Первое Рождество в Малфой-мэноре

      Поправив оленьи рожки на голове Живоглота, Гермиона плавно взмахнула волшебной палочкой и удовлетворенно улыбнулась. Она напевала себе под нос рождественский гимн, подгоняя красный костюмчик под размер кота. Видит Салазар, эта ведьма серьезно взялась за подготовку первого праздника в доме мужа.       — Миссис Малфой, — ухмыльнулся Драко, подкравшись к ней сзади и обняв за талию, отчего она вздрогнула, — вы правда собираетесь разодеть всех домочадцев в дурацкие наряды?       — Зачем так пугать? — притворно укоризненно посмотрела на него Гермиона, довольно посмеиваясь, — да, собираюсь, и тебе уготован лучший образ.       — Мне даже страшно представить, в кого ты меня нарядишь, — нахмурился он, разглядывая недовольного Живоглота, который дергал лапами, пытаясь скинуть тесный костюм. — Надеюсь, мне повезет больше, чем этому несчастному. Его придурковатый вид…       — Драко! — возмущенно воскликнула Гермиона, а Живоглот громко фыркнул.       Глядя на мужа, она не могла не умиляться: как же он повзрослел в браке с ней. Кажется, еще вчера был задиристым капризным мальчишкой, от которого в школе не было прохода. Его раздутое эго не давало ему покоя до тех пор, пока он не приземлял всех тех, кто выделялся среди толпы, отнимая у него самого всеобщее внимание. Со временем Гермиона поняла, что ему не хватало твердой руки, которая незаметно и ненавязчиво направила бы его неуемную энергию в правильное русло. Она взяла эту роль на себя.       — Не расстраивайся, дружок, — Малфой подмигнул коту, — я найду на нее управу, — пообещал он приглушенным голосом.       — Я все слышу, — цокнула Гермиона.       — Какие у тебя планы на остальных горемычных? Нарядишь всех Малфоев в эльфов?              — Блестящая идея, — просияла она, и в его глазах мелькнул испуг, — а домовиков одену как аристократов и раздам им палочки.       — Я шутил, — поморщился Драко, — если ты это сделаешь, отца удар хватит.       Она представила, как Люциус, этот напыщенный сноб, входит в праздничный зал, а разряженные в меха и шелка крошки-эльфы окружают его со всех сторон, наставив на хозяина волшебные палочки, отчего у того отвисает его идеальная мужественная челюсть с ямочкой посередине. Вот была бы умора.       — Может, этого я и добиваюсь? — прошептала она себе под нос и хихикнула.       — Грейнджер…       — Я Малфой, милый, — поправила она не без удовольствия, чмокнув его в нос, — и имею право участвовать в семейных делах наравне со всеми.       — Да, но ты захватила всю власть…       — В мэноре давно пора навести порядок, — Гермиона покивала головой, закрепляя свою правоту, — и я займусь этим.

