Первое Рождество в Малфой-мэноре

      Нарцисса любила собирать семью за общим столом. Ей важно было придерживаться традиций и сохранять стабильность, то же самое она увидела и в своей невестке, за что немедленно ее зауважала. Материнское сердце чувствовало, что сын с ней счастлив и находится в надежных руках.       Вчера Драко и Гермиона отсутствовали дома и пропустили ужин, позже домовики сообщили, что заметили их приход поздним вечером, когда парочка пронеслась по холлу в направлении собственной спальни. Их можно было понять, однако сегодня Нарцисса с надеждой ждала детей, а она уже считала Гермиону своей дочерью, в трапезной зале, где располагался длинный дубовый стол, за которым раньше восседал Лорд Волан-де-Морт в окружении Пожирателей смерти. Вспоминать об этом было запрещено, теперь Малфои думали лишь о будущем и поддерживали иллюзию беззаботной мирной жизни. В конце концов самовнушение должно было сыграть свою роль.       Старательные эльфы устроили настоящий пир из нескольких блюд, аромат сдобной выпечки разносился на весь первый этаж. По приказу хозяйки слуги делали все возможное, чтобы молодая семья была счастлива в стенах фамильного поместья.       Люциус по обычаю восседал во главе стола с хмурым видом. Как повелось, сын с женой садились на другой конец стола, таким образом негласно поддерживая установленный хрупкий мир, соблюдая достаточную для комфорта обеих сторон дистанцию.       Когда Драко и Гермиона появились в зале, держась за руки, Нарцисса встала с решительным видом и торжествующей улыбкой. Она пригласила их присесть рядом с собой, и, переглянувшись, молодые вняли ее просьбе, сев напротив нее, по левую руку от Люциуса, который заметно напрягся и выпрямился еще сильнее, если такое было возможно при его идеальной осанке. Сын устроился ближе к отцу, до сих пор подсознательно прикрывая собой жену, хотя никакой угрозы давно не было.       Нарцисса подбадривающе кивнула ему и просияла, поймав взгляд расслабленной с виду невестки, державшей себя весьма достойно.       Обычная светская беседа, которую домочадцы вели исключительно ради приличия, сопровождала их плотный ужин, перетекая после в недолгие тихие посиделки с напитками у камина. В этот раз порядок нарушился, поскольку посреди размеренного разговора Драко вдруг прокашлялся и объявил, что должен поделиться с родителями важной новостью.       Нарцисса замерла в предвкушении, она трепетно ждала от сына и невестки одной определенной новости, посему непроизвольно сложила ладони в просительном жесте, прижав к груди, и с нетерпением, отпечатанным на лице, уставилась на смущенную пару.       — Мы беременны, — Драко громко сглотнул, когда понял, что сказал, а Гермиона поджала губы, сдерживая смешок.       Послышался сдавленный писк Нарциссы, которая неожиданно схватила мужа за руку, сильно сжав. Люциус бросил на нее мрачный взгляд исподлобья, нахмурив брови.       — То есть... я стану папой, — вымолвил Драко тише прежнего, ожидая реакции родителей, в особенности, отца. — А вы станете бабушкой и дедушкой.       — Мерлин, да! Спасибо, — прошептала Нарцисса, на мгновение прикрыв глаза и расслабив захват на кисти мужа.       Люциус обратился к сыну с непроницаемым выражением лица, как будто слова не доходили до него сквозь плотную толщу воды.       — Это правда? — безэмоциональный осипший голос говорил о его глубоком потрясении.       — Да, мистер Малфой, — мягко вступила в разговор Гермиона, видя, как мужчины еле справляются со своим состоянием в присутствии друг друга.       — О, дети, я поздравляю вас, — Нарцисса, не выдержав, поднялась с места и, обогнув стол за спиной мужа, крепко обняла сначала сына, а потом — с особой сердечностью — невестку. — Ты принесла в наш дом счастье, — прошептала она ей на ушко, — вдохнула в него жизнь.       Люциус, некоторое время сидевший неподвижно, наконец, отмер, и как ни в чем не бывало спросил:       — Я так полагаю, дом во Франции можно сразу отписать внуку? — он деловито посмотрел на сына, будто они обсуждали будущий бизнес-проект. — Или внучке?       Драко не нашелся, что ответить, и Гермиона положила ладонь на его плечо, чуть сжав пальцами, выражая молчаливую поддержку, а вслух произнесла:       — Мы очень благодарны вам, мистер Малфой.       — Думаю, будущему наследнику не помешает и личный счет в Гринготтсе, — разошелся новоиспеченный дедушка, вдохновленный только что появившейся надеждой на новую жизнь.       — Отец, даже у меня такого не было, — Драко удивленно приподнял брови, и уголок его рта дернулся.       — А у него будет, — блеск в стальных глазах Люциуса обещал многое, — хотя… смею надеяться, что это девочка. От мальчиков так много проблем. Они слишком своевольны.       — Ну... если моя дочь пойдет в маму, то будет еще хлеще.

