I can be needy

      Чанбин ещё не был настолько озадачен и печален одновременно. И причиной этим смешанным чувствам служил лидер, который в понедельник в перерывах между работой поделился странным сном с ним и Джисоном.        — Мне так неловко перед вами, что даже захотелось извиниться, хоть это и сон, — Чан прижал кисти к груди, словно защищаясь от любопытных глаз друзей.        — Это ведь всего лишь сон, да и я в нём особо не участвовал, — махнул рукой Джисон, а сам исподтишка наблюдал на Со, который окаменел и побледнел.        — Даже перед Минхо стыдно как-то, — неловко усмехнулся Бан.        — Он бы не обиделся, — произнёс Хан, получая толчок в бок от Бина. — Но задумайся о своих скрытых желаниях, подсознание тебе о чём-то намекает, — он подмигнул и охотно заулыбался одними губами.        Чан нервно засмеялся высоким голосом, закрывая глаза на несколько секунд, чтобы сделать передышку. Кажется, он уже стал жалеть о том, что поделился с друзьями своим сном, но он ему понравился, о чём свидетельствовал заметный утренний стояк.        — У тебя случайно гон не скоро? — спросил Джисон, не сбавляя дружеский игривый тон.        — Не знаю, — пожал лидер плечами. Его глаза приняли безобидный вид ребёнка, который не понимал, почему на него смотрели с непониманием.        — Ты не следишь за циклом?! — воскликнул Чанбин, вступая в разговор впервые за день.        — Нет, а зачем? Когда мне плохо, то я принимаю таблетки, они помогают мне довольно быстро, так что проблем у меня не возникает.        Зато у меня возникают, метко заметил про себя Чанбин, который иногда косился на Джисона. Тот чувствовал, что немного облажался, когда решил свести Чанбина и Чана.        — А что? — спросил лидер, когда повисло затяжное молчание.        — А если оно появится внезапно и ты не успеешь принять таблетки, не сможешь контролировать себя, то что делать будешь? — спросил теперь Джисон, как бы говоря Бину, что понимал его настороженность. Хоть ни одна частица Бана не попала внутрь тела Чанбина — кроме члена, а это не частица, а целая ощутимая часть, — но всё же нужно знать половую конституцию своего тела и его особенности.        — Не будет такого, — беззаботно ответил Чан, хмурясь.        Чанбин прямо хотел вставить пару слов и сказать, что Чан ошибается, и он не умеет себя держать под контролем, когда слышит яркий запах омеги.        — Тем более мне не нужны отношения, секс и прочее, как-то сам справляюсь, — произнёс Чан, поглядывая на свою правую ладонь, которая покоилась на компьютерной мышке.        Чанбин совсем поник после этих слов. Джисон его всегда убеждал, что он нравился Чану, только тот сам этого не понимал или не хотел портить рабочую атмосферу любовными интригами, а оказалось так, что он ошибся.        Ошибаться иногда полезно, если за недоразумениями следуют позитивные результаты, из которых можно извлечь хоть какую-то пользу. А что мог сделать Чанбин? Он продолжил делать вид, что секс с Чаном был сном альфы и вообще чистейшим недоразумением. Тем не менее хоть сердце и бывает тормозит и вбрасывает в мозг пугающие идеи, но всё же Чанбин ещё больше привязался к Чану.        Но только мысленно. Омега искусал свои губы, что обычно было редкостью, иногда не мог уснуть, прежде чем не проведёт немного времени наедине с собой в ванной комнате. Спустя неделю борьбы с самим собой он сдался. Чанбину стало крайне тяжело находиться рядом с Чаном. Каждое соприкосновение рук, пересечённые взгляды и простые беседы казались омеге чем-то странным, непривычным, он не мог долго выдерживать это и часто покидал студию раньше положенного. Складывалось ощущение, что он заболел и у него гудела голова, ломило тело и оно требовало лишь одного — приволочь альфу домой и позволить ему сделать то, что должен был.        Однако Чанбин проявил инициативу в том, чтобы взять больничный и остаться дома на неделю. Каждый день он получал сообщения от Джисона, что ему следовало на чистоту поговорить с Чаном и выяснить отношения.        «Я просто отдохну недельку и забуду о нём», — парировал Бин, непонятно кого он пытался убедить в этой мысли.        «Это не так работает. Ты только ещё сильнее начнёшь тосковать по нему», — отвечал Джисон, сидя в студии с нервным Чаном.        Тем временем Чан уже весь издёргался. То ногой топнет не в ритм, то строчки песни местами поменяет, то аранжировку не ту включит. Хан, привыкший к этой роли наблюдателя, пытался мягко повлиять на друга, осторожно расспросить, чтобы не вызвать лишних подозрений. Он ведь знал, что сон Чана был иллюзией этого самого сна, в действительности же всё обстояло куда запутаннее.        Лидер постоянно возвращался мыслями в секс с Чанбином, рассуждая над тем, почему ему приснился его друг, почему они не оттолкнули друг друга во сне и много других почему. И основными причинами своей эротической фантазии он называл недотрах, усталость, возможный гон и привязанность к друзьям. Ему всегда с ними комфортно и спокойно, они знали друг о друге много личного. Но не чтобы хотеть взять своего друга в студии, да и не раз.        Пока Чанбин сидел на больничном, то Бан ненароком стал привязывать свои мысли к нему, думать о его здоровье, почему тот вяло отвечал ему, подолгу игнорил, а потом говорил, что просто спал, хотя Джисону он отвечал моментально. У него сложилось впечатление, что он чем-то задел друга, но не знал чем.        — Не хочешь перекусить чего-нибудь? — спросил Джисон, мягко кладя руку на плечо лидера, отвлекая его от работы.        Тот не сразу отреагировал, думая даже не над словами Хана, не о музыке, барабанящей по ушам словно крупные капли дождя по подоконнику, а о том, что к его щекам прилипла кровь и жар окатил спину потом. Кажется, он должен начать следить за своим циклом, чтобы больше не попасть впросак.        Джисон поглядывал на Бана, гадая, что с тем было не так и почему он не отвечал. Он слегка стиснул его плечо, чтобы вытащить его наружу.        — А? Прости, я не расслышал, — виновато улыбнулся Бан, оборачиваясь на Хана. Последний заметил, как его лицо покрылось пятнами, зрачки расширились и воздух наполнился шоколадом…        — Ты в порядке? Неважно выглядишь, не гон случайно? — озабоченно осведомился омега, заглядывая во влажные раскрытые глаза.        Чан пожал плечами, смаргивая замыленность.        — Немного холодно, тебе не кажется, что кондиционер слишком сильно дует? — спросил Чан.        — Мы его даже не включали, обогреватель сам справляется с подогревом воздуха. Может у тебя температура? Но щёки у тебя прямо горят.       Джисон не чувствовал себя в опасности, находясь с альфой с приближающимся гоном, ведь от него пахло Минхо, да и Чан его друг, который сам бы к нему ни за что не полез, пока он сам не даст добро.        — Оденься лучше, — с этими словами омега набросил на голые плечи Чана спортивную олимпийку, оставленную в студии Чанбином.        Чан почувствовал запах омеги и с трудом преодолел мигрень, а ещё желание поехать к Чанбину. Сливовый аромат будто назло влезал в его ноздри. Во сне он также чувствовал яркий запах омеги, упивался им, водя носом по шее, щекам и груди, дышал всё чаще, пока лёгкие не были переполнены сливой. В его голову стали закрадываться подозрения, что это был вовсе не сон, а реальность.        Джисон глазел на друга со стороны и видел лишь то, как активно и без стеснения он нюхал кофту Чанбина, не замечая, что был под наблюдением.        — Давай я отвезу тебя домой, чтобы ты отдохнул? — предложил омега, беря в руки телефон.        — Но а как же песня? — спохватился альфа.        — Жаль, что Бина нет, он бы тебе дал подзатыльник и до тебя дошло бы, что с гоном надо лежать дома в изоляции от твоих потенциальных жертв, — усмехнулся Джисон, играя бровями.        Приехав домой с помощью такси и Джисона, который сопровождал его вплоть до квартиры, Чан долго не мог найти таблетки. Он слепо прошёлся ладонями по столешнице, на которой стояла небольшая корзина-аптечка, и не сразу нашёл искомое.        В его голове промелькнула шальная мысль не пить таблетки и попытаться обуздать своё возбуждение, но она также быстро пропала, предпочитая не лишать Чана последней трезвости.        