Консультант

***

      Лондон окутывает густой пеленой тумана, который лениво струится вдоль мостовых и улиц, будучи напоминанием о вековых тайнах города. Мелкий дождь моросит с нависших облаков, оседая каплями на крышах красных двухэтажных автобусов и стеклянных фасадах высоток. Воздух прохладный, но не ледяной, пахнет мокрым асфальтом, намокшей кожей одежды и утренним хлебом из соседней булочной. Этот аромат, как и сам город, не меняется годами, оставаясь особенным и узнаваемым.       Чонгук медленно проводит взглядом по знакомым улицам, которые кажутся такими близкими, но на самом деле чужими. Он всё ещё помнит, как торопливо переходил здесь дороги, держал в руках неизменный стаканчик кофе с логотипом Starbucks и листал папки с делами, когда спешил на очередной вызов. Скотланд-Ярд был его вторым домом, а Лондон — ареной, на которой он когда-то чувствовал себя почти непобедимым.       Воспоминания накатывают волной, как и в те минуты, когда он впервые вошёл в управление: молодой, амбициозный и жаждущий доказать себе и всем вокруг, что способен стать лучшим. Он был не просто детективом, а тем, кто знал, как разглядеть невидимые связи и понять замыслы преступников. Тогда ему казалось, что он — часть чего-то великого. Но с годами этот город начал давить на него своими ожиданиями, которые он не оправдал.       Теперь Лондон кажется другим. Сердце то пускается в пляс, то останавливается от воспоминаний. Чонгук не может решить: скучает ли он по своей прошлой жизни или благодарен за возможность начать новую.       Чимин смотрит на Лондон совсем иначе. Для него этот город — не прошлое, а настоящее. Каждая улочка, каждое здание кажется ему уникальным и живым, словно Лондон — огромный организм, дышащий в унисон со своими жителями. Красивые жёлтые листья украшают мостовые. Здесь он чувствует себя маленькой частью чего-то грандиозного, но это его не пугает, а наоборот, вдохновляет, невзирая на случившееся два года назад.       — Лондон никогда не бывает одинаковым, — вдруг произносит он, слегка повернув голову в сторону сидящего за рулем Чонгука. — Даже в такую погоду. Посмотри: там, где туман обнимает мост, прячется что-то важное. Это город загадок и контрастов.       Чимин ловит взглядом небольшую кофейню на углу, где за стеклянной витриной яркий свет освещает очередь из людей, ожидающих своих заказов. Кто-то держит в руках зонтики, кто-то спешит спрятаться под навес, но никто не выглядит раздражённым или сердитым. Этот ритм жизни кажется Паку размеренным и уютным, даже несмотря на шум проезжающих машин и капли дождя, барабанящие по тротуарам.       Для него, Чимина, Лондон — город возможностей. Здесь он может позволить себе быть другим: раскованным, мечтательным, даже немного наивным. Каждая прогулка по улицам напоминает ему о том, что жизнь — это не только работа и ответственность, но ещё и мгновения, которые нужно ловить. Клиническая смерть разделила его жизнь на «до» и «после», научив ценить то, что есть здесь и сейчас.       — Ты когда-нибудь замечал, как этот город умеет менять настроение? — продолжает Пак, больше обращаясь к себе, чем к Чонгуку. — Сегодня он строгий и серый, а завтра его краски могут стать тёплыми, почти летними. Всё зависит от того, как ты на него смотришь.       Чонгук молчит, ведя машину по мокрым улицам. Щётки стеклоочистителя скребут по лобовому стеклу, не успевая справляться с моросящим дождём. Он краем глаза замечает, как Чимин смотрит на город, словно вдыхает его атмосферу. В этом взгляде есть что-то детское, непорочное, но в то же время осознанное.       — Ты так говоришь, будто не был в Лондоне несколько лет, — хмыкает Чонгук, наконец нарушая молчание.       — Необязательно, — с лёгкой улыбкой отзывается Чимин. — Я люблю этот город и очень скучаю, когда приходится покидать его на какое-то время. Любой город имеет свой характер, главное его понять.       Чонгук смотрит на него, будто пытаясь разгадать, что именно такого привлекательного Чимин видит в этих мокрых улицах, серых домах и торопливых прохожих. Для него Лондон всегда был местом работы — холодным, строгим и требовательным. Город, который обязывал к полной самоотдаче, давая взамен лишь крохи счастья.       — Характер, говоришь, — повторяет Чонгук, кажется, пробуя это слово на вкус. — А ты как его понимаешь? Что он говорит тебе сейчас?       Чимин задумывается, чуть прикрывая глаза. Лондон для него говорит о переменах, о том, что даже из самых мрачных моментов можно выйти более сильным.       — Он говорит: двигайся дальше. Не цепляйся за прошлое, но помни его уроки, — отвечает консультант тихо. — Иногда нам просто нужно остановиться и прислушаться.       Чонгук снова хмыкает, возвращая внимание дороге. Он не привык так философствовать. Но в словах Чимина есть что-то такое, что заставляет задуматься и в очередной раз отметить: Пак намного глубже и интереснее, чем мог показаться вначале. С ним хочется разговаривать. Его приятно слушать и, как ни странно, быть рядом — тоже комфортно.       — Для меня это неестественно, — говорит Чон, но в его голосе слышится не насмешка, а скорее тёплая, чуть грубоватая шутка. — Возможно, ты прав.       Машина с тихим звуком скользит по улице, постепенно приближаясь к знакомому зданию. Скотланд-Ярд. Высокая, монументальная постройка из серого камня, которую Чонгук видел тысячу раз. Его бывшее рабочее место. Место, где он когда-то был хозяином положения, где его знания и чутье ценились, а имя детектива Чона было на слуху. Но теперь всё это выглядит как часть прошлого. Как старое платье, которое больше не по размеру, но всё равно висит в шкафу.       — Ты много времени здесь провёл, не так ли? — спрашивает Пак тихо, наблюдая за реакцией Чонгука.       Тот слегка кривит губы, сдерживая ответ. Он не особо любит вспоминать об том времени. Особенно последние месяцы. Слишком много связанного с прошлым: старые дела, нерешённые вопросы, предательство и до сих пор не зажившие шрамы.       — Много, — коротко отвечает он. — Всё-таки годы не проходят даром, — припарковав машину, Чон открывает дверцу и, натянув на голову капюшон куртки, выходит из авто.       Чимин вторит его движениям, идёт следом, поднимаясь по ступенькам, пока Чон не замедляет шаг перед входом в Скотланд-Ярд. Серые стены и колонны здания кажутся слишком статичными. Внутри этого гиганта по-прежнему кипит жизнь — шум, суета, бесконечное движение.       — Готов? — спрашивает Чимин с улыбкой.       Он не знает, как отреагирует Чонгук на его вопрос, но интуиция шепчет: для Чонгука возвращение сюда — как вскрыть старые раны. Пак понятия не имеет, что с тем произошло, но ведь просто так люди не уходят с любимой работы. На это должны были быть веские причины, но говорить о них с Чоном, пожалуй, ещё не время.       — Иногда не нужно ворошить прошлое. Ты же сам это сказал, — отвечает тот. — Но, похоже, мне всё-таки предстоит это сделать.       — Ну тогда пойдём, — вырывается вперёд Чимин. — Тебе нужно работать, а мне поехать домой. Я лишь поздороваюсь с шефом.       Двери Скотланд-Ярд открываются с трудом. Они тяжёлые, как и прежде, скрипят под натиском, вызывая у Чона чувство дежавю. Атмосфера здесь осталась такой же — строгая, прохладная и без лишних атрибутов уюта. Чонгук сжимает пальцы на ремне своей куртки, стараясь не обращать внимания на взгляды, которые бросают на него бывшие коллеги, проходящие мимо.       