***

      Готовясь ко сну, Драко вышел из ванной в изумрудной пижаме с принтом из золотистых снитчей, которую подарила ему Гермиона на годовщину их отношений, с тех пор он не снимал ее и отказывался заменить новой. Увидев, как уютно его жена с книгой в руках устроилась среди подушек, прислонившись к высокой спинке огромной кровати с балдахином, а на ее коленях свернулся калачиком спящий Живоглот, Малфой залюбовался.       — Любимая, — позвал он, неслышно подойдя к ней, и присел рядом на постель, отчего матрац под ним прогнулся.       — Тише, милый, — шепнула она укоризненно, — видишь, я читаю Глотику сказку на ночь.       — Ты читаешь коту? — Драко возмущенно нахмурился.       — Да, — Гермиона довольно улыбнулась от того, как нежно он накрутил ее локон на указательный палец. — Так Глотик спит слаще.       — Серьезно? А мне ты не читаешь!       — Тсс… — шикнула она, переворачивая страницу. — А ты хочешь?       — Конечно, — Драко задумался. — Помнишь, ты восторженно рассказывала мне про ту книгу, где были аналоги Темного Лорда и Дамблдора… как же ее… «Властелин колец».       — Ого, ты хочешь послушать на ночь эпос?       — Да, твоим голосом, — он поцеловал ее в макушку, вдыхая аромат ванили, — хочу спать так же сладко, как этот комок шерсти.       Она захихикала и прикрыла рот ладонью, ее глаза уже слипались от сонливости. Отложив книгу на прикроватную тумбочку, Гермиона вытянулась на своей половине постели, пристроив рядом с собой кота, который недовольно мурлыкнул из-за того, что его Величество, видите ли, побеспокоили.       — Где он будет спать, когда у нас родится ребенок? — Драко тоже лег, обняв ее, а Живоглот, зажатый теперь между ними, приоткрыл один глаз, навострив уши.       — А что? Будем вместе, как обычно, — пробормотала Гермиона, которая уже была в полудреме, и зевнула.       — Малыш захочет занять его место, а мистер Глот такой ревнивый, — на этих словах Малфоя рыжий хитрец заворочался, открыв оба глаза.       — Он же все понимает, — Гермиона не смогла сдержать смешка, косясь на Живоглота, который заметно насупился.       — И хорошо, пусть уже начинает спать на той магловской лежанке, она стоит целое состояние, — проворчал Драко. — Я что, зря ее купил?       Живоглот вытянул лапу и, словно невзначай, мягко прикрыл рот Малфоя.       — Эй, ты чего? — буркнул тот неразборчиво.       — Теперь ясно, кто в семье главный? — усмехнулась Гермиона. — А пока вы делите власть, я, пожалуй, посплю.       Она теперь засыпала практически сразу, как только ее голова касалась подушки. Видимо, так на нее влияла беременность. Драко же было не до сна.       Завтра ему предстояло отправиться на предпраздничные посиделки с ее родителями. Одна из тех редких встреч, которые вызывали в нем непередаваемое волнение, несмотря на то, что маглы оказались вполне дружелюбными и хорошо его приняли.       Однако уклад их жизни по-прежнему был чужд Малфою. Кроме того, он все не мог привыкнуть к тому, что его семья вдруг стала такой огромной и разношерстной, поскольку у его жены оказалось множество родственников.       Дедушки-бабушки, дяди-тети, двоюродные братья-сестры и куча племянников, имена которых ему не запомнились. Он видел их однажды на свадьбе, и то на торжество прибыли не все.       Пестрое семейство Грейнджеров планировало обширное застолье, на котором по обычаю все одевались в рождественские свитера и дарили друг другу милые сувениры.       Драко закупил праздничные безделушки для каждого по списку. Осталось самому собраться с силами, чтобы завтра напялить на себя глупый свитер и натянуть на лицо дежурную улыбку.       Мерлин, помоги.