Но каким-то образом — спустя час жара и лихорадки, когда он успокоился, — в продуктовой онлайн-корзине оказались сливовый сок, пирог и гель для душа. Чан даже не почувствовал никакого подвоха, который заложила та часть мозга, отвечавшая за запахи омег, которые его привлекали. Тем не менее выпив сок и попробовав пирог, альфе стало скучно без дела, да и вкус еды его никак не удовлетворил.        Ему захотелось узнать, как проходили дела у Чанбина. Тот почти никогда не болел, даже подумать об этом было смешно. Чанбин всегда следил за своим здоровьем, отмечал в календаре цикл, записывал изменения в специальных приложениях, чтобы при медицинском осмотре знать, что говорить врачу. В этом плане он был ответственным человеком.        Бану стало стыдно за то, что он за всю неделю ни разу не написал своему другу. Какой из него альфа вообще такой, который думал только о работе и своём проклятом сне?!        Чан принял взрослое решение лично осведомиться о здоровье Бина, привезти ему любимый сидр, нет, нельзя, он же на больничном. Значит купит ему что-то сытное и не острое, чтобы не стало плохо и тошно.        На этот раз, убедившись, что ему действительно стало легче, Чан сел за руль машины и поехал к другу домой, напевая какую-то песню, которую он так и не успел дописать. Вообще эти чувства спешности и того, что он что-то упускает, не покидали его уже несколько дней подряд, словно что-то ускользало от него, а он все не мог понять что. 

***

      Чанбин никого не трогал, никому не писал и ничего толком не делал. Он сидел в мягком кресле, накрытый пледом из колючей шерсти, и смотрел сериал, который уже начинал смотреть год назад, но так и не досмотрел — не было времени. Поначалу он тайком таскал мармелад из своей припрятанной пачки в последнем ящике стола, но затем понял, как глупо он выглядел, словно шкерился от мамы, которая следила за его питанием. Чанбин всегда был стройным, даже худым. Ему это вообще не нравилось и не шло к лицу, поэтому ещё с первого курса университета он записался в спортивный зал рядом с домом. Старенький, все тренажеры обшарпанные и скрипучие, но зато именно в этом душном маленьком помещении он развил волю и расширил свои границы.        Героиня на экране плазмы тоже пыталась что-то поделать со своим телом, только вот Чанбин не видел в ней проблем. Молодая, красивая и смешная девушка, но настолько одинокая, что зарывалась вечерами под одеяло и ела мороженое столовой ложкой. Чанбин её совсем не понимал.        Когда в пачке не осталось мармелада, а на глазах уже появились первые слезинки, и всё из-за трогательной речи героини, которая сделала какие-то весьма резонные и очевидные выводы, о которых Чанбин ещё догадался в начале фильма, но всё же, его накрыла какая-то чувствительность, будто действительно его цикл сбился и ему хотелось немного побыть не сильным и рассудительным, каким его все считали, а слабым и нуждающимся в укрытии. Он всё думал о том, что он всего лишь сон, что его знатно задевало.       Чанбин не заметил как уснул в сидячем положении, опустив голову на грудь и глубоко дыша. Его разбудил звонок в дверь, который сопровождался робким постукиванием. Чанбин нехотя разлепил глаза, потирая их кулаками, и медленно поплёлся в коридор. Он даже не скинул с себя плед, потому что ему было всё равно, каким его увидит незваный гость. Он был уверен, что к нему приехал Джисон, чтобы снова предпринять попытки промыть ему мозги, а сам Бин был против! Он хотел немного пострадать, что в этом было плохого, ведь он чувствовал себя одиноким, хоть и был окружен людьми.        — Джисон-а, что тебе надо? — завопил во всё горло Чанбин, а затем провернул верхний и нижний замки, раскрыл дверь и увидел не того человека.        — Ты ждал Джисона? — улыбнулся Чан, переминаясь с ноги на ногу.        — Нет-нет, но и тебя тоже не ждал, — ляпнул Бин, сразу же от злости на себя закусив губу.        — Мне уйти? Я просто хотел лично узнать, как твоё здоровье, — спросил альфа, а сам стал заглядывать внутрь квартиры, будто высматривал что-то.        — Нет, — резко ответил Чанбин. Он не хотел, чтобы Чан уходил, тем более его шоколад слегка просачивался в его ноздри. — Проходи.         Внезапно они сцепились взглядами, но омега не выдержал и отвёл свой первым, отшатываясь в сторону и впуская гостя в квартиру. Ему хотелось, чтобы Чан никогда не уходил, но и ушёл сейчас же. Слишком уж тяжело дышать им.        — Садись. Я пока разогрею тебе еду, — обыденно отчитался омега, сажая гостя на стол сиреневой кухни.        Чан непонимающе изогнул бровь, уставясь на друга.        — Ну, ты ведь точно не ел, а у меня ещё несколько контейнеров осталось с доставки, — еле слышно пояснил омега, отворачиваясь к холодильнику.        Бан улыбнулся. Он всегда ведь воспринимал заботу друзей, как часть рутины и их дружбы, даже не думая о том, что они думали о нём, как воспринимали и как много делали.        — Как дела? — спросил альфа, пытаясь звучать увереннее, но чувствовал, как эффект таблеток начал стремительно исчезать.        — Выздоравливаю, — ответил Чанбин.        — Ты ведь и не болел? — внезапно спросил Чан, а Бин подумал, не спалил ли его Джисон.        — Не веришь мне? — Чанбин сложил руки на груди и развернулся лицом к Чану, сталкиваясь с ним взглядом. Что-то изменилось в альфе.        — У тебя нет ни лекарств, ни кашля, ничего, что обычно у тебя бывает, когда ты болеешь, — пояснил альфа, всё ещё смотря на Бина.        — Откуда тебе знать, как я болею?        — Не я ли тебе лекарства в том году покупал? И также перед Новым годом.       Чан явно стал его подозревать, хоть и повода не было.        — Ты разве внимательный или напоминание поставил проверить меня, не прохлаждаюсь ли я? — неожиданно съязвил омега. Он просто вспомнил, как год назад, примерно в это же время, Чан активно переписывался с какой-то девушкой, пока он распластался на кровати и стонал от боли в горле.        Чан вытаращился на омегу, который моментально зарделся. Чанбин понял, что было не так с альфой — гон. Они находились в его квартире, а Чан явно не собирался просто так поужинать и уйти.        — Это ведь не был сон, да, Бин-и? — глумливо ухмыльнулся Чан. Он встал со стула и направился к омеге быстрыми шагами, который стоял у столешницы. Позади него звонко щёлкнула микроволновая печь, на которую обратил внимание лишь один Чанбин. Он привык следить за будильниками Чана, поэтому окликался на любой похожий звук.        — О чём ты? — нервно спросил омега, когда чужие ладони коснулись его лопаток.        — Не делай вид, что не знаешь. Вы оба молчали, пока я гадал, почему мне снились вы оба, но запомнил я только тебя, — вполголоса сказал Чан. Его глаза сверкнули опасным огоньком, который был хорошо знаком омеге.        Чанбину невероятно льстили слова Чана, но он не спешил вестись на них.        — Ты соблазнил меня, воспользовался моей усталостью, — продолжил Чан, пока его пальцы принялись неспешно вытаскивать футболку из штанов омеги.        — И ты хочешь отомстить мне сейчас? — спросил тот, задрав свою голову на альфу, который двусмысленно улыбался ему.        — Я поддерживаю баланс. Тем более ты ещё быстрее пойдёшь на поправку.       Чанбин не успел возразить, так как его губы накрыли губы Чана. Во всём теле пробежались мурашки, которые стали приятно кусать его. Чанбин не мог полноценно вздохнуть, потому что его застали врасплох.        Вскоре на овальном столе не осталось ничего кроме Чанбина, который зарылся лицом в изгиб локтя от пристальных пожирающих глаз Чана. Тот навис над ним, заставляя издавать всё больше громких стонов, которых так стеснялся омега.        — В тот раз ты не стыдился, что же случилось в этот раз? — издевался Чан, делая очередной толчок. Он пока ещё не успел заметить, что головная боль спала, как только он коснулся губ Чанбина.        — Лучше заткнись, — процедил сквозь зубы тот.        — Плохо тебя учили общаться со старшими, к тому же альфой. Но я возьму это дело на себя, — усмехнулся Чан.       Они оба пропустила из виду, как что-то пошло не совсем по плану.