I can be needy

      Утром дом Чанбина казался совсем пустым, что он никогда не замечал, однако контраст с ночью заставил его задуматься об этом. После того, как Чан несколько раз пылко взял его то на столе, то в спальне, чтобы у него не болела спина и не свезло от трения кожу, омега провалился в сон. Он лишь помнил, как Чан что-то говорил ему, а затем он растворился в лучах утреннего солнца.        На улице мороз, подумал Чанбин, когда заметил, что комната купалась в естественном свете, что зимой бывало нечасто.        Пока он принимал душ и думал над тем, чтобы выйти на работу в студию, то в его голове появилась мысль о том, что Чан хоть и раскусил его псевдоболезнь, но он даже не поинтересовался причинами этого. Вместо этого Чан решил, что повторение своего «сна» будет наилучшей идеей, хоть Бин не был против этого. Однако он предвкушал шквал эмоций и не самых добрых слов от Джисона.        — Чанбин, скажи честно, чтобы я просто знал, ты нездоров головой? — спросил Джисон, встретив друга на пороге студии.        Они оба специально приехали раньше положенного времени, чтобы немного переговорить, пока не было Чана, главного виновника «торжества».        — Во-первых, от него пахло, во-вторых он сам на меня напал, — шутил Чанбин, прикрывая грудь руками, но вот Хану не было смешно.        — Ты ещё скажи, что он тебя спровоцировал.       — Так и было, — кивнул Со, специально повесив голову, добавляя трагичности в свои слова.        Джисон ущипнул себя за переносицу и тяжело вздохнул. У него складывалось ощущение, что холодное мышление друга куда-то испарилось, как только в его сердце заплясал Чан.        — Тебе нравится эта неопределённость? — Хан смягчился, понизив тон. Он всё ещё помнил, как Чанбин пылко поддерживал его в неоднозначные времена с Минхо.        — Мне нравится, что он хочет меня, а я его, но я не уверен, что им управлял не цикл, а голова, — удручённо вздохнул Чанбин. — Ему явно стыдно спать со мной и даже обсуждать это.       — Почему? — вскинул бровью Хан, стуча пальцем по подбородку.        — Иначе он бы не уехал ночью, а поговорил бы со мной. Нормальный человек так бы и сделал.        Джисон уловил обиду в голосе друга. Признаться, он тоже не понимал Чана, который в этот раз пересёк весь город, чтобы приехать к Чанбину, чтобы проверить его самочувствие. Для чего нужны были телефоны и интернет в них?        На пороге студии показался Чан. На его груди лежал ремень от сумки, на глаза натянута шапка.        — Неважно выглядишь, — отсалютовал Джисон, поднимаясь с подлокотника лидерского кресла.        — Ага, спасибо, — ответил Чан. Он избегал взглядом Чанбина, который вопреки ожиданиям вцепился в него.        — Я сбегаю до магазина и возьму что-нибудь поесть, — любезно предложил Джисон, дабы оставить тугих Чана и Чанбина наедине.        — Сидеть, — холодно и громко отдал команду Бин, вставая со своего места. — Вы работайте, а я прогуляюсь.        И был таков. 