Подъем на лифте для Чона будто очередное испытание. В его глазах Чимин замечает отчётливую напряжённость. Как только они выходят на этаж, к ним подходят несколько сотрудников. Чимин первым встречает взгляд одного из них — старый знакомый, мужчина сорока лет, с которым они несколько раз пересекались на различных делах.       — Чимин! Как ты? Давно не виделись! — он протягивает руку, улыбаясь.       — Всё хорошо, спасибо. Время не стоит на месте. Как вы? — с улыбкой отзывается Пак.       — Ну, знаешь, в делах тут всё по-прежнему. А ты каким ветром к нам? Шеф говорил, что отправил тебя в командировку.       — Приехал провести пару встреч и снова уеду, — кивнув на прощание, Чимин продолжает двигаться, но вдруг замечает, как один из мужчин останавливается, пристально смотря на Чонгука.       — Чонгук? Ты что тут делаешь? — произносит мужчина лет пятидесяти. У него строгий вид, а лицо отображает удивление и некоторое беспокойство. Он делает паузу, а затем спрашивает: — Зачем ты здесь? Ты же больше не в Скотланд-Ярде.       — Здравствуйте, Джонс. Да, я знаю, что уже не работаю здесь. Просто кое-что нужно выяснить.       — Понимаю… Но если честно, мы ожидали тебя куда раньше. Ты вообще в порядке? Надолго к нам? — мужчина оглядывается, словно пытается призвать коллег, пока Чон некоторое время молчит, а потом отвечает, возвращая к себе внимание.       — В порядке. А насчёт того, надолго или нет… Это зависит от обстоятельств, — Джонс немного приподнимает брови, будто пытаясь понять, что скрывает Чонгук, но только похлопывает его по плечу и отходит, не задавая больше лишних вопросов.       Чимин всё это время молчит, наблюдая за происходящим и считая, что не вправе вмешиваться в ситуацию. Когда разговор заканчивается, он не может не заметить, как напряжённо Чонгук реагирует на эти встречи.       — Как тебе старые коллеги? Не скучаешь? — желая немного разрядить обстановку и хоть чем-то отвлечь, спрашивает Пак.       — Они всё такие же, — неохотно бросает Чонгук. — Вопросы, странные взгляды. Я не привык, что меня сканируют, словно преступника. Но, видимо, это нормально.       — Я думаю, тебе не нужно оправдываться. Ты пришёл по делу. Главное, чтобы ты сам знал, зачем здесь.       Они продолжают идти по коридору, и Чимин, ощущая на себе взгляд каждого встречного, понимает, что для Чонгука возвращение сюда — это не просто встреча с коллегами. Это столкновение с прошлым, которое он явно пытался забыть. Но бесконечно прятаться от того, что уже произошло, хоть Пак и не знает этой истории, не поможет Чону отпустить то, что его до сих пор так волнует.       Двигаясь в сторону кабинета шефа Кима, Чонгук рассматривает всё вокруг, словно в первый раз находится в этом месте. Стены украшены фотографиями, изображающими исторические моменты работы полиции. На нескольких из них мелькают лица бывших коллег, среди которых Чон даже узнаёт себя — на групповом снимке команды, сделанном несколько лет назад. Веселый, энергичный, по уши влюбленный в свою работу. Он ненадолго задерживает взгляд, но тут же отворачивается, будто воспоминания о том времени ожили слишком ярко.       Вскоре они подходят к массивной двери с табличкой: «Ким Намджун. Руководитель отдела». Чимин стучит, и из-за двери раздаётся спокойный, уверенный голос:       — Войдите!       Лёгкое нажатие на ручку, и дверь открывается, впуская гостей в просторный кабинет. Он минималистичный, с большими окнами, из которых открывается вид на улицы Лондона. За большим дубовым столом в идеально сидящем костюме с теплотой во взгляде сидит Намджун, внимательно рассматривая бумаги. Невзирая на достаточно зрелый возраст, мужчина выглядит хорошо и даже слишком опрятно для полицейского. Образ дополняют очки в классической оправе, которые ему чертовски идут.       — Чимин! Ты здесь? Рад тебя виде… ть, — произносит Намджун, однако на последнем слове немного запинается, увидев за спиной консультанта своего бывшего любимого ученика. Шеф поднимается из-за стола и протягивает руку сначала Чимину, а потом и Чонгуку. — Не ожидал, — такое короткое приветствие летит в сторону Чона.       — Спасибо, всё в порядке, — отвечает на заданный вопрос Пак, пожав шефу руку и отойдя в сторону.       Но Ким тут же возвращается к нему:       — Ты выглядишь… немного бледным. Всё хорошо? Чонгук не обижал тебя? — Намджун говорит это с улыбкой, однозначно желая задеть старого друга, который тут же хмурится, реагируя на такие слова.       — Всё прекрасно, — уверяет его Чимин, усмехнувшись. — Просто долгий день. Чонгук ведёт себя вполне пристойно.       Намджун переводит взгляд на Чонгука, который стоит чуть в стороне, молчаливо наблюдая за происходящим. Его лицо остаётся непроницаемым, он лишь кивает в знак приветствия.       — Приятно видеть тебя здесь, Чонгук, — шеф, как-то ласково снижает голос.       — Спасибо, — коротко отвечает Чонгук. — Я тоже рад вас видеть, шеф.       Глядя на этих двоих, однозначно желающих пообщаться наедине, Пак быстро прощается, а затем поворачивается, чтобы выйти. Уже на пороге Чонгук его окликает.       — Чимин, ты точно сможешь сесть за руль?       — Конечно, можешь не беспокоиться, — Пак оборачивается, увидев, как искренне Чонгук хочет убедиться, кивает с лёгкой улыбкой.       — Я освобожусь, наберу тебя, — продолжает Чон, на что шеф поднимает бровь, удивляясь такой заботе.

***

      Припарковав машину на привычном месте и взяв рюкзак с заднего сиденья, Чимин быстро поднимается по узким ступенькам к тёмно-зелёной двери с бронзовой табличкой. Дом, в котором он живёт, словно фотография на открытке: аккуратный фасад из красного кирпича, высокие окна с белыми рамами и маленькие балконы, увитые пожелтевшей растительностью.       — Наконец-то, — открыв дверь ключом, Пак переступает через порог и захлопывает её за собой. Знакомое тепло домашнего уюта встречает хозяина. Квартира небольшая, но комфортная для проживания, обставлена с утонченным минимализмом, что сочетает современность с элементами старого Лондона.       Справа от входа — компактная прихожая с коваными крючками для пальто и зонта. На полу лежит коврик в клетку, удивительным образом вписывающийся в общий стиль. Слева — небольшая кухня, весьма функциональная, несмотря на размеры. Столешницы из тёмного дерева, матовые чёрные шкафчики и несколько полок, где аккуратно расставлены банки со специями и пара керамических чашек, купленных Паком на новогодней ярмарке в прошлом году. Над раковиной окно, из которого виден тихий задний дворик.       Гостиная совмещена с обеденной зоной. В центре комнаты — мягкий диван приглушённого серого цвета, где всегда лежит несколько подушек и плед из овечьей шерсти. Напротив стоит старинный комод, перекрашенный в глубокий тёмно-синий цвет, а над ним — небольшая коллекция картин в деревянных рамках. Одна из них — старинный вид на Темзу, импульсивно приобретенная в антикварной лавке. Пол из состаренного дуба приятно скрипит под ногами, а большие окна наполняют пространство мягким дневным светом. Шторы из лёгкой ткани, не закрывающие полностью вид на улицу, придают комнате воздушность.       