***

      Гостиная родового поместья утопала в свете свечей и парящих под высоким потолком волшебных шаров, излучающих рассеянное тусклое свечение. Старинный камин приятно потрескивал, поглощая сухие поленья и взамен наполняя просторное помещение мягким уютным теплом.       Чета Малфоев впервые за долгие совместно прожитые годы вместе занималась украшением дома, что обычно делали многочисленные эльфы. Пышная ель, стоявшая посреди зала, была настолько высокой, что втрое превышала рост лорда, но его леди во всем любила масштаб и размах, поэтому он уступал ей в мелких женских капризах, чтобы в крупном решать самому.       — Цисса, ты не знаешь, что там затевает эта гря… — Люциус осекся, и очередной елочный шар, который он левитировал, застыл в воздухе.       — Гермиона? — Нарцисса приподняла одну бровь, предупреждая мужа.       — Я видел, как ее кот-переросток бегал по гостиной с рогами оленя на голове, — Люциус сделал вид, что не заметил ее намека, — ты можешь себе такое представить? Так и знал, что она — бездарная ведьма, — уверенно заявил он, бросив на жену самодовольный взгляд, — даже не смогла превратить кота в оленя. Все-таки кровь маглов…       — Дорогой, — мягко прервала его Нарцисса, — мы это уже обсуждали. Наша невестка — блестящая волшебница. Я бы сказала: лучшая в своем поколении. Нашему Драко несказанно повезло.       Жена постоянно убеждала его в том, что с приходом в жизнь их сына маглорожденной ведьмы, на всю их семью снизошла мерлинова благодать, но он имел свое мнение на этот счет, и тут дело даже не в личных убеждениях и темном прошлом, что до сих пор не давало ему покоя, а в том, что наглая девчонка везде совала свой нос и все хотела делать по-своему, нарушая исконно принятый в его доме порядок.       — Это как посмотреть, — упрямо ввернул Люциус свою коронную фразу. — Будь моя воля…       — Но не ты решаешь, кого любить нашему сыну, — в ее голосе зазвенела сталь.       — Мой отец выбрал мне невесту, и я благодарен ему, — сказал он с важным видом. — Мы ведь счастливы, Цисса?       Она поджала губы и опустила взгляд, насторожив его своей реакцией.       — Кажется, пора выпить, — Нарцисса щелкнула пальцами, и в ее руке появился бокал с красным вином, — за нашу счастливую и дружную, — она выделила последнее слово, — семью.       — Пожалуй, я воздержусь. Целитель запретил, — вздохнул Люциус, скрывая горечь.       — Ах, да. Твоя язва желудка после Азкабана, — не преминула напомнить Нарцисса с притворным сожалением. — Жаль, я заказала коллекционный огневиски из Бостона. Скоро пришлют.       Тюремное заключение хоть и продлилось недолго, но оставило на немолодом уже организме свой прискорбный отпечаток. Теперь мистеру Малфою приходилось питаться весьма ограниченным списком продуктов по строгому графику. Без всяких излишеств.       — Ты же говорила, что Рождество будет безалкогольным, — Люциус сглотнул и с подозрением сузил глаза, чуя неладное.       — Дорогой, у тебя слишком строгая диета, но не можем же мы отменить из-за этого праздник, — Нарцисса осушила бокал и по щелчку наполнила его вновь. — И еще. На Рождество мы все предстанем в новом амплуа. Тебе предстоит примерить на себя необычный образ.       — Что еще за шутки? — опешил Люциус, хватая рукой елочный шар, который чуть не упал, когда он отвлекся. — Это она придумала?       — Да, и ты будешь главным действующим лицом на предстоящем мероприятии.

