся альфа. Он потянулся к подбородку Хана, оставляя долгий поцелуй на его чистой и вкусно пахнущей коже.       — Можешь, — с чувством ответил Джисон, крепче держась за плечи парня. Он подтянул живот и шумно выдохнул, его веки трепетали, а внутри всё закрутилось от волнения, которое вводило его тело в лёгкое оцепенение. Пахло Минхо, его корицей, которую Джисон мог услышать на расстоянии.       Минхо поднялся с кресла, подхватывая омегу под ягодицы, и направился к спальне, которая находилась за стенкой. Альфа нежно комкал губы Джисона, кусая то верхнюю, то нижнюю, пока его язык ласкал покорный язык омеги.       Рядом с Минхо Джисон всегда чувствовал себя в полной безопасности, потому что альфа был понимающим и даже излишне терпеливым, когда он просил чего-то не делать или с кем-то не спорить при нём. Минхо для Джисона стал островом комфорта, а возможно даже наоборот. Альфа помимо работы увидел, что существовал ещё другой мир, куда более важный и чувственный, чем холодный компьютер с офисными сотрудниками, которые то и дело пили кофе, жаловались и сплетничали.       Альфа посадил омегу на мягкую заправленную кровать, а сам снова и снова принялся водить носом по его шее, вдыхая свой любимый запах цитрусовой свежести. Он подцепил край ночной рубашки Джисона и припал губами к шее, легонько прикусывая кожу. Чем дольше он медлил, тем, казалось, больше он сходил с ума — настолько давно он ждал момента, когда Джисон покажет зелёный свет и даст добро.       И как раз омега не выдержал долгого и бережного расцеловывания его тела, поэтому он сам сбросил с себя рубашку, скинул с гладких бедёр, над которыми он корпел в ванной, используя скраб с виноградом, нижнее бельё.       — Так и будешь смотреть? — Джисон исподлобья взглянул на альфу, который находился в некотором ступоре, но до него быстро дошло, что можно перестать церемониться.       За эту ночь Минхо сделал для себя пару открытий — он действительно ревнив, как ему и говорил Джисон, ему нравилось доводить свою омегу до края, а потом давать ему возможность перевести дыхание, а ещё они прекрасно чувствовали друг друга.

***

      Если ночью комната тонула в стонах и смеси двух ароматов, то утром она потонула в ярком свете. Снежное покрывало вновь покрыло заледенелую землю, отчего вокруг становилось ещё светлее. Джисон смутился оттого, что его кровать пустела из-за отсутствия альфы рядом, однако ему нужна была это временная пустота, чтобы глупо поулыбаться самому себе с прошлой ночи.       Омега укрылся одеялом с головой, отдавая предпочтение разглядеть свои лакомые части тела под ним, нежели на свету, чтобы не удивляться слишком сильно. Минхо хотел искусать его всего полностью, но Джисон, не теряя остатки рассудка, запретил ему это делать, чтобы у него не сбился цикл. Это принесёт только лишние проблемы.       Он улыбался как дурак тому, что он имел право называть Минхо своим альфой, ведь до этого он всё не мог найти подходящий момент, чтобы наконец провести время в постели и поговорить друг о друге.       С комнаты его выманил запах еды и знакомый голос, не принадлежавший Минхо.       — Привет, что ты тут делаешь? — не очень-то вежливо спросил Хан, смотря на Чанбина, который сидел на диване в гостиной и утыкался взглядом в экран ноутбука.       — Ох, доброе утро, Хан, — отозвался тот, невинно улыбаясь другу. — Что-то ты сегодня припозднился.       Чанбин взглянул на Хана и его тело, тут же замечая то, что не должно было попасться ему на глаза — культурно облагороженные ключицы и шея. Он неловко отвёл взгляд в сторону, не замечая, что уже успел покраснеть.       — А ты тут для чего? — Хан натянул подол рубашки чуть ли не до колен, будто Чанбин никогда не видел его в подобном непристойном виде.       — На часы смотрел? Я за тобой приехал, чтобы на работу поехать, — строже сказал Бин, всё ещё рассматривая стену сбоку от себя, словно он приценивался и планировал купить точно такие же обои, что были и у Минхо в квартире.       — Я забыл завести будильник? — в удивлении спросил Джисон, который никогда не опаздывал на работу. — Я забыл его завести!       — Зато кое-кого другого не забыл, — Чанбин встретил на себе недовольный взгляд друга, а сам, даже не смущаясь, продолжил пошло улыбаться.       — Кто бы говорил об этом, — закатил глаза Джисон и выбежал на кухню, снова уводимый запахом кофе, забыв, что он отказался от него.       