Сердце на двоих

      Джинни вела всхлипывающую подругу в больничное крыло. Она понимала, что не может в подобном состоянии проводить её на лекции, будет слишком много вопросов. Поэтому приняла решение отвести её к мадам Помфри и что-нибудь наврать про нервный срыв, потому что истинную причину Гермиона запретила ей называть строго-настрого. С одной стороны Джинни понимала, почему: от этой «болезни» не было лечения; но с другой, ее бесила невозможность активных действий, чтобы помочь подруге. Гермиона взяла с неё обещание, что она не подойдет к Малфою ни при каких условиях, и она была намерена сдержать его. Но видеть, как на твоих глазах угасает подруга, а ты ничего не можешь сделать, чтобы помешать, это уже предел!       Мадам Помфри засуетилась, увидев девушек. Студенты нечасто захаживали в лазарет по своей воле, а значит, случилось что-то серьезное. Кроме того, мисс Уизли уже не первый раз приводила мисс Грейнджер в похожем состоянии, только теперь всё казалось еще хуже.        - Проходите, ложитесь на кровать, мисс Грейнджер. Что случилось? - этот вопрос был задан уже ее подруге, так как сама девушка выглядела слишком болезненно, чтобы заваливать её вопросами.        - Мне кажется, у неё нервный срыв, - выдала Джинни уже заготовленную ложь. - Прошлый год оказался для неё слишком травматичным, она не может справиться сама с последствиями.       Мадам Помфри посмотрела на девушку, лежащую на кровати, и наколдовала диагностическое заклинание. Все важнейшие жизненные показатели замерцали красным, и Джинни стало по-настоящему страшно от увиденного.       - Как давно она нормально не ест и не спит? - мадам Помфри выглядела очень озабоченной. - Её тело слишком ослаблено, я бы подумала на магическое воздействие, но не вижу никаких следов.        - Она не очень хорошо себя чувствует с начала учебного года, но последние две недели были для неё самыми изматывающими, - тихо проговорила Джинни, заламывая руки, - ей можно помочь?        - Я попробую стабилизировать состояние. Первое время она будет на зельях, но основное восстановление зависит от дальнейших действий: питание, движение, отдых, сон.       Она будет восстанавливаться совсем не от этого…, а от кое-кого другого. Подумалось Джинни, но вслух она не могла произнести этого.       - Когда её можно будет навестить? - спросила она.       - Не раньше, чем через три дня. В данный момент я оцениваю её состояние как критическое, ей не до посещений, - целительница кивнула головой в сторону Гермионы, которая лежала без движения, смотря в одну точку, выглядя натуральным живым трупом.        Оставив подругу на попечение мадам Помфри, девушка отправилась на уроки, прокручивая в голове все произошедшее. Через два дня у нее первый в сезоне матч по квиддичу, а её мысли были заняты совсем другим. Ей было безмерно жаль подругу, но всё, что она могла вспомнить о таких магических связях, не добавляло ей оптимизма. Все заканчивалось либо полным пиздецом, либо невероятным счастьем. Третьего не дано. Она пыталась понять, почему эта связь образовалась между её подругой и слизеринцем, и не могла найти ни одной причины. Это было очень странно.

***

      Гермиона чувствовала, как в её тело вливается жизненная сила, течет по тоненьким трубочкам, присоединенным к венам, пытается наполнить её энергией, но всё безрезультатно. Она была как дуршлаг, который пропускал через себя все снадобья, не задерживая ни капли. Как будто больше не было смысла жить, как будто ее тело желало поскорее закончить с агонией.        На второй день нахождения в лазарете мадам Помфри предложила ей принять ванну. Гермиона согласилась просто потому, что не было сил перечить. В общих комнатах девочек в башне Гриффиндора не было ванных, только душевые. И это тоже поспособствовало её согласию, слишком она соскучилась по ощущению тела, погруженного в ласкающую воду.        - У вас есть полчаса. Через пятнадцать минут я зайду проведать, - проговорила целительница, помогая Гермионе лечь в наполненную ванну.        Девушка почувствовала такую невероятную легкость от погружения в приятно теплую воду, что ей захотелось рассмеяться: вот оно лекарство, целыми днями лежать в воде и балдеть. Но первые ощущения были обманчивы. Тело расслабилось, отпуская спазмы, а затем она начала с еще большей силой чувствовать внутренние судороги, будто сама душа сокращалась от боли. Сжав зубы, она решила просто лежать и ни о чем не думать, слишком уставшая от происходящего. Она дождется мадам Помфри, которая подойдет уже через десять минут, и попросит ее отвести в кровать.        Теплая вода пахла чем-то успокаивающим.., лавандой? Она не могла разобрать точный ингредиент, но несмотря на боль внутри тела, её начало клонить в сон, а может просто сказывалась усталость последних дней и совершенно изможденный организм. Глаза девушки расслабленно моргали, все реже открываясь, пока не сомкнулись полностью. Тело обмякло, плавно соскальзывая по гладкому дну. На поверхности воды остались только кудрявые волосы. 

