Консультант

***

      — Неужели? — слегка хрипловатый голос, звучащий из динамика смартфона, вызывает у Чонгука ощущение дежавю. Он почти полгода не видел и не слышал своего друга и наставника. — А я всё думаю: когда же ты позвонишь? — в тоне мужчины пляшут отголоски сарказма.       — Добрый день, шеф, — виновато отвечает Чон. — Да вот, звоню, как слышите.       — Ну давай… Задавай свои вопросы, — шеф Ким как всегда проницателен.       Он не только отличный коп и начальник Скотланд-Ярда, но и как человек — что надо. Чонгук всегда восхищался им и стремился развить в себе подобные компетенции, беря с Намджуна пример. В своё время именно он взял под опеку молодого выпускника полицейской академии, пытаясь передать ему свои знания и опыт. Сначала тот болтался у него под ногами, но опытный коп разглядел в парне потенциал, поручив самостоятельное дело, и Чонгук превзошёл все ожидания, раскрыв его всего за несколько дней.       — Наверное, вы уже знаете, о чём я хочу спросить? — шумно выдыхает в телефон Чон, начиная нервно ходить по своему кабинету. Вопросов у него много, и конечно, они о необычном консультанте, но будет ли уместно их все задавать?       После того, как он привёз Чимина домой и уложил его спящего на диван, пришлось снять с него пальто и кеды, подложить под голову подушку и укрыть пледом, потому что просыпаться тот явно не планировал. Выпив кофе и сделав ещё одну безрезультатную попытку разбудить Пака, Чон забросил это гиблое дело и просто уехал в участок. Задач на сегодня ещё полно, к тому же команда экспертов вернулась с места преступления и активно взялась за изучение привезённого материала и снимков. Важно не затягивать с расследованием последнего исчезновения, всё-таки первые зацепки уже есть.       — Догадываюсь, что тебя беспокоит, но всё же хотел бы услышать твоё мнение, — размышления Чона прерывает всё тот же знакомый голос.       — Кто он, шеф? — не желая рассказывать подробности сегодняшнего дня, предпочитает быть кратким Чонгук. Ему не терпится хоть с кем-то поговорить о Паке.       — Чимин? — переспрашивает Намджун, хотя сомнений нет — он понимает, о ком идёт речь, но имеет свои методы вести диалог и загонять собеседника в угол, выводя на эмоции. Сейчас это нетерпение и большой интерес, что разгораются внутри Чонгука.       — Да, Чимин, — он стискивает телефон крепче, чувствуя странное волнение, которое не может до конца объяснить. — Что за способности такие у этого парня? Вы верите в них? — реагирует именно так, как планировал старший. Такое ощущение, что тот специально тянет время.       — Безусловно, — голос шефа меняется, становясь строгим, что не может скрыться от ушей Чонгука.       Он слишком хорошо знает своего бывшего начальника и по изменениям в его тоне, сразу понимает, куда может зайти разговор. На другом конце слышится тихий смех, который отзывается глубокой ноткой обиды. Такое впечатление, что Намджун сейчас не на его стороне и осуждает Чона за сомнения и расспросы.       — Вы уверены, что он… профессионал?       — Если бы это был дилетант, думаешь, я отправил бы его работать с тобой? Послушай, я не сомневаюсь в тебе, но дело нужно сдвинуть с мёртвой точки и времени у нас на это нет. Чтобы ты понимал, мне уже задавали вопросы, сам знаешь кто, — Намджун немного понижает тон. — Чонгук, ты отличный коп, а у Пака уникальный дар. Он может видеть то, что никто другой не способен даже представить. За это его и ценят в Скотланд-Ярде, хоть и не все понимают. То, что невозможно объяснить, всегда пугает людей, но ведь ты не из робких? Правда? Я уверен, вместе вы распутаете это дело.       Чонгук молчит, вспоминая лицо спящего Пака и ту таинственную лёгкость, с которой Чимин входил в транс, касаясь коры старого дуба и закатывая глаза. Он до сих пор не понимает, как такой уязвимый на вид человек справляется с подобной ответственностью. Видеть чужую смерть даже прожжённому жизнью Чонгуку нелегко, а тут молодой хрупкий парень. По виду абсолютно безобидный и не готовый к подобным потрясениям. Возможно Чон ошибся в нём? Но почему? Что не позволяет присмотреться к парню, увидеть его силу? Загадочность? Соперничество? Необъяснимое влечение?       — Да, но это вообще возможно? Я имею в виду… видеть то, чего нет, переживать реальные события произошедшие с другими людьми?       — Я понимаю твой скептицизм, — спокойно отвечает Намджун. — Считай его работу чутьём, просто иным… Нестандартным, необычным, непонятным. Называй, как хочешь, но это так называемое чутьё, помогло нам раскрыть десятки дел. А Пак — один из тех людей, кто воспринимает окружающий мир иначе, кто чувствует следы… но на глубинном уровне, понимаешь? Это не просто догадки, он считывает воспоминания другого человека, оставшиеся в пространстве.       Чонгук усмехается, впитывая слова шефа. Слышит лёгкий, почти дружеский тон наставника. И это не просто разговор начальника с подчинённым. Намджун всегда верил в него. Видел в нём больше, как в одном из учеников, стараясь направить в нужное русло и помочь.       — Значит, вы правда уверены, что он справится? — наконец спрашивает, но на этот раз в его голосе уже нет прежней остроты — только интерес, граничащий с нерешительностью.       — Чонгук, — в тоне Намджуна мелькает нечто похожее на предупреждение. — С ним всё в порядке. У Чимина тяжёлый опыт, который он носит в себе после серьёзной трагедии. И тем не менее он работает, как никто другой. Пак видит вещи, которые ты никогда не сможешь увидеть, и ему непросто нести эту ношу в одиночку. Ему поддержка и пространство нужны, — Ким вздыхает, добавляя: — И доверие.       — Просто, кажется, Пак сам не понимает, как его это истощает, — тихо говорит Чонгук, вспоминая уснувшего Чимина, явно обессиленного всем увиденным.       — Пойми, иногда такие люди, как он, просто вынуждены закрываться или кусаться, реагируя на нападки, — продолжает наставник после небольшой паузы. — Не срывайся на нём, даже если его методы кажутся тебе странными. У него свои причины. А твоя задача — поддерживать его, и да, я вижу это как твою ответственность тоже. В твоём распоряжении сейчас редкий специалист, и тебе решать, как этим воспользоваться.       Чонгук кивает, скорее, для себя. У него нет повода не доверять словам своего наставника, поэтому уважение к Чимину постепенно растёт. Наконец после ещё нескольких ободряющих слов Кима он отключает звонок и садится за стол. В голове звучат чужие слова, проникая глубже, чем он бы хотел признать.       — Шеф! — внезапно открывшаяся дверь впускает взволнованного констебля. — Есть результат!       Чон моментально переключается, поворачиваясь к вошедшему. Предвкушение такое острое и как будто щекочущее все рецепторы. Уже несколько недель он не имеет покоя, желая скорее избавиться от этого чувства.       — Что у вас?       — Мы нашли кое-что… — задыхаясь от волнения, отвечает констебль. Его нервозность заметна в хаотичных движениях рук, которые он то и дело пытается засунуть в карманы, но тут же себя осекает, соблюдая субординацию.       — Да выкладывай уже, не тяни! — подгоняет в нетерпении шеф недовольным тоном. На языке крутится брань, но он сдерживает себя, чтобы не потерять авторитет подчинённых.       — Мы нашли кровь в лесу. Сделали экспертизу на совпадение… И…       — И что? — с каждой секундой сердце Чонгука ускоряется, а терпение трещит по швам.       — Это кровь Эда, — звучит с отчаянием.       Шеф срывается с места, поднимаясь на ноги и через пару секунд оказываясь возле парня. Видит, как трясущиеся руки констебля держат чёрную папку с результатом экспертизы и с трудом переваривает услышанное, потому что в глубине души надеялся — Эдвард жив. Любой сыскарь испытывает азарт при распутывании дел, правда, при исчезновении людей — всегда хочется найти их живыми и невредимыми.       — А… ещё, шеф. Там Родители Харриса пришли, — констебль нервозно отдаёт папку, заводит руки за спину, скрепляя пальцы в кольце, в то время, как шеф запускает свои в волосы и больно их сжимает. Одно из нелюбимых занятий любого копа — общаться с родственниками потерпевших, пытаться их успокоить и обнадёжить до оглашения официальных результатов расследования. Никто никогда не привыкнет видеть в глазах боль и отчаяние.       Шеф нехотя выходит из своего кабинета, сканируя участок и натыкаясь взглядом на обеспокоенную пару, стоящую возле одного из дежурных полицейских. Жестом приглашает родителей Эдварда в переговорную — небольшую комнату с тусклыми стенами и мягким, ненавязчивым светом ламп. Она отличается от строгих, формальных кабинетов участка. Здесь стены выкрашены в спокойный серо-голубой цвет, на подоконнике красуется скромный кактус, а по углам комнаты стоят кресла со стёганными серыми подушками, чтобы хоть как-то смягчить суровую атмосферу полицейского учреждения. В центре стола красуется стеклянный графин с водой и несколько пластиковых стаканчиков.       Мать Эдварда нервно сжимает пальцы мужа, то отпуская, то вновь стискивая его ладонь. На её лице — усталость, следы бессонной ночи и отчетливо выраженный страх, что вполне объяснимо для данной ситуации. Старший Харрис придерживает её под руку, заводя в переговорную и с трепетом усаживая в одно из кресел.       — Можно? — указывает он на графин, а после одобрительного кивка наливает воды, протягивая ей стакан.       — Дорогая, попей, успокойся, — мягко говорит мужчина, ловя её взгляд, безрадостный, но полный благодарности. — Нам нужно ответить на вопросы шефа.       Женщина дрожащей рукой машинально берёт стакан, несколько капель воды проливаются на пол. Она, кажется, не замечает этого, делает осторожный глоток, с трудом сдерживая слёзы. Её муж садится рядом, с усилием сгибая больные ноги. Чонгук знает, что должен быть корректным, с пониманием отнестись к горю этих людей, поэтому мысленно подбирает слова, часть которых будет ложью.       — Мы нашли следы крови в лесу, — наконец произносит он, опускаясь на стул напротив родителей парня, и, сложив руки на столе, удерживает их в жесте, который казался бы расслабленным, если бы не напряжённая поза. — Экспертиза подтвердила — это кровь вашего сына. Сейчас мы делаем всё возможное, чтобы найти его… — слова будто вибрируют в воздухе, сталкиваясь с тишиной, которая наступает после подобного заявления и требует срочного прерывания: — Будем надеяться, что он жив и просто ранен.       Миссис Харрис прижимает стакан к груди, словно пытаясь защитить сердце от боли, что норовит прорваться наружу. Она смотрит на Чонгука, и в её глазах отражаются все переживания матери, которые только могут существовать. Сказать этой несчастной женщине, что её ребенок скорее всего мертв — у него не поворачивается язык.       — Боже мой, Эдвард… — шепчет она, закрывая рот ладонью, а плечи заметно подрагивают. Муж тут же реагирует: обнимает её, как будто это единственное, что он может сейчас сделать.       — Миссис Харрис, — тихо продолжает шеф, слегка подавшись вперёд, чтобы быть ближе. — Я понимаю, как сложно слышать эти новости, но шанс ещё есть. Любая новая информация может сыграть ключевую роль в поиске вашего сына.       — Мы с супругой чем-то можем помочь? — подает голос мужчина, кладя свою ладонь поверх ладони жены.       — Постарайтесь вспомнить последние дни. С кем общался Эд? Может, у него изменилось поведение или настроение? — шеф открывает лежащий на столе блокнот и, взяв ручку, готовится записывать.       — Ну, в принципе, он вёл себя, как обычно, — Харрис наливает себе стакан воды и залпом его выпивает. — Правда, вчера не пошёл на тренировку. Сказал, что живот болит. Хотя… — мужчина поворачивает голову, глядя на жену. — Вечером с кем-то долго говорил по телефону.       — Да, да… — добавляет миссис Харрис. — Я заходила к нему в комнату несколько раз, предлагала спуститься к ужину. Он отмахнулся и сказал, что присоединится к нам позднее, но так и не спустился.       — Не слышали, с кем он разговаривал по телефону? — делая заметки, переспрашивает Чонгук.       — Я не хотела ему мешать, поэтому особо не прислушивалась. Единственное… — женщина на миг задумывается. — В обрывках разговора, помню, речь шла о заброшенном замке, и Эдвард, смеясь, рассказывал о графине.       — Вы имеете в виду тот замок, что стоит на окраине города? — снова уточняет шеф, наконец-то поднимая на женщину глаза.       Слишком много разговоров и внимания к этому загадочному сооружению. Чонгук до сих пор помнит, как у него подымались волоски на затылке, когда он находился внутри замка и слышал странные голоса. Возможно, стоит обследовать его более тщательно? Взять несколько констеблей и экспертов. Если верить слухам, в нём много тайных ходов и проходов из комнаты в комнату. Отличное место для какого-нибудь маньяка, желающего оставаться незаметным для глаз жителей города и творить свои тёмные дела. Если подумать — за всё время, когда начали пропадать парни, кроме самого шефа замок полиция не посещала, и может быть, зря.       — Ну, у нас несколько замков в округе, но именно владения графини интересуют всех. Я ещё подумала, как обычно — очередные легенды ребята сочиняют. Туристы обожают такое.       — А с кем он мог обсуждать подобные темы? Местные жители любят рассказывать о замке, правда только незнакомым с местностью людям.       — Ну… — миссис Харрис снова поворачивается к мужу, словно спрашивая разрешения, но тот с недовольным лицом мотает головой из стороны в сторону. — Ну почему? Может, это имеет отношение к его исчезновению?       — Мери, у нас маленький городок. Ни к чему нам эти разговоры, — строго отвечает мужчина.       Он на глазах меняется в лице, выражая раздражённость, хотя пять минут назад выглядел очень заботливым мужем и беспокойным отцом. Чонгук видит его сопротивление и непонятный страх, поэтому не тратит время, пока оно у него есть.       — Если какая-нибудь информация может чем-то скомпрометировать вашу семью, она останется в этой комнате. Её будут знать только вы и я, — манипулируя чувствами убитых горем родителей, Чонгук решает немного на них надавить. — Главное, что вы можете помочь расследованию и, возможно, спасти своего сына.       На самом деле шеф прекрасно осознаёт, что парня ему не удастся вернуть живым, но найти его убийцу — дело чести. Пусть и таким грязным способом — играя на эмоциях.       — Пожалуйста, давай скажем всё, что знаем, — умоляет женщина, протягивая к лицу мужа руку. Она легонько касается его щеки, поглаживая отросшую щетину. В ответ он прикрывает глаза и в этот раз делает одобрительный кивок.       — Я вам обещаю: утечки информации не будет, — подкидывает аргументы шеф. — Я весь внимание.       — Недавно у него появился друг. Ну, как друг… — на выдохе произносит женщина, не глядя шефу в глаза, а лишь устало опустив голову. — Нам с отцом показалось, что их отношения были не совсем похожи на дружбу.       — Есть основания для таких мыслей? — Чон сдерживается, чтобы звучать спокойно и не спугнуть порыв откровений родителей. — Вы знаете, кто этот друг?       — Нет, но они часто общались по ночам, а когда я в очередной раз застукал сына за ночным разговором, он … — взяв слово, мужчина запинается. На его щеках появляется небольшой румянец, а сам он, явно очень нервничая, прикусывает нижнюю губу. — Рукоблудил, — звучит почти шёпотом, поэтому Чонгуку требуется концентрация, чтобы расслышать это.       Какое-то время он молчит, понимая, что бестактные вопросы сейчас лишь усугубят ситуацию. Нужно переключить родителя на что-нибудь другое, при этом не потерять нить, которая может привести к разгадке. Важна каждая мелочь. Даже незначительная деталь или подробности, что могут рассказать родители.       — Давайте поговорим о том, что вы знаете о том парне, — мысленно построив структуру разговора, Чонгук задаёт свой первый вопрос, продумывая неудобные моменты и их предполагаемые обходы. — Рассказывайте всё. Любая информация может быть важной.

