Сердце на двоих

      У Драко до сих пор стоял перед глазами кровавый туман, мышцы ныли, как после жёсткой тренировки по квиддичу, но острая боль прошла. Она закончилась в ту же секунду, как Грейнджер положила свою ладошку ему на плечо. Грязнокровка коснулась его, но вместо отвращения он почувствовал облегчение, даже благодарность и что-то еще, задумываться о чем пока не хотелось. Убедившись, что он больше не корчится от боли, она быстро ускользнула, оставляя его стоящим на коленях прямо на полу библиотеки.        Ему срочно нужен огневиски - его любимое обезболивающее, которое заодно приглушит остроту чувств, и он сможет спокойно обдумать произошедшее, не опасаясь за свой рассудок, который уже и так изрядно потрепался от постоянных болевых атак.        Упав в гостиной Слизерина на удобный диван, он протянул ноги в сторону горящего камина, услаждая теплом свои задеревеневшие после приступа мышцы. С удовольствием приложился к полной бутылке Огденского и закрыл глаза. Так ему легче думалось.        Итак, что имеем? Мы с Грейнджер соулмейты - раз. Приступы боли как-то связаны с нашими мыслями - два. Мы сдохнем друг без друга - это три. Что за поебень, как это стало возможным?       Мысли Драко крутились вокруг пары предложений в конце легенды. Ему не верилось, что всё настолько серьезно, но представление в библиотеке стало слишком реалистичным, чтобы сомневаться в происходящем. И если до этого он не мог понять, что с ним, то теперь, нащупав эту взаимосвязь, он прокручивал в голове все те моменты, когда ему становилось хреново.       Каждый гребаный раз, когда он мысленно проезжался по Грейнджер, упиваясь своей ненавистью, он чувствовал очередной приступ боли, который был тем сильнее, чем с большей яростью он о ней думал. Его гнев играл против него.       Внезапно он вспомнил, что случилось с Грейнджер на ЗОТИ в середине сентября. Озарение накрыло его, заставляя удовлетворенно хмыкнуть: значит, мучился не только он. Судя по тому, как её тогда расплющило от боли, она явно думала о нём что-то ужасное. А потом началась её игра в гляделки. Вот же поганая гряз.., он мысленно оборвал себя и замер, прислушиваясь к ощущениям в теле. Пока тихо. Так значит, она начала догадываться еще с тех пор, задолго до него. Смышленная, однако.        Сделав очередной глоток, слизеринец начал искать пути решения. Загибаться от боли он явно больше не хотел, но и идти на поклон к этой сучке он точно не станет. В груди будто чиркнули спичкой, и вспыхнул болезненный огонек, но он не дал ему разгореться, снова отхлебнув огневиски и насильно расслабляя разум. Он усмехнулся: какая ирония судьбы, обзавестись соулмейтом, который вызывает только отвращение. Да что у их душ вообще может быть родственного? Они абсолютно точно из разных миров. Он - чистокровный волшебник, наследник древнего рода, который входит в «Священные двадцать восемь», богатейший аристократ. Она - маглорожденная волшебница.        Драко задумался, что он знает о Грейнджер? Вроде как она считается умнейшей ведьмой поколения, талантливой волшебницей, отличницей, бла-бла-бла… ах да, главное, без неё Святой Поттер сдох бы уже на первом или втором курсе. Что еще? Она стопроцентная заучка, которая всегда делает домашку сразу же, как только её задают. Она смешно тянет руку вверх, выпрыгивая из штанов, только бы её спросили на уроке. Она боится летать на метле. Она любит сладости. Она дерзко отвечает на любые придирки, показывая природное остроумие. Она носит слишком обтягивающую магловскую одежду по выходным. Она забавно морщит нос, когда…       Юноша запнулся, не понимая, куда его понесло. Взглянув на бутылку в руке, он осознал - на сегодня с него хватит, учитывая, что осталось в ней уже меньше половины. Пора спать, подумал он, мысленно подготавливая себя к кошмарам, которые в последнее время его просто одолели.        Но сегодня кошмары уступили место сну, после которого Драко еще долго приходил в себя, охлаждая струями ледяной воды горящую кожу. Раннее утро началось с его сдавленного хриплого стона удовольствия, судорожно дернувшихся бедер, а затем очищающего заклинания Тергео,… потому что он кончил прямо в кровати, как подросток, без единого прикосновения к себе. Ему снилось, как он занимается сексом. Нет.., любовью. Это точно были не просто возвратно-поступательные движения. Он растворялся в ней, двигаясь, ощущая, насколько влажной и нежной она была для него. Губами он обжигался об её раскаленную кожу, а руки ласкали небольшую упругую грудь, зажимая соски между пальцев. Ее маленькие ладони направляли его бедра, задавая ритм и заставляя скользить внутри её тела, полностью отдаваясь процессу и хрипло постанывая от удовольствия. Невероятные ощущения, которых ранее он не испытывал, захлестывали его с головой. Это точно сон?.. Она кончила, тихо всхлипнув ему куда-то в шею, и он растаял от нежности, которая затопила всё его сознание. Он не видел лица девушки, но он чувствовал её взгляд, который ощущался темным шоколадом с капельками меда на его поверхности. 