***

      Каждое утро в Малфой-мэноре начиналось с неотложных дел, поскольку список таковых перед праздником занимал длинный свиток пергамента, свернутый в трубочку и хранимый на почетном месте на прикроватной тумбочке в спальне.       Драко смотрел на свою жену с некоторым беспокойством: молодая, цветущая, пышущая здоровьем и полная бурлящей энергии, она полностью посвящала себя запланированным задачам, иногда забывая о еде и отдыхе. Эта ее несомненно вредная привычка, оставшаяся еще со школьных времен, его чрезвычайно напрягала, и он собирался с ней подпольно бороться.       Принеся Гермионе завтрак в постель, состоявший из свежесваренного кофе с молоком и банановых панкейков, он пригласил ее пройти вместе с собой в ту часть дома, которую она еще не видела за неимением повода. Сев у окна на предварительно расстеленный плотный шерстяной плед они уютно устроились на полу друг напротив друга, заговорщически улыбаясь словно подростки.       — Почему мы прячемся на чердаке как малые дети? — спросила она шепотом, принимая правила его игры.       — Ты попала в точку, — смущенно ответил Драко, обнимая Гермиону и прижимая ее к себе, чтобы ощутить привычную теплоту, согревающую душу. — Это мое любимое место в доме, где я скрывался от отца...       — Но из-за чего? — сочувствующе спросила она. — Ты не рассказывал мне этого.       — В детстве отец бил меня тростью, той самой, которую до сих пор таскает повсюду, — сказал он беззаботно, — поэтому мне часто приходилось торчать тут.       — Мне жаль, милый, — Гермиона нежно пригладила его чуть растрепанные волосы.       — Забудь. Все в прошлом, — Драко придвинул ее ближе к себе и ухмыльнулся. — Мы ведь и так знаем, что он — не самый достойный человек.       Они долго сидели, обнявшись и наслаждаясь полным уединением, что редко выпадало на их долю. Каждый думал о своем, но оба догадывались, что это самое «свое» связано с тем, кто находился рядом и теперь стал смыслом жизни. Глубокие взаимные чувства, объединившие их сердца, усиливались с каждым днем, даря уверенность в общем светлом будущем.       — Твои родители здорово нарядили елку, — наконец, заговорила Гермиона. — Как Люциус воспринял новость о рождественском мероприятии и своей роли в нем?       — Он в шоке, но у него нет выбора, — усмехнулся Драко, — или смирится, или мама быстро укажет ему на дверь. Их отношения держатся на честном слове. На ее слове.       — Думаю, ему еще повезло, — Гермиона сдержала шкодливую улыбку.       — Да, а мне-то как повезло, — Драко вперился в нее влюбленным взглядом, — у меня самая восхитительная жена на свете. Она мотивировала меня работать подобно домовику, украшая мэнор магловскими гирляндами, — хохотнул он, потянувшись к ней, — теперь мне причитается награда.       Завидуя самому себе, он все еще не до конца верил своему счастью — тому, что эта храбрая, милосердная, сильная и невероятно вдохновляющая девушка, спасительница целого волшебного мира, стала его женой и согласилась разделить с ним свою жизнь «и в горе, и в радости».       — Что ты хочешь за свои великие труды, милый?       — Поцелуй меня.       Гермиона с готовностью выполнила его просьбу, растворяясь в щемящей нежности. Счастье разливалось внутри теплой волной, покрывая кожу искрящимися мурашками. Им необходимо было это уединение, чтобы вновь ощутить себя юными влюбленными, чьи головы кружит эйфория первой настоящей любви.       — Я хочу, чтобы оставшуюся до Рождества пару недель мы посвятили друг другу, — шепнул Драко, нехотя отрываясь от нее. — Только ты и я.       — Ммм… как заманчиво, — она растаяла от его горячих прикосновений и ласкающих слух слов, — и с чего мы начнем?       — Хочу обновить наши свадебные клятвы, — он просиял, видя, как засверкали ее глаза, — в Хогвартсе — там, где началась наша история.       — О, Драко, любимый, ты — лучший.