***

      Джисон не смел раскрыть рот при Чане, который был не в духе. Из его рук постоянно что-то вываливалось, голос в неподходящие моменты дрожал, а переносица держала на себе складку, созданную бровями. Ладно, всё-таки это не имело к Джисону никакого отношения, поэтому он решил перенаправить свою энергию и мысли на работу.       — Включи ещё раз эту часть, — попросил Хан, отвлекаясь на музыку.        — Это?        — Нет, ту, что Бин поёт, — нетерпеливо ответил Джисон, устремляя глаза в монитор с звуковой дорожкой. Сэмпл был записан ещё полгода назад, когда Чанбин пробовал петь по совету Феликса, их общего друга, но получалось неважно.        — Что ты тут ищешь? — спросил альфа, буравя компьютер взглядом. Он качал головой и раз за разом прослушивал дорожку, пока не понял, что беспокоило Джисона. — Он фальшивит.        — Да. Ему бы перезаписать эту часть, но после больничного не получится, — сказал Хан, мельком косясь на лидера, который знал правду по поводу ненастоящей «болезни» Бина.        Тот опустил взгляд и неловко почесал шею, на которой висела подвеска, купленная им в Америке прошлым летом.        — Он ведь не болел? — Чан обернулся на Джисона, но не успел застать его врасплох, как это было ранее с Бином.        — А что он по-твоему делал дома? — не понимал Хан.       — Не знаю, наверное, просто хотел взять отпуск, но не мог сказать нам прямо.        — Тебе, — поправил Хан, делая это намеренно, чтобы дать Чану пищу для размышлений, раз Бин запретил ему вмешиваться.        — Что?        — Тебе не хочет говорить, не нам, Чан. Ты ведь трудоголик, никто отставать от тебя не хочет, вот он и сбежал в мини-отпуск, — спокойно пояснил Хан, наблюдая за тем, как лицо альфы потемнело от разочарования на себя.        — Но я не жестокий и не ханжа, чтобы вас насильно держать здесь. Если вам нужно время на отдых, то я не могу его отнимать у вас, — ответил Чан безобидным голосом, напоминая ребёнка, который чувствовал свою вину.       — Я знаю, а вот Чанбин, — Джисон пожал плечами и двусмысленно улыбнулся.        — Он избегает меня? Или боится? — напрягся Чан, пытаясь понять причину на скорую руку, однако не успел он капнуть дальше, как дверь распахнулась и со стуком ударилась о стену.        — Привет, товарищи рэперы, — долговязый блондин поклонился в пол, касаясь кончиками пальцев пола.        — Хёнджин-а, — радостно завопил Джисон, бросаясь к другу в объятия. Следом за ним на пороге показался Феликс, который ждал своей очереди для объятий.        Остаток дня Чан наблюдал за омегой и пытался понять, почему их отношения стали крениться, напоминая корабль, который внезапно поменял курс, увязая в воде. Именно Чанбин приволок в студию двух друзей, которых он встретил в продуктовом. Омега старательно избегал взглядом Чана, который под вечер перестал скрывать свою озадаченность. Ему хотелось срочно переговорить с Бином и понять, почему тот не доверял ему и боялся, что он такого сделал, раз заслужил его скрытность.        В его голову не сразу пришла следующая версия: быть может Чанбин не хотел с ним спать, понял, что это было ошибкой и теперь чувствовал отвращение? Чан должен был спросить разрешение, задать несколько базовых вопросов, а только потом нагибать Чанбина и вонзать в него свои зубы, щекотать языком, целовать в глаза и губы. Но это было похоже на новую зависимость. С Чанбином ему было спокойно, комфортно, ведь они давно знакомы друг с другом, однако он чем-то насолил ему, что нужно исправить.        Чанбин сидел на коленях Хёнджина, Джисон заплетал тёмные волосы Феликса, а Чан кусал локти.        — Чанбин, не поможешь мне?        Тот отозвался не сразу.        — С чем? — глухо спросил он, одаривая альфу холодным взглядом.        — Курьер привёз новую колонку.        Джисон кусал свои губы, делая вид, что он не навострил уши на эту волну Тучанов.        — Я могу помочь, — альтруистично предложил Хёнджин, поднимаясь на ноги, но Чанбин ловко посадил его на диванчик, вставая перед ним.        — Хорошо, пойдём, — твёрдо ответил Бин, впервые взглянув на альфу, который подавлял свою улыбку.        Они остановились у дверей лифта, погрузившись в колючую тишину. Чанбин гадал, для чего именно его позвал Чан. Извиниться за утренний побег? Или же сказать о том, что он больше не нуждался в их вечерах? Чанбин пытался скрыть свою нервозность за непроницаемой маской, а Бан в это время пытался перейти в ненавязчивое наступление.        — Как ты? — слабым голосом спросил альфа и мысленно выругался на себя.        — Нормально, — кратко ответил Бин. Ему нравилось, что Чан обхаживал его, хоть и действовал на нервы и испытывал терпение. Пока он посвятил целую неделю самому себе, то он постоянно думал о том, насколько они с Баном были похожи, в каких аспектах разнились, смогли бы они быть вместе вдвоём, а не втроём с работой. Последняя вне всяких сомнений заняла бы первое место в сердце Чана, а Чанбин такого не хотел. Да, он хотел быть немного эгоистичным, прямолинейным и требовательным, хотел выдвигать свои условия и желать любовь такую же чистую и безусловную, какую мог дать в ответ. Однако Чан ему ничего не должен.        Снова молчание, на фоне которого даже бесшумный лифт казался громким.        — Что я тебе сделал? — спросил наконец Чан, когда уже не мог выносить совесть.        Чанбин раскрыл глаза, но тут же прикрыл их, ущипнув себя за переносицу.        — Ничего, Чан, расслабься, — ответил омега, натянув фальшивую улыбку. Он вполоборота повернулся к другу и бросил в него недовольный взгляд.        — Не ври. Сначала ты ушёл на больничный, затем начал избегать меня и не можешь прямо ответить на мой вопрос, — стал повышать голос альфа. Он положил руку на плечо Бина и развернул его на себя, смотря в упор. Он злился, но пытался понять, отчего Чанбин слегка залился краской. — Это всё из-за того, что я пришёл к тебе вчера? Прости, я думал, что ты был не против-       — Чан, дело не в этом, а в том, что у тебя был гон или его преддверие, а я просто оказался рядом.        Чанбин отвернулся и вышел из лифта, рядом с которым стояли клерки и ждали, пока его освободят. 

