50 Ударов Сердца до Истории о Любви

Сегодня они решили провести большую часть времени в доме. Волдеморт лениво развалился на спинке удобного дивана, частично обвивая шею Поттера. Маг почитывал какую-то книгу о выращивании змей на дому, и текст оба считали до смешного нелепым, потому что половина написанного либо а) звучала жутковато, либо б) не имела ничего общего с действительностью. Автор оказался откровенным дилетантом, который даже не удосужился провести свои исследования должным образом. Поттер признался, что купил книжку на распродаже в Косом переулке, желая хорошенько посмеяться. — Знаешь, думаю, не стоит его винить. Пожалуй, змеи — наименее изученные домашние животные нынешнего столетия, — пробормотал он. — Благодаря кампании Волдеморта зоомагазинам пришлось несладко. Никто больше не хочет покупать змей; кроме, разве что, совершенно невежественных магглорождённых, мечтающих о чешуйчатом любимце, или чистокровных, поклоняющихся тьме… — Кто бы мог подумать, что у британских магов настолько зашоренное мышление, — прошипел Тёмный Лорд в ответ. Поттер пожал плечами. — А что поделать? Людей не волнует нечто столь обыденное, как домашние животные, вот они и не пытаются ничего изменить. — Тебя волнует. Тогда почему ты не пытаешься? — Признаю, тут отчасти в игру вступает мой эгоизм, — отозвался маг. — Общественность видит во мне либо идеального героя, либо прогнившего до мозга костей выродка. Если я вдруг решу повсеместно отстаивать важность заботы о змеях и прочих тёмных созданиях, то, держу пари, меня и слушать никто не станет, а просто в миллиардный раз смешают моё имя с грязью. Я предпочёл бы сохранить свой нынешний статус-кво, позволяющей мне контролировать даже самые неприятные ситуации, вместо того, чтобы пытаться изменить мнение общественности и разбираться с неприятными последствиями. Волдеморт был приятно удивлён. Всего несколько лет назад такого ёмкого ответа он бы не дождался — тогда Поттер отреагировал бы, как гриффиндорец, а не как змея, взвешивающая все за и против. Тёмный Лорд решил, что такой Поттер нравится ему гораздо больше. Раздался стук в дверь, оторвавший парочку от книги, над которой они так весело потешались. — Гермиона… и Джинни, — пробормотал мужчина. Он поднялся, отчего его любимая змея соскользнула на диван, и направился к двери. Куда вежливее было поприветствовать гостей лично, чем пропускать их в дом с помощью магии. — Гарри! — услышал Волдеморт громкий голос и уставился на двух женщин пассивно-агрессивным взглядом, быстро высовывая юркий язычок. Незваные гости. Проклятые девчонки, вон из моего дома. — Рад видеть вас обеих, — улыбнулся маг и обнял прыгнувшую на него брюнетку. — Вы написали, что навестите меня, но я и не подозревал, что это произойдёт так скоро… — Ты же не думал, что мы бросим тебя в одиночестве на целые зимние каникулы? — спросила рыжая женщина, уперев руку в бок и притворно надувшись. — Вот это точно было бы грубо. Поттер улыбнулся. — А… ну… всё же стоило предупредить меня заранее, а не дожидаться, когда меня оповестят защитные чары. — И почему же, Гарри, тебе разве есть, что скрывать? — поддразнила его Уизли. Однако весёлая улыбка женщины увяла, когда она заметила, как застыла их подруга в объятиях Поттера. — Гермиона?.. — хором окликнули они брюнетку. Поттер прочистил горло и мягко отстранил её от себя. — Что стряслось? — Гарри… — заговорила Гермиона, и Волдеморт с удовольствием наблюдал, как женщина смотрит на него, явственно выказывая растущий страх: широко распахнув глаза и округлив рот. Змея изо всех сил постаралась выглядеть ещё более устрашающе: поднялась, раскачиваясь из стороны в сторону, и угрожающе зашипела. — П-почему у тебя дома огромная змея? Уизли повернула голову, ища взглядом то, о чём говорила подруга, и её реакция не заставила себя ждать. Она тоже застыла и смертельно побледнела, когда Волдеморт снова зашипел. — А? Ой… — Поттер