***

      Гермиона корила себя за любопытство. Она не должна была подходить в библиотеке так близко к столу, за которым сидел Малфой. Она стояла возле одной из полок, выбирая очередную книгу для чтения, когда услышала громкий шлепок, который издал тяжеленный том, брошенный на стол. Кто это там громыхает? Вытянув шею так, чтобы увидеть источник шума, она оторопела. Во-первых, это был Малфой. Во-вторых, шлепнувшаяся книга называлась «Мифы и легенды Древнего Магического мира». Он раскрыл фолиант ровно на той странице, где ему было необходимо, значит, брал он её почитать не впервые. Она смотрела на его лицо, впитывая каждую эмоцию, мелькавшую на нем, пока он вчитывался в текст.       Сама того не замечая, она, будто зачарованная, подходила всё ближе и ближе, уже начиная различать его быстрое поверхностное дыхание. Внезапно она поняла, что дышит точно также, синхронизировавшись с ним в едином ритме. Прикрыв рот ладошкой, она попыталась восстановить дыхание.  Он схватился за виски, выдыхая через сжатые зубы, и именно в этот момент поднял глаза, встречая её взгляд. Ее ноги приросли к полу? Иначе никак не объяснить тот ступор, который охватил все ее существо, пока она переводила округлившиеся от страха глаза с книги на него. А затем что-то внутри щелкнуло, и девушка начала пятиться осторожными шажками, пытаясь затеряться среди стеллажей. Но было уже поздно. Его резкое «Грейнджер, стой!» прокатилось наверное по всей библиотеке, до сих пор звеня в ушах, и она все еще находилась в некотором шоке от той скорости, с которой он настиг её, будто дикий зверь, готовый разорвать свою добычу на мелкие кусочки.        В его глазах горел огонь, но лёд был сильнее, и она сжалась в ожидании бури, которую готовил его грозный вид. Однако, уже в следующую секунду он начал хватать ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Его полузадушенный хрип явно будет сниться ей в новых кошмарах - «Ты… тоже…?»       Она поняла, что с ним происходит, и осторожно кивнула. Он больше не представлял для неё опасности, потому что сам загибался от невыносимой боли, сгорая в агонии и корчась на коленях перед ней прямо на полу библиотеки. Она уже хотела развернуться и уйти - поделом ему! - но капля крови из прокушенной губы заставила остановиться. Она наблюдала за тем, как скапливаясь во впадинке укуса, кровь наполняет её и начинает стекать уже на подбородок, тоненькой струйкой. Он выглядел ужасно. Ей стало его по-человечески жаль. До конца не осознавая, что именно делает и зачем, Гермиона протянула дрожащую ладонь и положила ему на плечо.        Теперь её мучил только один вопрос: почувствовал он тоже самое или нет? Потому что для неё стало в этот момент все очень прозрачно и понятно. Они были родственными душами не потому, что похожи. Совсем нет, даже наоборот. Это чувство было трудно описать словами, но оно крутилось буквально на кончике языка, покалывая его и обещая что-то непревзойденное.        Стальные глаза цепко держали, пригвождая её к месту, его взгляд очистился от боли, и кажется, они оба пребывали в шоке от того, что все закончилось. Затем она быстро развернулась и ушла, потирая ладонь, которая всё еще зудела от прикосновения к нему.       Она порадовалась, что завтра ей предстоит выходной в компании подруги. Они с Джинни планировали пойти в Хогсмид за платьем к Хэллоуину, и на фоне всего происходящего ей это показалось таким приятно обыденным, что она не смогла скрыть слабую улыбку предвкушения.