***

      Идея вновь пройти некое подобие свадебной церемонии, теперь уже наедине, без гостей и напрягающего застолья, захватила их обоих. И они не стали откладывать ее в долгий ящик.       Бракосочетание пары Малфой-Грейнджер, состоявшееся через пять лет после окончания Второй магической войны, взбудоражило волшебную общественность, естественно, вызвав громкий резонанс в прессе. Со временем сенсация померкла, шум улегся, но остался горький осадок от того, как разделились мнения и близких, и совершенно незнакомых волшебников, каждый из которых считал своим долгом занять определенную позицию: «за» или «против».       Сама их свадьба была весьма странным мероприятием, на котором часть гостей стояла особняком, не проявляя особого энтузиазма. Конечно же, это были чистокровные аристократы, приглашенные мистером Малфоем. Сторона же невесты, представлявшая собой абсолютно разношерстную толпу, была более позитивной и оживленной. Однако не все согласились почтить пару своим присутствием, например, Рональд наотрез отказался приходить, из-за чего Джинни упрекала его по сей день.       Стоя на берегу обледеневшего Черного озера, Драко и Гермиона теперь с приятной ностальгией вспоминали свое тяжелое прошлое. Они многое прошли вместе, научившись ценить мелкие радости, прощать ошибки и поддерживать друг друга. Вчерашние школьники довольно быстро стали взрослыми из-за тягот войны, а потом излечили сердца, найдя опору во взаимной любви. Легкий снег кружил над ними, ложась пушистыми снежинками на волосы, сияющие лица и нарядную одежду.       — Гермиона Джин Малфой, — торжественно произнес Драко, беря ее за руку, — ты спасла меня.       — Милый, ну что ты...       Она расплылась в улыбке, когда он накрыл ее щеку ладонью, и прильнула к его руке, совсем разомлев. Согревающие чары прекрасно защищали их от холода. Поэтому Гермиона надела открытое свадебное платье — то, в котором выходила замуж.       Пара идеально смотрелась на фоне заснеженного Хогвартса. Слизеринский принц и гриффиндорская всезнайка. Лед и пламя. Любовь и боль. Став одним целым, Малфой и Грейнджер заметно уравновесили друг друга.       — Прошу, дай мне сказать. Я не зря хотел обновить наши клятвы, — он заметно волновался, сжимая ее тонкие пальцы. — Я осознал это совсем недавно. Ты действительно спасла меня. После войны, когда я был разбит и сломлен, ты собрала меня по кусочкам. Залечила мои раны. Склеила мое сердце.       Гермиона медленно повернула голову и нежно поцеловала его руку. На ее глаза навернулись слезы, ресницы чуть подрагивали, а в груди что-то отчаянно трепетало.       — Ты — мое спасение. Мое зелье от тоски и боли, — он продолжал говорить, несмотря на ускоренное сердцебиение. — Без тебя моя жизнь не имела бы смысла.       — Драко, — Гермиона расчувствовалась: ее глаза влажно блестели, а голос дрожал, — я так люблю тебя.       — Это мои слова. Ты всегда опережаешь меня, — он растянул губы в своей привычной с детства малфоевской ухмылке. — Это я люблю тебя, Гермиона. И клянусь вечно быть верным нашему союзу и защищать нашу семью до последнего вздоха.       — Драко, — начала она свою речь с дрожью в голосе, смаргивая набегающие слезы, — ты стал для меня целым миром. Новым миром, о котором я даже не мечтала. Я…       Гермиона всхлипнула и сдавила его ладонь в поисках поддержки, и он обнял ее, прижав к себе.       — Я нашла в тебе опору. Ты стал моим домом, — она говорила все тише, ведь эти слова предназначались лишь ему, и он внимательно слушал, впитывая суть сказанного в самую душу. — Куда бы ты ни пошел, я последую за тобой, ведь мой дом там, где ты. И я клянусь сохранять в нашей семье любовь и уют, пока я жива.       — Мерлин, ты бы знала, как я сейчас счастлив.       Только древний шотландский замок, прорезавший остроконечными башнями неспешно плывущие по небу облака, знал все их секреты и хранил самые сокровенные моменты, которые Драко и Гермиона пережили в его стенах. Этот был одним из таких, и Хогвартс вновь стал хранителем их тайны.