развернулся слишком быстро, так что Волдеморт не успел скрыть агрессивное поведение. — Том! Ты что… впрочем, не важно. Слушай, это мои подруги, понятно? Так что давай, успокаивайся. — Она напала на тебя, — он бы надменно фыркнул, не будь змеёй. Естественно, Волдеморт понимал, что это были простые объятия, но чем правдоподобнее он сможет обыграть возможные причины своей неприязни, тем лучше — тем больше возможностей будет подобраться к нахальным гостьям… Проклятые женщины… вторглись на мою территорию… лапают моего мага… — Это были всего лишь объятия! — возразил Поттер. Он раздражённо покосился на змею, прежде чем повернулся к спутницам и успокаивающе махнул рукой. — Не волнуйтесь, — сказал он с натянутой улыбкой, — он безобидный. Правда. — Гарри, это огромная зме… — заспорила было брюнетка; теперь Волдеморт вспомнил, кто она — Гермиона Грейнджер, маленькая грязнокровка, которая была частью того идиотского Золотого Трио Гриффиндора. — Знаю. Парселтанг, помнишь? Я нашел его недалеко отсюда, в лесу, незадолго до снегопада… — И, дай угадаю, он очаровал твоё слишком большое сердце? — перебила его Уизли, чьи губы изогнулись в тонкой улыбке. Когда Поттер лишь улыбнулся в ответ — на этот раз искренне — Грейнджер тяжело вздохнула и протиснулась вглубь дома. — Честное слово… ты безнадёжен, Гарри, — пробормотала она. Похоже, женщина чувствовала себя здесь, как дома, поскольку целенаправленно пошла на кухню, откуда вскоре начал доноситься аромат пакетированного чая. Волдеморт сердито зашипел, наблюдая, как маг любезно заводит Уизли в дом и усаживает на диван — напротив того, где возлёживал он сам. Слишком далеко, укусить не получится. Придётся просто всем своим видом демонстрировать неодобрение. — Том, — подчёркнуто строго произнёс Поттер. — Хватит. Это Джинни, моя подруга. Нельзя обижать моих друзей. — Значит ли это, что я имею полное право укусить любого, кого посчитаю твоим врагом? — прошипел Волдеморт. — Я бы предпочёл, чтобы сначала ты посоветовался со мной, но если такой возможности не представится — да, ты можешь укусить любого, кто войдёт через эту дверь, — маг махнул в сторону прихожей, — если посчитаешь его нежеланным гостем. — Обязательно запомню это на будущее. Ответ Поттера заставил его ухмыльнуться: — Пресвятой Мерлин, похоже, я ввязался в то, с чем в жизни не смогу справиться, — пробормотал он себе под нос. — Ты как, Гарри? — спросила Уизли, наклонив голову и встревожено глядя на друга. Однако в её глазах таилось ещё какое-то неясное чувство, заставившее Волдеморта занервничать… — В полном порядке, — заверил её маг. — Вот и славно. Даже не представляю, что бы я с тобой сделала, если бы ты опять ввязался в какое-то опасное дело, с которым невозможно справиться в одиночку! Волдеморту изо всех сил пришлось сдерживаться, чтобы не вцепиться в манящее горло. Эта девчонка ничего не знала о его маге. Как она вообще смела предполагать такое! Возможно, недавние наблюдения привели его в заблуждение. О Грейнджер волноваться определённо не стоило. Джинни Уизли — вот настоящая угроза! — Сказать по правде, в последнее время я стараюсь держаться подальше от неприятностей, — засмеялся Поттер и сел обратно на диван к своему любимцу. Змея тут же воспользовалась возможностью, чтобы обвиться вокруг его шеи, демонстрируя, кому принадлежит этот маг — правда, к сожалению, теперь на женщину нельзя было шипеть, если только он не хотел получить очередной выговор. — Единственные проблемы, с которыми мне пришлось столкнуться — проверка работ, а после каникул их станет гораздо больше. — Ты замечательный преподаватель, — кокетливо сказала Уизли. — Хотелось бы мне, чтобы нас учил кто-то, вроде тебя — одному Мерлину известно, чему мы могли бы научиться на ЗОТИ. Поттер невольно ухмыльнулся. — Но у нас были вполне компетентные преподаватели. — Меньшинство, — не согласилась Грейнджер, вернувшаяся из кухни с