Его встретили тёплые объятия застоявшегося пара от горячей плиты и руки альфы, который безгранично улыбался ему, заглядывая в глаза. Джисон даже не удивился тому, что Минхо впустил Чанбина после вчерашней помощи. Если на пороге дома стоял Чан, то Минхо ласково бы захлопнул дверь прямо перед его носом. А что, он же альфа, который своим липучим запахом запятнал его любимую омегу! Вот она вся двойственность альф современного мира.       — Что здесь забыл Чанбин? — спросил Джисон, делая вид, что не задавал тот же вопрос ранее самому Чанбину. Он хотел проверить, какую версию тот выдал каждому из них двоих.       — Пришёл разбудить тебя, чтобы пойти на работу, — спокойно ответил Минхо, продолжая обнимать свою омегу, потому что никто не доставлял ему столько беспричинной радости, как Хан.       — А ты почему не разбудил, если знал, что я опаздываю? — прищурился Джисон, отлипая от парня и поглядывая на него в недоумении.       — Потому что сегодня суббота, крошка, и ты правильно понял, Чанбин пришёл не на работу тебя звать, он тут прячется, — ответил Минхо, по-прежнему улыбаясь. Мысли увели его в сторону поисков верных сравнений и эпитетов для детального описания Минхо. Кот? Должно быть.       — И нам надо ему помочь справиться с тем беспокойством, с которым он сейчас борется, — Джисон уловил лёгкое разочарование в альфе, но тот всё-таки через силу согласился, получая одобрительный поцелуй в кончик носа, а затем и в губы.       — Неужели ты так же себя чувствовал со мной? — полюбопытствовал Минхо.       — Только когда понял, что ты мне очень нравишься, — цокнул Хан и легонько стукнул альфу по плечу, чтобы тот перестал горделиво ухмыляться своим чарам.       — Когда-нибудь я озолочу тебя, — ответил Минхо, вновь возвращаясь к старой теме достатка, то есть своей лжи.       Джисон вздохнул и обвил шею альфы руками. Он привстал на носочки и чмокнул его в нос, но его взгляд не был ласковым.       — Ты знаешь, что доход для меня не так важен, как твоя честность, — Хан снова сделал паузу, уставший переубеждать альфу снова и снова.       — А что если я-       — Если ты признаешься, что ты миллионер, то я не расстроюсь, но если ты думаешь, что я только этого и жду, то я тебе врежу.       — Но я хочу, чтобы музыка стала для тебя не работой, а хобби, которому ты бы посвящал время, исходя от вдохновения, а не графика, — возразил Минхо, обороняясь невинной улыбкой и бездонными глазами. — Жили бы мы пару столетий назад, то я уверен, что ты был самым завидным аристократом, а за твоё внимание пришлось бы бороться.       Омега обомлел и оцепенел. Минхо всегда желал ему слишком много хорошего, что ему становилось неловко и несколько жарко.       — Ладно, в этот раз ты меня победил, — покачал головой омега. Он прислушался к шуршанию за дверью и громко позвал стоявшего там. — Зайди уже, хватит прятаться!       Выдержав приличное молчание, Чанбин как ни в чём не бывало зашёл на кухню, делая вид, что он не стоял в коридоре и не подслушивал. На самом-то деле он и не собирался это делать, просто так вышло, что он хотел пойти за Джисоном, а тот ворковал со своим мужчиной, что аж уши краснели, а сердце лихорадило от нежности.       — Во-первых, я перепутал дни спросонья, а во-вторых, я не подслушивал, а ждал, когда вы разлетитесь уже, голубки, — едко буркнул омега, натягивал на себя маску безразличия и холода.       — Окей, я сделаю вид, что тебе поверил, — согласился Джисон. Чанбин явно напрягся, не умея скрывать за собой смешанные чувства, из-за чего Джисон частенько заставал его врасплох.       Со Чанбин довольно интересная ягода, которая растёт далеко не на каждом поле. Он любил порядок и жил согласно своему расписанию, но более гибкому, нежели имел Чан. Он не любил перегружаться, но доводил дела до конца. Чанбин хороший пример такта и доверия, он обладал здоровой избирательностью в людях, но мог иногда притвориться дурачком, если с этого была выгода для него и его друзей.       — Дорогой, тебе не пора ли в магазин? А то дома совсем есть нечего, — Джисон сложил руки на груди и вскинул бровью, которая была сбрита на кончике.       