***

      Драко вдруг почувствовал нехватку воздуха, хотя он сидел в огромном Большом зале, где кислорода было просто завались: все студенты ходили, дышали, смеялись. Но не он. Он не мог сделать ни вдоха. Как будто что-то давило на грудь, а вокруг была толща воды. Он натурально задыхался! Пиздец…       Он попытался встать из-за стола, но в голове было уже темно от нехватки кислорода. Не то чтобы он делал глубокий вдох, чтобы затем нырнуть. Он просто дышал, а потом вдруг не смог сделать следующий вдох. И теперь скудные запасы кислорода в его крови заканчивались, а он метал панические взгляды по залу, отмечая отсутствие Грейнджер и яростный взгляд Уизлетты в его сторону. В тот момент, когда легкие готовы были лопнуть, ему наконец удалось сделать вдох, который ощущался самой большой благостью за последние месяцы. Его затопило желание жить. Как он мог всерьез размышлять о том, чтобы наложить на себя руки? Он просто идиот, если реально рассматривал этот вариант.        Если он правильно понимал, как работает магическая связь, то ему нужно срочно найти Грейнджер. Что она вытворяет, если он тут чуть не задохнулся на глазах у всех? Идиотка!       Он решительно двинулся в сторону Уизлетты, которая, заметив его приближение, начала делать вид, что увлеченно беседует с гриффиндорцами.        - Уизли, нам нужно поговорить, - прозвучал его холодный безэмоциональный голос.        - Проваливай, Малфой. Нам не о чем разговаривать! - раздраженно ответила ему девушка.        - Хочешь, чтобы я начал при всех? Отлично. Где Грейнджер? - его выдержке можно было позавидовать, учитывая спокойный тон, хотя на самом деле ему хотелось схватить её за руку и выволочь из зала.        Гриффиндорка злобно уставилась на него, а затем взяла сумку, попрощалась со всеми, и первая направилась к выходу, даже не проверяя, следует ли он за ней.        Выйдя за двери Большого зала и пройдя немного по коридору, она вдруг резко развернулась и больно ткнула его пальцем в грудь, совершенно не заботясь о том, как это может выглядеть со стороны.        - Она в лазарете, из-за тебя, между прочим, - прошипела она ему в лицо, - пока ты прекрасно проводишь время в компании своих друзей-змеенышей, поглощая вкусный завтрак, она лежит там!       Драко опешил. Он видел, что сегодня Грейнджер не спустилась к завтраку, но не предполагал, почему. Последнее время она часто опаздывала, и он думал, что сегодня как раз такой день.        - Как она? - этот вопрос вырвался совершенно непроизвольно, выдавая его беспокойство.        - Можно подумать, тебе не все равно! - разъярённо выдала рыжая.       Он молчал, и сменяющиеся эмоции на его лице немного остудили пыл гриффиндорки. Оказывается, он был не таким бездушным, каким хотел всем казаться.        - Я пообещала ей, что ничего тебе не скажу, - удрученно проговорила она. - Мне разрешили её навестить только через три дня, поэтому я и сама не знаю, как она.       Драко кивнул, а затем направился в сторону больничного крыла, на ходу бросив рыжей «Спасибо», чем удивил гриффиндорку до глубины души. 

***

      Ей очень повезло, очень. Гермиона продолжала повторять эту фразу себе снова и снова, пока вокруг её кровати сновала мадам Помфри, отпаивая её зельями, подбивая подушки и закутывая в одеяла. Черт, она чуть не утонула. Какая глупая была бы смерть. Её некролог стал бы поводом для отличной шутки в чьём-нибудь стендап-выступлении.        Целительница заглянула в ванную чуть раньше положенных пятнадцати минут, чтобы уточнить, что она желает на завтрак. Увидев девушку под водой, она тут же вытащила её, хлопая по щекам, пытаясь вернуть в сознание.       Глубокий резкий вдох, и Гермиона открыла глаза, удивленно озираясь вокруг. Мадам Помфри начала причитать:       - Да что же это такое, вам что, жить надоело. Я зашла… вы тут… а я там… хорошо, что я…       Женщина была на грани истерики, осознавая, что если бы она зашла в положенное время, а не чуть раньше, то спасти мисс Грейнджер ей бы уже не удалось.        Гермиона устало извинилась и попросилась в кровать. Она чувствовала такое изнемождение, что мозг отказывался всерьез воспринимать угрозу смерти. Все вокруг казалось подернутым лёгкой дымкой.        Когда она вновь оказалась в кровати, напичканная до отказа сразу тремя разными зельями, то почувствовала, как сильно ей хочется спать. Сказав об этом целительнице, она повернулась на бок и наконец-то забылась беспокойным сном.       Её разбудило прикосновение ко лбу. Такое нежное, как будто мама пришла проведать её во время болезни, как это часто бывало в детстве. Она издала тихий стон, а затем взяла холодную руку, которая уже оторвалась ото лба, и прислонила её к горячей щеке, наслаждаясь прохладой.        - Как хорошо, - прошептала она, открывая глаза.        Кажется, это снова был сон, тот самый, где присутствовал кто-то широкоплечий, белокурый, с сильными руками, только теперь она знала, что это он - Драко Малфой, хоть и видела его лицо как будто сквозь дымку.        Его глаза смотрели напряженно, а рука, касавшаяся кожи, слегка подрагивала. Она прижалась щекой крепче и коснулась губами края его ладони. Он вздрогнул всем телом. Странно, в предыдущем сне он был таким смелым, а сейчас словно осторожничал. Ей же наоборот хотелось большего, потому ли, что в прошлый раз все оборвалось так резко, или потому, что теперь она знала, кто это, но ей хотелось больше его… Драко.        Гермиона вздохнула, затем села на кровати, опираясь на одну руку, а второй потянувшись к его шее, чтобы приблизить для поцелуя. Замерев на секунду лицом к лицу, она сделала последний рывок и наконец-то коснулась его губ. О, Мерлин, это был такой водопад чувств от простого прикосновения, что она на миг задохнулась. Её язык торопливо скользнул по его нижней губе в мимолетной просьбе приоткрыть рот. Она буквально почувствовала момент, когда он сдался и перестал сдерживаться. Его руки тут же стали прикасаться к ней, а она в ответ одобрительно застонала, почувствовав, как горячо и неистово он ей отвечает.