чаем. Друзья поблагодарили её, когда она поставила поднос с чашками на стол и села рядом с Уизли. — Неужели тебя всё ещё бесит история с Локхартом? — хихикнула рыжеволосая женщина, сделав глоток чая. — Я не хочу это обсуждать. — Ой, да будет тебе, Гермиона! Мы и Рон пытались доказать тебе, что он никчёмный… — Рон и я, — рассеяно поправила её шатенка. — И хватит о профессоре Локхарте. Меня тошнит от одной лишь мысли о нём. — Мы говорили о работе Гарри. — О! Точно, как ты справляешься, Гарри? Тедди поступил на первый курс, если не ошибаюсь? — Да всё хорошо, — отозвался Поттер, — и да. На первой неделе учёбы он сводил с ума преподавателей, постоянно меняя цвет волос… — Ужас! — Ага. Он заработал, по меньшей мере, одну отработку, но спустя первую неделю окружающие начали привыкать к его выходкам, так что теперь Тедди раздумывает, будет ли изменение цвета его глаз достаточно заметным, чтобы сбивать людей с толку, — Поттер ухмыльнулся. — Лично мне очень весело слушать, как остальные преподаватели жалуются на него на совещаниях. Грейнджер застонала. — О Боже… почему ты просто не поговоришь с ним? Не отругаешь? Ты же его крёстный! — На самом деле, я жду, когда до него дойдёт, что эффективнее всего было бы изменить цвет кожи… — Гарри! — воскликнули женщины, только одна со смехом, а другая с неподдельной укоризной в голосе. Беседа продолжалась в том же ключе: в основном, они обсуждали интересные события из жизней друг друга и то, чем занимались в последнее время. Мирские дела людей были безразличны Волдеморту, так что, убаюканный бессмысленной болтовней и теплом кожи своего мага, он постепенно начал проваливаться в сон… Этого-то они и хотели. Если он заснёт, то кто знает, вдруг какая-нибудь из этих ведьм решится действовать?! Предпримет что-то на его территории?! Попытается заграбастать то, что принадлежит ему, и всегда принадлежало по праву? Внезапно Волдеморт вспомнил, как один из его последователей поведал ему о зарождающихся отношениях Поттера с дочерью Уизли и о возможности использовать девчонку, как приманку, чтобы заманить Избранного в ловушку… В конечном итоге, они отказались от этой идеи, поскольку Уизли находилась под той же защитой, что и все дети Ордена; им просто пришлось бы потратить кучу времени и сил на её похищение — куда логичнее было бы схватить кого-нибудь из Золотого Трио или самого Гарри Поттера. Вполне очевидно, что теперь всё это не имело никакого значения. Важно было то, что он знал наверняка — эти отношения не продлились слишком долго. Окажись всё иначе, Волдеморт был уверен — эта рыжая головка сейчас покоилась бы на плече его мага, так что главный вопрос заключался в том, как избавиться от неё навсегда… Погодите-ка. Когда он успел стать настолько одержимым Поттером? Так, вопрос поставлен неверно — почему он не заметил, что снова зациклился на Поттере? Это ведь произошло явно не вчера, и теперь Волдеморта несказанно злило, что он ничего не заметил раньше. Случись всё иначе, он бы смог предпринять соответствующие шаги, дабы удостовериться, что Поттер точно будет принадлежать ему, и не пришлось бы теперь сталкиваться с этой проблемой… Мордред! Он нашёл слишком много лазеек в собственных размышлениях. Мысленно Волдеморт недовольно застонал. Прямо сейчас он был змеёй. А змеи заметно отличаются от людей, так что Поттер мог быть его магом, но с технической точки зрения он никогда не будет ему принадлежать, что создавало очередную проблему. Что Волдеморт собирался делать, обнаружив то, что никак не мог заполучить? Не было смысла пытаться изобразить отвращение или ненависть к мысли, что он хочет Поттера, будь то для отношений или простого обладания. Маг принял его, разделил с ним своё убежище, и Тёмный Лорд посчитал это — чем бы оно ни было — до боли привычным. Удобным. Он обрёл дом. И будь Волдеморт проклят, если позволит кому-нибудь отнять это у него, если позволит забрать Поттера — сама мысль об этом подняла с глубины души Тёмного Лорда немыслимую злобу — он выпотрошит наглеца и будет медленно-медленно пытать, чтобы наглядно показать — никто не отнимает то, что по праву его, и… Но всё же он оставался змеёй. По правде говоря, сейчас Волдеморт вольготно обернулся вокруг шеи своего мага, так что тут он превзошёл многих, однако, во имя Салазара, он был чёртовой змеёй, а Поттер… Поттер не был. Вот и славно. Быть может, Судьба знала, что всё случится именно так, и намеренно превратила его в змею, вместо того, чтобы позволить умереть самой страшной смертью от собственного заклинания, потому, пожалуй, Волдеморту стоит смириться. Ему просто нужно защищать своего мага, ревностно охранять его; держать подальше от наглых посягательств… Подальше от таких, как эта женщина. Воспользовавшись своей непревзойдённой скоростью, змея резво соскользнула по руке мага, свернулась в кривую, напоминающую английскую S, и ринулась вперёд, намереваясь укусить женщину. Да как она смеет пытаться… Уизли, протягивающая Поттеру какой-то подарок, взвизгнула и отшатнулась. — Гарри! — крикнула она. Ну, по крайней мере, теперь он безоговорочно завладел вниманием Поттера. — Том! Какого хрена! — зашипел на него маг, отдёргивая руку и, тем самым, увеличивая расстояние между его змеёй и подругами. — Что на тебя нашло? Куда подевалась моя ленивая, милая змейка-альбиноска, которая не может заставить себя выползти из постели по утрам? В любой другой ситуации Волдеморт был бы крайне оскорблён подобным описанием себя любимого, но сейчас он оказался слишком занят руганью своего мага, чтобы волноваться о таких мелочах. -… Разве она не наш ужин? По всей видимости, сказал он что-то не то. — Чего?! Во имя Годрика!.. — Поттер резко вскочил, виновато улыбнулся своим подругам, прежде чем одарить свою змею пробирающим ледяным взглядом, и направился в коридор. — Понятия не имею, что на тебя нашло, но ты сильно ошибаешься, если думаешь, будто я позволю тебе обижать моих друзей. Только представь, если бы гостем был Рон! Да он в жизни не захотел бы снова вернуться в этот дом! Так что посиди-ка ты пока в спальне. Внезапно Тёмный Лорд обнаружил, что его бесцеремонно кинули на кровать, которую он ночами делил со своим магом; мужчина бросил на него напоследок недовольный взгляд, после чего развернулся и пошёл обратно в гостиную, не забыв запереть дверь, чтобы негодная змея не сбежала и не доставила ему ещё больше проблем. Настроение Волдеморта это не улучшило. Прошло, по меньшей мере, два часа, прежде чем дверь снова открылась, и в комнату зашёл Поттер. Похоже, дамочки вернулись домой, а маг решил разобраться со своим непослушным питомцем. — Том? — Что? — прошипел он, надувшись — ну, если бы змеи умели дуться. Тёмные Лорды, кстати, тоже не дулись, так что это слово было самой обычной импровизацией, попыткой описать его настроение. По крайней мере, так себя убеждал Волдеморт. — Объясни, что сегодня произошло, — серьёзным тоном потребовал Поттер. Волдеморту захотелось съязвить, но это, скорее всего, навлекло бы на него ещё больше неприятностей — возможно, ночами придётся обходиться согревающими чарами, а не тёплым телом, лежащим рядом — а такого наказания ему определённо не хотелось. — Ты сам всё видел, — медленно прошипел он. — Я хотел укусить её. Твою… подругу, — слово, сорвавшееся с его языка, показалось Волдеморту каким-то неправильным, причём оно явно прозвучало странно и для ушей Поттера, поскольку теперь к гневу в его глазах примешивалось любопытство. — Но почему? Я же говорил тебе не трогать её! Называть какого-то человека своим другом или подругой значит, заботиться о нём или о ней, а они, в свою очередь, не будут пытаться кого-то укусить своими ядовитыми клыками и… ты сам всё прекрасно понимаешь! Волдеморт судорожно подбирал слова. Нужно было сказать хоть что-нибудь. А поскольку он оставался гением, нужная идея просто