***

      Хогсмид. Еще одна вещь, помимо квиддича, которая даже после всего произошедшего пиздеца в его жизни продолжала радовать. В планах у Драко было выпить сливочного пива или чего покрепче в «Кабаньей голове» вместе с Забини и Ноттом, и этого уже было достаточно, чтобы день заиграл новыми красками.       Обычный выходной.., сейчас ему так не хватало этого ощущения нормальности. В конце лета, всего на мгновение ему почудилось, что он снова может стать тем Драко Малфоем из прошлого, до того как в его доме поселился больной фанатик, стремившийся завоевать всю магическую Британию. Но с самого первого учебного дня этим ожиданиям не суждено было сбыться, потому что появилось нечто, ввергавшее его в пучину боли и отчаяния. А теперь, когда он всё выяснил, было и вовсе такое чувство, как будто у него что-то украли. Украли бесстыдно, беспардонно, ничего не оставив взамен, уведя прямо из-под носа спокойную жизнь, которая казалась настолько близкой, что только протяни руку - коснешься.        И единственное, что оставалось, делать вид, будто все это происходит не с ним, будто его это не касается. Так проще. Так легче. И снова воздвигаются окклюменционные стены в сознании, снова лицо становится холодным и будто каменным, потому что если бы близкие друзья увидели хоть одну гребаную эмоцию, они бы уже не отстали, пытаясь выяснить, какого хрена с ним происходит. А он и сам не смог бы объяснить даже под угрозой смертельного заклинания, что с ним! Его отравили, и антидота не существовало. Тушите свет…       - Кажется, этому столику больше не наливать, - хохотнул Тео, проводя ладонью перед остекленевшими глазами Драко.        - Эй дружище, о чем задумался? - В голосе Блейза чувствовалась забота, в отличие от Нотта, которому лишь бы посмеяться.        - О твоей мамаше, Блейз. - Вышел из ступора Драко, язвительно хмыкая и всем своим видом показывая, что у него все в порядке. Забини удивлено вскинул брови.        Дарко чувствовал себя неуютно, так грубо отвечая другу, который реально беспокоился о нём. Но выворачивать душу никогда не было в его стиле раньше, не будет и сейчас.        Драко потер лицо руками, устало вздохнул и посмотрел на свой пустой бокал из-под сливочного пива, который он даже не заметил как выпил за всеми этими размышлениями. Ему хотелось прогуляться, но уходить без повода из бара его друзья сочли бы странным, поэтому он решил немного схитрить.        - Куда там запропастились Паркинсон и Гринграсс? - резко переводя тему разговора, спросил он. - Долго нам еще ждать? Если мы их не остановим, они скупят весь магазин.        Теодор притворно закатил глаза, умело изображая Паркинсон:       - Ты ничего не понимаешь! Этот бал - единственная возможность вырядиться и развлечься, я должна выглядеть сногсшибательно!       - Как будто им не хватает наших субботних еженедельных посиделок в гостиной Слизерина. Кажется, девчонки заскучали, - задумчиво почесал подбородок Блейз. - А что если устроить небольшое развлечение: сделать пунш для студентов чуть более горячим, м? Мне кажется, это здорово поднимет градус веселья на всей вечеринке.        Они проворачивали подобный фокус и не раз, но обычно это касалось только студентов Слизерина. Однако, мулат предлагал теперь осчастливить всех студентов одним махом. Затея была опасной, но интересной: слизеринцы вдоволь бы поразвлекались, наблюдая за непьющими студентами, которым снесет башню от алкоголя.        Нотт подошел к бармену и заговорщически зашептал, наклоняясь поближе к нему, подмигивая и постукивая золотым галлеоном о барную стойку. Вернувшись с двумя большими бутылками чего-то явно очень крепкого, он расплылся в ироничной улыбке:       - Ну что, господа, на вечеринке наших замечательных гостей ожидает высокоградусное пойло с фруктовым вкусом, которое прекрасно будет сочетаться с безалкогольным пуншем, чтобы слиться воедино и не оставить ни у кого и капли подозрения, - Тео говорил все это с интонацией заправского сомелье и так уверенно, что Драко с Блейзом зашлись от смеха.        После этого они решили отправиться на поиски слизеринок, хотя «поиски» - это громко сказано. В Хогсмиде был всего один магазин с достойными нарядами.        Даже на подходе к магазину «Шапка-невидимка» друзья заметили ажиотаж, девушки были повсюду: забегали внутрь, виднелись в витринах, выбегали с покупками, хлопая дверьми.        - Не думаю, что хочу зайти и оказаться внутри этого безумия. Нас просто растопчут! - Делано испугался Тео, наблюдая за женским хаосом.       - Девчонки обидятся, если мы вернемся в замок без них, поэтому давайте дождёмся возле магазина. Они пробыли там почти два часа, этого должно было хватить. - произнес Блейз, и они просто встали напротив входа, имея отличный наблюдательный пункт.        Вдруг в голове Драко как будто возник компас, стрелка которого начала бешенно вращаться, а затем указала на… прозрачную витрину магазина, заставляя его повернуть голову в нужную сторону, и он увидел, как из примерочной вышла она.       Он не понял, что на Грейнджер было надето, но это что-то светилось, мерцало и переливалось молочными оттенками, будто крылья волшебной бабочки, попавшей в лучи закатного солнца. Это было… красиво. Она была красивой. Вот так просто, незамысловато и легко пронеслись в голове эти мысли, наполняя Драко лёгкой эйфорией. Ладони начало покалывать, и ему пришлось сжать их в кулак, так резко на него нахлынуло желание прикоснуться к ней. Тряхнув головой, чтобы прочистить мозги, он усилием воли отодвинул от себя эти странные мысли, и снова вернулся к разговору с друзьями.        Из магазина наконец-то показались сестры Гринграсс и Паркинсон с огромными пакетами, что-то очень активно обсуждающие. До него донеслись обрывки разговора:       - …запретить на законодательном уровне, - гневная интонация в голосе Пэнси резанула по ушам. - Грязнокровки не должны носить одежду, пошитую чистокровными волшебниками. Пусть идет одевается в магловском магазине.        Не оставалось сомнений, о ком она говорила. И не успев осознать, что делает, Драко инстинктивно выдал:       - Уймись, Пэнс! - а затем удивленно замер, потому что сам от себя не ожидал подобной реакции.        С еще большим удивлением на него уставились остальные. Одна бровь Пэнси поползла вверх, создавая насмешливо-ироничный вид, но он как никто другой знал, что это значило. Когда кто-то ей перечил, она всегда так делала, скрывая злобное удивление, которое сочилось во всем её виде.        - Ты что, не согласен со мной? - Её тон звенел от напряжения.       Драко лихорадочно соображал, что сказать, его мысли судорожно метались в голове, как летучие мыши, которых спугнул яркий свет, и теперь они беспорядочно летали и бились обо все стены.        - Избавь меня от «удовольствия» выслушивать что-то о грязнокровке, хватает и того, что я вижу её в Хогвартсе почти каждый день. - Размеренно сказал он со своей любимой презрительной интонацией. - И мы вас слишком заждались, пока вы примеряли на себя весь магазин. Поэтому давайте уже пойдем в замок.       Уфф, звучало вроде правдоподобно. Он оглянулся на лица Тео и Блейза, чтобы оценить ситуацию, и понял, что его объяснения прокатили. На обратном пути в замок друзья рассказали девушкам о задумке с пуншем, и слизеринки радостно смеялись, делая ставки на то, кто напьется сильнее всех и будет творить глупости.       Драко слушал вполуха: ему было не по себе от того, что сегодня с ним происходило, и небольшой пожар в области сердца ничуть не помогал прийти в себя, а лишь напоминал - больше ничего не будет, как прежде, ничего и никогда. И от этого ему было слишком тошно. 

