Химеролог: Дом с привидением

      — Смотри аккуратней — трое уж не вернулись, — напутствовала меня местная знахарка.       Но я не внял. В этой жизни я не хотел — вот абсолютно не хотел что-то думать и планировать. А уж тем более думать в сторону заговоров — прошлая жизнь все еще аукалась. Поэтому и ходил, просто ходил по миру в одиночку и истреблял нечисть. Без хитрых планов, интриг и захвата мира. Большинство местных тварей мне были если не на один зуб, то на половину резерва. Что позволяло — пусть и активно — отдыхать.       Безделие меня добило на третий год этой жизни.       Эта деревня меня не насторожила еще и тем, что не в первый раз такое. Спрячут нечисть — и молчат в тайне великой. Дурная привычка, местная нечисть всегда растет и требует только больших жертв, однако встречается. И не вымерли ведь такие вот деревеньки — не иначе как чудом и вольными охотниками за такой вот дрянью.       Меня не насторожило. Даже то, что сама травница (хотя как знать, аура там хорошая была по энергонасыщенности, но мало ли у человека причин жить в деревне?) остановилась у ворот дома и не пошла внутрь. Я, в принципе, знал с чем столкнусь. Да ладно, я это место как подарок, как конфетку разворачивал — последнюю пару недель мне попадалась одна такая невнятная мелочь, что и размяться негде.       По лестничному пролету я поднимался чуть ли не мурлыкая, сканируя все и вся заклинаниями. Полдень на улице, строение заброшено конечно, обветшало, но красиво, лучи света и танцующие пылинки…       А потом потемнело. Резко, вдруг. Как будто выключили свет. Легли зубастым перекрестьем от разбитого окна лунные лучи на пол. Похолодало. За окном было полнолуние, хотя я точно знал, что сейчас убывающий месяц — всю прошлую ночь любовался, до деревни не доехав.       А заклинания не показывали абсолютно ни-че-го.       На стену легла тень. Плотная и черная, волчьим длинноногим силуэтом, подмигнула круглым белым глазом, демонстративно оскалилась в улыбке…       Что дернуло меня тогда не рассмеяться, не позвать вслух или по связи?       Молчи.       Не знаю, но я знал это каким-то шестым чутьем, развитой интуицией. Молчать. На всех эфирах, не только вслух. Иначе все станет хуже, гораздо хуже.       У нечисти, на самом деле, много правил. Ну как правил…       Для того, чтобы понимать, нужно знать, как вообще нечисть появляется. Она суть попытка обуздать свой ужас. Упорядочить его. Назвать. Дать ему правила — леший дороги в лесу путает, но стоит рубашку на изнанку вывернуть или краюху с солью предложить — отпустит. Все яснее, чем страшная чащоба. Эти поверья остаются мифами и детскими страшилками — но не в магическом мире, особенно в мире с хорошим магическим фоном. В таком мире эти страшилки воплощаются. Или же специально создаются, тоже вариант.       Оскалился я не хуже Хассы — радостно. Можно подумать, мы друг друга не поймем.       И мы — пошли. Абсолютно, надо сказать, спокойно.       Знаете, что отличает призраков, некоторые виды нечисти и прочую жуть? Насылаемый ужас, который они черпают из головы жертвы. Кошмары. Просто ощущение страха и тревожности — живые столь многого боятся, что и стараться-то не надо особо.       На мне были ментальные щиты. Абсолютно глухие. В ноль. Я их поднял самой мощной из доступных вариацией. Стенка.       Поэтому… Ну, темновато — так я глаза уже изменил, вижу замечательно. Ну, тени от обилия разнообразного хлама — простите, заклинания молчат, а — если вдруг — грызть чешую моей боевой ипостаси так себе идейка. Я и сам мог кого хочешь загрызть — форму сменил сразу.       Меня самого можно за тот ужастик принять — пепельно-серая чешуя не особо выделялась, морда — страшная, когти с хвостом в наличии, крылья разве что в печати. Хасса соответствовал, моя черная тень.       Мы обшарили эту усадьбу сверху донизу, все три этажа. Нагло, спокойно. Молча. Наверное, не подними я щиты — почувствовал бы все нарастающее раздражение, но так…       Не нашли мы ничего. Ни особых кошмаров, ни подозрительных мест, ни скопления энергии. Ни-че-го. Спокойно абсолютно. Только темно.       Это-то меня и настораживало. Потому что, щиты. Ментальные. Которые отсекают чужое воздействие. Я не должен был видеть иллюзии и насылаемые видения. Но я видел.       