***

      Магловский стол ломился от обилия угощений, ничуть не уступая накрытому эльфами Малфой-мэнора. Местная еда не особо отличалась от той, к которой привык Драко, хоть и была менее изысканной, что по вкусу, что по подаче, однако ему нравилось, как готовили миссис Грейнджер и две ее сестры, заранее приехавшие, чтобы помочь организовать застолье. Мистер Грейнджер, настоящий интеллигент и, к тому же, шутник, умело развлекал гостей разговорами, своевременными шутками и тостами.       Драко заметил, что в кругу первой семьи его жена чувствовала себя абсолютно расслабленной и счастливой. Родители, память которых ей удалось-таки вернуть, действовали на нее как умиротворяющий бальзам. Видимо, родной дом давал ей ощущение полной безопасности.       Все же в мэноре она пока была новым элементом, и, хотя уже взяла бразды правления в свои руки, старинное поместье еще не стало ее семейным гнездышком.       Когда Грейнджеры и их родные услышали новость о ребенке, то в гостиной небольшого коттеджа поднялся невообразимый гул из поздравлений, который перетек в бесконечные объятия, кто-то даже затянул песню, и нестройный хор голосов подхватил ее. Дошло до того, что через полчаса за столом уже обсуждали будущую профессию наследника, пророча ему политическую карьеру.       — Как хорошо, — сказала Гермиона с блаженной улыбкой, прильнув к мужниному плечу. — Надо чаще собираться вместе.       Ради жены Малфой надел красный свитер с елочным узором. Салазар всемогущий, это ведь цвет Гриффиндора. Но зеленый слизеринский Гермиона взяла себе, таким образом они установили дружбу факультетов. Как обычно, идеи его жены были за гранью добра и зла.       Если бы Драко сейчас увидели бывшие школьные дружки — вот так, в окружении маглов и в красном свитере — они бы умерли от шока.       Однако Малфой давно сделал выбор и шел за ней — за своей мечтой по имени Гермиона.       Шелудивый пес тетушки Полли вцепился в его ногу, видимо, приняв ту за самку, и Драко пришлось прятаться от озабоченного бульдога весь вечер.       Дети смеялись над ним, а малышка Стелла обмазала его брюки сметаной. Когда он заглянул под стол, испугавшись, что об него опять трется Рекс, оказалось, что это пятилетняя племянница Гермионы — дочь ее двоюродного брата Джона. Пришлось достать девочку из-под стола и посадить к себе на колени. В итоге ужинали они вместе.       Стелла, долго не думая, влюбилась в «дядю Драку» и решила непременно выйти за него замуж. Причем немедленно. На все уговоры и аргумент о том, что он уже женат на тете Гермионе она уверенно отвечала: «Ну и фто».       Тогда было принято стратегическое решение срочно найти для малышки жениха помоложе, и миссис Грейнджер позвонила соседям, позвав тех в гости. Чета Дугласов довольно скоро явилась на ужин с кремовым тортом в руках и привела с собой семилетнего сынишку Билли, после чего все вздохнули с облегчением. Мальчик, к счастью, оказался симпатичным голубоглазым блондином, к тому же, острым на язык, и Стелла прилюдно бросила Драко со словами «ты уже старый».       — Потрясающий вечер, — подтвердил Малфой, обнимая Гермиону.       Попрощавшись с многочисленными родственниками и родителями, они решили снова пройтись пешком по магловскому Лондону вместо того, чтобы сразу трансгрессировать в мэнор. Совместные вечерние прогулки перед сном становились их очередной традицией, и это было приятно.       — Я горжусь тобой, милый, — Гермиона похлопала его по груди ладонью, и он расцвел в довольной улыбке. — Твои подарки всем понравились.       — Хочешь сказать, что я у тебя самый лучший? — Драко самодовольно расправил плечи и поймал себя на том, что ее похвала его окрыляет.       — Ты был настоящим джентльменом со Стеллой и стоически перенес ваш скандальный разрыв, — она захихикала, как школьница, дразня его.       — Твои родные, — он сделал паузу, чтобы подавить смех, — это нечто невероятное.       — Ты правда так думаешь? — обрадовалась она. — Я так переживала за этот вечер. Тогда мы будем чаще навещать моих родителей.       Драко закатил глаза, поскольку еще одного такого ужина с бешеными собаками и детьми он бы не выдержал. Однако, успешно поборов свой скептицизм, ответил ей: «Конечно, любимая». В конце концов ее душевное спокойствие и благополучие их будущего ребенка были для него превыше всего.       — Скажи честно, Гермиона, ты счастлива в мэноре? — он сам не знал, какого ответа ожидал от нее, но понимал, что это решающий вопрос в их отношениях.       — Почему ты спрашиваешь? Твои родители чем-то недовольны?       — Эм... меня это не сильно волнует, — искренне признался Драко, — но меня беспокоит твое состояние. Мне важно, чтобы тебе было комфортно со мной. Чтобы наш малыш родился в идеальной, насколько это возможно, обстановке.       — Ну, — протянула она задумчиво, — огромный зловещий замок, в котором жил и правил самый опасный темный маг в истории, — не лучшее место для ребенка.       — У меня тоже есть подобное ощущение, хотя родители не хотят покидать дом.       — А ты?       — Я готов съехать хоть завтра, если ты захочешь.       — Знаешь... раньше я молчала, — Гермиона остановилась посреди улицы и посмотрела ему в глаза, — но теперь могу открыться. Я уже подыскала нам милый коттедж в предместье Лондона.       — Серьезно? — он облегченно выдохнул.       — Да, я покажу тебе фотографию дома.       Так она и сделала. По возвращении в мэнор, даже не снимая верхней одежды, прошла в их спальню и достала из шкафа припрятанный там сюрприз. Он знал, что его Грейнджер горазда на разные задумки и всегда прячет туз в рукаве, чтобы удивить его в самый неожиданный момент, но каждый раз заново поражался ее изобретательности и продуманности.       — Так мы будем выглядеть на фоне нашего дома лет через пять, — Гермиона с гордостью протянула ему магловскую фотографию в рамке, — нравится?       — Почему они так подозрительно похожи на нас? — Драко с удивлением разглядывал счастливую пару с двумя малышами. — Что за волшебство? Даже дети как будто бы мои.       — Обычный фотошоп, — отмахнулась она, но я долго провозилась.       — О чем ты? — искренняя улыбка, возникшая у него от разглядывания картинки будущей жизни, так и приклеилась к его лицу.       — Я потом научу тебя, — пообещала Гермиона, — как тебе дом?       — Он прекрасен, я бы хоть сейчас отправился посмотреть его изнутри, — серые глаза загорелись огнем, который Гермиона так любила в своем муже.       — Там сейчас идет ремонт, — она виновато поджала губы, и его брови поползли вверх. — Да, я уже купила его и наняла дизайн-бюро, — ее смущенное выражение лица говорило само за себя: «Упс, как неудобно получилось». — С Рождеством, любимый.       — Ты хочешь сказать, — цокнул Драко, сузив глаза, — что купила нам дом, не посоветовавшись со мной? — он еле сдерживал возмущенный возглас, который так и рвался наружу. Смесь нахлынувших эмоций не давала ему трезво оценить ситуацию.       — Но тебе ведь понравилось? — она невольно сморщила лицо, желая провалиться сквозь землю от чувства вины. — Его могли выкупить: там была другая семья… мне нужно было решать моментально…              — И ты решила, — подытожил Драко, — и за меня тоже.       — Да, — прошептала она и прикрыла глаза.       — Ну хоть деньги, надеюсь, сняла с нашего счета в Гринготтсе? — этот вопрос волновал его больше всего. — Или заплатила из своих сбережений?       — Конечно, нет, — выдохнула Гермиона, — мне такие траты не по карману. Мне пришлось позаимствовать твое…       — Стоп, — Драко взял себя в руки, чтобы не сорваться на жену, которая была в положении, но по-прежнему временами виртуозно выводила его из себя. — Я же говорил тебе, что мой счет — это твой счет. Мое поместье — это твое поместье, и точка, — он активно жестикулировал для пущего эффекта. — Но твоя собственность остается лично твоей. Это ясно?       — Да, сэр, — отчеканила она на манер ученика, с облегчением выдохнув.       — Не ерничай, — фыркнул он, — иди ко мне.       Объятия давно стали для них своего рода регулирующим механизмом, который сводил все их споры и разногласия на нет. Стоило ему обнять ее, как пустые, ничего не стоящие разговоры автоматически отодвигались на задний план, а на передний выходило то ценное и вечное, что было между ними, — душевная близость.       — Помнишь, как ты называл меня раньше? — Гермиона скинула пальто и прижалась к мужу всем телом, впитывая столь необходимое после улицы тепло.       — Давай не будем вспоминать об этом, любимая, — Драко последовал ее примеру, освободившись от верхней одежды, и обнял ее крепче.       — Я не о том, как ты обзывал меня в детстве, — усмехнулась она, — это давно в прошлом. Напомни мне, как ты дразнил меня перед тем, как мы начали встречаться.              — Кудрявая умняшка, — Драко прыснул в кулак, — прости меня, я был идиотом.       — Вовсе нет, это было вполне мило, — она заглянула в его глаза с такой любовью и нежностью.       — Ты же не серьезно? — он удивленно округлил глаза и скептически добавил: — Только не говори, что начала встречаться со мной из-за этого.       — Не совсем… Решающую роль сыграли твои шикарные белые волосы и павлиньи манеры.       Гермиона засмеялась так звонко и искренне, что он тоже расплылся в широкой улыбке.       — Хочу услышать это снова, — попросила она.       — Моя кудрявая умняшка, — прошептал Драко и не смог сдержать самодовольную ухмылку.       — Да-да, ты говорил это именно с таким павлиньим видом. Раздувшись от самолюбия.       — Да ты меня дразнишь, кудрявая, — он неотрывно смотрел в ее карие глаза, которые казались янтарными из-за отблеска горящих свечей, расставленных по комнате эльфами. — Нарываешься?       — А что ты мне сделаешь?       — Зацелую до смерти, — серьезно предупредил Драко и решительно потянулся к ее губам. — Ты меня знаешь.       — Знаю, — кивнула Гермиона и обвила его шею руками, ласково пройдясь пальцами по разгоряченной коже. — Я помню наши первые свидания, когда мы целовались по несколько часов подряд. Словно это было одно мгновение.       — Лучшие часы в моей жизни, — подтвердил Драко. — Я так долго мечтал об этом, что не мог от тебя оторваться.       — Мечтал?       — Да, на стене за моей кроватью в Хогвартсе наверняка до сих пор есть надпись, — он запнулся, уходя мыслями в прошлое. — «Малфой + Грейнджер», — это признание смутило его, бросив в жар. — Я написал ее пером, а потом заколдовал, чтоб никто, кроме меня, не видел.       — Мерлин! Это правда? — она раскрыла рот от изумления и восторга. — Почему ты не говорил мне раньше? Сколько тебе было лет?       — Четырнадцать.