пришла ему в голову. Умей змеи ухмыляться, Тёмный Лорд точно широко ухмыльнулся бы. — Всё дело в её запахе, — медленно начал он, выбрав самый безобидный путь — объяснить свою агрессию чем-то, понятному только животному. Поттера его слова явно сбили с толку. — От неё пахло возбуждением, — заявил он, — а от тебя… нет. Значит, она представляла угрозу. Маг залился краской и дико закашлялся. — Что… но… — Я ошибся? — невинно поинтересовался Волдеморт. — Ну… Это… — промямлил Поттер. Наконец он вздохнул и плюхнулся на кровать. Волдеморт жадно обвился вокруг его тела, впитывая тепло, несравнимое ни с чем другим. Вознаграждён он был сполна — маг начал почёсывать то самое местечко… — М-м-м… — Раньше мы с ней встречались, — тихо признался Поттер. — Думаю, она была… была моей потенциальной парой. Но в итоге что-то пошло не так. Даже несмотря на то, что я искренне любил её, всё равно решил отпустить — понимал, что совершенно не гожусь на отношения. Это случилось сразу после… после Битвы за Хогвартс. Я… — на мгновение он умолк, — я не мог вынести этого. Постоянное общение с людьми… я только что убил человека, пусть и не своими руками, но я стал причиной его смерти, и одно лишь понимание этого загнало меня в депрессию. Волдеморт наклонил свою треугольную голову, коснулся носом носа мага и задумчиво посмотрел на человека. На самом деле, Тёмный Лорд понятия не имел, как его смерть повлияла на Поттера — и повлияла ли вообще — но он и никогда особо об этом не задумывался. Стало ли это ошибкой с его стороны? — Ты чувствуешь вину за то, что убил человека, забравшего множество чужих жизней? Поттер криво улыбнулся. — Как бы мне не было ненавистно это признавать… да. Кто я такой, чтобы судить о важности человеческой жизни? О том, когда она должна начаться, а когда оборваться? Я не жалею о случившемся, но иногда вспоминаю тот день и чувствую, что не имел никакого права убивать его. — Если это не твоё право, — недоверчиво проговорил Волдеморт, — тогда чьё? Разве не тебе было суждено победить его? — Наверное… но тогда я был ещё так молод. Да во имя Мерлина, я был обычным ребёнком! Какие знания я успел к тому времени почерпнуть о мире, кроме того, что некоторые люди плохие, а другие — хорошие? А может, я тогда и этого не знал. Просто думал, что мне всё известно — потому что равнялся на людей, вроде Дамблдора. Что я на самом деле знал об этом человеке… человеке, которого общество называло монстром — о Волдеморте — что я знал о нём? — Ну, ты знал достаточно, разве нет? Достаточно, чтобы убить… — Нет, — прошептал Поттер, — я знал только то, что Том Риддл — это гениальный, сломленный ребёнок, справедливо потерявший всякую надежду в человечество. Я знал его так хорошо, потому что сам почти стал им… но что я знаю о Волдеморте? Что он был безумцем? Могущественным Тёмным Лордом? Что он был Томом Риддлом, но однажды потерял и это? — Разве они не один и тот же человек? — прошипела змея, хотя и сама прекрасно знала ответ. -… Я так не думаю, — вздохнул маг и мрачно улыбнулся своему собеседнику. — Знаешь, в юности мне была омерзительна сама мысль о том, что часть этого человека находится внутри меня, но теперь мне стыдно. Я был чёртовым крестражем! Как я мог не знать этого? Искренне полагал, что мне известно всё, но ошибался. Теперь я думаю, что он знал меня гораздо лучше, чем я его — так что, по факту, убил я совершенно незнакомого человека; того, кто убивал и пытал и возможно намеревался уничтожить всю Магическую Британию, но всё равно незнакомца. Что?! Поттер был его крестражем. Его крестражем. Что-то будто щёлкнуло в голове Волдеморта, и мысленно вернувшись назад, он понял, что всё могло сложиться совершенно иначе; в прошлом ему казалось, что он идёт по предначертанному пути, а теперь казалось, что существовало так много развилок, что удивительно, как только он умудрился не заблудиться… Но тогда Волдеморт был слеп. А может