Скинув обувь и ныряя в тёплые комнатные тапочки, Чимин ставит рюкзак у стены. Он устало выдыхает, направляясь в кухню, чтобы поставить чайник. Шум воды из крана разрушает спокойствие, но лишь на мгновение. Остальное время квартира погружена в стандартную обволакивающую тишину, дарующую ощущение покоя, которого у Пака за последние дни образовался дефицит. Он бросает взгляд на часы, стоящие на комоде в гостиной. Ранний вечер — самое время расслабиться после насыщенного дня. Выпив любимого чая на травах и наполнив ванну горячей водой, он добавляет немного ароматической соли с лёгким запахом лаванды. Пар заполняет ванную уютным ароматом.       Пак снимает одежду, аккуратно кладет её на стульчик и погружается в воду, чувствуя постепенно уходящее напряжение в мышцах. Лёжа в ванне, он прикрывает глаза, слушает, как капли воды стекают с краёв на плиточный пол. В голове роятся мысли о Скотланд-Ярде, о Чонгуке, о том, почему в прошлое так легко вернуться, но невозможно от него спрятаться.       Внезапно тишину нарушает резкий звонок телефона. Чимин вздрагивает, открывает глаза, тянется к смартфону, лежащему на стуле рядом. На экране светится знакомый номер, в своё время регулярно мелькающий перед глазами. Это доктор Мортон, его психотерапевт. Тот, кто помогал Паку на протяжении долгих месяцев заново обрести себя. Чимин медлит, глядя на экран, и невольно напрягается. С этим человеком связан целый этап его жизни, наполненный странной пустотой и постоянным поиском ответов.       Тогда он ничего не помнил. Та ночь, та ситуация, перевернувшая всё его существование — исчезла из памяти, словно кто-то просто вырвал страницу из книги или вытер ластиком написанные карандашом строки. Вспоминать оказалось сложно, но ещё мучительнее было не знать, что с ним произошло.       — Здравствуйте, доктор, — отвечает на вызов Пак, стараясь не проявлять нервозности.       — Привет, Чимин. Я надеюсь, не отвлекаю? — звучит немного напряжённо на другом конце линии.       — Нет. Что-то случилось?       — Ничего экстренного, — после небольшой паузы отвечает доктор. — Я хотел бы поговорить с тобой. Может быть, найдём время для встречи?       Чимин задумчиво проводит рукой по мокрой кромке ванны, беспокойство постепенно закрадывается в сердце, выявляясь вибрацией в голосе:       — Конечно, — говорит он. — У вас новая идея?       — Можно сказать, да. Но это стоит обсудить лично. Завтра утром будет удобно?       — Думаю, смогу. По крайней мере особых планов не было, — Пак на секунду замолкает, но затем задаёт вопрос, который давно не даёт ему покоя: — Доктор, почему ко мне до сих пор не возвращается память?       В динамике наступает короткая пауза, прежде чем Мортон отвечает, сдержанно и уверенно:       — Чимин, процесс восстановления памяти — это сложная вещь. Иногда блокировка срабатывает, как защитный механизм. Твоя психика, возможно, просто не готова к тому, чтобы вспомнить… или принять.       — Но прошло столько времени. Два года уже… — не может скрыть разочарования Чимин. — Я всё ещё ничего не помню. И это… это гложет меня.       — Я понимаю, — спокойно отзывается доктор. — Но иногда память возвращается неожиданно. Один момент, одно событие — и всё может встать на свои места.       — Хорошо, — выдыхает Пак, опуская голову на чугунный бортик. — Завтра в десять на нашем месте.       — Нет. На этот раз у меня в кабинете.       — Окей.       — Постарайся отдохнуть сегодня, ладно? И не нагружай себя мыслями слишком сильно.       — Хорошо. Спасибо, док, — Чимин сбрасывает звонок и долго смотрит в потолок.       Он закрывает глаза, пытается снова расслабиться, но мысли уже унесли его далеко. Пальцы бессознательно чертят круги на поверхности воды, а вопросы, что он пытался не задавать себе последние месяцы, снова всплывают на поверхность. Почему? Почему он не может вспомнить произошедшего в тот роковой вечер? И что скрывается за этой пустотой, так отчаянно оберегающей его разум?

