Сказка на ночь

«ТРЕТИЙ УРОВЕНЬ»

Северус не шевелился: лежал плашмя, лицом в горке хрустящих осенних листьев. В отличие от Поттера, который, судя по суетливому пыхтению, мгновенно вскочил на ноги и завертелся в поисках опасности, Северус позволил себе несколько умиротворяющих секунд — чтобы перевести дыхание и сдержать подступившую тошноту. Голова у него гудела кошмарно, но свежая прохлада обещала, что мигрень продлится недолго. — Третий уровень… — с чувством передразнивал Поттер, растягивая слова, как если бы проверял, достаточно ли в них звучит угрозы. — Только вот не похоже это всё ни на какую сказку. Северус, держась за больную поясницу, осторожно сел на земле. Его взгляд тут же приклеился к ходячему торнадо. Поттер метался из стороны в сторону, бурча себе под нос нечто нечленораздельное, с видом столь обыденным, словно это не он, Поттер, с минуту назад учудил драматический номер в доме у трёх медведей.

Я доверил бы ему свою жизнь

«Ты же солгал, Поттер, не так ли?» — чесалось у Северуса на языке, но он не мог позволить себе подобной сентиментальности. Очевидно, Поттер лгал, это был один из его хитропоттеровских трюков, чтобы ввести мохнатое чудовище в заблуждение. Впрочем, не то чтобы Северус был невиновен. Он кое-как поднялся на ноги, брезгливо отряхивая свою нематериальную мантию, и вслушался в далёкий гул, колеблющий воздух. — Слышите, Снейп? Какая-то дичь. — Дичь, — поморщился Северус. Эти лысые, сухие «Снейпы», что Поттер теперь небрежно в него метал, как дротики в мишень. Необъяснимая тяжесть в груди. Северус отстранённо усмехнулся. А ведь месяц назад грозился обеспечить мальчишке выговор за фамильярное «Северус», — с интимным присвистом на окончании. — Угу. Похоже на музыку. Живую. Пойдёмте? «Ты зол на меня?» — чуть не бросил Северус ему в спину, вовремя осёкшись. И они пошли по бесконечно длинной улице, с пёстрыми, как из детского рисунка, домиками, выстроенными в ряд, — все на один лад, только разная облицовка. Солнечный свет, бьющий в глаза, казался фантастически реальным — даже для магического артефакта. Чем дальше они шли, тем громче становился гул, и Северус с мрачным неудовлетворением подумал, что с мигренью расстанется ещё нескоро. — Кхем. Ну и ну, — фыркнул Поттер, вероятно, притормозив где-то за углом. — Что там? — А вы сами посмотрите. Северус продрался сквозь колючие кусты, браня чрезмерно реалистичную симуляцию осени, и нагнал Поттера, взбежав по узкой обшарпанной лестнице. Слух резанул усилившийся, теперь слишком близкий гул, в то время как взору предстала бесконечная площадь, похожая на всякую торговую площадь всякого маггловского городка Британии, с поправкой на масштабы. Брови Северуса взлетели. Чудовищная картина: десятки, если не сотни, фигур, танцующих в гигантском подобии хоровода. Глаза этих людей — едва ли их можно было назвать людьми — сияли холодным стеклянным светом. Их безупречные грациозные движения напоминали перформанс кукольного театра — такая же искусственная синхронность. Северус с омерзением отметил, что некоторые из них вовсе не чувствовали себя. Ноги двигались, скользя по булыжнику, в то время как на лицах застыла блаженная пустота. — Я сказал бы, что это странно, но насмотрелся достаточно дерьма, так что в целом… вполне себе мило, — нарушил молчание Поттер. Северус отстранённо фыркнул, огибая площадь медленным взглядом. — Вы нашли источник? — резко осведомился он. Поттер взглянул на него исподлобья и кивком указал куда-то перед собой. Ну конечно. В эпицентре торжества, сквозь узлы из поскрипывающих конечностей Северус разглядел пьедестал. — Пошли, Поттер. Брезгливо морщась всякий раз, когда какая-нибудь неживая рука — или нога — задевала его, он протиснулся сквозь поток танцующих фигур вместе с ловко лавирующим Поттером. На пьедестале блестели две пары туфель — одна алая, с отливом полированного рубина, другая — строгий чёрный глянец. Над ними, мерцая в воздухе, парили слова: — Надень — и обретёшь желаемое, — услужливо прочитал Поттер — и усмехнулся, обернувшись через плечо. Северус безотчётно облизал сухие губы, потому что узнал в этой усмешке свою. Он нахмурился, всматриваясь в кричаще-алые туфли. — «Красные башмачки»? — хохотнул Северус, склоняясь над пьедесталом. — Любопытно, где искать палача. — Уверен, он не заставит себя ждать. Поттер присел на