***

      День выдался очень тяжелым и физически, и морально. Новые события, впечатления и головоломки в этом запутанном деле сбивают Чонгука с толку. Он паркует у своего дома машину, отмечая, что внутри по-прежнему не горит свет. «Неужели Пак до сих пор спит?» — внезапно проносится в голове. Прошло уже больше восьми часов, как тот отключился.       Войдя в дом, шеф сразу же тянется к клавише и включает в прихожей свет, чтобы не споткнуться через свою же обувь. Он проходит вглубь, отмечая привычный беспорядок: пара пустых кружек на столе, забытая куртка на спинке стула, разбросанные бумаги с черновыми набросками, ждущие превращения в увлекательную историю. Вечный хаос, к которому Чон давно привык, правда, сейчас ощущает усталость от этого нагромождения вещей.       — Действительно надо прибраться, — озвучивая свои мысли вслух, шеф проходит вглубь дома.       В полумраке гостиной на длинном диване по-прежнему лежит Пак, всё ещё крепко спящий, несмотря на редкие поскрипывания половиц под ногами Чонгука. Кажется, этого парня не разбудит сейчас даже ядерная война. «Везёт же людям — такой кайф ловит!» — почти завистливо думает Чонгук.       Чимин лежит на боку, по-детски обняв подушку, его лицо выглядит спокойным, словно вся усталость и напряжение, накопившиеся за день, бесследно исчезли. Светлые пряди волос закрывают лоб, грудь медленно поднимается и опускается, подчёркивая ровное, глубокое дыхание.       — И что прикажешь мне делать с тобой? — выдыхает Чон, обращаясь к спящему, хотя и знает — тот его не слышит.       Шеф осторожно подходит к дивану и бережно переворачивает Пака на другой бок, стараясь сделать это максимально аккуратно. Он знает, как затекают мышцы после долгого сна в одной позе, и хочет, чтобы консультант проснулся в ресурсе. Чимин на манипуляции с телом не реагирует, лишь слегка шевелится, продолжая спать. Хотя и сонно бормочет что-то неразборчивое себе под нос, едва заметно шевеля губами, пока Чон заботливо поправляет уголок пледа, чтобы накрыть получше.       Неожиданная ухмылка подавляет зевок, который свидетельствует о сильном желании нормально выспаться. Чонгук направляется на кухню и сразу открывает подвесной шкаф, где стоит бутылка виски. Налив себе крепкого янтарного напитка, он усаживается в старое кожаное кресло рядом с диваном и отпивает первый глоток. Тепло растекается по измученному телу, блокируя беспорядок мыслей, подобный тому, что находится в доме. Приходится признать — Чон действительно засранец! Чашки с остатками кофе на столе, журналы и какие-то бумажки раскиданы по разным углам, а на стуле лежит брошенная им же одежда Чимина. Наверное, проще упрекать себя, чем наконец-то решиться навести порядок, что откладывал практически каждый день. Хотя сейчас этот хаос, который обычно не беспокоил Чонгука, будто стал ещё более явным, после появления в доме консультанта. И если вначале шеф планировал использовать беспорядок в качестве отпугивающего фактора для городского мажора, то теперь хочется прибраться, чтобы Пак не считал его неряхой.       — Ты серьёзно? — озвучивает Чон внутренний диалог, ловя себя на мысли: «Неужели действительно важно, что о нём подумает Чимин?»       Он тихо начинает собирать вещи с пола, аккуратно складывает журналы в стопку, убирает чашки с кофейными следами и уносит их на кухню. Мысли его возвращаются к сегодняшним событиям: разговор с родителями Эдварда, их отчаяние, новые странные подробности и очередные загадки. В памяти всплывает лицо матери убитого парня, её растерянный, испуганный взгляд, словно она чувствовала, что сына уже не вернуть, но не решалась это озвучить.       От этого воспоминания внутри поднимается волна гнева, граничащего с бессилием. Чонгук привык быть в центре событий, управлять ситуацией, контролировать ход дела, но сейчас все улики будто ведут в никуда. Наконец-то они есть, но сложить пазл пока не выходит.       — Как же так? Почему я не вижу очевидного? — снова озвучивает вслух Чон, вытирая пыль с кофейного столика и расставляя вещи по местам.       Закончив с уборкой, он возвращается к дивану, где Пак всё так же сладко посапывает. На мгновение его посещает мысль: возможно, приезд консультанта не был такой уж бессмыслицей. В это мгновение Чимин начинает беспокойно ворочаться во сне, его дыхание становится прерывистым, заставляя Чонгука подойти ближе.