Значит, не иллюзия. Что-то… Магия места? Смещение в иное пространство? Дело, вообще-то, нехорошее, коль так.       Не бойся.       Бояться — нельзя. Лишний страх попусту — убивает.       Но легко сказать — ментальные щиты. Когда их держишь сам, своим мозгом. Они прочные, пока их держишь. Но ты устаешь. Отвлекаешься. Теряешь концентрацию. Их накладно полные держать, даже не в плане сил, в плане внимания. Силы на них не много надо. Но — концентрация. Они не предназначены для держания их днями и ночами. Потому что отвлекаешься, устаешь… Банально хочешь спать.       Я стоял перед входной дверью. Стоял и хотел ругаться в голос. Нет, я не ждал, что меня просто выпустят и понадеются, что… не знаю, в следующий раз приду, подмогу приведу на прокорм, ужасом там своим подкормлю, все равно сбежать не смогу.       Все было проще. И сложнее. Я, в принципе, выйти-то мог. И силой вырваться — тоже. Но… Барьер. Демонов барьер, удерживающий тварь внутри. Хрупкий барьер. Который мог пасть от любого чиха. В моем исполнении.       А у меня под боком деревня. В которой есть, как минимум, один маг. В которого можно вселиться. Мне не понравится то, что выйдет. И я вряд ли поймаю эту потустороннюю тварь до этого несветлого момента. Ну, если действовать честно.       Хасса ухмыляется.       Изнанка добавляет фантомного ощущения прохлады, оставляя позади слой за слоем, но…       Тот, кто это запечатывал — косорукий рукожоп. Вот серьезно, они призрака запечатывали или уютную берлогу ему обустраивали?       Это карманное пространство было именно логовом. Запечатанное как логово. Его и использовать так было можно — если бы тварь была управляемой. Или так и есть?       Следа твари я не видел — она была вплетена в это пространство, запутанно все в тугой клубок, а я не Раахэ, чтоб это разобрать. Не хватит сил, в нашем, изнаночном, понимании. Разодрать пинком все это можно, но та же проблема, иной профиль. Даже не уйти через Изнанку, не разрушив.       Нет, случайно такое образоваться не могло. Чтобы никто не знал. Сроку этому рукоделию сотня, может пара сотен лет. Слава у этих мест… Вообще — дурная, но охотники по тихим и светлым местам и не ездят.       Не в первый раз ведь на смерть отправляют.       Ну, если они рассчитывали на мажьего коня — это они просчитались. Норова мое создание был недоброго и никого кроме создателя признавать не желал. Разве что был не канонично черный, а серый. В яблоках. И — естественно — не говорящий, как в тех романах, хоть и весьма умный, как для зверя. К тому же, химеру я делал такую, чтобы мог помочь в охоте, а значит, от исходной коняки мало что осталось…       В голову полезла абсолютная жизнеутверждающая дурь. Я поморщился и снял закладку, прибавляющую в моих глазах миру доброты, милоты и прочих розовых котячьих лапок. Терапевтические цели терапевтическими целями, а у меня тут дело серьезное намечается. Ясное дело, что если все специально — тварь людьми откармливают. Боятся выпустить в мир так, нужен к определенному моменту? Я пригляделся к клубку нитей и полей. Жаль не разберу — чтобы разобрать, надо знать как что выглядит с Изнанки, а заклинания незнакомы.       Ну да ладно. Я тронул заметочник*, благо мой артефакт был прекрасно вписан в мои же защиты, и начал педантично большим красным жирным шрифтом выписывать все, что мне использовать нельзя, чтобы случайно тут все не разнести. Выходило — много. Да все боевое и выходило, и огонь мой впридачу.       И за дверь тоже лучше бы не выходить. Не велика потеря — я любопытно высунулся в окно, посмотрел на знаки — лунным светом, еще мертвенно-зеленым — вот и «странные, как болотные огни», которые мне описывали. Красивые такие круги, как раз во весь двор. Знаки были не знакомы от слова совсем. Местная система магии, а интуитивно познавать, вчувствоваться — надо опускать щиты.       У ворот клубился серый туман. Он и во двор заползал, оплетал хищными узорами забор. Красиво. Но вылезать я поостерегся, Хасса тоже не полез — что-то подсказывало, что не понравится нам тот туман. Очередная заметка призрачно повисла перед глазами.       Я опустился на пол рядом с окном. Нет, это все замечательно. Прекрасно просто. Но что нам тут делать — хлам разбирать? И сколько?       Призрак, ау?       