***

      Присланное с совой письмо от Гарри означало, что дом номер двенадцать на площади Гриммо готов открыть свои двери для дорогих друзей. Пока Гермиона была в отпуске, который взяла ради мужа, временно передавшего свой бизнес по продаже целебных зелий партнеру Теодору Нотту, главный аврор Поттер общался с ней с помощью официальной почты, чтобы не беспокоить вездесущими патронусами-оленями, непредсказуемо появлявшимися в любой момент, хоть бы посреди разговора. Если бы она продолжала работать в Министерстве, Гарри, конечно же, пригласил бы ее лично. Гермиона чрезвычайно ценила свою дружбу с ним, однако переживала, что ее муж на пару с Поттером ударился в азартные игры.       Поначалу лучший друг настороженно относился к ее отношениям с Малфоем, но они прошли долгий путь, чтобы в конце концов подружиться семьями, и со временем все наладилось, поскольку Джинни была совсем не против с самого начала, как только увидела горящие глаза Гермионы после свидания.       Дабы отвадить мужа от игровой зависимости, Гермиона придумала простейший план. Обычно ее брачные заигрывания работали безотказно, поэтому она всецело положилась на собственное очарование, которое так нахваливал ее благоверный.       — Милостивый Салазар! — воскликнул Драко, уставившись на нее с открытым ртом, и осел на кровать.       Она продефилировала по спальне на высоких каблуках, позволяя ему полюбоваться своей стройной фигурой и длинными ногами, а так же пикантным нарядом.       — Ты же не собираешься идти на ужин к Поттерам в таком виде?       — Собираюсь, — промурлыкала Гермиона и изящно присела к нему на колени, — а что?       — Вот в этом? — брови Малфоя поползли вверх, потерявшись под челкой, он не мог оторвать от нее глаз, разглядывая короткий черный корсет на жестких косточках и тугой шнуровке. — И в этих так называемых трусиках из двух ниток? — его жадный взгляд опустился ниже.       — Тебя что-то смущает, милый? — беззаботно спросила она, игриво посасывая сахарное перо, которое крутила в руке.       — Ты никуда не пойдешь, пока не оденешься нормально, — горячо запротестовал Драко, чувствуя, как печет щеки, а в штанах становится невыносимо тесно. — К черту ужин.       — Хочешь остаться дома? — томно прошептала Гермиона, запечатлев на его губах сладкий поцелуй со вкусом клубники.       — Ух, ведьма, — простонал Малфой и закусил кулак: сердце бешено колотилось в груди от возбуждения. Кровь прилила к паху, нагнетая пожар. — Ты меня убиваешь.       — Ночью ты утверждал, что я — смысл твоей жизни, — ее ехидная улыбка бросала ему вызов.       — У кого это ты научилась так подкалывать, а?       — У тебя, конечно, — ее щеки окрасил премилый румянец, она часто задышала, прижимаясь к Драко все ближе и ближе. — Ну так что? К черту Поттеров?       — Твой коварный план провалился, — хмыкнул он, сжав руку на ее округлом бедре. — Мы пойдем, и я буду играть с Избранным в покер. Вы с рыжей нас не остановите.       — Черт бы вас побрал, — воскликнула Гермиона, взмахнув руками и вставая. — Смотри у меня, если ты проиграешь все свое наследство, я с тобой разведусь.       — Значит, так, да? — шутка начала выходить за грань дозволенного. — Брак по расчету?       — Да, я корыстная и расчетливая, — она ему подмигнула так, как обычно делал он, флиртуя с ней. — Все расходы расписаны на год вперед. У нас скоро будет ребенок.       — Ладно-ладно, ставки будут совсем детские, — сдался Драко.       — Я тебя предупредила, — она погрозила ему пальцем.       Однако, несмотря на договор, стоило ее мужу переступить порог дома на Гриммо, как его душа унеслась в рай. Пока Гермиона попивала на кухне зеленый чай с бисквитными пирожными, болтая с Джинни о всяких пустяках, а пятилетний Джеймс Поттер играл у их ног с детским вредноскопом, Драко и Гарри скрылись в кабинете последнего и не выходили до тех пор, пока жены не наведались к ним с угрожающим видом.       Мужья сделали безобидные лица, будто это вовсе не они пару часов подряд резались в магловские карты с Дином и Симусом, бывшими однокурсниками, которые тайно прибыли через мраморный камин в кабинете специально ради игры. Однако под давлением своих женщин авантюристы быстро во всем признались.       Гермиона ощутила себя матерью, которая обязательно должна была наказать сына за непозволительное поведение, а ведь она еще даже не родила. Кстати, Поттеры пришли в восторг от новости о ее беременности, и Джинни пообещала во всем помогать подруге, ведь прошла этот путь ранее.       Проигнорировав растерянные взгляды остальных мужчин, Гермиона решительно взяла мужа за руку со словами «кажется, нам пора» и повела его к камину, на ходу прощаясь со всеми. Он молча последовал за ней, предчувствуя взбучку, и вспышка зеленого света стремительно унесла их в Малфой-мэнор.       — Ух, как я зла! — воскликнула она, отпуская Драко и оглядывая гостиную, в которой в такое позднее время уже никого не было. — Я же предупреждала тебя!       — Прости, — он поднял ладони вверх, сдаваясь, — это вышло случайно.       — Ты что, ребенок? Ты сам скоро станешь отцом, — она ткнула пальцем в его широкую грудь. — Проиграть Гарри столько денег, которые нужны для обучения Лиры.       — Ну я же отыгрался, я все вернул, — извиняющимся тоном начал Малфой. — Постой, что ты сказала? Лира?       — Да, я придумала имя для нашей девочки. Это не обсуждается, — огрызнулась Гермиона, сложив на груди руки.       — Но ты всегда так делаешь, — уязвленно заметил Драко. — Хоть бы раз меня спросила. По-моему, теперь я тоже имею право злиться. Хотя имя мне нравится.       — С тебя имя мальчика, и мы квиты, — бросила она ему и устало уселась на диван, делая вид, что не замечает мужа.       — Гэнри? — Драко осторожно подсел рядом, положив ее ноги к себе на колени. Она не убрала их, а значит, не собиралась ссориться. — Майкл?       — Банальщина, — фыркнула Гермиона, не поднимая на него глаз, — подумай еще.       — Я уверен, у нас будет девочка, — тихо проговорил он, уставившись на нее в ожидании одобрения. — Лира полностью подходит.       — Не подмазывайся, — Гермиона дернула ногой, которую он начал осторожно массировать. — Я еще не отошла.       — Я тебе помогу, — Драко примирительно погладил ее колено и прошелся подушечками пальцев выше по бедру, отчего кожа покрылась мурашками, — как ты любишь.       — Руки убрал, — отрезала она, скидывая его ладонь, но невольная улыбка ее выдала.       — Ух, какие мы страшные в гневе, — подразнил он. — Лучше с нами не связываться.       — Перестань, — она сдавленно захихикала, пихая его в бок, — иначе будешь спать тут на диване.       — Что? Ты выселишь меня из моей собственной спальни?       — Да, — она уже не могла сдерживать смех, — возможно, эльфы тебя приютят.       — Жестокая и бессердечная женщина, — вздохнул Драко, — даже не знаю, как я тебя терплю.       — Видимо, любишь.