***

      Гермиона чувствовала себя прекрасно! Во-первых, она выспалась, без всяких кошмаров или других беспокойных снов. Во-вторых, сегодня предстояла вылазка в Хогсмид, первая с начала учебного года. В-третьих, они с Джинни устроят себе шопинг, и хотя Гермиона не сильно любила ходить по магазинам, она всё же была девушкой, и ей очень хотелось прийти на бал в таком виде, чтобы все ахнули. До Хэллоуина оставалась неделя, и это была последняя возможность прикупить себе наряд на праздник. Конечно, в Косом переулке у них было бы больше выбора, тогда как в Хогсмиде находился всего один магазин с одеждой - «Шапка-невидимка», но Джинни уверяла, что к празднику там было большое пополнение коллекции платьев и костюмов.        Волшебная деревня звенела счастливыми голосами студентов, которые наконец-то выбрались из замка и сейчас разбредались по всему Хогсмиду. Гермиона планировала зайти в «Сладкое королевство» и «Зонко», но Джинни сказала, что если они припозднятся, то все самые интересные платья уже раскупят. Поэтому они двинулись в сторону магазинчика, возле которого уже толпились девушки, ожидая открытия.        Как только двери распахнулись, поток девушек хлынул внутрь, подхватив Гермиону и Джинни, которые ахнули от увиденного! Подобная реакция была не исключительной: многие девушки прижимали руки ко рту, вздыхали и громко выражали своё удивление и восхищение.       Это были по-настоящему волшебные платья! Гермиона не видела ничего подобного в магловских магазинах. В преддверии Хэллоуина многие одеяния были пугающими, но при этом довольно откровенными, и нужно было обладать изрядной долей смелости, чтобы хотя бы примерить их на себя, не говоря уже о том, чтобы надеть на бал.        Каждое платье было на движущемся манекене, который плавно поводил руками, отставлял ножку в сторону и изгибался в спине, будто танцуя под неслышимую мелодию. Зрелище завораживало!       Зашедшие девушки разбрелись по помещению, то и дело останавливаясь возле манекенов, рассматривая наряды. Хозяин магазинчика ловко лавировал между ними, описывая каждое платье и помогая отнести его в примерочную, если требовалось.        Гермиона с Джинни замерли возле платья вампирши. Иная ассоциация никак не приходила в голову: тяжелая плотная ткань черного цвета должна была сидеть точно по фигуре, облегая тело от шеи и до самых пят. Невероятных размеров разрез по левой ноге заканчивался неприлично высоко. Но самое главное - капли чего-то красного, которые наталкивали на мысли только о крови, стекали по подолу платья, по его рукавам и шее, медленно перемещаясь, мерцая и меняя цвет от темно-бордового до ало-красного. Выглядело это роскошно и… жутковато.        Еще один манекен притягивал внимание королевским фасоном, иначе никак нельзя было сказать, учитывая огромных размеров юбку с десятком колец под ней. Её глубокий серый цвет казался бы мрачным, если бы не состоял из огромного количества полупрозрачных слоев воздушной ткани, которая несмотря на объем, казалась легкой. И насколько платье было пышным и закрытым снизу, настолько же откровенным и открытым сверху. Корсет был соткан из серых кристаллов, мириады которых крепились на абсолютно прозрачную сетку, создавая эффект голой кожи, усыпанной каменьями. Чем выше они поднимались, тем меньше их было, оставаясь на самих полушариях груди и сосках буквально по пять штук, изысканно обрамляющих женские прелести.        - Такое платье наверное стоит целое состояние! - Восхищенно и в то же время грустно выдохнула Джинни, не отрывая взгляда от шикарного корсета.        - Ты права, - послышался презрительный голос Паркинсон, - у вашего рыжего семейства никогда не хватит денег на это великолепие, даже если вы все вместе сложитесь на него, так что зря ты сюда пришла.  Джинни была не из тех, кто молчаливо выслушивал саркастичные замечания, а потому ответила с вызовом:       - Тебя забыла спросить, овца слизеринская! Странно, что у твоей семейки остались деньги после министерских взысканий, учитывая на чьей стороне твои родители были во время войны. Так что помалкивай, нынче Пожиратели Смерти и их отпрыски не в почете.        - Ах ты.., - злобно начала шипеть Паркинсон, но, увидев направляющегося в их сторону хозяина, умолкла на полуслове и отвернулась.        Уже привыкшие к подобным стычкам, гриффиндорки не придали особого значения произошедшему, а потому продолжили рассматривать платья.        Взгляд Гермионы зацепился за что-то мерцающее в дальнем углу магазина. Этому платью не хватило манекена, и оно просто висело на вешалке, не привлекая пристального внимания, но отблеск одной из свечей коснулся ткани, и именно в этот момент девушка его заметила.        Оно было… странным. Просто облако ткани, без каких-либо определенных форм. Единственное, что было явно заметно, оно было коротким. Подойдя поближе, Гермиона протянула руку, чтобы прикоснуться к ткани, и в этот момент рядом возник хозяин магазинчика.        - Это эльфийская работа. Ткань выполнена с добавлением призрачного субстрата, поэтому оно очень особенное, но только надев его, вы поймете, почему.        - Оно прекрасно, но не думаю, что мне по карману, я поищу что-нибудь попроще, - тихо ответила Гермиона, пропуская прохладную тонкую ткань между пальцев.        - Не всё измеряется деньгами, милая. И вы, как героиня войны, должны это знать. Иногда в мире торжествуют добро, справедливость и благодарность. - Выделяя интонацией последнее слово, произнес хозяин, вглядываясь ей прямо в глаза, - Примерьте его, дорогая. Я уверен, оно будет вам к лицу!       С этими словами он взял наряд с вешалки, подхватил под руку девушку и повел её в примерочную.        