Но я, естественно, промолчал. Кончиком хвоста ритмично постукивая по полу.       Вот не хочу, если что, бороться с тварью в своем теле. Для здоровья не полезно.       Что-то я после прошлого мира абсолютно не хочу проявлять терпение. Притащил последствия, демоны их за хвост…       Я еще раз выглянул в окно. Не нравится мне этот туман.       Известные диагносты результата не дали — точнее дали, но ничего конкретного, кроме паутины старых заклинаний. Тварь была вплетена в эти структуры — и была живой, в отличие от них. Изменялась. Реагировала. Именно по этому движению ее и можно было вычислить со временем.       Включил воспроизведение записи с заметочника. Пока я еще влегкую держу щиты — посмотреть надо. Я всегда веду запись, все что я вижу сохраняется в кристаллах артефакта. Может, что и даст зацепку…       За первый день я пересмотрел записи, не найдя особо ничего связного, еще раз обошел дом, закопался в хлам — еще раз подтвердил, что маги жили — нашел набор хороших таких кинжалов, которыми кого-то разумного потрошили, а вероятнее пару… десятков, что меня аж через ментальные щиты продрало, чаши и прочее из раздела «Юный ритуалист», пару тайников, десяток магических тайников, успел перевести организм на внутривенное питание от браслетов, и…       И, знаете, скучно стало. Вообще. Совсем.       Мысль открыть ментальные щиты я отбросил, пока смогу держать — держать я их буду, на менее мощный вариант… Перейду, но позже, все сразу станет веселее, а мне хотелось еще кое-что проверить. Песни распевать я тоже не стал — это проверять не хотелось бы, я вообще голос у себя отнял некритичным изменением в организме, все равно молчать, так хоть случайно не издам звуков. Спать мне было нельзя — единственное временное ограничение. Во сне сбойнут ментальные щиты. Станет, конечно, совсем весело, но вряд ли это поможет. А еще без сна… Ну, суток пять я продержусь спокойно, но концентрация будет… Даже в медитацию не уйти, щиты мешают. Мне все же нужно спать. Особенно в боевой форме. В ней даже чаще, чем в условно-человеческом обличии. Менять форму? Это — не первое воплощение, усталость накапливается, но, наверное, придется.       Ситуация из разряда — знал бы, соломки подстелил. Я мог изменить себя так, что спать мне вообще не потребуется, но магическая операция на мозге и прочих внутренних органах в моих обстоятельствах — не лучшая идея. Вот вообще.       На условно вторые сутки я сдался. Ну как, что хотел — проверил, предварительные выводы записал, для дальнейшего — снимать мне ментальные щиты, давая возможность воздействовать — и наблюдать…       Лаи всегда мне говорил, что я умею выбесить из себя противника с абсолютно невинным лицом и парой действий — и удивиться, чего такого сделал. В этот раз я сделал абсолютно сознательно.       Почистил от пыли диван, широкий такой. Улегся, приглашающе похлопав Хассе рядом. Достал из подпространственного кармана кубик. Активировал этот магический вариант проектора.       И включил самую мимимишную комедию, какую вообще только знал и записал в одном из миров. Со звуком, естественно, я бы посмотрел на призрака, вселившегося в проектор.       У меня этого добра — двадцать сезонов.       Нет, к моему сожалению, из темных углов никто не вылез.       Но я его определенно взбесил, хотя бы потому, что в очередную мою разминку подо мной провалился пол.       Я трижды порадовался, что поломать мне кости в боевой форме — та еще задачка. А так же тому, что могу отрубить нюх. Что и сделал почти сразу.       Приземлился я неприятно — в кучу костей. Но кости — ладно, кости они и кости. Тварь, видимо, мясом не питалась, поэтому трупы так и лежали в подвальчике. Тухли. Усыхали.       Людей тут сгинуло много. Вон, в уголке даже совсем свежий лежит. Присматриваюсь — монах какой-то, кажется. Из изгоняющих нечисть, наверняка.       Примечательно было еще то, что в этом помещении через окошки под потолком светило солнце. Прямо на пирамиду из чистых костей, которую венчала черепушка, светило.       Подчерк у убийств был явно разный. Перед глазами повис полупрозрачный лист заметочника. Вот сейчас мы и посмотрим…              Нет, ритуала я не узнал, да и что можно отследить уже, спустя столько лет. Но призрак вытягивал из своих жертв жизненные силы, энергию — и это было не хорошо. Очень.       