***

      Драко после разговора с рыжей гриффиндоркой не находил себе места. Ему нужно было присутствовать на лекциях, после них была тренировка по квиддичу, через день предстоял первый матч, в котором они будут играть с Гриффиндором. Но в его голове было место только для Грейнджер. Она в лазарете? Насколько все плохо?        Эти мысли крутились на магловедении, на ЗОТИ и, конечно же, на зельях, которые обычно проходили совместно с гриффиндорцами. Он посматривал на свободное место за столом, где обычно сидела она, и внутри у него копошилось беспокойство. Он помнил, в каком состоянии она была вчера в туалете для девочек, у него перед глазами еще долго стоял образ её - заплаканной, сжавшейся в комочек.        Вернувшись накануне из Астрономической башни в подземелья, Драко разлегся на диване прямо посреди гостиной Слизерина и погрузился в воспоминания, прокручивая, будто в Омуте памяти, увиденные картинки. Он пытался осознать, какие чувства испытывает, воскрешая в сознании произошедшее. Жалость? Нет, это убогое слово ни в коей мере не передавало тот космос ощущений, что он переживал, глядя на неё, думая о ней, представляя её.        Как там говаривал магловский философ? Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.       Он чувствовал, что пытаясь разобраться со своими эмоциями, он бередил эту пучину, которая в ответ начинала копаться в нем, вытаскивая на яркий свет и подвергая сомнению всё, что было до неё… до Грейнджер.        Ты испытывал ненависть к грязнокровкам?       Ты считал, что мнение чистокровных важнее твоего счастья?       Ты решил, что родственные души - это слишком?       На, получи! Теперь смотри, как какая-то грязнокровка мучается из-за тебя. Ты же так боялся не соответствовать чужим представлениям о жизни чистокровных волшебников. Так что же ты теперь переживаешь за неё? Тебя это не должно трогать! Бездна нашептывала, выворачивая наизнанку его душу, заставляя глотать горькую правду.        Не должно трогать… Но, сука, трогает! Еще как! Он переживает за неё, боится до чёртиков, а в груди паника, что он опоздал, и её уже не спасти. К черту всё! Завтра он встретит её перед завтраком, и они поговорят.        Но на следующий день она не явилась на завтрак, видимо, снова опаздывая, что было на неё не похоже, хотя последние дни случалось все чаще. А Уизли и вовсе сказала, что она в лазарете. И теперь на всех занятиях он сидел, будто на иголках, мечтая поскорее её увидеть. После тренировки он точно пойдет в больничное крыло, иначе его голова просто взорвется от всех этих размышлений.        Он всегда любил тренировки по квиддичу, которые давали его мозгу отдых, а телу - отменную нагрузку. Идеальное сочетание, чтобы разрядиться. Работает получше, чем секс. Особенно в последнее время, когда его разум, будто свихнулся и отказывался выключаться даже во время соитий со случайными девушками, которые сами были готовы на него напрыгнуть. Ему даже не приходилось прилагать усилий, чтобы очередная студентка раздвинула ноги, но вся соль была в том, что с недавних пор ему это стало неинтересно. Он пытался вспомнить точку отсчета, когда все пошло по пизде. Когда его молодое тело вдруг взбунтовалось и решило, что секс абы с кем ему не нужен.        Он чувствовал и даже догадывался, но не хотел принимать эту реальность, где уже почти месяц его член не признавал никого. Почти месяц с того гребанного сна, когда он почувствовал нечто такое, что на меньшее был теперь просто несогласен. Его естество требовало её! Обладательницу взгляда, который ощущался тёмным шоколадом с капельками меда на его поверхности.        Ледяной ноябрьский ветер сумел охладить его кожу, но даже на мгновение не унял жар мыслей, которые продолжали бесноваться в его голове. Кое-как дождавшись окончания тренировки и наспех помывшись в душевой, он стремглав кинулся в больничное крыло, соображая находу, что сказать мадам Помфри, вспоминая о словах Уизлетты - посещения только через три дня.       Драко зашел в лазарет спокойным шагом и направился прямиком к целительнице.        - Добрый вечер, мадам Помфри, - очень вежливо начал он, - я только что был на тренировке по квиддичу, через день нашей команде предстоит игра. Но мне нездоровится, боюсь, я переохладился. Вы сможете поставить меня на ноги?       Целительница была вне себя от радости! За два дня в больничное крыло по собственному желанию пришли сразу двое студентов. Все учащиеся знали о её маниакальном желании оставлять на ночь болеющих, а потому не торопились к ней со своими недомоганиями. Но Драко именно это было нужно - остаться здесь на ночь. Он не успел придумать, что будет делать, зачем ему тут находиться в течение всей ночи. Но этот план возник моментально, и мозг, не раздумывая, его выдал, как единственно верное решение.        - Конечно, конечно! Выпейте противопростудное зелье, - протягивая пузырек юноше, проговорила мадам Помфри. - И останьтесь здесь на ночь, с утра я хотела бы проконтролировать ваше состояние.        Сделав вид, что ему очень не хочется, но если этого требует колдомедик, то он готов согласиться, Драко остался, с удовольствием отмечая предсказуемость целительницы и радуясь удавшемуся плану. Осталось только дождаться, пока больничное крыло опустеет, и… дальше он не продумал, что будет делать. Он так торопился в лазарет, мечтая увидеть Гермиону, что совершенно не подумал о том, как будет себя вести.        Его положили через пару коек от девушки, дополнительно разделив ширмой, а потому он успел увидеть её лишь мельком, отметив очень усталый и болезненный вид. Сердце ёкнуло в желании прикоснуться, и ему пришлось приложить огромные усилия, чтобы безмолвно лежать на кровати, делая вид, будто он спит. Хоть бы он и правда не уснул, потому что тренировка его окончательно вымотала.        Наконец-то больничное крыло опустело, и Драко осторожно подошел к кровати, на которой лежала девушка. Она спала неспокойно, её брови хмурились, а руки сжимались в кулачки, комкая одеяло. Он хотел всего лишь посмотреть на неё и отойти, но желание коснуться её было выше здравого смысла. Неуверенно присев на кровать, он протянул руку, желая проверить, нет ли у неё жара. ATB “Desperate Religion” (mix Integra chill)              Касание его прохладных пальцев к разгоряченному лбу девушки оказало усмиряющее действие, она затихла, а затем внезапно издала тихий стон, напугавший Драко, и он тут же убрал руку. Не успев встать и скрыться за ширмой, он почувствовал, как она схватила его ладонь и прислонила к своей горячей щеке.        - Как хорошо, - её тихий шепот прошелся по его ушам так, словно он сидел внутри колокола, по которому кто-то с силой ударил, отчего душа будто вылетела из тела, а затем вновь вернулась.        А потом она открыла глаза, и он застыл. Как она отреагирует на его вторжение? Вдруг она его прогонит? Имея на это полное право, между прочим. Он напряженно встретил её взгляд.        