Куро×2

      — Если я прямо сейчас тут упаду, меня никто не найдёт. Куромаку двигался вперёд, чувствуя, как ослабевает изнурённое тело с каждым последующим шагом. Заблудший путник, решившийся преодолеть самого себя, оказался не готов к сопротивлению. Немыслимой болью отзывалась нога, немея в тяжёлых походных ботинках, стянутых тугой шнуровкой. Перед глазами пелена — смесь колкой пыли и сухого снега, осевшего влажными комьями в спутанных волосах Серого Кардинала.

***

      — Собери волю в кулак и продолжай двигаться вперёд! Куромаку с трудом давалось каждое усилие. Сознание взывало: «Иди дальше!» Физическая оболочка оказалась значительно слабее заключённого в ней духа, не в силах вынести всего упорства и отваги карточного правителя. Буря оскалилась, подобно сторожевому псу, что учуял страх измотанного бедствием неприятеля. Трефовому королю не было страшно; мысль о страхе он упрятал глубоко в своё сознание, откуда она никогда не найдёт выход наружу. Нельзя светить своей слабостью, если не хочешь оказаться в её собственной тени.

***

      — У тебя просто нет выбора… Или всё закончится здесь. Закончится — Куромаку этого хотел. Жаждал, чтобы непроходимому пути пришёл конец; чтобы закончились горы, и за пределами бушующей стихии засветило ясное солнце. На перевале было темно, нелюдимо и… Страшно. Куромаку не заметил, как им завладело чувство беспомощного и трепетного страха за свою жизнь. Куромаку же не может погибнуть, не правда ли? Это же логично и совершенно обоснованно, ведь если не он, то на чьи плечи будет возложена ответственность за судьбу карточного королевства?.. У Куромаку есть Курон — сообразительный и доблестный воин, правая рука, обученный им заместитель. Когда весть о гибели Трефового короля достигнет стен Курограда, он не будет терять ни минуты на церемониальную скорбь: Курон возьмёт правление в свои руки, и почтит память своего лидера, возложив его ношу на свои собственные плечи.

***

      — Ты должен…. Д о л ж е н… Порывы ветра, подобно стае взбешённых северных волков, окружили путника. Куромаку продолжал идти, пробираясь на ощупь в абсолютной пустоте и с каждым шагом увязая в густой снежной массе. Походный рюкзак безжалостно отяжелял плечи, посох выскальзывал из онемевших рук. Споткнувшись о ледяной выступ, Куромаку с тяжестью опустился на колени и… замер. Мысль о смерти приняла очертания размытой, мерцающей кварцевой звезды, плеяда которых обрамляла оставленную за плечами дорогу. Сияние каждого такого фонарика служило стойким напоминанием о кодексе, согласно которому Куромаку не может допустить ошибки. Он должен идти дальше, чтобы завершить миссию до конца: нет никакого «не могу» или «отказываюсь» — есть простое и неоспоримое:       — Должен?