Гермиона надела платье и почувствовала холодок, который её окутал. Стоя перед большим зеркалом, она отметила, что несмотря на кажущуюся пышность, одеяние все равно подчеркивало её фигуру, выгодно обнажая точёные ноги выше колена. Оно мерцало, переливалось и будто светилось изнутри, отбрасывая молочные блики на лицо, подсвечивая его и наполняя загадочным сиянием.        Выйдя из примерочной и покрутившись перед зеркалом, Гермиона замерла, потому что в этот момент платье стало будто бы прозрачным, таким, словно она смотрела на свое отражение через Почти Безголового Ника. Это было очень неожиданно. Рядом возник хозяин, с улыбкой всматривающийся в её удивленное лицо:       - О, вы заметили, дорогая? Призрачный субстрат, - подмигнув, произнес он. - Прекрасное платье, правда? А этот маленький секрет придаст вам на балу особый шарм.       - Ага, а также заставит всех парней сворачивать шеи, - рассмеялась Джинни, внезапно оказавшаяся рядом и с восхищением смотрящая на подругу.        Гермиона застенчиво уставилась на себя в зеркало. Ей безумно нравилось отражение: она была в этом платье лучшей версией себя, такой красивой, свободной и уверенной. И даже чувствовала себя в нём она так же. Но не слишком ли оно было откровенным и сочеталось ли с тематикой бала, всё-таки он был посвящен Хэллоуину. А еще цена!       Хозяин будто прочитал её мысли по смущенному лицу и, склонившись к девушке поближе, произнес:       - Это платье-призрак, и оно отлично подходит для бала, посвященного Хэллоуину. А по поводу цены даже не переживайте. Его стоимость - моя благодарность. Это самое меньшее, что я могу дать вам за то спокойствие, что пришло в наш мир благодаря вам.        Гермиона тяжело сглотнула, вглядываясь в его глаза, и увидела там только искреннюю благодарность и огромное желание, чтобы она приняла её. Девушка скромно кивнула, разглаживая руками подол платья, а затем отправилась в примерочную.        Хозяин уже совсем другим тоном, более веселым и официальным, обратился к Джинни:       - Ну а вы, прекрасная рыжеволосая леди, что-нибудь выбрали себе под стать в моем скромном магазинчике?       - О да, я буду русалкой в том чудесном костюме из рыбьей чешуи!       - Превосходный выбор, - обрадовался хозяин, а затем торопливо направился к другим девушкам, которые сновали по залу в поисках того самого, подходящего именно им платья.       Гермиона вышла из примерочной, сжимая мерцающую ткань в руках, потупив взгляд:       - Мне кажется, я не могу принять это в качестве благодарности, - кивнула она головой, указывая на платье, а потом смущенно посмотрела на Джинни.        - Ой да брось! Ты этого достойна! Весь прошлый год ты слонялась по полям и лесам, выглядела, будто целыми днями сражалась с докси, терпела двух оболтусов под своим крылом, а теперь говоришь, что не можешь?! Нет, Гермиона, ты можешь, и ты должна! И прямо сейчас ты пойдешь на кассу, возьмешь это чертово платье, а потом наденешь его на бал и будешь наслаждаться взглядами всех парней, ты поняла меня?!       Джинни была уверенной девушкой сама по себе, а также умела вселять уверенность в других. Это был настоящий дар, которым она пользовалась время от времени. Сейчас Гермиона почувствовала это на себе, и была ей очень благодарна за эту инъекцию решительности.        На подходе к кассам, девушки вновь столкнулись с Паркинсон и сестрами Гринграсс, которые уже оплатили свои покупки, и теперь им упаковывали их в объемные коробки и большие пакеты. Завидев гриффиндорок с нарядами в руках, Дафна Гринграсс хмыкнула и тихо произнесла что-то на ухо своей сестре Астории. Паркинсон же была более визгливой и громкой, а потому в ответ на этот тихий комментарий вновь разразилась злобной трелью, которую поспешил прервать хозяин магазина, многозначительно посмотрев и сказав, что истинные леди себя так не ведут в приличных местах, и если она желает и дальше быть посетителем этого заведения, то он настаивает на том, чтобы она прекратила свои громогласные излияния.        Красная от невыплеснутой злости, Паркинсон, подхватив пакеты, ломанулась к дверям, сообщая сестрам Гринграсс что-то о том, что посещение нечистокровными волшебниками таких мест нужно признать незаконным на законодательном уровне, но её уже никто не слушал.       Хозяин виновато улыбнулся, а затем принялся собственноручно упаковывать покупки девушек, рассказывая им о том, что в ближайшее время приедут платья для рожственского бала, и что он будет рад, если такие прекрасные леди почтят своим присутствием его скромный магазинчик.       Остаток выходного дня в Хогсмиде Гермиона с Джинни потратили на любимое «Сладкое королевство», а также с удовольствием посидели в «Трёх мётлах», попивая сливочное пиво и обсуждая предстоящий бал. Настроение у обеих девушек было приподнятое, несмотря на склоки со слизеринками.        Вернувшись в замок, Гермиона решила повторить уроки, принять душ и пораньше лечь спать, чтобы как следует выспаться перед предстоящими занятиями. Стоя под теплыми струями воды, она чувствовала внутри странную пустоту, но не понимала, откуда та взялась. Несмотря на такой чудесный день, ей чего-то не хватало. Как будто не было кусочка пазла, который так усиленно собирался в течение длительного времени, и вот когда пришло время оценить готовую картину, оказалось, что один маленький элемент отсутствует. И вроде бы понятно даже без этого кусочка, что именно изображено на картине, но этот изъян все портил, забирая целостность и оставляя чувство неудовлетворенности.        Она упорно отгоняла мысль, которая настойчиво билась в её сознание. Она не хотела сдаваться и признавать. Не хотела быть всего лишь частью чего-то предопределенного. Она сильная и сможет с этим справиться. Но тихий голосок нашептывал, пропуская по венам эту мысль и донося прямиком в сердце: Сегодня ты ни разу не увидела его. 