Того, что произошло дальше, он никак не ожидал, а потому сильно вздрогнул, когда её теплые губы коснулись края его ладони. Она вопросительно смотрела на него, а он словно застыл, завороженно вглядываясь в неё. Тихо вздохнув, она села, опираясь на руку. Секунда.., и её другая рука тянется к нему, хватая за шею и притягивая ближе к себе. Для Драко всё казалось сном, он не верил в происходящее. Она замерла в миллиметре от соприкосновения, а затем, словно ныряя в омут с головой, она быстро сократила ничтожное расстояние и врезалась в него своими губами. Такими горячими, мягкими и охуенно совершенными. То, что нужно…       Она мазнула ему языком по нижней губе, и вся его нерешительность разбилась в пух и прах. Руки, будто намагниченные, притянулись к её лицу, оглаживая скулы и подбородок. Она издала стон, который он мечтал услышать еще раз после того жаркого сна. Салазар всемогущий! Он готов делать что угодно, лишь бы слышать эти её полузадушенные всхлипы-стоны, которые заставляют его гореть изнутри.        Подвинувшись еще ближе, одной рукой он зарылся в ее растрепанные волосы, а второй очертил путь от скул, опускаясь на шею и переходя на спину, продвигаясь все ниже, чтобы обнять её за поясницу и притянуть к себе. Притянуть так сильно, чтобы она оставила отпечаток на нём, выжженный до кровавых следов, чтобы завтра он был уверен, что ему все это не приснилось.        Когда они несмело коснулись друг друга языками, оба вмиг почувствовали разряд тока, который пронесся по их венам с невероятной скоростью, оставляя после себя сладкий отголосок боли. Он целовал её так неистово, будто от этого зависело, наступит конец света или нет. Вылизывал её рот, наслаждаясь вкусом и пытаясь вновь вырвать тот самый полустон, от которого у него шумело в ушах. Слегка прикусив её нижнюю губу, он потянул на себя, а затем принялся зализывать языком, будто извиняясь за такую дерзость.       Гермиона чувствовала себя так, словно она сделала глоток жизни, прикоснувшись к его губам. Исцеляющая магия сна, не иначе. Интересно, когда она проснётся, будет чувствовать себя также чудесно, как сейчас, или на неё снова обрушится ад…       Она решила, что бы ей ни готовило утро, она возьмет свое сполна, опасаясь, что сон опять прервется на самом жарком моменте. А потому она, не теряя времени, переместила свои руки ему на грудь, нажимая и поглаживая, наслаждаясь рельефом мышц и спускаясь все ниже. Его ладонь, будто получив её личное разрешение на прикосновения ниже шеи, осторожно огладила ключицу, а затем нежно опустилась на грудь, округлость которой идеально прощупывалась через больничную сорочку, в которой спала Гермиона.       Мерлин! Это было слишком чувствительно для сна. Наверное, виноваты зелья, которые она приняла. Девушка дернулась навстречу его ладони, выгибаясь в пояснице и пытаясь потереться возбужденным соском об руку. Он пропустил острый холмик между пальцами и сжал, вырывая сдавленный стон, который он тут же проглотил, накрывая её губы своими. Челюсть начинало ломить от того, как широко она распахивала свой рот перед ним, но останавливаться было не в её планах. Он будто трахал её рот языком, и от этих движений низ живота начал сжиматься, требуя разрядки. Она чувствовала, насколько влажной стала её промежность, наверное с утра на простыне она обнаружит мокрое пятно под собой, но ей было плевать.       Её руки наконец дошли до резинки штанов, а затем спустились чуть ниже, прикасаясь к твердой плоти, натянувшей ткань. Он судорожно выдохнул ей в рот и непроизвольно дернул тазом навстречу. Несмелые ладошки начали поглаживать его прямо через ткань, даря невероятные ощущения. Надеюсь я не сплю, подумалось Драко.       Он оторвался от губ и прошелся цепочкой влажных поцелуев по шее, слегка втягивая кожу, заставляя её покрываться мурашками. Какая же она вкусная! Ему захотелось прямо сейчас завалить её спиной на кровать, раздвинуть ноги и отведать её там, вылизывая до потери пульса, наблюдая, как дрожат её ноги в момент оргазма. Позже, у нас еще будет время.       Опустившись через тонкую ткань губами на сосок, он слегка сжал его зубами, языком проходясь по чувствительному кончику. Она издала тихий стон, откидываясь назад, и с придыханием прошептала «Еще!», зарываясь руками ему в волосы.        Он больше не мог сдерживать свои порывы, а потому рука его опустилась ей на колено, с силой поглаживая. Она сжимала ноги, и он подумал, что это значит «нет», но когда начал подниматься вверх по бедру, она раскрылась перед ним, и он понял, что сжимала она их от сильнейшего возбуждения, пытаясь кончить таким образом.       Ему казалось, что он бредит, этого не может быть, чтобы Гермиона Грейнджер вела себя таким образом. Но анализировать происходящее у него не было возможности, потому что вся кровь сейчас ушла из головы прямиком вниз, пульсируя в стоящем члене, который от подобного напряжения уже начинал болеть.        Он прижался разгоряченной плотью к её ноге, в то время как одна его рука была занята грудью, теребя сосок. Второй рукой он уже касался внутренней стороны бедра, ощущая, что она была вся мокрая. Салазар, эта девчонка сведет его с ума!       Наконец его пальцы ткнулись в её влажную плоть, вырывая стон и заставляя девушку дернуться в его объятиях. Она распласталась под ним, давая полный доступ к телу, постанывая от каждого прикосновения. А он просто не мог до конца поверить в происходящее…       Он слегка приподнялся над ней на локтях, достал руку, мокрую от её возбуждения, и глядя ей прямо в глаза, облизал два пальца. Она была вкусной везде! Её глаза расширились от этого жеста, а бедра приподнялись навстречу, будто упрашивая, чтобы тоже самое он сделал с ней там, между ног.        - Можно? - его хриплый шепот прошелся по её коже, вызывая море мурашек.        Она, все еще завороженно смотря на него, кивнула, протянув руку к его лицу и обводя припухшие губы.        - В прошлый раз на этом моменте я проснулась, - тихо проговорила девушка, возбужденно дыша, - надеюсь, сегодня Морфей сжалится надо мной.        Его прострелило понимание. Так вот почему она так много ему позволила! Она думает, что спит. У него было всего несколько секунд, чтобы обдумать происходящее и решить. Если он сейчас прекратит и уйдет, она поймёт, что не спала, и возненавидит его за то, что он воспользовался её слабостью. А значит, он должен продолжать. После оргазма она уснет, а на следующий день подумает, что всё это было сном.       Он снова прижался к её губам в глубоком поцелуе, пока его рука вернулась в теплую влажную обитель. Огладив холмик лобка ладонью, он опустил пальцы и без труда нащупал возбужденный комочек, который почти пульсировал, требуя разрядки. Спустив средний палец ниже и покружив на входе, набирая влагу, он вернулся к клитору, обводя его по кругу и ритмично нажимая. Языком он повторял движения пальца, с наслаждением отмечая внутри себя, насколько горячей и отвечающей была Гермиона.        Она начала чуть вскидывать бедра навстречу размеренным движениям пальцев, посасывать его язык и умопомрачительно стонать ему в рот. Секунда, и она взорвалась яркой вспышкой оргазма, больно прикусив ему губу и зажав его руку между своих ног.        Член болезненно пульсировал, прижатый к её ноге. Он чувствовал, что если сделает хотя бы пару движений бедрами, то кончит так сильно, что жидкость явно просочится сквозь ткань, выдавая его ночное присутствие.        Он нежно поцеловал её, доставая свою руку, а затем обнял, баюкая в своих объятиях. Она уснет, и он сможет уйти, …он должен её оставить.       Она повернулась и уткнулась лицом в его грудь, прошептав «как хорошо», а затем провалилась в глубокий спокойный сон. 