Не вся энергия одинакова. Как и у всех людей не одинаковая кровь. Чужую энергию в себя брать, как эту самую кровь переливать — можно и загнуться на этом. А призрак — ел. И нормально ему было, съедобно. Значит, есть возможности подстройки.       Нет, тварь была решительно интересной, только вот знакомиться почему-то не желала.       На третьи — условно-реальные третьи сутки (окна в подвале показывали смену суток, но вот сказать, что вели точно в реальность я не смог) я ослабил щиты. Не к чему держать полный глухой вариант, подтачивая силы.       Все обещало стать бодрее, потому что чужие иллюзии я воспринимать мог. И память мою частично считать можно было… Правда, я не обещал, что она будет правдивой.       Иными словами, я подсовывал фальшивки, и намеривался развлекаться.       И засекать некоторые специфические колебания, как источник воздействия. Посмотрим, как быстро мне удастся его найти.       Обстановка изменилась значительно. Настолько, что я не отказал себе в удовольствии еще раз оббежать особняк — всегда любил игрушки дополненной реальности.       Подозрительные тени, скрипы, шорохи, вздохи… Это было бы страшно, да. Нагоняй тварь ужас. Вот только воздействовать на эмоции я права не давал. У меня вообще с щитами сложность была — как дать считать только определенное количество информации. Это непросто, когда не знаешь, как именно тебя читают. И что видят.       Не исключено, кстати, что со мной сейчас вообще играют как кошка с мышкой, позволяя все ужимки. Бояться только нельзя.       — Ра-а-ан, — тихий стон-шепот. Ага.       Улыбаюсь. В этом мире я пользовался половиной своего имени. Обычно я это сокращение не использую, но тут захотелось. «Тень», символично, учитывая, сколько сил и знаний я тут не использую…       На плечо опустилась рука. Зря она это сделала, потому что на рефлексах я ее того… Оторвал. Неясная страшилка рассыпалась костяшками и втянулась в пол серым туманом. Я сделал пометку, выглянул в окно, сделал еще одну пометку и уселся на подоконник. Поиграем, да.       Через пару часов упражнений у меня что-то даже вышло.       И не у меня тоже. Что ни скажи, напарнику… сейчас — напарнице, вышедшей из тени, очень шел костюм. Каблуки, драная кожа, а хлыст, ммм…       Хасса уткнулся мордой в лапы и затрясся.       А уж маска как шла… Такая, с кошачьими ушками.       Марионетка растерянно захлопала остекленевшими глазами. Прелесть же.       Хасса развернулся к представлению задом, не переставая дрожать.       Да, наверное, показывая умершего дорогого человека, ну, не такую реакцию ожидаешь. И главное, все без дураков, все почти правда. Я улыбнулся.       Марионетка растаяла серым туманом.       За основу берем, что со мной не играются.       А вот подвал в мое очередное посещение не порадовал. Ночью тут ходят зомбаки. Или еще какая нежить. Запустить пару диагностов с края провала мне это конечно, не помешало, да и нежить, скорее всего иллюзия… Да — я всмотрелся в пустые показатели диагноста — она.       С утра лежали честные кости.              Очередной поворот на третьем этаже порадовал меня обстановкой какой-то типичной больницы. Даже слишком типичной. Нет, я их повидал в своей жизни разных, и не в одной не было этого налета… обыденности.       Ну, двойка с минусом за антураж.       Исследовать помещение я, конечно же, пошел. Двойка с минусом превратилась в кол с плюсом. Небрежно подтертые подтеки крови, какие-то шприцы, ампулы, трубки… Несколько затупил я на койке с цепями, покрытыми засохшей кровью. Какой смысл был менять постельное белье, но не мыть цепи, кроме разгильдяйства?       В очередной палате на койках лежали перебинтованные тела. Убинтованное до состояния мумии, в кровавых пятнах, с вывернутыми конечностями и чрезмерно впалыми животами, еще пара вариаций на эту тему, кто-то в непомерном количестве шрамов, с отсутствующими конечностями, подозрительными пятнами и наростами… Заметив внимание, тела задергались и начали издавать звуки.       Гм. Садисты или подпольные эксперименты?       Гора ампул, трубочек и прочей фигни ответа не дала — лежали антуражу для, в ампулах вообще не было ничего, если смотреть заклинаниями — кажется, предположить, что иллюзии будут так проверять у призрака фантазии не хватило. Точнее предположить то, что иллюзиям я поддаюсь не до конца и достраивать пугающую картинку сам не буду.       