быть, только может быть, он и правда заблудился. — Думаю, ты хорошо его знал, — наконец прошипел Волдеморт. — И наверняка ты знал его гораздо лучше, чем сам считаешь. Возможно, ты просто слишком много думаешь — он ведь был безумцем, разве нет? А если всё дело в этом, может, он был настолько безумен, что стал самым обыкновенным маньяком, жаждущим мирового господства или подобной чуши? А что, если он не настолько загадочен*, как кажется на первый взгляд? По крайней мере, его шутка заставила Поттера улыбнуться, и на этот раз искренне. — Ха-ха… Риддл… А ты точно знал, о чём говорил, — поддразнил он змею. Но момент был упущен, и мужчина снова посерьёзнел. — Может, я правда слишком много об этом думаю? Всё это время… ты считаешь, что он был… таким? Ни один человек не может оказаться настолько поверхностным… — Но он ведь перестал быть человеком, разве нет? — прошипела змея. Поттер задумался. — Ты прав. Полагаю, в какой-то момент он и правда… перестал им быть. У него почти не осталось души, он скорее превратился в ничто, чем во что-то, не говоря уже о том, чтобы считаться настоящим человеком. Удивительно, как ему вообще удавалось колдовать с таким крохотным осколком души, на котором он держался… — Ложись спать. Ты явно вымотался, — велел Волдеморт. Его маг действительно выглядел очень усталым, будто прошедший день так измотал мужчину, что он был морально не готов к следующему. Казалось, словно Гарри Поттер мечтал уснуть навсегда, укутавшись в покой блаженного небытия. Эта мысль напрягла Тёмного Лорда, если не сказать больше. — Отличная идея, — зевнул Поттер и лениво махнул рукой, трансфигурируя свою одежду во что-то, более подходящее для сна. Закончив, мужчина осторожно перевернулся на бок, стараясь не спихнуть змею, и закрыл глаза. Волдеморт не спал. Выждав немного, дабы удостовериться, что Поттер спит, змея подползла ближе и уткнулась в чужую шею. Так было теплее и успокаивало какое-то неясное чувство, зреющее в глубине его души. — Волдеморта, — прошипел он медленно, успокаивающе — еле слышно, что в тиши комнаты этот звук был едва различим, — больше нет, Гарри. Спи спокойно. И, чего бы ни стоили ему эти слова, они были правдой. В какой-то момент он осознал, что перестал быть «Волдемортом», по крайней мере, в общеизвестном смысле — ведь теперь его душа неделима. Он стал целым, и в этом, проще говоря, и крылась вся разница. А теперь… придётся найти новое имя… Оставшаяся без имени змея предавалась размышлениям. Он знал, что, технически, только всё усложняет. Если он перестал быть «Волдемортом», то стал «Томом», верно? Неверно. Поттер — не имя, в отличие от Гарри. «Волдеморт» уже давно не был Томом, потому и не мог носить это имя. «Том» — это Том Риддл, бывший приютским мальчиком и выросшим в подростка, который стал лидером факультета Слизерин, бросая вызов всем преградам в желании стать Великим. И он уже не тот мальчик. Давно уже нет. Так кто же он теперь? Разумеется, он всегда может остаться «Томом» — змеёй, домашним любимцем Гарри Поттера, странноватым, но милым, по словам мага. Он мог остаться змеёй — самой обычной змеёй, обиженной на людей и особенно магов за то, что его бросили. Всё будет хорошо, нормально, и он сможет прожить так остаток своих дней, не ища ничего, кроме компании хозяина — сколь иронично, столь и правдиво. Он справится, потому что всегда был змеёй; удивительно, что всё сложилось именно так, что он оказался в руках могущественного мага, который, по странному стечению обстоятельств, был победителем последнего Тёмного Лорда, когда-то бывшего мальчиком по имени Том Риддл… в честь которого его и назвали. Он вполне мог прожить вот так — пребывая в невежественном, насильно подаренном ему теле. Но не хотел, и причина этого была куда глубже, чем может показаться на первый взгляд. Он не мог игнорировать прошлое — да и не стал бы — но кто он теперь? Ответа не было. Честно говоря, он бы