***

      Перед глазами мелькают образы — тёмный лес, тусклый свет фонаря, искажённые силуэты. Ему чудится Эдвард, стоящий где-то вдалеке, протягивающий к нему руку, словно умоляя о помощи. Но как только Чимин пытается подойти ближе, парень исчезает, оставляя за собой лишь глухое эхо своего голоса.       Внезапно собственное тело будто поднимает в воздухе. Оно парит над землёй и оказывается в болотистой местности, укутанной густым, липким туманом. Вокруг зловещая тишина, нарушаемая лишь квакающими вдалеке лягушками и приглушенными всплесками воды. В этой тишине Пак замечает фигуру, двигающуюся у самой кромки болота. Тень неясного силуэта тянет за собой что-то тяжёлое. Чимин всматривается и видит — это тело юноши, чьи обмякшие руки и ноги волочатся по грязной земле. Лицо трупа искажено, но Пак узнает в нём Эдварда. Странное чувство ужаса и бессилия накрывает Чимина: хочется закричать, остановить убийцу, но что-то не позволяет даже пошевелиться. Туман сгущается, и в полумраке Паку удается рассмотреть крайнее напряжение на лице убийцы, стиснутые зубы и как будто едва сдерживаемое яростное удовольствие от содеянного.       Мужчина толкает ногой безжизненное тело Эдварда, и его проглатывают тёмные, мутные воды болота. Тело медленно погружается в грязь, оставляя на поверхности круги, словно сама природа в трауре безмолвно поглощает жертву. Чимин отчаянно борется с чувством страха, не может отвести взгляд от этой сцены. И перед тем, как видение начинает исчезать, он замечает странную деталь — на пальце убийцы блестит кольцо с необычным узором, чем-то похожим на старинный герб, который ему не удаётся разглядеть до конца.       Во сне нечто тянет его назад, будто какая-то невидимая сила не хочет, чтобы Чимин приближался к правде. Но он борется изо всех сил, пытается удержаться, цепляясь за мелькающие образы, в которых ему то и дело мерещатся неясные силуэты и какие-то незнакомые, но тревожные символы. Тело Пака начинает реагировать на кошмар — он дёргается, его дыхание учащается, а на лбу проступает холодный пот.

***

      — Нет, подожди! — в какой-то момент начинает бормотать вслух Пак. На что Чонгук мягко касается его плеча, стараясь не будить резко.       — Чимин, — тихо говорит он, слегка встряхивая консультанта. — Что с тобой?       Пак вздрагивает, но глаза не открывает, продолжая пребывать в плену сна и не возвращаясь в реальность.       — Болото… болото… — еле слышно шепчет консультант.       — Болото? Какое болото? — наклонившись чуть ближе к Паку, Чонгук ловит каждое слово.       — Зачем ты это делаешь?! Зачем?! — голос Чимина срывается на крик, и Чон на автомате прижимает парня к своей груди, медленно покачивая, словно убаюкивая. От таких действий шефа дыхание консультанта замедляется, а тело слегка расслабляется.       — Ты в безопасности здесь, — шепчет ему на ухо шеф, продолжая качать из стороны в сторону.       Вспоминая слова Намджуна и наблюдая воочую, как нелегко приходится Паку нести груз своего «дара», Чонгук впервые осознаёт всю нелепость своего поведения и недоверия. Ему и правда тяжело верить в то, что он не может объяснить, хотя в глубине души растёт желание познакомиться с этим неведомым миром.