***

      На следующий день Гермиона перебирала в своем огромном гардеробе вещи, освобождая пространство от лишнего, что было ее ежегодной традицией перед Рождеством.       Выудив из закромов школьный альбом, она засмотрелась на отпечатки прошлого и даже прослезилась, вспоминая былое. Их незабываемые приключения с Гарри и Роном, посиделки в хижине у Хагрида на опушке Запретного леса, старостат, занимавший уйму ее времени, от которого она не отказалась лишь из-за собственного невыносимого упрямства. Сколько же воды утекло с тех пор, как она попала в мир магии, будучи розовощекой девчонкой с непослушной копной волос.       Теперь миссис Малфой являлась респектабельной замужней леди, державшей на своих плечах семью, престижную должность помощника министра магии и целое родовое поместье в Уилтшире.       Она еще с детских лет не имела привычки бездельничать, заполняя свой распорядок дня только полезными занятиями. Однако теперь позволила себе небольшую слабость и от души насладилась ностальгией.       Поэтому Драко застал ее в их совместной спальне на супружеской кровати с влажными от слез глазами и альбомом в руках.       — Смотри, милый, это наша первая совместная колдография, — воскликнула Гермиона, подняв на него восторженный взгляд.       Она указала ему на яркий снимок, на котором они, будущие выпускники, одетые в форму вечно противоборствующих факультетов, стояли друг напротив друга с недовольными выражениями лиц и препирались, пока над их головами медленно распускалась омела.       — Ты тогда назвала меня напыщенным павлином, а я тебя — невыносимой занудой.       — Ты до сих пор помнишь?       — Как вчера, — Драко просиял, умиляясь ее польщенной улыбкой. — Ведь я тогда специально затащил тебя под омелу, — он довольно ухмыльнулся. — Да, я все рассчитал.       — Драко Люциус Малфой! Ты подстроил наш первый поцелуй? — она набросилась на него и начала нещадно щекотать.       — Только не это! — притворно испуганно завопил он, извиваясь, как уж на сковородке. — Клянусь золотом гоблинов, я отомщу тебе.       — И как же? — спросила она, хихикая, как смешливая школьница.       — Буду безудержно храпеть всю ночь, не давая тебе спать, — с напускной серьезностью пообещал он.       — Ты же не храпишь, — Гермиона уперла руки в бока на манер Молли Уизли.       — А, да? — цокнул Драко, задумавшись. — Тогда… я не буду делать тебе массаж ног по вечерам.       — О нет! — проскулила она. — Нечестно лишать меня самого ценного. Я всегда знала, что ты — жестокий человек…       — Ладно, не ной, — он примирительно обнял ее. — Я люблю тебя, хоть ты и весьма коварная особа.       «Обнимашки» по поводу и без стали их первой семейной традицией, которой пара уделяла особое внимание, поскольку оба партнера были поклонниками тактильного контакта. Драко обожал долгие поцелуи, и дня не мог прожить без них, а Гермиона любила, когда он делал ей массаж (что стало очередной традицией) и всячески ласкал ее тело самыми разными способами.       — Милый, нам нужно купить подарки твоим родителям, — вспомнила она вопрос, который постоянно крутился в ее голове, мешая перейти к другим делам. Ей необходимо было разгружать мозг, решая одну проблему, чтобы сразу перейти к следующей. — У меня есть идея, но, может, ты спросишь у них?       — Ну… отцу я бы подарил мощное противоядие. А маме нужна дудочка, которой пользуются магловские заклинатели змей. Помнишь, ты мне рассказывала? — без намека на шутку изрек он с каменным лицом, и Гермиона громко рассмеялась.       — Ты же не серьезно? — она игриво пихнула его в бок. — Хотя в этом есть здравое зерно.       — Лучше скажи, как поздравить твоих родителей? — перевел тему Драко. — Мы обязательно съездим к ним вместе.       — Они любят милые безделушки с рождественских ярмарок, — при воспоминании о семье Гермиона заметно смягчилась и расплылась в улыбке.       — Тогда мы навестим магловский Лондон. Решено, — подытожил Драко.       — Ты сделаешь это ради меня?       — Естественно, ради тебя я готов на все, — произнес он самодовольно.       — Это в тебе никогда не изменится.

***

      Предпраздничные недели всегда проходили стремительно, а в нынешнем году в водовороте прибавившихся хлопот это ощущалось особенно сильно. По вечерам, сидя у камина, молодые супруги, не теряя времени, занимались ручным трудом, который Гермиона начала практиковать еще в школе, когда увлеклась спасением домовиков и организовала собственную ассоциацию Г. А. В. Н. Э.       Запутавшись в яркой пряже, Драко чертыхнулся и повернулся к жене, укоризненно уставившись на ее умиротворенное лицо. В отличие от него она получала неподдельное удовольствие от их совместного занятия.       — Гермиона, мать твою, я проклинаю тот день, когда согласился…       — Подожди-подожди, милый, — улыбнулась она, внимательно следившая за его работой, — ты же говорил, что готов ради меня на все…       — Бла-бла-бла, — насупился он, бросая на нее взгляд обиженного ребенка. — Я же не знал, что ты заставишь меня вязать.       — У тебя прекрасно получается, между прочим, — сказала Гермиона со знанием дела, — вон какие ровные стежки.       — Ты почти превратила меня в магла, и я молчу, — Малфой закатил глаза, показывая, что еще не до конца примирился со своей судьбой, — но это уже перебор. Я стал как домашний эльф: вечно работаю руками, хотя у нас есть магия.       — Ну, Драко, это всего лишь полезное занятие, — она подхватила клубок и стала наматывать на него плотную нить, — развитие мелкой моторики.       — Чего? Что опять за словечки? — проворчал он, все же продолжая орудовать спицами. — Вязать моим родителям костюмы цыплят на Рождество — это какая-то насмешка.       — При чем тут цыплята? — Гермиона не смогла сдержать смешка. — Это теплые свитера на зиму. Просто они яркого оттенка. Желтый — цвет солнца, — она объясняла ему элементарные вещи в своей обычной учительской манере. — Ты ведь не сказал, что подарить Нарциссе и Люциусу. Так что мы делаем подарки своими руками.       — Твои идеи просто безумны, — буркнул Драко с еле заметной ухмылкой, сдаваясь под давлением ее аргументов, — хотя чего я ждал, женившись на Гермионе Грейнджер?       — Разве не ты говорил, что я самая лучшая? — потребовала она ответа, приподняв брови. — Самая умная в нашей семье?       — Я не беру своих слов обратно, — ответил он, став серьезным и собранным, — для меня ты всегда будешь лучшей. Я не встречал никого умнее.       — Вот, с этого и надо было начинать, — удовлетворенно подытожила Гермиона, — не отвлекайся. Аккуратнее.       — Моя невыносимая всезнайка, — он подмигнул ей.       — Это признание в любви?       — Ну как тебя не любить? — Драко наклонился и поцеловал ее в губы. — С тобой мне никогда не будет скучно.       — Это точно, я не дам тебе расслабиться.