***

      Неделя пролетела практически незаметно, погружая в рутину уроков и тренировок по квиддичу. Перестав посещать библиотеку, Драко все свое свободное время и силы бросил на улучшение физических данных. Грэхэм Монтегю, будучи капитаном слизеринской команды, был безумно рад подобному раскладу, учитывая скорые игры между факультетами. Драко же чувствовал, что это единственная возможность отвлечься: только в небе он был настолько сосредоточен, что иным мыслям просто не было места в его голове.       Он упорно игнорировал учащающееся сердцебиение всякий раз, когда видел Грейнджер издалека. Перестав думать о ней с ненавистью, он понял, сколько времени раньше посвящал этому занятию. Она часто занимала его мысли, раздражая своим поведением, голосом, заумными фразочками. Теперь он запрещал себе даже обращать на неё внимание в надежде, что это помешательство пройдёт само по себе. Но оно не проходило. Вместо ненавистных мыслей, которые он блокировал в себе во избежание приступов боли, в голове начали крутиться абсолютно неподобающие вещи, всплывающие то и дело, когда долбаный компас снова указывал на нее. Это становилось невыносимым, он чувствовал себя так, будто его вывернуло наизнанку всеми нервами наружу, и кто-то совершенно по-садистски бьет каждый отросток разрядом электрического тока, наблюдая за производимым эффектом. А он морщится, корчится, но не сдается, отрицая действительность, в которой ему уготовано быть с грязнокровкой.       К концу недели его нервная система превратилась в выжженное поле, так сильно он сопротивлялся происходящему с ним. Он готов был снова её ненавидеть, как будто это именно она была в ответе за ту реальность, в которой они оба оказались. Но по её глазам и внешнему виду он понимал, что она проходит через похожие метания и мучения. Если она испытывает хотя бы половину того же, что и он, то ему даже немного жаль её.        Несколько раз они пересекались взглядами, и каждый раз через него проходил разряд тока, который практически подбрасывал на месте. Стоило огромных усилий удержаться, чтобы не выдать телом или лицом свое внутреннее состояние.        Вот и сегодня, сидя за обедом в Большом зале, Драко пригубил стакан с тыквенным соком, когда его сломанный компас снова быстро закрутился в голове, указывая затем на вход. Он слегка повернул голову, не отрывая губ от стакана, и в момент, когда она вошла, его зубы так сильно клацнули о край посуды, что через мгновение он почувствовал вкус битого стекла во рту. Возле неё крутился Кормак Маклагген, пытаясь взять её за руку, для которой она усердно придумывала занятие, лишь бы не касаться его: поправила волосы, перехватила сумку, почесала нос. Ей было с ним некомфортно, Драко это видел, и его кулак судорожно сжался под столом. Внутри него медленно расправлял крылья дракон, который хотел защитить свое, он разминал шею, вот-вот готовясь выпустить струю огня, чтобы спалить несчастного выродка, посмевшего посмотреть на то, что принадлежит ему. Опять эти странные мысли…       - Эй, у тебя кровь! - Тео испуганно посмотрел на Драко и постучал себя пальцем по губам. Он понял, что во рту у него до сих пор стекло от стакана, раскрошенного зубами.        - Блять, - слетело с его окровавленных губ, и он резко сорвался с места, хватая сумку и ураганом проносясь мимо столов. В проходе всё еще стоял Маклагген, которого он с удовольствием задел плечом.       - Что за..? - Кормак осёкся, увидев, кто это был, поэтому больше ничего не сказал. - Ну так ты подумаешь? - Вновь повернулся он к Гермионе.        Именно этот обрывок услышал Драко, уже буквально вылетая из дверей Большого зала. Подумаешь о чем? Что ты ей предлагаешь, ублюдок? Черт! Это не моё дело! Заткнись, перестань о ней думать! Твою мать! Борись с этим…       Он чувствовал себя вихрем, который так быстро пролетел к уборной, что даже не заметил дороги до неё. Схватившись руками за раковину и уставившись в зеркало, он пытался что-то рассмотреть в своих глазах. Его лицо выглядело уставшим и осунувшимся, под глазами появились синяки, а скулы будто находились в постоянном напряжении от того, как часто приходилось сжимать зубы, чтобы не выдавать свое состояние. Салазар, как же он устал от этого! Сколько еще он сможет вытерпеть? Он больше не ненавидит её… Видит Мерлин, он не желает ей зла. Отпусти меня, умоляю, я хочу принадлежать самому себе, снова стать свободным.        Он услышал тихие шаги позади него и краем глаза увидел в отражении Грейнджер. Резко развернувшись, он вцепился в раковину, пряча трясущиеся руки за спиной. Он вдруг осознал, что его рот был все еще полон стеклянных осколков, отколовшихся от стакана, а на губах выступала кровь. Она осторожно приближалась к нему, поправляя сумку на плече и вглядываясь в его лицо.        - У тебя кровь, - тихо произнесла она, поднимая руку, будто хотела стереть её прямо с его губ. - Ты в порядке? - Рука опустилась, так и не дотянувшись, а пальцы сжались в кулак.       Он отвернулся и сплюнул в раковину, сморщившись от ощущения стекла на зубах. Затем включил воду и наблюдал, как она смывает остатки крови и стекляшек прямиком в канализацию. Было в этом что-то завораживающее, наблюдать, как брызги прозрачной воды становятся розоватыми, смешиваясь с его чистой кровью, как тонкими струйками уносятся вникуда. Вот бы его собственный ад тоже унесло куда-нибудь, как бы он был этому рад. Набрав полные пригоршни воды, он прополоскал рот, надеясь, что Грейнджер не хватит терпения ожидать его ответа, что она развернется и уйдет. Но эта настойчивая гриффиндорка все еще стояла здесь, за его спиной, смущенно теребя свои тонкие пальчики, явно не собираясь уходить, не услышав ответа на свой вопрос.        - Прикусил язык, - оставаясь вполоборота к ней и избегая взгляда, сказал Драко, - ты за каждым бегаешь по туалетам?       - Мне просто показалось…       - Именно, тебе показалось. Проваливай, Грейнджер! - Грубо прервал её Драко, мечтая лишь о том, чтобы она быстрее убралась с его глаз… и из его души.        Мазнув по нему напоследок взглядом, девушка развернулась и тихо ушла, держа спину неестественно прямо. Ее уже и след простыл, а он всё стоял и думал о том, что она должно быть даже не успела пообедать, отправившись за ним сюда и пытаясь узнать о его самочувствии. Что это за комок чувств набух в его груди? Съебись нахер!

***

      Гермиона пристально рассматривала себя в зеркале, в сотый раз допрашивая Джинни, не слишком ли откровенное платье она надевает, и будет ли оно актуально на балу.        - Ты девушка-призрак, твой образ просто сногсшибательный. Нет, не откровенный, ты же надела под него комбинацию! Если ты еще раз меня спросишь, я заставлю тебя поменяться платьями с Полумной Лавгуд, видимо образ грязной лесной ведьмы тебе больше по вкусу. - Расхохоталась рыжая подруга, уже устав от увещеваний скромной Грейнджер.        Сама Джинни была одета в супер облегающий брючный костюм с огромным декольте, расшитый крупной рыбьей чешуей. Ее ничуть не смущал тот факт, что все мужские глаза будут буквально тонуть в этом глубоком вырезе. Волосы она уложила на манер косы «рыбий хвост», и сделала легкий макияж с красными губами, которые были единственным ярким акцентом в образе, за исключением рыжей шевелюры, которая всегда сопровождала ее. Гермиона хотела бы себя чувствовать хотя бы в половину так уверенно, как она. Ей казалось, что всё у нее слишком: слишком высоко собранные волосы, слишком прозрачное и короткое платье, слишком высокие каблуки. Только макияж был не слишком: его почти не было, хотя Джинни настаивала, что она должна его сделать ярче, но гриффиндорка не сдалась и оставила все, как есть. Легкое серебристое сияние на веках, коричневая тушь, нежный румянец и полупрозрачный розовый блеск для губ - для девушки в костюме призрака даже это перебор, но идти совсем без макияжа ей не хотелось.        Она спустилась в гостиную Гриффиндора, где её уже ждал Кормак Маклагген, которому она дала согласие вместе пойти на бал после той сцены в туалете, когда Малфой ей ясно и четко дал понять, что не нуждается в её заботе. Каким-то шестым чувством она понимала, что сделала это для того, чтобы потешить свое эго, которое пострадало от грубых слов слизеринца. Были в этом решении и другие мотивы, задумываться о которых ей совершенно не хотелось. Только не сегодня.        Кормак раскрыл рот от удивления, всматриваясь в Гермиону и пытаясь понять, каким образом чопорная заучка превратилась в такое чудесное создание! Девушка улыбнулась его реакции и подала руку на последней ступеньке, как бы намекая ему помочь ей спуститься. Он тут же засуетился, невнятно что-то бормоча и протягивая свою ладонь ей навстречу.        - Ты… ты выглядишь безупречно! - Наконец вымолвил он, справившись с волнением.        - Спасибо! Это Джинни постаралась, - усмехнулась девушка, но все же чувствуя, как от его комплимента внутри стало чуточку легче. Всё-таки не зря она так вырядилась.        По дороге в Большой зал Гермиона пыталась сосредоточиться на том, чтобы не упасть на таких высоких каблуках и при этом выглядеть изящно, а не как оленёнок на льду, у которого разъезжаются копытца, а потому совсем не замечала, какими взглядами провожают её и спутника.       Громкая музыка прорывалась сквозь большие двери, к которым стекались студенты в самых разнообразных костюмах. Девушки в основном были одеты в черное, и гриффиндорка в очередной раз засомневалась, подходящий ли у неё образ для бала, посвященного Хэллоуину. Кормак придержал для неё дверь, пропуская вперёд, и Гермиона прошла в зал, с восторгом осматривая происходящее.       Длинные обеденные столы отсутствовали, освободив огромное пространство для танцев, вместо них на равном расстоянии друг от друга стояли фуршетные столики, посередине которых находились огромные стеклянные чаши, доверху наполненные пуншем. Всевозможные закуски были тематически оформлены в виде летучих мышей, змей, пауков и даже привидений. Под потолком была развешана толстая паутина, с которой свисали пауки, хвала Мерлину, ненастоящие! Зал освещался парящими тыквами, создающими по-настоящему волшебную атмосферу.       Гриффиндорка крутила головой, восхищенно осматриваясь. В прошлом году она пропустила этот бал, да и был ли он вообще, учитывая обстоятельства. Теперь ей хотелось полностью погрузиться в праздник и стать частью этого веселья. Ей это было жизненно необходимо: стереть с себя остатки войны, забыть о произошедшем ужасе, стать прежней версией себя… и вытряхнуть наконец Малфоя из головы. Последний пункт случайно затесался, но был как нельзя кстати, учитывая, что сейчас она смотрела прямо на него. Слизеринец стоял рядом с одним из столиков и о чем-то увлеченно разговаривал с Забини и Ноттом, а рядом как всегда отирались Паркинсон и сестры Гринграсс. Она отвела глаза, в голове все еще звучал его злобный голос, произносящий «Проваливай, Грейнджер». Ну и пожалуйста! Отрицай до последнего, придурок. Она высоко вздернула подбородок, положила ладонь на протянутый Кормаком локоть, и они вместе отправились к одному из столиков.