корточки, картинно оценивая масштаб потенциальной беды. — Мой размерчик, значит, — хмыкнул он, и в его огромных глазах заплясали черти. — Не вздумайте, Поттер, — сказал Северус с ледяной угрозой. — Да я ж не трогаю! — возмутился Поттер. — Хотя… чёрт возьми, вы чувствуете это? Он смотрел на пару красных туфель, как загипнотизированный. Рука Поттера потянулась к пьедесталу, но Северус грубо отдёрнул его за плечо. — Хватит. Это артефакт. И достаточно очевидный. — Артефакт в артефакте, — скучающе протянул Поттер, качая головой. — Ну и пусть. Вы только посмотрите на них, — он описал «их» вальяжным взмахом руки. — Очевидно, им нужна помощь. Северусу, у которого в ушах звенело от непрекращающегося топота и щелчков ботинок, дорого стоило не расхохотаться. — Помощь, — как попугай повторил он. — В вас заговорили геройские инстинкты? Поттер, скажите и будьте честны, второй уровень дался настолько тяжело? Так вы устали от мозговой активности? Поттер бесстыдно закатил глаза. И сказал: — А по-моему, вам, Снейп, пришлось всяко тяжелее, — взглянув на него с деланой жалостью. Северус втянул ноздрями воздух. — Так или иначе, очевидно, что смысл игры — надеть «башмачки», — продолжал Поттер. — Если вы, конечно, не обнаружили здесь иных интерактивных объектов. А этим ребяткам явно не помешает помощь. — О какой, боггарт тебя раздери, помощи ты говоришь? — вскипел Северус, едва не кинувшись на него разъярённой гарпией. — Ты — а вместе с тобой, к сожалению, и я — заложник треклятого артефакта. Сколько раз тебе говорить, что весь окружающий мир — одна большая абсурдная, ничего, кроме чудовищной мигрени, в себе не несущая иллюзия? Поттер, поднявшись на ноги, шагнул к нему — почти вплотную. В изумрудных глазах мелькнула тень разочарования, когда он, запрокинув голову, вкрадчиво произнёс: — Снейп, вы же умный, очень умный человек. У Северуса от этого тона едва не задёргалось веко. — Что ты хочешь этим сказать, нахальный мальчишка? — выплюнул он. — Вы сами себе противоречите. Вот что вы сейчас сказали? Что мы с вами — заложники артефакта? — Я прекрасно помню, что сказал. — А это, — прошептал Поттер и, схватив его за руку, положил себе на грудь, — вы чувствуете? Северус бессмысленно смотрел на собственную ладонь, прижатую к мерно бьющемуся сердцу. — Полагаю, ответ положительный. Как вы думаете, где сейчас наши тела? Осознание пронзило Северуса насквозь; он отшатнулся от усмехающегося Поттера. — О, наши тела могут быть где угодно. А могут не быть вообще, не так ли? — склонив голову набок, рассуждал тот. — Теория вероятности. Так вот… Тут Поттер вновь сделал шаг навстречу. И, привстав на носки, горячо зашептал ему в самое ухо: — А каковы шансы, Северус, что мы тут не единственные заложники? Северус невольно прикрыл глаза, ощутив острый спазм внизу живота. Знал ли Поттер, как он не любил эти игры с обращениями? Мог ли знать, как сильно ему это нравилось? Поттер отстранился, и Северус сжал зубы, оглядывая безостановочно кружащийся хоровод. Казалось, магия пронизывала площадь, как липкий туман, — магия, сосредоточившаяся в двух парах туфель на пьедестале. — Для начала стоит попробовать их уничтожить, — выдавил он. — А, да? Ну попробуем. Поттер сбросил мантию, и на жалкое мгновение у Северуса перехватило дыхание. Под мантией Поттер носил вопиюще обтягивающие маггловские одежды. — Итак, способ номер один… Северус не слушал, увлечённый рельефом перекатывающихся под узким поло мышц. Итак, Поттер был чертовски хорошо сложен, а годы рабства в Аврорате явно служили его комплекции комплиментом. Впервые с церемонии награждения Северус видел его без аврорской мантии. Он и представить себе не мог, насколько у этого невозможного мальчишки, некогда нелепого, угловатого ребёнка, спортивное телосложение. Северус одёрнул собственную мантию, невольно связав этот образ с пугающим видением из зеркала. — Видите, Снейп? — Поттер развёл руками с зажатыми между пальцев туфлями. — Физическое воздействие им нипочём. — Я понимаю, к чему ты клонишь, — прорычал Северус, — можешь прекратить обряд убеждения. Спорить с таким упёртым бараном, как ты, нет никакого смысла. Просто ответь мне на один вопрос. Ты отдаёшь себе отчёт в том, что надевать это — всё равно что заключить контракт, не прочитав условия? Поттер сделал вид, что задумался. — Мы здесь явно не для того, чтобы