***

      Драко понимал, что ночью выходить из лазарета опасно, его могут заметить и начать задавать вопросы. Поэтому он решил дотерпеть до утра, встать раньше всех и по-быстрому свалить, даже не дожидаясь мадам Помфри.       План был идеальный, только его реализация могла хромать, ведь прямо сейчас он лежал, сжимая в объятиях гриффиндорку и мучаясь от боли в паху. Он не кончил, чего не случалось примерно никогда, потому что в сексе для него было важно не только дать удовлетворение партнеру, но и в обязательном порядке получить его самому. Он не позволял себе прийти к финишу первым, придерживаясь правила «дамы вперед», однако всегда получал своё, независимо от ситуации. Несмотря на все это, сегодня он отказал себе в удовольствии… ради нее. И всё же после этого сумасшедшего петтинга он испытывал невероятное удовлетворение, только не физическое, а другого плана. Внутри себя он лелеял мысль о том, что он ей снился, значит, она думала о нём, её тело просило его, хотело и растекалось под ним лужицей желания. Осознание этого было крышесносным!       Он осторожно убрал руку девушки, которой она прижимала его к себе, и с сожалением привстал с кровати. Заботливо подоткнул одеяло, всмотрелся в её умиротворенное лицо и подумал о том, что не видел ничего прекраснее…       Он заколдовал свою палочку, чтобы уже в 6 утра она начала вибрировать, как будильник, и улегся на свою койку. Внутри он чувствовал океан, безбрежный, мощный, но сейчас спокойный, мерцающий оттенками голубого и синего, бликующий под ярким утренним солнцем. Такого он не ощущал раньше, а потому сейчас лежал и наслаждался этим тягучим ощущением спокойствия и безмятежности.        Еще до рассвета завибрировавшая палочка выдернула его из сна. Он быстро собрался, еще раз глянул на девушку за ширмой и ушел, направляясь прямиком в подземелья слизеринцев. Ему нужно было успеть привести себя в порядок, переодеться, сложить учебные принадлежности. Уже завтра должна была состояться игра в квиддич, где Слизерин будет противостоять Гриффиндору, а значит сегодня ему нужно было как следует отдохнуть и набраться сил, учитывая предыдущую ночь. 