***

      Драко готов был вырвать с мясом этот грёбаный компас в его голове, который безошибочно указывал на Грейнджер, стоило ей оказаться поблизости. Он уже знал это чувство, с которым ощущалось её приближение. Сначала стрелка начинала неистово вращаться, как будто становилась пропеллером, и компас планировал улететь нахер. Потом он чувствовал натяжение внутри, словно все органы смещались в ту сторону, с которой она должна показаться, а потом его центр тяжести внезапно сдвигался, норовя снести с ног, и он чувствовал, что именно она становилась его точкой притяжения. Глаза словно неведомой тягой непроизвольно обращало к ней, заставляя впитывать каждой клеточкой тела её образ.       Ему стоило нечеловеческих усилий не глазеть на неё, когда она появилась в Большом зале под руку со сраным Маклаггеном. В груди снова ощущался разбухающий комок, из-за которого хотелось реветь диким зверем, расцарапывая себя до мяса, до ребер, до безмозглой мышцы, которая бьется в агонии, качает кровь, разнося отраву по венам. Салазар, ему нужен антидот от Грейнджер, иначе он рехнётся.       Она была в том самом платье, в котором он видел её в Хогсмиде через витрину магазина. Наверное, это наряд привидения, иначе как объяснить странную консистенцию ткани, которая обволакивала полупрозрачным облаком, создавая молочный светящийся ореол вокруг неё. Она стояла и осматривала зал, в её лице был виден настоящий детский восторг, в отличие от остальных девушек, которые нарочно делали вид, будто бы их ничем уже не удивить. Приоткрытый рот, блестящие глаза, приподнятые брови, прижатые к груди ладошки - во всем ее облике сквозило восхищение.       Он заметил, что многие смотрят на неё, но если в глазах мужской половины зала читались интерес и удивление, то женская половина испытывала диаметрально противоположные чувства, пожирая ее завистливыми взглядами. Ноги гриффиндорки на высоких каблуках были грациозными и длинными, а собранные в высокий кудрявый пучок волосы открывали изящную тонкую шею. Она казалась такой беззащитной под этими оценивающими взглядами, что Драко почувствовал непреодолимое желание прикрыть её собой, спрятать ото всех в своих объятиях… и никогда не отпускать. Да он гребаный романтик, дайте ему кто-нибудь по голове! Это же грязнокровка Грейнджер. Он резко отвёл глаза и сосредоточился на том, о чем говорили друзья.       - Осталось долить алкоголь еще в те чаши, - указал Теодор на дальние три столика. - Судя по тому, как спокойно подходят распивают пунш на других столах, никто ничего не замечает.       - Да тут и замечать нечего, - буркнул Блейз, - количество алкоголя тут разве что для хлипкой девчонки, которая ни разу не пила.       Что-то кольнуло в животе у Драко, когда он подумал о той единственной хрупкой девушке, от тяги к которой он отмахивался всеми частями тела. Он краем глаза вычленил среди всех других фигур её и увидел рядом Маклаггена, который налил себе пунш, попробовал и удивленно посмотрел на бокал, затем отпил еще, усмехнулся и налил еще один бокал до краёв, протягивая его Грейнджер. Сука выблядок, он понял, что там алкоголь, и хочет её напоить? Кулаки сжались так, что кожа на костяшках могла треснуть в любой момент.