задавать вопросы. — Вдумайся, Поттер. «Обретёте желаемое». Сколько раз ты получал, что хотел, не заплатив вдвое больше? — Я устал думать, Снейп, — мрачно отрезал Поттер, сбрасывая ботинки. — Выбора у нас нет. Можете и дальше играть роль циничного наблюдателя. И прежде, чем Северус успел бы его остановить, запрыгнул в красные туфли. Северус отпрянул, стоило Поттеру выпрямиться. Это случилось мгновенно: магия вспыхнула, оживая, как дремавший до того зверь, учуявший добычу. Площадь наполнилась ярко-алым свечением с багровыми переливами. Танцевавшие вокруг фигуры синхронно застыли, повернув скрипящие головы в сторону Поттера. И, наградив его восторженными овациями, пустились в пляс с удвоенной силой. Неподвижный Поттер — брови на переносице — выжидающе склонил голову, тараня туфли взглядом. — Видите. Пока ещё не заложник. Северус собрался было съязвить про патологическую удачу, как вдруг голова Поттера запрокинулась, а рот раскрылся в немом крике. — Поттер! — рявкнул Северус, шагнув навстречу, но мальчишка юрко выскользнул из-под его рук. Тело Поттера начало двигаться — неестественно резко, с крутыми, отточенными разворотами на одних каблуках, которые ни один здравомыслящий волшебник не смог бы ассоциировать с Поттером. Северус наблюдал, как его ноги, подчиняясь магии туфель, поочерёдно взлетали так высоко, будто бы их дёргали за невидимые нити. — Твою мать, — взбешённо воскликнул Северус, без толку стараясь его поймать. Поттер то и дело увиливал, двигаясь всё быстрее; его тело выгибалось, как кукольное, а лицо становилось всё более отстранённым. Северус сжал губы в тонкую полоску, готовый в любой момент услышать хруст смещающихся суставов. Круг танцующих безумцев начал сужаться, приближаясь к Поттеру, как плотный поток воды, как стихийное бедствие, намеревавшееся поглотить. Их движения постепенно синхронизировались с его, как если бы они подключались к одному и тому же источнику, которым стал теперь Поттер. Северус напряжённо смотрел, как глаза Поттера стекленеют, отражая тот самый холодный свет. — Поттер, чёрт бы тебя побрал, остановись! — выкрикнул он. Северус инстинктивно потянулся к палочке — и вспомнил, что та рассыпалась на втором уровне. Опыт шептал ему: магия артефакта сильнее, чем всякое заклинание; не было никакого смысла даже пытаться. Но Северус так не мог — не мог смотреть, как на сознании Поттера защёлкивается замок, и бездействовать. — Ты хотя бы слышишь меня, Поттер? Поттер! Его голос прорезал воздух, но Поттер не отреагировал. Лишь поднял руки, и в его взгляде мелькнуло что-то чужое, что-то такое, от чего волосы у Северуса на затылке встали дымом, а внутри всё болезненно сжалось. Поттер терял себя. — Конечно, ты всегда идёшь до конца, — прошипел Северус, мысленно проклиная поттеровское упрямство на чём свет стоит. — Глупый импульсивный мальчишка. И что прикажешь делать? Это было безумие, чистое безумие, подумал Северус, на секунду сомкнув веки. — Finite Incantatem, — процедил он беспалочковое, взмахнув рукой. Ослеплённый вспышкой, Северус сощурился, прикрыв глаза ладонью, — и увидел, как заклинание ударило по Поттеру мощной волной. Но красные туфли лишь коротко, будто бы издевательски, сверкнули в ответ, поглощая магию. Потоки света разлетелись по площади пёстрым веером и растворились, как небывалые. Танцующие остановились как по команде, и гул прекратился, оставив Северуса наедине со звенящей тишиной. Все как один повернули головы к нему. — Чудненько, — прошептал Северус, чувствуя, как холод бежит вниз по позвоночнику. — Полагаю, господа, я имею честь стать новым центром вашего внимания. Фигуры снова зашевелились, однако теперь их шаги были направлены в его сторону. Северус напрягся, готовясь защищаться. Но никто его не атаковал. Вместо этого одна фигура выбилась из толпы — это был мужчина с пустым лицом и ледяным взглядом. Он медленно, сустав за суставом, поднял свои потрескивающие руки и протянул вперёд. В раскрытых ладонях приглашающим блеском отливал глянец чёрных танцевальных туфель. Они сияли так же, как те, в которых где-то на периферии надрывал спину Поттер. — Игра для двоих, — прозвучал зловещий, как из преисподней, голос. Эти слова эхом повторили все танцующие. — Ты должен танцевать. Движения Поттера становились всё отчаяннее. Из его горла вырывался глухой клокочущий звук, точно