***

      Если бы Гермионе кто-нибудь сказал, что длительный сон может быть настолько исцеляющим, она бы не поверила. Вчера днем после происшествия в ванной она уснула совершенно разбитой, а сейчас проснулась, чувствуя себя абсолютно здоровой, полной сил и энергии. Неужели зелья так помогли? Но начиная урывками вспоминать своё сновидение, она поняла, что дело точно не в зельях.        Это был снова тот самый жаркий сон, только теперь она наконец-то досмотрела его до конца. Тело говорило о том, что она не просто досмотрела, а прочувствовала всё до капельки. Интересно, как у неё это получилось: она во сне ласкала себя руками или сжимала ноги? Но факт был на лицо - она кончила, потому что только после подобной кульминации в теле были эти ощущения наполненности и безмятежности. Даже ее душа была спокойна, и впервые за долгое время у неё проснулся настоящий аппетит. Она уселась на кровати, чтобы позвать целительницу, как вдруг увидела справа от себя ширму. Обычно такую ставили, чтобы разграничить больных. Она встала и осторожно заглянула за перегородку, но постель была пуста, хоть и слегка смята.       Вскоре она увидела мадам Помфри, торопливо шагающую к ней.        - Вот же несносный мальчишка, уже ушел, - поцокала она языком, бросив взгляд на смятую койку, а затем обратилась к Гермионе. - Как вы себя чувствуете, мисс Грейнджер? Завтракать будете?       - Спасибо, уже намного лучше! Да, я бы с удовольствием поела. У меня проснулся зверский аппетит!        - Я очень рада, дорогая! Кажется, зелья на вас замечательно подействовали. Но чтобы в этом убедиться наверняка, останьтесь, пожалуйста, в лазарете до завтра.        Гермиона неохотно кивнула, соглашаясь с целительницей, тактично умолчав о реальной причине её исцеления. В ожидании завтрака она откинулась на подушки и начала распутывать клубок сновидения, пытаясь воскресить в памяти каждый момент. Это был он… Драко… такой нежный, горячий. Она готова была поклясться, что до сих пор ощущала жар на коже в тех местах, где он её касался. Как будто его прикосновения были опаляющими, но в тоже время исцеляющими. Ей хотелось запомнить эти ощущения и возвращаться к ним в те моменты, когда она снова столкнется с его холодным каменным взглядом, совсем как тот, который расщепил её на атомы две недели назад.        Она мотнула головой, отбрасывая эти воспоминания и возвращаясь ко сну. О Мерлин, что он вытворял своими ловкими пальцами! Это было волшебно… Её удивляло только то, что не имея опыта близости с мужчиной, ее мозг так досконально все представил, но она решила списать это на действие трех зелий, которые приняла перед сном. Девушка усмехнулась, неплохой бонус получился от снадобий, она была бы не против почаще видеть такие реалистичные сновидения.        Она так глубоко задумалась, что не заметила, как перед ней оказалась тележка с завтраком, на которой было столько аппетитных блюд, что её желудок сделал радостный кувырок в ожидании, когда же наконец его наполнят. Омлет, овсянка с ягодами, её любимые панкейки с карамельным сиропом, яичница с беконом, несколько видов сыра и горячий шоколад.       День обещал быть потрясающим, по крайней мере Гермиона очень на это надеялась. Она попросила мадам Помфри, чтобы ей принесли несколько книг из библиотеки. Девушка хотела воспользоваться своим хорошим самочувствием и нагнать по учёбе.        Кое-что осталось неизменным, и это её здорово порадовало: за книгами день пролетел быстро и незаметно, настолько глубоко она погрузилась в изучение нового материала.        Она помнила, что после предыдущего сна почти неделю ходила будто в эйфории, не чувствуя сильной боли и ощущая спокойствие. Ей хотелось верить, что в этот раз эффект будет таким же. Однако, у судьбы на девушку были свои планы, не всегда самые радужные, и ей предстояло об этом узнать уже слишком скоро. 

***

      Свист ветра в ушах. Адреналин. Скорость. Да, это его стихия! Драко Малфой наслаждался игрой, несмотря на адский холод, который окутывал его с каждой секундой все больше. Не спасали даже согревающие заклинания, которые на таком ветру и при быстром движении рассеивались в одно мгновение.        Ему не составляло труда уворачиваться от бладжеров, учитывая регулярные тренировки и новую метлу, которой он порадовал себя перед началом учебного года. Квиддич оставался для него оплотом стабильности, обладая удивительной способностью прочищать мозги, правда, теперь его это не радовало. Убрав все напускное, в голове осталась одна Грейнджер, и это было очень хреново.       Нет, я не буду сейчас о ней думать. Он резко мотнул головой, замечая золотистый блик где-то возле трибун, и ринулся в ту сторону. Уизлетта, как всегда пристроилась где-то рядом, заметив, куда рванул слизеринец. Драко решил её обмануть, выворачивая древко метлы в другую сторону, и наивная гриффиндорка тут же сменил курс полета, крутя головой в поисках снитча. Хаха, рыжая идиотка.        Малфой продолжал отслеживать золотой крылатый шарик, летая по кругу поля и наблюдая за игрой. Счет шел на равных, а значит выиграет та команда, чей ловец сумеет поймать летающие в воздухе сто пятьдесят очков. Внезапно снитч взмыл резко вверх, и Драко понял, что это его шанс, осталось только набрать скорость, протянуть руку и выхватить победу из рук гриффиндорцев.        Он направил метлу наперехват, с удовлетворением отмечая, что Уизли отстает от него на пару секунд. Это его шанс! Он вытянул руку вперёд, сопротивляясь сильному ветру и максимально пригибаясь к метле, чтобы усилить обтекаемость тела. Он практически чувствовал порхание крылышек в своей руке, как вдруг боковым зрением увидел летящий прямо в него бладжер. Похуй! Он сделал последний рывок, находясь на пределе человеческих возможностей, схватил снитч и уже был готов почувствовать сильный удар, который собьет с метлы, но его почему-то не было.       Черт, Тео! Его друг слишком быстро падал, держась за плечо, пока его метла продолжала лететь в воздухе уже без хозяина. Тео принял удар на себя, позволив Драко поймать снитч. Он ринулся вниз, молясь, чтобы скорости его новой метлы хватило для спасения друга. Он знал, что ничего смертельного не будет, специальные чары смягчат его падение, но ему было жизненно необходимо вернуть должок таким образом. Все-таки друг подставился под бладжер вместо него. Не хотелось бы, чтобы ему пришлось потом пить литрами костерост.        Ему удалось уже буквально на последнем метре от земли подсечь Тео и унести его на метле, плавно притормаживая и опускаясь на ровную поверхность. Он совсем забыл, что у него в руках снитч, слишком занят был тем, чтобы не дать другу упасть. А потому чуть не выпустил его из рук от внезапно грянувшего шума на трибунах. Многие видели, что Драко поймал золотой снитч, однако все замерли из-за падения игрока с метлы, с ужасом наблюдая его приближение к земле.        Теперь же слизеринец победно вскинул руку с зажатым в ней крылатым трофеем, наслаждаясь восторженным ревом трибун со стороны Слизерина и разочарованным воем, слышимым от гриффиндорцев. Как же приятно!       - Позёр! - закатывая глаза в притворном возмущении, выдал Тео.        - А сам-то, - ухмыльнулся Драко, - подставился вместо друга! Прям герой.       - Не льсти себе, я просто заебался летать на этом сраном холоде и хотел побыстрее закончить игру. А ты как раз намеревался это сделать.        - В любом случае, спасибо, - Драко хлопнул друга по плечу, на что тот болезненно застонал и скривился от боли. - Ох черт, тебе нужно в больничное крыло, прости друг. Я провожу тебя, - торопливо убирая руку, сказал слизеринец.        - Я же не ногу сломал, а всего лишь получил бладжером по плечу. Сам дойду, не маленький. К тому же, тебя тут хотят поздравить, - подмигнув и кивнув головой в сторону стайки девчонок с младших курсов, которые толпились неподалеку от Драко, посматривая на него и хихикая, сказал Теодор, - собирай лавры. 

