Ненавидеть и (со)жалеть

Тэ 0:48 Ненавижу расстояние Долго же он колеблется, сердце — колотится бешено. Звонит, но снова и снова сбрасывает от волнения, пока Тэхён неожиданно не поднимает: — Что-то срочное? Не могу говорить, — шепчет глухо. — О нет, прости! Позвони, как сможешь, ладно? — запинается в словах Чонгук, такой неловкий! — Чонгу, говори, — твёрдо и немного сердито, — раз уж позвонил. — Просто, — младший тянет воздух в лёгкие, чтобы наполнить их кислородом, а себя как будто бы смелостью, и выдаёт томно: — Просто у меня тут ночь... Я соскучился, — хнычет, капризный. — Ужасно сильно соскучился. — Блять. — Ты не один? — посторонний шум очевидный, вопрос — глупый. — Нет, прости, у меня есть парень, — парирует Ким, и Чонгук фыркает. — Идиот. И где же он, этот твой парень? — Далеко, Чонгу, далеко, — расстроился, по голосу слышно. — Эй... — проникновенно отвлекает. — У меня тут как обычно сегодня репетиции и... — Гук-а, пожалуйста, давай позже, я на паре у старого тролля. — Оу, господин Сан. Тогда тебе придётся быть тихим, — и как на духу: — У меня сегодня была репетиция, и отрабатывали ту часть, про которую я тебе рассказывал. Я представил как ты меня трахаешь перед зеркалом, — он сжимает свой тоскующий член через ткань спортивок и блаженно прикрывает глаза, — пока я делаю то движение у тебя на коленях, серьёзно, — сжимает губы, но стон всё равно вырывается. На том конце — ни звука (ну ладно, вроде как ручками скрябают нудные лекции старика Сана, тихо переговариваясь, но не более). — Я ненавижу разницу во времени, — наконец старший находит слова. — Блять. Я хочу видеть тебя. Подожди, я выйду, — слышится громогласное «молодой человек!..» Колкое предвкушение заползает под кожу, застревает под веками искрами и расходится по холодной постели ожиданием. — Мне так грустно, что ты не рядом прямо сейчас, Тэхёни-хён. Тэхёни-хён тяжело дышит в динамик, похоже, не на шутку сдерживая себя, и выжидает. Старший так всегда делает, когда младшенький вдруг решает побаловаться по связи и затевает свою игру. — Покажись, лучший, — Тэхён включает камеру, демонстрируя за собой плитку тесной кабинки. — Ох, — сердце ёкает. — Ты красивый, хён. Тэхён очень красивый, очень. Глаза блестящие, Чонгуком, губы обкусанные, о Чонгуке, щёки разгорячённые: спешил. К Чонгуку. На самом деле, просто весь Ким Тэхён — для Чон Чонгука. Чонгук тоже включает камеру. Ему тоже показывать особо нечего: постель, в которой он не может заснуть ночами. О Тэхёне. — Ох, Гуки-я, — длинно басит старший, вглядываясь в открывшийся вид. — Как бы я хотел быть с тобой сейчас. — Я тоже, Тэхёни-хён, — прикусывает нижнюю губу, стараясь не выдать свою влюблённую улыбочку. — Представь, что я рядом! — Ким завлекающе вскидывает бровь, кивая. — Что я целую тебя. Почему-то представлять такое не хочется. Эфимерная мечта, когда желание — самое настоящее. Тэхён хотел подбодрить, но слезу уже не остановишь: жалко скатывается по смущённой щеке. — Ты похудел. Я бы взял твои острые скулы в свои ладони и поцеловал, — Тэхён сам наслаждается своей повестью, но отвлекается на то, чтобы: — Чонгук! Не смей реветь! Мне тоже не легко! Ведь я знаю как хорошо ты застонал бы мне в губы. Не в губы, но Чонгук стонет. Не разберёшь, от досады или возбуждения. Впрочем, всё вместе. Член под рукой наливается сильнее