он изо всех сил старался выдавить из себя хоть слово. — Сначала правила, — попытался Северус. — Танцуй. Правила найдут тебя сами, — раздалось в ответ. «Найдут», — пронеслось по площади монотонным эхом. Северус остервенело вырвал туфли из рук выжидающе замершего мужчины. Бросив их на землю, он в два счёта разулся и покосился в сторону Поттера. Тот вовсю отплясывал, очевидно, мучительное подобие канкана. Едва не зарычав, Северус надел чёрные лакированные туфли — и выпрямился. Пустоликие фигуры к тому моменту от него отвернулись, увлечённые собственным танцем. Северус же решил повременить. Несколько секунд, что он ждал, казались вечностью. Ничего, совсем ничего не происходило. Поттер всё так же страдал, теперь лишь эпизодически мелькая далеко в толпе бюджетных инферналов. — Проклятье, Поттер, — выдохнул Северус, прежде чем резко шагнуть к нему. И почти испугался, упав корпусом вперёд, когда ноги его не послушались. Северус подавился вдохом и замер в таком положении — согнувшись пополам. — Дьявол! — зашипел он. Ноги намертво приклеило к булыжнику. Северус попытался разогнуться, но казалось, будто на него наложили Stupefy: тело элементарно не подчинялось мозгу. Как иллюзия может быть столь реальна? Заболела поясница. На висках выступила испарина. Сдув с лица занавесившие глаза пряди, Северус мысленно воззвал ко всем богам, которых только помнил. Только не чёртова поясница. На спине будто лежала бетонная плита — некий невидимый барьер, мешавший ему пошевелиться. — Поттер! — заорал Северус, неконтролируемо жмурясь. Он мог лишь смотреть на ехидно поблескивающие туфли у себя на ногах. — Се… Северус?.. — раздалось вдалеке. Северус вздохнул настолько глубоко, насколько позволяло положение дел. — Поттер, чёрт возьми! Ты что, слышишь меня? — Теперь да. Но так… далеко. Как будто… в уши напихали… ваты. — Ты не слышал меня до этого? — Я ничего… не слышал… и не видел, — орал Поттер, — я думал, башмачки… меня ослепили и… оглушили. Только это я и мог… думать. Думать и… танцевать. — А сейчас? Сейчас — что происходит? — А вы… не ви… видите? — Я вижу не дальше собственных коленей. — Что? Что с… вами? Сука, когда уже… явится палач… и отрежет мне наконец… эти блядские ноги… — едва не ревел Поттер, задыхаясь на каждом слове. — Я надел другую пару, — хрипло выдавил Северус, морщась от боли, нашедшей теперь коленные суставы. — Не могу пошевелиться. — Как не… не можете? Тут супер-пупер… дискач… ди-джей Artifact… наваливает… будь здоров… танцуют все… — захлебывался Поттер. — Вот об этом я говорил, Поттер. Никогда. Ты никогда не думаешь о последствиях. — Я не понял… вы там чего… разогнуться… не можете? — Пять баллов Гриффиндору, — сквозь зубы ответил Северус, морщась от пронзительной боли. — Так… выпрямьтесь, — посоветовал Поттер. Северус зашёлся хриплым, почти истерическим, смехом. — Ишь как у тебя всё просто. — А что… не так? — Не могу, Поттер. — Ой-ой-ой!.. — судя по синхронному стучанию каблуков, танцующие вращались. Поттер всё-таки крикнул: — Вот вы… всегда так. Это не могу… то не хочу… С годами ваше… занудство станет просто… невыносимым… — Хоть понимаешь, что несёшь? Тебя-то башмачки околдовали похлеще. — Это из-за… желаний, — отозвался Поттер. — Каких ещё к чёртовой матери желаний? — Сложно… объяснить… я понял, пока у меня не было ушей и глаз… но теперь не получается… даже выговорить… связное предложение. — Поттер… — Я объясню… Как только вы… вы… встанете! Нужно… выпрямиться… Северус. — Я не могу. — Всё вы, блядь… можете! — во всё горло заорал Поттер. — У вас… получится, просто… поверьте! Что-то зашевелилось у Северуса в груди — что-то старое, почти забытое. Ему не понравилось это ощущение, он должен был контролировать, а не подчиняться. Но его веки — сами по себе — опустились, а в сознании вспыхнуло жалкое: «У меня… получится?» И Северуса разогнуло, да так, будто он — пружина, которую вечность держали сложив пополам, как вдруг отпустили. Он едва удержался на ногах — с такой лёгкостью удалось выпрямиться. Кружилась голова. Северус закрыл лицо ладонями, покачиваясь на мягких коленях. Растирая виски, глубоко вдохнул и выдохнул. Поттер. Нужно найти Поттера. — Где ты? — хрипло крикнул Северус, всматриваясь в плывущую перед глазами толпу. Он быстро вычислил замолчавшего Поттера. Тот кружился, подчиняясь незримой силе, в каких-то