*** 

      Чан загрузился, как его мышцы после тренировки, только вот после их массажа становилось приятно легко в теле. После слов Чанбина он задумался над мотивами своего поведения. Действительно ли он хотел проверить самочувствие омеги, движимый чувством дружеского долга, или же он физически его хотел.        — Подлей ещё немного, — попросил Хёнджин, обращаясь к Джисону, который разливал грушевый сидр.        Феликс уже давно повис на плече Джина, а Чанбин вжался в угол дивана и листал ленту телефона. Он иногда участвовал в разговоре, но совершенно лениво и без какого-либо желания. Чан смекнул, что омега привёл сюда друзей, чтобы на их фоновом шуме остаться в тени своих переживаний и плохого настроения. Альфа желал, чтобы все исчезли из комнаты и у омеги не было выбора, им пришлось бы остаться вдвоём.        — Чанбин-а, возьми стакан, — позаботился Феликс, протягивая другу напиток. Тот кивнул, оторвав глаза от телефона, а вот Чана он продолжал игнорировать, что нереально его бесило.        — У тебя всё хорошо или ещё после больничного не отшёл? — спросил Хёнджин, оборачиваясь на омегу и заботливо смотря на него.        А Чана так и подмывало выкрикнуть, что Чанбин врун и ничем он не болел, а бегал от него! Но он промолчал.        — Нет, всё в порядке, спасибо, устал. Я привык за неделю спать до обеда, — отозвался тот, делая маленький глоток спиртного. Ему сразу же стало тепло в груди.       — Бедный Чанбин, — завопил Феликс, обнимая отчего-то не Бина, а Хёнджина. — Болеть хуёво.        — Чанбин сильный, он быстро выздоравливает и ему не нужна лишняя забота, — сказал Чан, не подозревая, что его слова стали роковой ошибкой за этот вечер. Какой он кретин.        Джисон кинул на него неодобрительный взгляд, а Чанбин так вообще оторвался от телефона, задрав брови. Он был оскорблён, и Чан заметил это сразу, но язык его не слушался, чтобы извиниться, вместо этого он опустил голову и вздохнул. Косяк.       — По-твоему я не могу быть слабым? — железным голосом спросил омега, стреляя глазами.       — Ну, ты всегда веселый и позитивный, не даёшь себя жалеть, — стал пояснять Чан. Он на самом деле считал Чанбина сильным и не особо нуждающимся в любви, одобрении и прочих ласках и заботах.       — И что с того? Думаешь, что я бесчувственный или слепой? — спросил Бин, сжимая бутылку до побелевших костяшек.       — Ты преувеличиваешь, — негромко ответил Чан.       — Да ну? А не ты ли меня недооцениваешь?       Джисон раскрыл рот, а Феликс встрепенулся и перестал глотать сидр, Хёнджин же вообще не понимал, что происходило, поэтому наоборот пил напиток, которое, по его опыту, проясняло разум.       — Дело не в этом. Я не считаю тебя бесчувственным, просто ты всегда держишься от всех интимных чувств в стороне.       — В отличие от тебя, да, — ровным тоном ответил Чанбин, но желваки его играли. Он намекнул на их прошлую ночь и на подтекст в песнях Чана, а тот на мгновение замер.       — Я поеду на такси, — Чанбин поставил сидр на стол и резко встал с диванчика. Он вылетел из студии, зная, что завтра придётся объясняться перед друзьями за грубость.       — Иди за ним, — сказал Джисон безмолвному лидеру, тот его послушал и тоже выбежал из комнаты с запахом груши.       Будет что рассказать Минхо, смаковал эту мысль Хан, делая новый глоток сидра. Он предугадывал положительный исход.       — Чанбин, стой! — крикнул Чан, быстро нагнав омегу, который яростно жал на кнопку лифта. Видимо, это их место встречи на сегодняшний день. Он отдёрнул парня за локоть, тот развернулся к нему, в его глазах стояли слёзы. — Позволь мне извиниться перед тобой.       Чанбин молчал и смотрел перед собой, сквозь Чана. Тяжело хранить в себе чувства к другу, который слеп и глух к нему, но не к музыке.       — Скажи, что я сделал тебе, раз ты смотришь на меня, как на врага, — тише произнёс альфа, вытирая пальцами влажные ресницы.       — Ты ворвался ко мне домой, а я начал всё это, — прошептал Чанбин.       Чану стало больно и обидно за него, но он всё ещё не понимал его. Не зря он всегда говорил, что он сам умел кидать намёки, но понимать чужие — нет.       — Что ты начал, Бин? Ведь я приехал к тебе вчера, а не ты ко мне. Значит, вина лежит на мне. Прости, что не спросил, хочешь ли ты заняться со мной сексом, что ты вообще думаешь об этом. Просто… — Чан сделал вздох, будто пытался отдышаться, — просто я сам не знаю, что на меня нашло.       — Если бы не тот день в студии, ты бы не хотел приезжать ко мне, а нашёл кого-нибудь другого, — ответил Бин. — Я ведь никогда не нравился тебе.       Лифт стоял открытым какое-то время, пока омега не вошёл туда, оставляя Чана за пределом лифта.       — Я поеду на такси, а ты возвращайся обратно, — ответил омега, шмыгая носом и печально улыбаясь на прощание. Чан оцепенел. Опять он не понимал ни себя, ни Со.