предпочёл называться «Марволо» — своим вторым именем, не настолько обыкновенным, как «Том» и не звучащим столь мерзко, однако он помнил о своей матери и человеке, который всячески унижал её, о том, насколько низок был тот «Марволо», оттого ему так претило это имя. Нет, «Марволо» точно не подходит. Так что, может, ему стоит быть просто «Риддлом». «Риддл» по-прежнему оставалась признанием его прошлого, рождения полукровкой. И при этом содержала намёк на «Тома», Тома Марволо Риддла, которым он когда-то был и пережил испытания под этим именем — испытания и эмоциональные и магические, сделавшие его, в итоге, магом. Но куда важнее — куда важнее его прошлого, от которого он не мог избавиться по той или иной причине — было то, что для Гарри оно имело какую-то сентиментальную ценность, а игнорировать хоть что-то важное для Гарри просто… не хотелось. Да и дело не только в этом — прямо сейчас он чувствовал себя «Риддлом». «Риддл» — обобщение сути его нынешней жизни, где он больше не был ни безумным Тёмным Лордом Волдемортом, ни сиротой Томом Марволо Риддлом. Его прошлые поступки никуда не денутся, ни плохие, ни… ну, в основном, плохие. Нет, всё, что он натворил — пусть и сожалеет немного — навсегда останется с ним. Искупления не предвидится. Однако теперь он немного изменится, поскольку прошлое и настоящее сотворили из него нечто новое, сколь бы ни были нелепыми некоторые события — например, его поразило своё собственное Убивающее проклятие, отскочившее от мага и превратившее в змею вместо того, чтобы, ну, знаете… убить? — впрочем, как подытожил «Риддл», всё закончилось очень даже неплохо. Разумеется, новоявленное решение он оставит при себе. Пусть ему и не нравилось имя «Том», оно казалось вполне… приемлемым, если Гарри будет так его называть. Риддл останется змеёй-альбиносом по имени Том, питомцем Гарри Поттера. Вот так: одно предложение, один закон, одно правило, один факт, обобщивший всё. Его жизнь сложилась, как надо. … На самом деле, нет.

***

— Том? Ты ещё не спишь? Он едва заметно помотал головой в ответ. — Нет, — прошипела змея, на всякий случай. — А. Ладно… Нам нужно поговорить, — маг вздохнул, а затем вдруг покачал головой. — Боже, такое ощущение складывается, будто я с человеком разговариваю, а не со змеёй, — пробормотал он себе под нос. — Так о чём ты… с-с-с-с… хотел поговорить? — Каникулы скоро заканчиваются… — Гарри поморщился. — Слушай, после случившегося вчера, я не уверен, что смогу спокойно взять тебя с собой в Хогвартс. Эти слова заставили Риддла — честно говоря, трудновато было привыкнуть к новому имени, впрочем, мысленно называть самого себя тоже оказалось непросто, он ведь, по правде, не думал в третьем лице, а потом и вовсе вспомнил, что больше не является Волдемортом, и окончательно запутался — вскинуться. — Ты оставишь меня здесь? — недоверчиво уточнил он. — Ну… — начал было Гарри, уже готовый защищаться от возможных обвинений, как вдруг умолк, будто признавая своё поражение. — Слушай, ты же такой умный. Невероятно умный. И не только для змеи. У тебя есть чувство юмора, ты остроумный, хитрый, и зачастую очень, очень сложно помнить, что ты рептилия, когда я разговариваю с тобой… но то, что случилось с Джинни… не должно повториться снова. — Я вовсе не собираюсь кусать всех детей подряд, — обиженно фыркнул Риддл. Не то, чтобы змеи умели фыркать, особенно из-за обиды, но если бы умели — он бы обязательно фыркнул. — Но ты можешь укусить человека, которого посчитаешь… эм… опасным, — осторожно заметил маг. — А как иначе? Гарри раздражённо вздохнул. — Слушай, я пытаюсь сказать, что… эм… боже, как бы объяснить… Змея решила спасти его от внезапной неловкости. — Ситуация может повториться, если ты возьмёшь меня с собой в школу, — заявил он. — Да. Именно так. — И ты не хочешь, чтобы я кусал людей… как когда я чуть не укусил ту рыжую. — Верно. -… А ты не можешь просто поверить мне на