***

— Э-эй, товарищ, посторониться не хотите? Между прочим, эта парта не ваше личное пространство, как Вы, судя по всему, считаете. — А-а? — прохрипел Куромаку, с трудом фокусируя взгляд на собеседнике. — Какая парта? Я всё ещё дезориентирован, так что м-мне… Мне непонятно, о каком объекте Вы говорите. Отняв голову от стола, Трефовый король не смог сдержать изумлённого возгласа, против воли поднявшегося откуда-то из груди. От внезапности и фантастичности происходящего он с трудом воздвиг на переносицу очки, свёл брови и с кривым оскалом уставился на обвинителя: — Курон…?! — Куромаку вообще-то, — ехидно возразил младший, глядя прямо на Трефового короля такими же непроницаемым серыми глазами из-под точно таких же блестящих в холодном свете ламп очков. — Откуда тебе известно моё имя? — Если уж на то пошло, умник, это моё имя. Что, такое же себе захотелось? По глазам вижу, что прав: твоя одежда на 98% совпадает с моей. Я даже не удивлён, что ты предпочёл на меня ровняться, но точно такого же имени быть у тебя не может. Чтоб ты знал, имя моё в переводе с японского означает… Куромаку не дал тому договорить, прошептав одними губами: — …Серый кардинал. — Да? Ты абсолютно прав, — казалось, мальчик был озадачен не менее его самого, — признавайся: тебе Вика эту информацию предоставила? Я был на 78% уверен в её надёжности, теперь же этот показатель изменится не в самую выгодную для неё сторону. — Да кто ты такой?! — с бессильной яростью отрезал Куромаку, со всей силы впечатавшись стопою в пол. Ожидаемый болевой всплеск сменился облегчённой радостью — нога не болела, а по всей поверхности кожи не нашлось ни единого безобразного синяка. «Исцелил…» — с безрадостной усмешкой Куро откинулся на спинку стула, чувствуя, как в затылок ему уткнулся краешек чужого учебника.       Этот мальчик — Куромаку, судя по всему, был абсолютной копией его самого. Только выглядел он младше и неказистее, и взгляд был не таким холодным, а скорее подчёркнуто-равнодушным: Куро-младший смотрел на всех свысока, грешил зазнайством, нервозностью и излишней щепетильностью. — Эй, Всезнайка ты наш, — с задней парты донёсся задорный женский голос, — скажи своему новому соседу, чтобы приберёг затылок. И вообще, с чего это ты, Фёдор, близнеца своего в класс притащил? Мало нам одного чудика, так давайте и второй за компанию подсядет? На «Всезнайку» эти слова не произвели никакого воздействия: точно так же отреагировал и Куро. — Виктория, как это некультурно с Вашей стороны! — парировал белокурый. — Именно, — подхватывал Треф, — с чего Вы взяли, что между нами есть родственная связь? Я этого субъекта вижу впервые и, должен заметить, схожесть его с Фёдором Не-чи-тай-ло (если вы имеете в виду именно его) составляет всего… — Да помолчите вы оба! — девушка с возмущением скрыла раскрасневшееся лицо за книгой. — А вот ты (та в неприязненном смятении бросила взгляд на Куромаку), спроси у Трефового короля, кто он такой, раз он самый умный! Вместе с неожиданно раздавшимся звонком в голову ударила догадка — безумная, совсем невозможная, но единственно правильная во всей сложившейся ситуации. — Итак, к доске у нас пойдёт…       Куромаку зажмурился и с силой ущипнул себя за руку — не сработало. Мальчик по-прежнему сидел рядом: покусывая карандаш (от этой привычки Куро до сих пор не избавился), в упоении заносил записи с доски в тетрадку, движением головы напоминая цыплёнка. Как куры пшено клюют, точно так же и мальчик то опускал нос, склоняя к самой тетрадке, то снова обращал его к доске. Наверное, по этой причине его наградили в классе смешным прозвищем, не подозревая, насколько затянется эта шутка. Был лишь один способ проверить и доказать самому себе истину, от которой в сознании Трефа возникала путаница, и мысли беспокойно метались из стороны в сторону, намекая на естественный исход постигшей его трагедии: либо Куромаку погиб, либо безвозвратно утратил рассудок на том перевале. — Жизнь становится труднее каждый час, как же позаботиться о нас?.. Белокурый, всецело поглощённый решением квадратных уравнений, пропустил мимо ушей это чудодейственное высказывание. — Что же сможет время обратить? Кто же сможет нас достойно заменить? Мальчик нервно заёрзал на месте, постукивая ручкой по поверхности раскрытой тетради, страницы которой слева-направо пересекали дорожки выведенных уравнений. Куромаку продолжил, склонившись над собственным листком: среди всего класса он выделялся не только своим ростом, шириной плеч и мягкостью окрепшего голоса, но и удивительной схожестью костюмов, манер и осанки с Фёдором — гениальным 9-классником, в эрудиции и точности которому не было равных во всей школе. — Магия поможет: ведь не зря достаю я из колоды козыря, выигрышный ход картой делаю я смело… Порывистым движением мальчик захлопнул толстую тетрадь, строго поджал губы, зарделся и в смятении выдавил:  — …Заменить чтоб копия меня смогла умело.

***

      Прозвенел звонок. Куромаку покинул класс вместе со своим новым «соседом», уверенный в том, что к этой парте он уже не вернётся. — Так значит ты… Трефовый король? — Маку обратил на мальчика блуждающий взгляд, заранее уверенный в утвердительном ответе на этот вопрос. — А Вы, выходит, тоже? — буркнул белокурый зазнайка. — И много у вас там королей развелось?.. — Нет, — с улыбкой ответствовал Куромаку, — Трефовый — только один. — Да здесь же простая арифметика! — не повышая голоса, мальчик принялся активно вышагивать из стороны в сторону, то и дело обеспокоенно взглядывая на часы — те свидетельствовали о том, что до зачёта по физике остались считанные минуты. Считанные минуты, за которые ему предстоит познать свою жизнь на годы, а может и десятилетия вперёд. — Нет здесь никакой арифметики, Куро, — бесстрастно возразил Треф, ощущая неприятное покалывание в ноге и, вместе с ней, неприязненный озноб во всём теле, — здесь всё предельно ясно. Я стал жертвой несчастного случая там… На перевале. Потеря сознания прояснила мою память. Я смог вернуться к более древним воспоминаниям, чем мог предположить. Ты — это я, ещё до того момента, как Создатель заточил вас в карточный мир. — Значит моё положение относительно лучше твоего? — мальчик опустился рядом, присев на краешек скамьи, с напряжённым вниманием улавливая каждое слово (исходившее от… самого себя?) — Можно и так сказать, — губы трефового тронула скорбная улыбка, — ты пока не пленник, Куромаку. Но ещё и не король. — А Вы всё ещё пленник? — Да. И у меня есть опасения, что даже в нашем карточном мире с очерченными границами развяжется самая настоящая война. — Исключено! — с горячностью возразил младший. — С кем же Вы будете воевать? Я знаю всех своих братьев, даже Пика. Его личность всегда вызывала у меня сомнения. Мы уже давно вместе и поняли, что он запросто может обмануть нас и предать, сбежав в реальный мир. Достаточно посмотреть на его физиономию, чтобы… Последние слова зальчика заглушил звонок, разразившийся мелодичным дребезжанием, и классы принялись шумно заполняться учениками. — Я в курсе. Для этого я разыскивал Данте — только вместе мы… Куромаку не договорил. Со стороны на них обоих с подозрительным прищуром взирал преподаватель. — Вы отец Фёдора?       Куромаку не умеет лгать. — Не исключено, что мы близки друг к другу, — пробормотал мальчик.       Разве со временем что-то изменилось? — Да, он со мной, — Куро подхватил тяжёлый ранец, попутно накинув на плечи пиджак и, не удостоив обоих объяснением, ухватил ребёнка за руку: — Поторапливайся, Фёдор. Мне ещё есть о чём тебе рассказать.