только от того, что Тэхён смотрит так. С огнём, страшным огнём, о которое Чонгук в кои-то веки обжигается. Побег не удался. Хищник коварно облизывается и делает что-то, что вне видимости загнанной жертвы. Делает то, что позволяет Чонгуку услышать прекрасный стон. — Можешь. Давай, кончи для меня, — позволяет старший, откидывая голову назад и предоставляя взору мощную шею. Заставляя изнывать. Можно, наконец, залезть под штаны и обхватить затвердевший член. Призывая смотреть на себя, такого давно родного. Потому что Чон Чонгук для Ким Тэхёна. «— Моему внутреннему собственнику будет спокойнее, если ты станешь моим парнем. Чонгук, ты хочешь быть моим парнем?» Это не было романтичным или что-то в этом роде, но тогда казалось, что неугомонное сердце вот-вот проломит грудную клетку в том месте, где «следуй за сердцем» выцарапано. Тэхён глубоко вдыхает, обзор позволяет увидеть сильно вздымающуюся грудь. Выше, минуя дрожащее яблоко, то, что адамово,— взгляд. Хитрый, сверху вниз. Старший кратко встряхивает волосы, упавшие влагой на лицо. Чонгук не в силах смотреть на такого Тэхёна. Он не смотрит, закатывая глаза кверху, словно собирается умолять. Он и умоляет — не кончить бы раньше времени под тэхёново: — Я смотрю на тебя, — хрипло, секретно делится Тэхён, добросовестно наблюдая за горящим в огне, так очаровательно, младшим, — и вижу свою руку на твоей шее. Кажется, что фантазии и правда работают: Чонгук задыхается, способный слышать сейчас лишь тишину, стучащую пульсацией в ушах. — Как долго ты бы смог без воздуха? — Тэхён увлекается рассуждениями, неотрывно наблюдая за своим Чонгуком, который отставил телефон достаточно, чтобы можно было увидеть, как он весь маится, как не может найти себе место. Очевидно. Его место рядом с Тэхёном. И воздух — тоже Тэхён. И без него он не сможет ни при каком раскладе. — Тэхёни-хён, ты такой красивый, — пластинка заведена, а Чонгук давно уже. Заплывшие глаза плохо различают изображение идеального, но Чонгук знает: — Самый красивый. Он начинает быстрее водить по члену рукой, каждый раз останавливаясь на долю секунды на головке, и старшему, определённо нравится то, что он видит. — Эй, лучший? Окажи мне услугу... — Тэхён часто облизывает сухие губы, но не чаще, чем Чонгук стонет, прогибаясь. Чон кончает, как того от него просят. Надеясь, что зритель остаётся довольным. Зритель доволен: следует за ним тут же, протяжно охая его имя. — Ох, Чонгук-а, — широкие плечи опускаются, выдавая расслабленность и нежность. Чонгук знает, что Тэхён сейчас нежный. Хочется близкой нежности. Хочется к Тэхёну. — Как моя приставка? — через время спрашивает, восстановишись, младший. — Целая, я не трогаю её, не волнуйся, — опять трясёт головой, разгоняя волосы с лица. Милый. — Ты бы мог в неё поиграть, — Чонгук переворачивается на бок, подкладывая руку под щёку, и любуется своим парнем. — Я не буду. Без тебя — не буду, — словно маленький дуется. — Есть же Чимин... — Чонгук. Я не хочу продолжать эту тему... — уводит взгляд от глаз влюблённого наблюдателя. — Блять, сколько можно! — раздаётся неожиданно в темноте, и парни пугаются. — Это Кевин, — разобравшись, поясняет Чонгук. — Мы его разбудили. — Кевин, иди к чёрту! — громко, чтоб услышал. Кевин ничего не сделал, чтобы искренне его ненавидеть, поэтому лучше ненавидеть расстояние.