***

      Спустя пару дней молодая чета Малфоев чинно прогуливалась по вечерней улице украшенной к празднику столицы, что в принципе было редкостью, поскольку большую часть времени супруги были заняты работой и домашними делами. Однако, раз уж решено было посвятить время друг другу, Гермиона не упустила свой шанс и уговорила мужа пройтись пешком по городу.       — А магловский Лондон не так уж и плох, — признал Драко после двухчасового похода по рождественским ярмаркам. — Могло быть и хуже.       — Я знаю, что тебе понравилось, — хмыкнула Гермиона, — ты бы видел свой взгляд в отделе игрушек.       — Они двигаются и поют, как волшебные, — во взволнованном голосе звучали нотки восторга, который Драко не в силах был скрыть. — А этот танцующий олень: он же как живой.       — Да, милый, волшебство вне Хогвартса существует, — усмехнулась она, сжимая в руке пакет с тем самым оленем, которого незаметно купила для мужа в качестве сюрприза.       Они набрали целую кучу красивых безделушек, поскольку Малфой жадно хватал с прилавков все подряд, не раздумывая. Гермиона только молча посмеивалась, прикидывая, кому из родных и друзей раздарит все это пестрое богатство.       — Вынужден признать, что маглы вполне себе милые. Мне нравится, что они ходят за покупками всей семьей, — Драко с интересом разглядывал пестрящую новогодними украшениями витрину супермаркета, к которому Гермиона привела его для того, чтобы он окончательно и бесповоротно капитулировал. — А их дети просто прелестны. Когда же у нас будут такие?       — О, Драко, милый, — ее глаза заблестели, и она смущенно поджала губы, опустив взгляд, — я не хотела говорить, пока...       — Постой. Ты хочешь сказать, — он растерялся, смотря на нее с замиранием сердца, — что мы… что я стану?..       Она взглянула на него так выразительно, что слова были не нужны, и лишь еле заметно кивнула.       Драко восторженно вскрикнул, вскидывая вверх сжатый кулак, и этот вопль напомнил ей ликование победителя в матче по квиддичу. Гермиона не успела опомниться, как он подхватил ее на руки и радостно закружил, отчего ее затопило волной небывалой эйфории. В этот самый момент она ощутила абсолютное счастье.       — Любимая, — он опустил ее на тротуар и придержал за талию, ибо у нее нещадно кружилась голова, а с довольного лица не сходила широкая улыбка, — это лучший подарок на Рождество.       Гермиона импульсивно потянулась к его губам в знак благодарности за столь бурную реакцию, и их поцелуй, Мерлин тому свидетель, еще никогда не был настолько чувственным.       Поняв друг друга без слов, они немедленно трансгрессировали в Малфой-мэнор и, не сговариваясь, прямиком направились в спальню, даже не перемолвившись и парой слов с родителями, проводящими тихие вечера в гостиной у камина. Люциус и Нарцисса почти не выходили из дома, предпочитая одиночество в безопасных каменных стенах фамильного убежища. Дети в свою очередь редко нарушали их уединение, уважая выбор старшего поколения.       Подняв жену на руки, Драко стремглав бросился на второй этаж, где находились их покои. Обоих обуяло какое-то необъяснимое жизнеутверждающее чувство подъема, которое подталкивало их немедленно закрепить взаимность физически. Сообщить счастливую новость будущим дедушке и бабушке можно и потом.       