Тот моментально сообразил, что омега вежливо выгонял его из его же дома, чтобы провести немного времени с Чанбином. В его же интересах было предоставить им территорию для задушевных разговоров, чтобы вечером за тарелкой тёплого рамёна посплетничать с Джисоном. Минхо запоминал всё, что ему говорил омега, внимая крайне внимательно, и всегда задавал интересующие его вопросы, давал дельные советы, за что Хан его благодарил.       Стоило входной двери захлопнуться, Джисон насильно усадил Чанбина на стула и стал хлопотать вокруг него, подобая матери или врачу.       — Тебе нужна экстренная контрацепция? Или может мазь для спины? Мне, знаешь ли, не раз помогало, сегодня тем более, — тараторил Хан, заглядывая в ящик-аптечку. — Всё прошло вчера хорошо? Судя по запаху, обошлось без грубостей и страсти, Чан тебя нигде не укусил, иначе бы ты пах его шоколадом, и Минхо тебя даже к парковке не подпустил бы. Ну, ты скажешь мне что-нибудь?       Джисон нахмурился и требовательно стрельнул взглядом в смеющегося друга.       — Ты мне слово вставить не даёшь, — смеялся Чанбин, смотря на Джисона глазами-лунками.       — А вот про «вставить» давай подробнее, — со строгой живостью сказал Хан, складывая руки на груди. Под его прямым взглядом, который требовал предельной честности, Чанбин не мог устоять, а потому несколько покраснел в щеках, его глаза заслезились и он запротестовал. Уж не хотелось говорить о вчерашнем дне и о своих действиях.        — Сони, ты спровоцировал меня на Чана, — выкинул омега, не стесняясь буравя друга взглядом.        — Не перекидывай на меня свои тайные желания, Со Чанбин! Если бы ты не любил Чан и не хотел его, то я бы даже не стал лезть. Но если он сделал тебе что-то плохое, то лучше скажи сейчас и мы с ним разберёмся, — напирал Джисон, кивая на каждом слове.        Верно всё-таки говорят, не лезь в чужие отношения, а то останешься крайним.        — Я даже знаю, кто нам поможет, — безобидно усмехнулся Чанбин, намекая на альфу, которого имел в своём распоряжении Джисон, но тот лишь тепло улыбнулся, из-за чего его черты лица слегка смягчились, будто его грело щадящее солнце.        — Не тяни кота за причинное место, говори, как всё было.        Чанбин не тот парень, кто стал бы юлить и искать обходные пути в своём рассказе, но именно это и чувствовал Хан, пока тот живо сглаживал углы.        — То есть он не довёз тебя до дома, не вызвал такси, не написал и не позвонил утром? — Хан вытаращил глаза Бина. Он был озадачен, если не сказать, что зол на Чана за его невоспитанность в данной ситуации.        — Может он просто-напросто забыл о том, что вчера было? — надежда промелькнула в голосе Бина, что не ускользнуло от Джисона, который параллельно написал своему парню, чтобы тот ещё немного погулял.        — Напомни ему об этом.        — Ты бредишь? И как ты себе это представляешь? Привет, Чан, ты вчера пару раз прижал меня к стене и хорошенько так оттрахал, помнишь? — гримасничал Чанбин, подскакивая с дивана. — Он просто стыдится и считает это ошибкой.       Он рухнул на диван, принимаясь пускаться в сожаления по сделанному, будто от этого зависела его жизнь, а не позор в несколько дней, который точно скоро забудется.        Джисон присел рядом, запрокинув одну руку на плечо друга, утешительно постукивая по нему.        — Так, возьми себя в руки и не надумывай, Чанбин. Это же Чан, он вечно что-то забывает, и я не удивлюсь, если он вчерашнее принял за сон. Помнишь, он один раз рассказывал нам, что ему снилось, как мы вместе записывали песню, хотя это всё было на самом деле. Так что, стоит поговорить с ним, чтобы избавиться от лишней неловкости.        Джисон сам-то только начал познавать силу искренности, но уже чувствовал положительные результаты, которые отразились на ноющей пояснице.        — Я не буду с ним разговаривать, — наотрез отказывался Чанбин, опустив плечи и голову.        — Разве не ты всегда правду-матку рубишь? — подколол Джисон, ущипнув друга за бицепс, тот никак не отреагировал, что заставило его взгрустнуть.        — Но это Чан. Он и намёков не понимает, и говорит, что флиртовать не умеет, но такие слова грязные мне вчера шептал, что я чуть от стыда не умер прям там. Если ему прямо обо всём сказать, то он начнёт извиняться и избегать меня, — возразил Чанбин.         — Просто поговори с ним или спроси, что он делал вчера, — не оставлял попыток Хан. Он отвлёкся на мигающий экран телефона, на котором всплыло краткое, но значительное «Rino».