слово, что я не собираюсь кусать этих маленьких, слабых, совершенно беззащитных детей? Гарри застонал. — Ты совершенно не помогаешь делу! — Ничего не могу с собой поделать, — насмешливо возразил Риддл, — я же змея. — О Господи, — вздохнул маг. — О Мерлин, о Годрик, о великие Основатели, глядящие на нас с небес! Ты прав, — он вдруг беспомощно захихикал, отчего Риддл начал переживать за его душевное здоровье, — ты всего лишь змея. Какого хрена я вообще тут веду с тобой задушевные беседы… — Ты битый час пытаешься убедить меня, что я не могу отправиться с тобой в Хогвартс, — заметил Риддл, а затем недовольно прошипел. — Потому что считаешь, будто я могу укусить какого-нибудь юнца, которого ты учишь. Вполне здравый разговор со змеёй… если только ты не имел в виду, что обсуждать это со мной не стоит, ведь ты прекрасно знаешь, что я вполне способен контролировать себя, поэтому благоразумно умолкаешь и берёшь меня с собой, и тогда… Его перебил смех Гарри. — Нет, — маг покачал головой, пытаясь унять внезапно нахлынувшее веселье, — нет, просто… о боже. Ты так говоришь, будто я собираюсь порвать с тобой или что-то в этом роде. Риддл напрягся, но так быстро, что это осталось незамеченным — всё же он был змеёй, стоит напомнить в миллионный раз — по крайней мере, для мага. — Порвать со мной? Что это значит? — поинтересовался он совершенно невинным тоном. Гарри тут же перестал смеяться. — Ничего, — слишком быстро ответил он, а затем кашлянул, пытаясь взять себя в руки. — Слушай, я понимаю, что тебе хочется отправиться со мной… погоди-ка секунду, в смысле ты вполне способен себя контролировать?! Тогда что за ерунда была с Джинни?! Вот чёрт. Он сам себя загнал в ловушку. Риддл мысленно выругался. — Смердела она отвратительно. Поверить не могу, что ты посчитал её своей потенциальной парой. — Что?! Это же не имеет никакого отношения — ясно всё с тобой — хотя знаешь, забудь. Просто… забудь… — Так ты не оставишь меня здесь одного? — Нет, потому что ты явно делаешь только то, что тебе хочется, — вздохнул Гарри. — Змеи. Слизеринцы. Мерлин, теперь всё становится куда логичнее, если Слизерин и правда мог говорить со змеями… — Так ты всё же собираешься оставить меня здесь, — безжизненно прошипела змея. Настроение Риддла моментально испортилось. Он даже соскользнул с тёплого-претёплого тела и направился к двери, просто чтобы добавить драматического эффекта. — Ну… погоди, куда это ты собрался? — Риддл услышал, как маг завозился на кровати и сел. — О, знаешь, как оказалось, все чёртовы маги одинаковы, и я сейчас же уйду сам — до того, как ты успеешь вышвырнуть меня прочь. Прощай, Гарри Поттер, и спасибо, что кормил меня в этом доме. — Что… стой! Чёрт, Том! Стой! Звук грохота позади заставил Риддла обернуться и застать презабавную сцену: Гарри, торопясь догнать его, запутался в простынях и упал с кровати. До чего потешное зрелище, с нежностью подумал Риддл, но стремясь остаться подле своего мага, он не мог себе позволить отвлекаться на подобные мысли. Но даже находясь в столь затруднительном положении, его маг всё равно смог сказать нечто настолько серьёзное и искреннее, что будь Риддл и впрямь брошенной змеёй, готовой уйти, то передумал бы в мгновение ока. — Нет… не уходи… — взмолился Гарри. -…Так ты возьмёшь меня с собой? — Мы обговорим несколько правил, которые категорически нельзя будет нарушать, но да… — маг тяжело вздохнул, — я возьму тебя с собой. -…Хорошо. Удостоверившись в искренности мужчины, Риддл пополз к нему и снова обвился вокруг тёплого тела, точно спутанная простынь, ставшая причиной падения. Гарри внимательно посмотрел на свою любимую змею и фыркнул, смирившись с игрой, которую затеяла наглая животина. -…Ты же только что меня разыграл, да?

***

Примечание переводчика: *Думаю, многим известная игра слов: riddle переводится как загадка. «Может, он не настолько загадочный» = «может, он не настолько Риддл».