***

      Раннее утро в гостиной — мягкий свет солнечных лучей, проникающий через запотевшие окна, заполняет комнату золотистым сиянием, что совсем нехарактерно для этого места. Чимин медленно открывает глаза, стремясь понять, где находится. Пространство вокруг ещё наполнено остатками сна, и первое, что он замечает — фигуру мужчины, спокойно спящего рядом и слегка похрапывающего.       Чонгук с опущенной головой сидит в старом кожаном кресле. Его расслабленное тело даже в таком положении выглядит мужественно. Чёрные джинсы плотно облегают накачанные, раздвинутые в стороны ноги. Руки свисают с подлокотников, а растянутый ворот футболки оголил часть острой ключицы. Чимин ещё в полусне скользит взглядом по чертам чужого лица. Густые тёмные ресницы отбрасывают тени на скулы, делая облик более выразительным и каким-то… необъяснимо брутальным. Локоны слегка вьющихся волос небрежно опали на лоб, прикрывая высокие брови. Под нижней губой тёмной точкой выделяется родинка, придающая шефу что-то хищное и одновременно манящее. Чимин ловит себя на мысли, что взгляд задерживается на них чуть дольше, чем следовало бы. Мужчина выглядит так, будто даже во сне остаётся сильным и уверенным. Ведь именно в этом состоянии спокойствия, с расслабленными чертами лица и уязвимой мягкостью проявляется его природная сексуальность, от которой невозможно оторвать взгляд.       От невольного восхищения кровь приливает к щекам Чимина. Он медленно поднимается на локтях, стараясь себя не выдать. В голове крутятся отголоски ночного кошмара, тёмные образы и холодные болотные воды, но рядом с Чонгуком эта тревога немного стихает, отступает на задний план. Пак сканирует комнату, словно убеждаясь, что всё это действительно реальность, а не часть странного видения, которое преследовало его ночью. Отпечатки чужих прикосновений до сих пор ощутимы на плечах. Интересно, Чонгук действительно успокаивал его? Или это тоже было частью сна?       Неожиданно шеф шевелится, правда, пока не просыпается, а лишь тихо вздыхает, слегка поворачивает голову, и его губы на мгновение изгибаются в неуловимой, сонной улыбке. Не сдержавшись, Чимин осторожно тянет руку вперёд, желая поправить опавший на глаза локон, но тут же отдёргивает руку, ощущая изменения в комнате. Воздух становится плотнее, наполняясь давящим холодом, пробирающим до костей. Пак медленно поднимает взгляд, и видит, как возле кресла, в котором сидит Чонгук, возникает полупрозрачный, едва уловимый силуэт Эдварда.       Фигура выглядит подобно тёмному пятну, слегка мерцая в утренних лучах, но черты юноши узнаваемы. Его лицо искажено, глаза пустые и безжизненные. Кожа парня имеет сероватый оттенок, будто покрыта налётом из тумана, волосы спутаны и свисают влажными прядями, с них капает грязь или вода, оставляя тёмные следы на полу, которые исчезают, касаясь поверхности. На лице застыло выражение бесконечной боли и отчаяния, губы дрожат, пытаясь что-то произнести, но вместо слов получается лишь сухой, едва слышимый звук, будто треск далёкого радио.       Эдвард зловещим и одновременно умоляющим взглядом смотрит прямо на Чонгука. Руки фантома медленно поднимаются, но, едва приблизившись к чужим плечам, растворяются в воздухе.       Леденящий страх наполняет сердце, пробирает тело насквозь, пока фантом отчаянно пытается дотянуться до Чонгука. Глаза Эдварда полны отчаяния, рот открывается снова, но слова так и не вырываются наружу.       Сухой звук снова раздаётся в комнате — призрак пытается произнести что-то, но каждая его попытка оборачивается треском, холодным шёпотом, от которого по коже Чимина пробегают мурашки.       — Чонгук… — едва слышно выдыхает Чимин, сам не осознавая, что говорит вслух. Голос разрывает тишину комнаты, и в этот миг фантом резко поворачивает голову, уставившись на него. Пустые глаза Эдварда замирают на Паке, устанавливая с ним зрительный контакт.       Мир вокруг Чимина внезапно меняется, сознание погружается в кошмарный сон наяву. Перед глазами расплывается комната, и вот он уже стоит в странном, тёмном помещении. Холодные, влажные стены, покрытые плесенью и мелкими трещинами, издающие неприятный запах плесени. Каменные своды давят сверху, кажется, что они вот-вот обрушатся. На стенах, едва освещая пространство вокруг, тускло горят факелы, их огонь дрожит, отбрасывая тревожные тени, что движутся, как живые, и ползут по камню, обвивая его зловещим узором.       Впереди тянется крутая лестница, уходящая вниз в бездонный мрак. Каменные ступени изъедены временем, покрыты тёмными пятнами. Запах сырости и пыли висит в воздухе, но вместе с ним Чимин улавливает ещё и металлический привкус крови. По бокам лестницы висят тяжёлые железные цепи, выходящие прямо из стен.       Пак вздрагивает, понимая, что здесь не один. Взгляд улавливает движение фигуры, медленно спускающейся по лестнице. Это мужчина, одетый во всё чёрное — его силуэт выделяется на фоне тёмного камня, но что-то в нём кажется до боли знакомым. Широкие плечи, уверенные, тяжёлые шаги… Пак в ужасе осознаёт, что видит перед собой Чонгука.