Из коридора послышались скрип и нарочитое топанье.       Картина вышла маслом — резко забившиеся и издающие стоны тела, группа врачей в белых халатах, пара здоровых медбратов со смирительной рубашкой… и я. С загогулистой фиговиной в руках, которую так и не смог сообразить, как использовать.       Встретив мой скептический взгляд, компания даже как-то смутилась. Наверное, надо изобразить испуг, но… Но! Напрашиваются же!       Я достал из подпространственного кармана маркер и блокнот. И честно выставил оценку. За идею — три, за исполнение кол с минусом.       «И кто так пугает?»       Высказал я много. И за звуки, и за недостоверный антураж, и за загогулину ту, неясного назначения, потом честно перешел к сомнительным экспериментам, от души вспомнив родную профессию…       «Больные» начали отползать, хотя даже чисто теоретически видеть листки не могли. Компания докторов сбледнула и начала пятиться. Упс, ну, наверное, улыбаться все же не стоило…       Картинка растаяла как морок, которым, собственно и была. Я посмотрел на втягивающийся в стены серый дымок, кастанул комплекс диагностов и сделал очередную пометку. Но меня царапнуло. Обстановка не соответствовала… Мир был конечно, не совсем классически средневековым фентезийным, но до больниц с такой обстановкой еще не дорос. Да и магии просто не было. И страх не мой.       Но призрак, кажется, обиделся — больше мне иллюзий не показали, хотя обошел я весь дом. Опять.       Какие мы нежные. Я демонстративно подкинул в руке кубик проектора.       И ушел в подвал. Там было интереснее — настала ночь и опять зашевелились трупы.       В этот раз я не уходил. Иллюзии изменились — на телах поросли шипы, броня, руки украсились когтями, слизь, клыки, горящие глаза… Пострашнее, в общем, видел. Мне было интересно, до каких пор со мной смогут взаимодействовать иллюзии. Я стоял, позволяя подойти.       Занимательное ощущение. Чужие когти впились в плоть, тот самый монах, которого я заприметил еще в первый раз, выкусил кусок с плеча, кровь брызнула аж… А я прикрыл глаза и не чувствовал ничего. Ни боли, ни текущей крови. Вообще, все чувства говорили, что повреждений нет.       Я вздохнул, сменил ипостась, и позволил проявиться по коже язычкам пламени.       Нечисть от меня шарахнулась. И — вот правда — недоуменно переглянулась.       Он видит через свои марионетки? Еще одна пометка легла на виртуальный лист.       Ситуация невеселая. Калибровать мне щиты. Не покажут мне так ничего интересного, показатели, какие мог, я снял.       Что забавно, моя память твари не особо помогла. Монстров у меня было много и страшных даже… Вот только, любопытство — хорошее лекарство от страха. Большинство тех монстров я изучал. Ловил и изучал, а не боялся. Так что… К большинству старых знакомых я еще и сам лез.       Был правда, и совсем забавный случай.       На меня прыгнул… вампир. Точнее, не совсем, но за основу этого существа были взяты они.       Телекинезом я его в стенку вжал почти машинально… А потом узнал и расплылся в улыбке. Ностальги-и-ия… Только напарника рядом и не хватает.       Это был тот мир, где мы с Ард’Лаиром впервые встретились. И на нас вот так вот действительно прыгнули, и я телекинезом перехватил… А потом доказывал тогда еще не напарнику, что зверушка эта в хозяйстве полезная, зачем убивать.       Не, ну напрашивается же опять. Такой образ двусмысленный. Я вытащил блокнот.       «Стесняюсь даже спросить, а ты знаешь, кто это?»       «И что именно он переносит?»       «Знаешь, там чудный такой вирус…»       «От него сначала на стенку лезешь от желания, чтоб тебя отлюбили…»       «А потом рожаешь. После того, как отлюбили».       «Право слово, ты меня хочешь съесть… или «съесть»?»       «Я даже как-то взволнован».       Ай, распался. Серый туман истаял в пространстве.       Улыбка стекла с губ. На самом деле, в том мире не так все было и весело. Особенно в самом начале. Мерзко откровенно было, хоть я и не того уродился пола. Напарнику пришлось хуже.       