***

      Гермиона перекатывала пунш на языке, ощущая нетипичную терпкость. Странно, раньше он казался более сладким. Или ей теперь всё будет горчить, если рядом присутствует Малфой собственной персоной? Хватит думать о нём!       Развернувшись к Кормаку так, чтобы не видеть слизеринцев, она плавно покачивалась в такт музыке, и попивая из бокала, принялась осматривать костюмы других студентов. Маклагген был кем-то вроде Дракулы, с огромными накладными острыми зубами и в длинной мантии с высоким воротником-стойкой. Белый воротничок рубашки был забрызган чем-то, имитирующим кровь.       Девушки, будто сговорившись, были вампиршами и ведьмами. Вариации платьев были от ужасающих до откровенно сексуальных. Среди парней было больше разнообразия: здесь присутствовали и зомби, и летучие мыши, и вампиры, кто-то даже напялил костюм паука, и ходил по залу, задевая всех фальшивыми длинными лапками.       Она чувствовала расплывающееся по венам тепло, её начинала наполнять радость, хотелось танцевать и веселиться. Внезапно кто-то крепко обнял её за талию и развернул к себе.       - Джинни, - испуганно охнула девушка, поняв, что это рыжеволосая подруга. Только она могла так фамильярно до неё дотрагиваться. - Ты выглядишь блестяще!       Это было чистой правдой. В сверкающих лучах диско-шара костюм Джинни переливался так, будто хотел ему составить конкуренцию по части бликов, разбрасываемых по залу.       - Как и ты! Уже танцевала? - лукаво прищурившись, поинтересовалась подруга.       - Нет, - понимая, на что она намекает, проговорила Гермиона.       - Тогда это нужно срочно исправлять! - Воскликнула Уизли и потащила девушку в самую гущу студентов на танцполе так быстро, что гриффиндорка едва успела сделать глоток пунша и отставить уже пустой бокал.       Играла ритмичная музыка, но Гермиона боялась активно танцевать, так как она прекрасно помнила про «маленький секрет», о котором говорил хозяин магазинчика, подаривший ей платье. Джинни же напротив хотела расшевелить девушку, хватая её за руки и заставляя двигаться всё энергичнее. Рыжеволосая бестия, иначе никак не скажешь, намеренно старалась сделать так, чтобы этот секрет стал виден всем. Она взяла руку Гермионы и подняла её вверх, начав закручивать так, чтобы девушка кружилась вокруг своей оси. Послышался веселый визг.

***

      Это что за нахер? В центре танцпола будто взорвалась световая бомба, ослепляя всех бликами и сиянием. Присмотревшись, Драко увидел вихрь из двух девушек. Они кружились, смеялись и быстро двигались в танце. Одна из них несомненно Уизлетта, которая была всегда узнаваема из-за ярко-рыжих волос. Выглядела она в своем рыбьем костюме бесспорно эффектно. Второй была… это что Грейнджер? Блять, почему она полуголая? Драко двинулся в их сторону, сам не понимая зачем, но ему хотелось оторвать головы всех, кого он встречал на пути, и кто смотрел на гриффиндорку, одетую в облегающую комбинацию бежевого цвета, отчего создавалось впечатление, что она полностью обнаженная. Что за фокусы? Куда делось её платье?! Он быстро продирался сквозь толпу, не осознавая, насколько близко вдруг оказался к танцующим девушкам.       Музыка кончилась, девушки остановились, и он вновь увидел её в облаке платья. Он стоял буквально в трех шагах от них, а потому успел заметить этот волшебный эффект ткани, которая становилась абсолютно прозрачной, если двигаться достаточно быстро, и постепенно возвращалась к молочному оттенку, когда девушка замедлялась. Призрачный субстрат… Он вспомнил, что читал об этом в одной из книг. Эта ткань считалась очень дорогостоящей, не каждый волшебник мог позволить себе такое одеяние.       Он понял, что выглядит странно, уставившись на Грейнджер, только когда заиграла медленная музыка, подразумевающая совместный танец. Все вокруг начали разбиваться на пары, и он вдруг краем глаза увидел Маклаггена, который продирался сквозь толпу к гриффиндорке. Не давая себе времени на излишние раздумья, Драко протянул руку ладонью вверх, делая шаг навстречу девушке и смотря ей прямо в глаза.

***

      Он что, приглашает меня потанцевать?       Гермиона тяжело сглотнула, всё еще ощущая терпкость пунша на языке. Сердце билось где-то в голове, когда она сделала шаг навстречу, и её маленькая рука легла в его ладонь, которая тут же крепко сжалась, притягивая девушку к себе.       Чувство было настолько оглушающим, что хотелось в это же самое мгновение окунуться в него, чтобы оно заполнило тело полностью, как снаружи так и изнутри. Она впервые ощутила, что такое дрожащие поджилки. Между их телами было расстояние, равное буквально пяти миллиметрам, но она ощущала такой жар, исходящий от его тела, что начинала плавиться сама.       Ноги подкашивались и не слушались, поэтому она изо всех сил вцепилась ему в плечи, пытаясь балансировать на высоких каблуках. Наконец она подняла глаза и столкнулась с ним взглядом.

***

Florence + The Machine “Never Let Me Go”       - Сколько пунша ты успела выпить? - Спросил Драко хриплым голосом.       - Один бокал, - она не была уверена, что он её услышал, так как голос звучал слишком сипло.       - Больше не пей. Он смешан с алкоголем. - Его руки крепко сжимали талию девушки, удерживая ее в вертикальном положении. Он чувствовал, что её начинает штормить, и ему хотелось прижать её к себе сильнее, взять на руки и унести отсюда. Снова эти мысли…       Она вглядывалась в его глаза, ловя каждое изменение, пытаясь разгадать, что происходит.       - Это вы постарались? - Нахмурилась она. Сердце гулко стучало уже где-то в ушах, она чувствовала, что еще немного, и упадет в обморок от нахлынувших ощущений. Это было слишком близко.       - Всего лишь хотели повеселиться, - пожал плечами Драко, продолжая вести девушку в танце, мягко, но в тоже время уверенно.       На него накатывали волны, нет.., цунами. Это было настоящее цунами ощущений. Эйфория, восторг, спокойствие, нега, страсть и что-то еще. Комок внутри разбухал, становясь все крупнее и крупнее, угрожая разломать изнутри ребра, если он не выпустит его наружу. А он все смотрел в её глаза и падал. Падал сквозь все свои предубеждения, ломая барьеры и перетирая в труху какие-то несущественные причины, не позволявшие ему быть с ней. Я сдаюсь…       И он прижал девушку к себе, оборачивая руки еще сильнее вокруг тонкой талии, наклоняя голову и касаясь её своим лбом. Коленки Гермионы подогнулись, и она обмякла в его руках, отключаясь и ловя краем сознания мысль, что это его она обнимала в своих снах, это были его плечи, его волосы, и это было не бесподобно, как во сне. Это было во много раз лучше.