двадцати футах от Северуса. В его движениях теперь присутствовала неестественная грация — чуждо, неправильно, но в то же время… Завораживающе. Северус ненавидел себя за то, что не мог отвести от него взгляд. Туфли Поттера мерцали алым светом, и этот свет пожаром отражался в его глазах, превращая их в два пылающих уголька. Обёрнутое в плотные одежды, его поджарое тело, местами оголённое, блестело от пота. А лицо — лицо Поттера выражало странное, извращённое блаженство, подделать которое было невозможно. Словно Поттер уже не сопротивлялся, а искренне наслаждался этим танцем. — Поттер, остановитесь, — сказал Северус, попытавшись шагнуть навстречу. Но его нога, тяжёлая, как свинец, едва ли сдвинулась с места. Он зарычал, устремив взгляд вниз. Казалось, Северус стоял посреди болота, утопая в трясине. — Не получается, — застонал Поттер с явственной болью в голосе. — Это тянет меня… слишком сильно. Туфли Северуса источали другой свет, густой и вязкий. Тяжёлое золотое свечение, произрастающее из подошвы, змеилось на булыжнике — как живые корни, вплетающиеся в землю. Вес туфель был невыносим. Это не просто тяжесть — складывалось ощущение, будто сама земля тянула его вниз. Каждая попытка пошевелиться мучила его, мышцы ног спастически дрожали, позвоночник выгибался от усилия. Северус с хриплым стоном отнял подошву от земли — едва ли на полтора дюйма. Шажок получился столь ничтожным, что он, шатаясь из стороны в сторону как клоун на ходулях, готов был расхохотаться от бессилия. Тело подчинялось магии туфель, но никак не самому Северусу. Как бы он ни противился, это было всё равно что бороться с приливом. Шаг за шагом — всё труднее. — Северус, — совершенно чётко артикулировал уже не задыхающийся Поттер. Северус поднял на него усталые глаза. А Поттер, голова которого, вероятно, жила отдельно от тела, запрокинул лицо и осмотрел его с ног до головы. — Что, снимаешь мерки на будущий гроб? — язвительно протянул Северус, не в силах даже усмехнуться. Поттер эффектно развернулся на каблуках и, всплеснув руками, направился в его сторону резкими, ломающимися шагами. Как в кривом зеркале, десятки окружавших его фигур повторили движение, зашагав в другую сторону. — Музыка, — сказал Поттер, танцующий крутыми зигзагами. — Это всё-таки музыка. Северус фыркнул, едва не надорвавшись в очередной попытке поднять собственную ногу руками. — И где ты в этой ритуальной чечётке нашел музыкальность? Это же просто омерзительно. — В вас, — изумлённо отозвался Поттер. — Музыка — она исходит от вас. Можете подойти ближе? — Не в этом году, — поморщился Северус, демонстративно скрипнув суставом одеревенелой руки. — Это всё равно что ходить по болоту. — Сейчас я попробую… потерпите… Поттер вновь запыхтел, оказывая безостановочной пляске видимое — и даже не бестолковое — сопротивление. То и дело он вздрагивал и, трясясь, клацал зубами, как на электрическом стуле, но в конце концов, сжав зубы до выступивших желваков на скулах, таранил собой стену из бездушных «заложников». Северус, не в силах и плечом повести, обессиленно сгорбился, наблюдая за ним исподлобья. — Желания, — низко выговорил он. — О каких желаниях ты говорил? Поттер, ломающийся в танце теперь лишь в нескольких шагах, встретился с ним совершенно осознанным, зрелым взглядом. — О глубинных. Неужто вам интересна моя интерпретация? — вскинув брови, сардонически усмехнулся он. Северус безотчётно отзеркалил его мимику, упёршись ладонями в собственные бёдра. И сказал: — Попробуй меня удивить. — «Башмачки» — эдакие оковы. В некоем смысле… — Поттер ахнул, когда его шатнуло в сторону, — бремя жизни. Как вы там говорили, умное слово… аллегория? Так вот, башмачки-то у нас, в целом, одинаковые. Абсолютно. С поправкой на цвет. А эффект, судя по всему, диаметрально противоположный. Поттер танцевал так близко, что протяни Северус руку — дотронулся бы. Но ни руки, ни ноги его не слушали. Он лишь кое-как выпрямился, хрустя затёкшими позвонками. — Можно было бы подумать, что дело в обуви, — медленно, почти по слогам, произнёс Поттер, попутно описывая тазом ломаную восьмёрку. Из-за его широких плеч показалась зомбированная толпа. Фигуры приближались, а Северус не знал, чего от них ожидать, и это незнание выедало его изнутри. — А что думаешь ты, Поттер? — вполголоса спросил он. — А вы подойдите ближе. — Сколько