***

      Гермиона помнила, что сегодня должен был состояться матч по квиддичу, Джинни ей напоминала об этом несколько раз. Она была даже рада, что у неё есть уважительная причина уклониться от созерцания игры. Она редко испытывала спортивный азарт, а вот человеческие травмы её очень расстраивали, которые, к слову, случались довольно часто во время состязаний.        Она не слышала шума игры, но поняла, что уже все закончено, когда в лазарете послышались голоса - колдомедик задавала вопросы какому-то парню. Гермиона слегка отклонилась назад, чтобы увидеть из-за края ширмы, кого там принесло. Это был Нотт. Не Малфой. Она вздохнула с облегчением, до конца не понимая причину своего напряжения: то ли радуясь, что слизеринец в порядке после игры, то ли не желая с ним снова встречаться и лицезреть его холодный пронизывающий взгляд. Слишком свежими были воспоминания о его совершенно других взглядах, пусть это и было не наяву.        Откинувшись на подушки, она услышала приближающиеся шаги и голоса.        - Кости в порядке, значит, обойдемся без костероста, но у вас очень сильный ушиб сустава, придётся понаблюдать, - это мадам Помфри. - Нужно нанести мазь.       - Я не планировал оставаться здесь надолго, - это Нотт, - просто дайте мне склянку, и я все сделаю сам.        - Молодой человек, здесь я медик, и я решаю, когда вам уходить. Максимум через два часа я вас отпущу. - целительница звучала непреклонно. - Ложитесь, я скоро подойду.        Послышался нарочно тяжелый вздох Нотта, а затем он показался из-за ширмы и резко остановился, удивленно приподнимая брови.        - Гасишься от учёбы, Грейнджер? Непохоже на тебя, - рассмеялся слизеринец, обнажая идеально ровные белые зубы в обворожительной улыбке.        В его словах не было злобного сарказма, в котором она привыкла сполна купаться, выслушивая речи всех студентов змеиного факультета. Он просто подсмеивался над ней.        - А ты, я смотрю, разучился на метле летать? - беззлобно ответила Гермиона. Она давно ни с кем не разговаривала, и сейчас ей хотелось просто перекинуться парочкой ничего не значащих предложений.       - Ооо, это последствия моего геройского поступка! Видела бы ты, как я спас Малфоя от бладжера, пожертвовав собой, - падая на соседнюю кровать, с бахвальством произнес Нотт.        - Непохоже на тебя, - саркастично вернула она его же фразочку. - Кто выиграл?       - А ты как думаешь? - его широкая улыбка сочилась самодовольством.        - Поздравлять не буду, - скрестив руки на груди и нахмурившись, сказала девушка.        - Я, конечно, не рассчитывал от тебя типичного поздравления фанаток, - он подмигнул ей и провел языком по верхней губе, - но ты умеешь удивлять.        Она уставилась на него в немом вопросе.        - Ну знаешь, то самое платье, - он мечтательно закрыл глаза, - я до сих пор тебя в нем представляю.        Гермиона застыла, понимая, о чем он говорит.        - Эй, хватит, - смущенно сказала она, заливаясь румянцем.         Нотт продолжал сидеть с закрытыми глазами, поигрывая бровями.       - Ничего не могу с собой поделать, твои ножки просто ммм, - он продолжал это делать, смущать её, вгоняя в краску. - Кто бы мог подумать, Грейнджер, что после того вечера половина Хогвартса будет дрочить на тебя.        Девушка привстала и ударила его по руке, а он открыл глаза, заливаясь искристым смехом.       - Перестань!        - Грейнджер, тебе нечего стесняться, - заметив её красные щеки, сказал Нотт, - у тебя великолепная фигура, уж поверь такому знатоку, как я.       О Мерлин, он что, флиртовал с ней. Нотт смотрел ей прямо в глаза, улыбаясь так открыто, что ей не верилось в происходящее.        - Как мило, - холодный голос разрушил приятный ореол беседы. - Я думал, ты тут загибаешься от скуки. Малфой. Что он тут делает? Ах да, Нотт ведь его друг.        - Разве можно скучать в компании такой очаровательной дамы, - Теодор от души наслаждался ситуацией. Он не знал всех тонкостей отношений между слизеринцем и гриффиндоркой, но явно видел, что-то происходит, хотя бы потому, как замерла Грейнджер, быстро отводя глаза, чтобы не столкнуться взглядом с Малфоем, который в свою очередь яростно сверлил Нотта.       - Так быстро разобрался с поклонницами. Обычно тебе нужно больше времени, теряешь сноровку? - Нотт ухмылялся, и Гермиона готова была поклясться, что он ходит буквально по лезвию. 