***

      Праздничная суета царила повсюду, и переполненный до отказа магловский бар не был исключением. Гермиона не могла понять, чего в этом душном помещении больше: пестро-искрящихся гирлянд или шумных захмелевших людей.       Когда ее посетила идея в порядке эксперимента пригласить Драко в злачное заведение, она не знала, к чему это может привести. Однако он согласился и с помощью алкоголя вскоре довольно органично слился с местным контингентом.       — Слушай, красавчик, может, тебе уже хватит, а? — Гермиона схватила мужа за грудки и притянула к себе. — Пить виски из горла — дурной тон.       — Самая красивая девушка на свете сидит у меня на коленях, — Драко начал загибать пальцы, — это раз. Она носит моего ребенка, — он сделал очередной жадный глоток, — это два. Она меня любит! — почти выкрикнул нараспев.       — Тише, милый, — шикнула Гермиона, поправляя шапочку Санты у него на голове, — не привлекай к нам внимания.       — Эй, вы слышали? Я люблю эту девушку! — Драко нарочно повысил голос, дразня ее. — Гер-ми-она, ты лучшая!       Она смущенно улыбалась, ловя любопытные взгляды посетителей. На них смотрели со всех сторон, кто-то даже присвистнул и салютовал им стаканом.       — Молодец! — похвалила его миловидная блондинка за соседним столиком.       — Я тоже так хочу, — поддержала ее яркая брюнетка и недовольно пихнула в бок своего напыщенного ухажера. — Видел, как надо.       — Да он бухой, — буркнул тот, отталкивая ее руку. — Помалкивай, люди смотрят.       — Драко, ты так устроишь дебош посреди магловского Лондона, — в голосе Гермионы все же слышались игривые нотки. — Давай не будем.       — Да я для тебя могу хоть на барной стойке станцевать, — сказал он громко. — Щас.       — Нет, стой, — пискнула она, но он уже встал и направился к небольшой сцене, где за пультом работал диджей.       Гермиона с волнением наблюдала за тем, как Драко что-то шепчет диджею, и тот согласно кивает.       Черт! Зачем мы вообще сунулись в этот бар?       — Так, всем привет, — забравшись на сцену, Драко схватил микрофон, и теперь его слышали уже все посетители небольшого, но забитого под завязку заведения. — Я хочу спеть… — во второй его руке все еще раскачивалась бутылка виски. — Эта песня посвящается моей Гермионе.       Заиграла знакомая с детства мелодия… всем известный мотив…       Мерлин, это моя любимая песня.       «Let It Snow!». Фрэнк Синатра!       Сердце замерло в груди, а на глаза навернулись слезы, поскольку из-за беременности Гермиона стала слишком сентиментальной. Как только Драко запел, она уже не могла сдержаться, щемящая нежность рвалась из нее наружу, губы сами приоткрывались, подпевая ему.       Она никогда не могла бы подумать, даже представить себе в каких-то фантастических фантазиях, что Малфой, тот самый вредный слизеринец, который по глупости называл ее когда-то грязнокровкой, будет вот так стоять перед ней на сцене, исполняя ее любимую композицию. Только для нее. Ради нее. Он выучил чертовы слова наизусть.       Боже мой, после такого я прощу ему все, даже дурацкий покер.       Драко, как оказалось, выпивший для храбрости, неплохо исполнял песню, попадая в ноты:

«Когда мы целуемся на прощание,

Как мне не хочется выходить в эту метель,

Но если ты покрепче меня обнимешь,

Всю дорогу домой мне будет тепло».

      «Пока ты так сильно меня любишь, пусть идет снег, пусть идет…», — повторяла за ним Гермиона одними губами, прекрасно понимая, что эта история про них.       Что бы ни случилось, они есть друг у друга, и никто не в силах их разлучить. Пусть на улице воет метель и поднимется хоть снежная буря, вместе с Драко ей ничего не страшно. Он — ее опора, ее крепость. Бесценный дар небес, за который ей пришлось побороться, но она выгрызла у судьбы свой подарок зубами. А он, ее верный муж, сделал все, чтобы она была счастлива с ним.       И, глядя на него теперь, она действительно испытывала счастье. Широкое, громкое, сильное, не помещавшееся в грудной клетке, затоплявшее все вокруг и делавшее мир ярче.       Счастье быть взаимно любимой тем, кого выбрало твое сердце.