раз тебе повторять, я… Тут Поттер, осклабившись, резко подался вперёд, и глаза Северуса расширились. Потому что он за какую-то жалкую долю секунды среагировал, подхватив падающего Поттера под мышками. — Не можешь?. — зашептал тот, и волосы у Северуса на затылке встали дыбом. — Или не хочешь, Северус? Он открыл было рот, но руки Поттера змеями обвили его шею, а губы — горячие, как раскалённая кочерга — зашевелились: — Дело в том… — с каждым словом касаясь ушной раковины. — Что ты хочешь того же, чего хочу я. Только наоборот. Северус стиснул зубы, ощущая, как толпа за спиной Поттера сгущается, сминаясь, точно грозовая туча. Но Северус не смог его оттолкнуть. — Ты хочешь стоять на месте, — продолжал Поттер, жарко выдыхая у него над ухом. — А я… я не могу. Ты стоишь так прочно, так неколебимо, будто врос в эту чёртову землю. Я, в свою очередь… пляшу что есть мочи. До ссадин, до крови в башмачках, я танцую и не могу перестать. Поттер заездил на нём всем телом, и Северус, обняв его поперёк лопаток, с силой прижал к себе — на чистом инстинкте, лишь бы не упал. — Ты не готов пошевелить и пальцем, — коротко рассмеялся Поттер, но смех был совершенно пустым. — И, может быть, думаешь, что это спасает тебя. Что это… правильно. Он стиснул Северуса в объятии, его липкий от пота лоб прижался к сползшему горлу мантии. — Но мы оба знаем, что это не так. Толпа приближалась, приглушённый топот их ног заполнял площадь. — Ты боишься, Северус, — голос Поттера звучал мягко, почти утешающе. — Боишься сделать первый шаг. Можешь, но не хочешь. Боишься, что позволишь себе — и танец затянет тебя тоже. Северус хрипло сказал: — Это же не ты, Поттер, не так ли? Поттер, слегка отстранившись, запрокинул лицо. В его глазах алыми всполохами мерцала какая-то дьявольщина. А потом он, будто уловив в лице Северуса нечто, о чём сам Северус знать не мог, вплёл свои пальцы в его и, подхватив под лопаткой, закружил, как куклу. Взор поплыл: мир прокрутился трижды, и Северус шатнулся, обрушившись на Поттера хлёсткой бессвязной руганью, но тот вновь прижал его к себе. — Мы оба — марионетки в чьих-то руках, — он прикрыл веки; усталые тени прорезались на лице. — Только ты — стиснут в пальцах так крепко, что тебе кажется: пошевелишься — лопнешь. А я… меня бросают, и я лечу, и всё, что мне остаётся — притворяться, что сам выбираю падать. — Как патетично, — выплюнул Северус, стараясь выдернуть себя из его хватки, но Поттер не отпускал. Пальцы Поттера сдавливали руку железными тисками — крепко, до судороги, и он поморщился, когда затрещали костяшки. — Ты не понимаешь, — прошептал Поттер, потянувшись к нему так, что их лбы соприкоснулись. — Ты не можешь просто стоять, Северус. Здесь нельзя стоять на месте. Его горячее дыхание прожигало кожу, и Северус инстинктивно пытался отпрянуть, но Поттер следовал за ним, как тень. Безмолвные фигуры плавно кружили вокруг них хороводом. — Это не ты, — выдавил Северус. — Не ты сейчас говоришь. — Разве? — губы Поттера тронула слабая улыбка. — А вдруг именно я? — Всё это… — Одна большая, абсурдная, ничего в себе не несущая иллюзия, — хохотнул он. — Конечно. Если тебе так удобно. Потанцуем, Северус? Потусторонний голос, льющийся из Поттера, пугал его — и притягивал одновременно. Инстинкт подсказывал сломать, оттолкнуть одержимого артефактом мальчишку, проломить его эфемерным черепом чёртов пьедестал, с которого началось это безумие. Но сердце Северуса лишь глухо колотило по рёбрам. Не успел он выговорить и слова, в уши полилась мелодия. Она возникла из ниоткуда, как если бы кто-то нажал кнопку проигрывания на маггловском магнитофоне. Низкие вибрации пошли по земле, их темп стремительно рос, они усиливались, поднимаясь, просачиваясь сквозь зачарованные туфли и щекоча Северусу лодыжки. И было что-то запретное, почти демоническое — в усмешке, натянувшей Поттеру рот. Северус прерывисто вздохнул, когда жутко сильные — и жутко горячие — руки дёрнули его на себя. — Что ты, ч-чёрт тебя подери, де… — Тише. Вести буду я. Поттер резко шагнул назад, и ноги Северуса сами двинулись следом, как будто артефакт схватил и потащил его за пятки. Пальцы, слишком крепко сжатые на его запястье, горели, но Северус не мог отдёрнуть руку. Музыка нарастала, её энергичный, почти агрессивный, ритм пробивался под кожу, наполняя грудную