Хороший, вообще, ужастик. Когда подводит и тело, и психика. И выхода нет, если, конечно, не умеешь себя перестроить по живому. Я… вот это не люблю. Насилие. Мнимое отсутствие выхода. Общество, построенное вот на этом, приправленное иллюзиями разного рода. Провожу ладонью по лицу. Не время вспоминать. Что-то серьезное, действительно страшное или задевающее мне пока удавалось не показать.       Хотя… порядочно уже вожусь — и с весьма призрачным результатом.       Ну как призрачным. Основой для твари была душа, причем, душа иномирная. Только там уже сознания, в слиянии с тварью, осталось немного. Я его сейчас, конечно, шевелю, но вряд ли душа сможет взять контроль. Вряд ли захочет — после такого времени соседства. Вряд ли сможет — ее, так сказать, вторая часть здорово подъела. Одиночество, голод и холод — не из-за вкусовых же качеств тварь энергию тянет, — так себе набор для здравости рассудка.       А я… Засада даже не в том, что я был неудобным противником. Я был, да. Но и для меня тварь была неудобной. Слабость таких вот иллюзий значила только одно — он брал наведенным ужасом. Эмоции же… Эмоции подействуют и на меня. Стоит ли? Нет, я различу реальность и ложь, я пока еще могу видеть, хоть и эмоции будут пытаться сбить с толку.       Нет ничего хуже, чем воевать с самим собой. Но не вечно же мне сидеть? Спать уже… Серьезно, шестой день на исходе. Да, я держу более легкий вариант щита, только на самое важное, но что-то…       Мне становилось холодно. Нет, это не температура упала. Я достаточно умею работать с собственной энергетикой, чтобы различить этот холод. Температурный режим-то у меня сбойнул еще на пятые сутки от недосыпа.       Меня потихоньку начинали жрать. Тянуть энергию. Не иллюзия — поднятые на пару минут глухие щиты ощущение не убрали. Хреново дело. Я и так уже спать хочу. Хорошо так хочу. Стимуляторы я пока…       Меня отвлек тихий, даже какой-то деликатный стук. Поднимаю глаза.       Два монстра неловко переминались рядом. Здоровых таких, тесаки вон в лапах, головы только, почему-то, кроличьи, да в кровище вымазаны, как будто загрызли кого. Подтягиваю к себе блокнот.       «А стриптиз будет?»       Монстры переглянулись и уставились на меня. Даже тесаки опустили.       «Ну, раз вы мальчики-зайчики».       Они еще раз переглянулись, вздохнули, прицепили тесаки на пояса, развернулись и исчезли в тени. Видимо, пугать после такого приветствия стало совсем неловко.       Тру глаза. Вот серьезно — спать хочу!              Еще более легкий вариант щита мне не понравился. По коже бегали ледяные мурашки, тянуло призрачным ужасом, обстановка менялась, стоило только отвести взгляд… Все бы хорошо, но да, я хотел спать. Настолько, что мне даже это не помешало. Вообще, очень нудное оказалось дело — посмотреть, сделать заметку, повторить, погулять, сделать заметку, повторить, собрать из заметок… глаза честно слиплись. А ведь я его почти…       Кажется, все-таки немного уплыл.       Очнулся от теплого объятья. Ладонь на лбу.       — Все хорошо.       Ахэ? Машинально утыкаюсь в плечо на мгновение, потом поднимаю голову, и смотрю поверх. Теплая ладонь приятно гладит по голове.       Тень на стене подмигивает и улыбается.       Нож скользит в руку и мгновенно вонзается в грудь.       Ловлю пошатнувшееся тело, помогаю опуститься аккуратно. Красиво лег. Не обезобразив момент превращением во что-то, не испоганив мольбами или угрозами.       Красиво. В душе нарастало ощущение непоправимости ошибки, сожаления, мук совести. Боли. Вкусной, выламывающей грудь боли. Раахэ… Цепь с клинка оборачивается белой шелковой лентой, ложится на тело, пачкаясь в крови. В распахнутых глазах — непонимание. Привстаю на колено. Провожу ладонью по щеке, заправляю пару упавших неаккуратно косиц за шип, растущий от верха скулы, провожу по кромке острого уха. Красиво. Облизываюсь.       И — ухожу.       Хороший был ход. Во всех смыслах.       Больно. Настолько, что сложно даже идти. Жмурюсь. Надо. Шаг. Еще шаг. Наведенные чувства потихоньку стихают. Вот ведь… А я знаю же, что такой удар для него совсем не смертелен. Знаю.       Но я тоже терял.       Больно.       Я помню.       Но это сейчас уже не важно. Теперь мне надо кое-что зачаровать.       Мир — терял стабильность. Теперь он расплывался даже под прямым взглядом, двери вели не туда, от тьмы продирало холодом, пол почти уходил из-под ног, расцветал ловушками…       Все это больше не имело значения.