В спальне Гермиона скрылась в прилегающей к покоям ванной, чтобы переодеться для любимого, прихватив с собой пару пакетов с ярмарки. Она вышла к нему довольно скоро, и его эмоциональная реакция стоила ее стараний. При виде своей сногсшибательной жены в красном белье, отороченном белым воздушным мехом, намекающим на костюм Санты, и чулках в сеточку Драко словно обомлел, но быстро пришел в себя и игриво изогнул брови:       — Не зря я купил тебе на ярмарке этот комплект. Ты прекрасна! — он присел на кровать, предвкушая ее дальнейшие действия.       — В ночь на Рождество к маглам приходит Санта Клаус, чтобы оставить под елкой подарки для детей, если, конечно, те вели себя хорошо, — она медленно приблизилась к нему, томно покачивая бедрами. — Драко, ты был хорошим мальчиком в этом году? — нагнулась к самому его лицу, почти задевая его нос грудью, приподнятой тесным лифом.       — Я был самым послушным мальчиком, Санта, — его голос стал более низким и хриплым, вожделеющий взгляд застыл на ложбинке между упругими полушариями.       — Тогда ты заслужил подарок, — промурлыкала она, растягивая букву «р».       — Ты — мой сладкий подарок, — усмехнулся Драко, притягивая ее к себе и бережно укладывая на постель, чтобы немедленно нависнуть сверху. — Я тебя сейчас съем, — утробное рычание огласило комнату.       — Ой, как страшно, — притворно испуганно произнесла Гермиона, упирая ногу в его твердый торс, и слегка оттолкнула его от себя. — Разве змеи умеют рычать? Вот уж не знала.       — Я и не такое умею.       Он наклонился и поцеловал ее в губы. Мягко и ласково, постепенно усиливая напор. Проник языком глубже в ее рот, и Гермиона мелко задрожала от возбуждения.       — Показать?       Драко облизал свой большой палец и мягко провел им по ее пухлым губам. Сначала — по верхней. Мучительно медленно. Потом — по нижней, чуть оттянув ее и задержав на ней взгляд горящих серых глаз. Гермиона выгнулась, когда его руки заскользили вдоль ее тела, поглаживая и чуть сдавливая податливую плоть. Она стонала так мелодично — этот звук был его любимым. Ее стоны принадлежали лишь ему. Вся она принадлежала лишь ему.       — Я могу показать тебе, что значит любить по-настоящему.       — Я и так знаю, милый.       — О, нет, ты еще не познала всю глубину моей любви.       — Ты каждый раз показываешь мне новые грани, — Гермиона нежно улыбнулась, получая непередаваемое удовольствие от того, как ее великолепный муж наслаждался близостью с ней.      Драко бережно положил ладонь на ее пока еще плоский живот:       — Теперь я буду осторожен с тобой.       — Я не фарфоровая, — притворно возмутилась она, искренне тронутая его заботой.       — Я всегда буду беречь тебя, — пообещал он и обнял ее, притянув к себе, наслаждаясь родным ароматом, впитывая тепло ее трепетного тела. Его пальцы непроизвольно зарылись в непослушную каштановую гриву.       — Драко, пожалуйста, не сдерживайся, — ее тонкие руки обвили его крепкие плечи.       Дыхание обоих участилось, их губы жадно слились в едином порыве, и он плавно вошел в нее, смакуя каждый момент скользящего проникновения, заполняя ее до предела, чтобы следом неспешно выйти и повторить маневр.       Гермиона чувственно постанывала и импульсивно подавалась навстречу во время каждого мягкого толчка. Она давно синхронизировалась с Драко, и во время физического слияния их тела сплетались совершенно естественно и двигались в унисон, будто части сложного механизма, которые работали слаженно и четко. Словно эти двое созданы друг для друга.       Они были единым целым, связанным сейчас одной мыслью.       «Мерлин, я хочу, чтобы это длилось вечно».