***

      Драко спешил в лазарет, узнать, всё ли в порядке с другом, на мгновение даже забыв о гриффиндорке, которая тоже должна была там находиться. Он правда беспокоился за него и испытывал чувство благодарности за его поступок. Однако, все эти теплые чувства растворились в его злости, будто на них капнули кислотой, и они запузырились, трансформируясь в нечто неуправляемое.        Он зашел очень вовремя, чтобы увидеть, как Грейнджер игриво шлепнула по руке Тео. В ушах стучала его фраза о её великолепной фигуре, но самое паршивое во всём этом то, как они уставились друг на друга. Он знал, что друг обладает хорошо подвешенным языком, недюжинной долей обаяния и очень привлекательной внешностью, о чем говорило количество его побед на сексуальном поприще. При всем при этом он не был таким отталкивающе холодным, циничным и саркастичным, как сам Драко. В голове слизеринца промелькнула мерзкая мысль о том, что он бы ей точно подошел, этакий хороший мальчик, который соблазнил хорошую девочку, и жили они долго и счастливо. Только хера с два, Нотт. Она моя!        - Как мило, - ему стоило огромных усилий звучать спокойно и незаинтересованно. - Я думал, ты тут загибаешься от скуки.       Не смотри на неё, только не в её счастливые глаза…       - Разве можно скучать в компании такой очаровательной дамы, - Драко слышал в тоне Теодора удовольствие от владения ситуацией. Ублюдок. - Так быстро разобрался с поклонницами. Обычно тебе нужно больше времени, теряешь сноровку?       Малфой готов был разорвать друга за эту гадкую ухмылку, появившуюся на губах, но больше - за расширившиеся глаза Грейнджер, которая прекрасно поняла, какой грязный намек был завуалирован в этой фразе.        - За мою сноровку не переживай, если я берусь за дело, то всегда довожу его до конца, чего не скажешь о тебе, - произнес Драко с нажимом, отмечая дернувшуюся щеку друга и сразу сошедший на нет весь задор.       Отлично, в ход пошла тяжелая артиллерия в виде откровений Тео о том, что кажется, последняя девушка с ним не кончила. Какой же я мудак, Салазар. Я ведь сам виноват, что тогда ответил так. Той фразой он дал зеленый свет.       Я не из тех, кого интересуют грязнокровки…       А из каких же ты?!       - Нужно было позволить бладжеру сделать свою работу, а именно - выбить из тебя все дерьмо, друг, - натянуто выдал Тео, подчеркивая последнее слово как нечто отвратительное.        Драко уже не мог остановиться, его несло на волнах ревности, злости и еще черт знает чего:       - Ну так нехер геройствовать было, или что, захотел составить компанию Золотой девочке Поттера?       - Ааа, так вот в чем дело, - загадочно протянул Нотт и демонстративно посмотрел на Грейнджер. Он не успел сказать что-то еще, потому что в следующий миг Драко приблизил свое лицо к нему и прошипел, сжимая в руках палочку:       - Еще хоть одно слово…       Нотт хотел просто позабавиться, не ожидая такой бурной реакции Малфоя, а потому сейчас находился в изумлении от открывающихся перспектив. Его друг готов был из-за грязнокровки буквально порвать ему горло. Что тут вообще нахрен происходит?       Теодор в своей извечно шутливой манере поднял руки вверх, признавая капитуляцию, а затем быстро подскочил с кровати.        - Рад был поболтать, красотка. Не смею вас задерживать, - с этими словами он быстро покинул больничное крыло, оставляя этих двоих наедине.       Драко все еще кипел внутри от злости, но теперь он мог беспрепятственно смотреть на девушку, и это его странно успокаивало, отмечая отдохнувший внешний вид, порозовевшие щеки, блестящие глаза и сжатые в тонкую линию губы.        - Зачем ты с ним так? - угрюмо спросила девушка.        Потому что ты моя. Но вслух он произнес ей совсем другое.       - Что, Грейнджер, потянуло на аристократов? Не пошло с одним, решила заарканить другого?        Он видел, как она почти задохнулась от его колкой фразы. От необходимости ответа её избавил стук каблуков и быстро подошедшая мадам Помфри.        - Что за дурная привычка у студентов вашего факультета - пропадать без предупреждения! Я принесла мазь для мистера Нотта, передайте ему, пожалуйста, - она нахмурилась, что-то прокручивая в голове. - Как ваше самочувствие? Ваше переохлаждение уже прошло?       Драко понимал, что ступает по тонкому льду и вот-вот может провалиться.       - Да, благодарю, - он протянул руку за баночкой мази, - я передам Нотту.        - Я хотела вас проверить с утра, но вы ушли, даже не потрудившись попросить у меня противопростудные зелья. Это совершенно исключено, мистер Малфой, - строго выговаривала ему целитель, пока он чувствовал россыпь трещин хрупкого льда под ногами, - Если медик решает вас оставить на ночь, - тут она махнула в сторону той самой кровати, - то с утра она рассчитывает вас там найти!       Треск. Оглушительный, звонкий. Это у него в ушах или… У Гермионы дрожали руки, из которых только что выпал стеклянный стакан и, прокатившись по краю матраса, упал на пол, разбиваясь на сотни острых осколков. Эти осколки будто забились ему в легкие, вспарывая ткани и заставляя захлебываться в собственной крови. Умница, сложила два плюс два, десять очков Гриффиндору за сообразительность.       Он не отрываясь смотрел на её вмиг побледневшее лицо, пытаясь считывать каскад эмоций, которые сменяли друг друга слишком быстро, чтобы он успевал их разобрать. Удивление, растерянность, смущение, ярость, возбуждение… море, просто бескрайнее море чувств, которые она испытывала, смотря ему впервые за долгое время прямо в глаза.        Он надеялся лишь на то, что его лицо не выражает ничего из того, что он чувствовал слишком ярко, непозволительно сильно, адски болезненно.