клетку. Казалось, невидимые нити связывали его с Поттером, вынуждая двигаться в унисон. С тихой усмешкой Поттер неожиданно шагнул навстречу — по диагонали, ныряя под его руку; Северус, прежде чем успел бы это осознать, развернулся тоже. Мантию словно сорвало — она взметнулась волной, — и в следующий момент Северус оказался прижат спиной к окаменелому поттеровскому плечу. Поттер почти лежал у него на лопатках, одной рукой удерживая за талию, другой — за запястье, повисшее над них головами. Северус мрачно посмотрел на танцующих кукол, напряжённый как натянутая струна. Тёплое дыхание Поттера щекотало шею. — У тебя руки трясутся, — прошептал тот, и Северус до боли сжал челюсти. Всё его естество выворачивалось наизнанку, пока он старался обрести контроль над собственными конечностями. Но ноги, предательски послушные музыкальному ритму, лишь скользнули в сторону, туда, куда его поволок сумасшедший Поттер. Тот, круто раскачав Северуса, как неваляшку, поймал его, задыхающегося в ужасе, у самой земли. — Расслабься. Я держу тебя, — сказал бессовестный Поттер. И вновь закружил в сумасшедшем танце. Чёртов артефакт. Чёртов мальчишка. Северус чувствовал жар его ладоней. То спина, то бока, то шея, — он шпарил, этот жар, хлеще кипятка, даже сквозь плотный сюртук. Поттер вёл его с такой умопомрачительной лёгкостью, словно Северус весил с полфунта, и словно весь этот ненормальный танец был для Поттера чем-то элементарным, чем-то обыденным и естественным, как дыхание. Рывок, шаг влево, их ноги переплелись, а полы мантии Северуса взметнулись, коконом оборачиваясь вокруг Поттера. Северус грязно выругался: он попытался отдавить Поттеру ногу, но собственные туфли стали невыносимо тяжёлыми. Стопы окончательно вросли в мощёную булыжником землю, и всякая попытка ступить приводила к тому, что Поттер в очередной раз вертел его, заставляя кружить на месте, как марионетку. — Если я научу тебя идти… — тихо произнёс Поттер, подавляя его сопротивление тяжёлой ладонью на лопатках. — Сможешь ли ты научить меня останавливаться? В этот момент что-то лопнуло у Северуса внутри. Ощутив невероятную лёгкость — в плечах, в позвоночнике, в ступнях, — он коршуном вцепился в запястье Поттера и рывком притянул к себе. Пальцы второй руки хищно схватили его мокрый загривок, фиксируя на одном месте. Должно быть, это костёр инквизиции, подумал Северус, заживо сгорая под неожиданно осознанным, настоящим взглядом Поттера. Тот смотрел на него, снизу вверх, с комичным испугом; смотрел этими своими невозможными глазами, как кролик на удава. — Дрожите как осиновый лист, аврор Поттер, — хрипло выдохнул Северус, упиваясь паникой, охватившей его лицо. И, пускай сопротивления Поттер не оказал решительно никакого, с силой повёл его сам. Музыка гремела, но всё вокруг замедлилось, словно время теперь подчинялось не ей, а неспешному ритму этого нового танца. Напряжение, ярость, недосказанность, искрившая между ними в воздухе, никуда не делись — лишь изменили форму, обернувшись вокруг его, Северуса, горла невидимой петлёй. Он алчно изучал малейшие изменения у Поттера на лице. Тот заламывал брови, цыкал и шумно выдыхал всякий раз, когда Северус, сжимая его талию, медленно разворачивался на все сто восемьдесят. Музыка не прекращалась, и Северус, обретя наконец полную свободу, вёл — медленно, но уверенно, с жёстким нажимом, таким, будто от этого танца зависела его жизнь. Поттер, несмотря на прежнюю нахальность, теперь едва поспевал за его широкими шагами, то и дело спотыкаясь. На одном из разворотов его лицо впечаталось Северусу в грудь. — Да что же вы такой… — с трудом артикулируя слова, выговорил Поттер, — жёсткий. Неудивительно, что ваша мандрагора лопнула от собственного крика. И неудивительно, что от вашего кураторства отказались стажёры первого… Северус хищно сощурился, должно быть, до боли сжимая талию Поттера. — Что ж ты от него не отказался? — язвительно протянул он. — Как видите, люблю экстрим. Чтоб адреналин — ух и ах, — парировал Поттер. — Или, быть может… просто жду, пока вы меня сломаете. — Ждать недолго. — Это точно. С такой-то хваткой. Северус мрачно усмехнулся — и заломил руки Поттера за спину, нависая над ним огромной ледяной глыбой. — Хочешь адреналина, значит? Работая на чёртово Министерство? Полставки «правопорядка», полставки ковыряния бестолковых артефактов? — Думаете, я устроился туда из-за адреналина?! — Отнюдь. Скорее, из-за дефицита нездорового внимания. — Сказал человек, продавшийся Волдеморту за три пенса. Этакий эксперт по всему нездоровому. Эти слова отозвались в Северусе чистой яростью. — Золотой мальчик уже не отрицает собственную страсть к повышенному вниманию? — О, да, — фыркнул Поттер, но его голос дрогнул, потому что Северус рывком вжал его в себя. — Особенно к вашему, — выплюнул он. — Это объясняет, почему ты так легко позволяешь вести себя теперь. — Позволяю? — Поттер прерывисто вздохнул, когда Северус в очередной раз тряхнул его. — Я бы с радостью не позволил, если бы чёртовы ноги слушались меня! — Ах, действительно. Ты, значит, тут ни при чём. Это всё злосчастный артефакт, адские «башмачки», пляшущие твоими ногами. Он не видел ни пьедестала, ни безликого хоровода, ни земли, ни неба, — только необъяснимый, непонятный Северусу страх, мелькнувший в изумрудных глазах, когда их лица оказались в опасной близости. — Северус, — прошептал Поттер, и этот шёпот горячей лавой потёк по его, Северуса, губам. — Я серьёзно, я… я устал. Не могу остановиться. — И что прикажешь делать? — Остановите меня. Пожалуйста, остановите меня, — зажмурился он. Северус на мгновение зажмурился тоже, ударившись лбом о его лоб. Пот градом стекал по его вискам. Музыка остановилась, как по щелчку пальцев. — Открой глаза, Поттер. Открой и посмотри на меня. Поттер покорно раскрыл глаза — и обрушился на него с этим бессвязным, отчаянным: — Я всё понял, я же говорил, я всё понял, когда у меня не было ушей и глаз, я понял, как мне этого не хватает, как я хочу иногда просто встать — и стоять на месте, как мне надоело плясать под чужую дудку, как мне не хватает этого ощущения, этой почвы, на которой хочется стоять босиком, чтобы листья хрустели под ногами, а трава щекотала лодыжки, я понял так много, и что-то вселилось в меня, и я был, с одной стороны, сам не свой, а с другой — этого мне тоже не хватало, может быть, это тоже я!.. А потом я услышал эту музыку, она играла так тихо, но так маняще, и я посмотрел на вас, и она стала громче, а я — я увидел, понимаете, увидел, как сильно вам нужно позволить себе… Мерлин и Моргана. Должно быть, это уже настоящий Поттер. — Позволить себе жить, — задыхаясь, закончил тот. Северус шатнулся, и их ноги скользнули по булыжникам, так что обоим едва удалось удержать равновесие. В глазах Поттера раздувался пожар, его искусанные губы, слегка приоткрытые, продолжали сотрясать воздух: — Вам не нужно скрываться, вам не нужно держать себя в этих оковах. Уже не нужно. Вы противитесь, огрызаетесь, браните себя — и меня — на чём свет стоит, лишь бы не позволить себя вести, но… но если вы это так ненавидите, отчего же ваше тело так легко поддавалось? И отчего так легко вы смогли повести меня сами… Вы же понимаете, нет?.. Понимаете, что дело не в подчинении? Дело в… Северус вонзился ногтями в его лопатки. Должно быть, он делал Поттеру больно, но тело отказывалось повиноваться. Перед глазами плыло марево. — Замолчи, Поттер, — сквозь зубы приказал он. — Заставьте меня, — с горьким вызовом процедил тот. Северус смотрел на него расширившимися глазами, пока они оба стояли, как вкопанные, по колено в оглушительной тишине. Поттер не отводил взгляда. Лишь ждал, изучая, точно выискивая в напряжённом лице Северуса что-то, что могло бы… На краю уплывающего сознания он с ужасом осознал, что всё это — больше не магия артефакта. Не туфли, свет которых давно угас. Это он сам. — Ты… — зашептал Северус, но слова растаяли у него на языке. Раздался хлопок — и они оба, вздрогнув, попятились друг от друга. Северус завертел головой, оглядываясь по сторонам. Бесконечные тела, о которых он забыл, как о ночном кошмаре, начали одно за другим лопаться, как воздушные шарики на маггловском утреннике. Вместе с осыпающимися прахом телами растворялись и их тени, затянувшие площадь, как тучи. На этой чёртовой площади они с Поттером остались совершенно одни. Поттер мигнул — и часто-часто захлопал ресницами, как будто его вышвырнуло из продолжительного транса. — Северус?.. Что это было?.. А Северус бестолково стоял, силой мысли стараясь унять мелкую дрожь, гуляющую по телу — стоял, всё ещё ощущая жаркое дыхание Поттера у себя на губах. — Испытание пройдено. Вы проходите на четвёртый уровень.