***

      За деревянным столом, освещённым мягким светом настольной лампы, звякают вилки о тарелки. Чон аккуратно режет стейк, а Пак лениво ковыряет салат, почти не притрагиваясь к еде. Атмосфера ужина спокойная, но с лёгким налётом напряжения — нечто, что Чимин не может стряхнуть с себя после разговора с психотерапевтом.       Чонгук откашливается, запивая кусок мяса водой, и нарушает тишину:       — Сегодня день оказался не очень продуктивным, — он бросает взгляд на консультанта, который наконец-то отрывает глаза от своей тарелки. — Поднял старые архивы. Искал дела, где могли встречаться похожие знаки, вроде тех, что мы нашли в замке.       — И как? — летит сухой вопрос.       — Пока ничего конкретного. Всё либо слишком обособленно, либо не укладывается в нашу историю, — Чон ставит стакан на стол, постукивая пальцами по его краю. — Ещё пересмотрел несколько старых дел, где были похожие способы убийства. Работы много, придётся задержаться здесь на несколько дней, хотя я на это не рассчитывал. В участке дел полно, криминалисты скоро закончат с экспертизами, а мне придётся здесь торчать. Да, и не дай бог произойдет очередное исчезновение, а меня на месте нет.       Он делает паузу, ожидая какой-то реакции, но Пак молчит, лишь разрезая кусочек томата и нехотя кладя его себе в рот. Похожая отстраненность была в Сент-Дейвидс, когда Чону было впервые так сложно взаимодействовать с консультантом. Поездка в Лондон немного их сблизила, и шеф надеялся, что игнор Чимина останется в прошлом.       — В общем, есть над чем подумать, — продолжает мужчина, стараясь не обращать внимания на молчаливого собеседника. — Нужно копать дальше, может, на третий-четвёртый день я что-то найду.       Пак кивает, но по-прежнему не проявляет особого интереса к разговору. Его апатия становится всё более очевидной, и это начинает раздражать.       — А ты? — вдруг спрашивает Чон. — Как провёл день?       — Нормально, — уклончиво отвечает консультант, поднося к губам вилку с наколотым кусочком сыра и нехотя его съедает. — Был дома. Отдыхал.       Чонгук нахмуривается, чувствует, что что-то снова не так. У Пака настроение, как у девушки — меняется слишком часто. Возможно это его особенность, а может, банальная усталость, ведь те видения реально выматывают его.       — И всё? — уточняет шеф на всякий случай.       — А что ещё? — тот пожимает плечами, делая вид, что углубился в свой салат. Разговаривать ему действительно не хочется. Пусть Чон скажет спасибо, что Пак ужин приготовил и накрыл на стол. Пусть он такой же холостяк, как и Чонгук, нормальное питание ставит в приоритет. Да и с гостеприимством у него дела обстоят получше.       — В Сент-Дейвидс… новых исчезновений не было? — внезапно спрашивает Чимин. Мысли о пропавших парнях возвращаются неожиданно и немного тяготят.       — Пока нет. Ты что, меня не слушал? — удивлённый таким безразличием консультанта отвечает Чон. Он сдвигает тарелку в сторону и складывает руки на столе. — К тебе призрак приходил?       — Нет, — быстро отрезает Чимин. — Просто… спросил.       Шеф смотрит на него пристально, но больше ничего не говорит, машинально барабаня пальцами по столешнице. Молчание снова заполняет кухню, и каждый из них углубляется в свои мысли, будто пытаясь отгородиться друг от друга.       — Ты меняешь тему как перчатки, — наконец говорит мужчина, поднимая бровь. — Ещё минуту назад ты молчал, как будто тебя заставляли есть этот ужин, а теперь спрашиваешь о новых исчезновениях.       Пальцы консультанта стискивают вилку чуть крепче. Чимин замирает, обдумывая сказанные шефом слова, приходя к выводу, что действительно его поведение выглядит нелепо.       — Просто хотел убедиться, что всё спокойно, — тихо отвечает он, избегая взгляда чёрных глаз.       — Ты раньше не был таким, — произносит мужчина после долгой паузы, откидываясь на спинку стула. — Обычно ты не молчишь, а если что-то беспокоит, сразу говоришь и огрызаешься. Что изменилось?       — Может, я просто устал, — бросает Чимин, поднимаясь из-за стола. — У тебя ведь тоже был долгий день. Почему ты всё время ищешь причины, которых нет?       — Потому что со стороны это выглядит очевидно, — следя за тем, как Чимин собирает тарелки, Чон встаёт с места и начинает ему помогать. — Ты ведёшь себя, как будто каждый разговор для тебя — пытка. А потом вдруг сам задаёшь вопросы, — посуда опускаются в раковину с чуть слышным звуком касания стекла о металл, что разносится еле слышным эхом по квартире.       — Ты всё равно не поймёшь, — Чимин вздыхает, выключая воду. Он поворачивается, но на его лице читается смесь усталости и раздражения.       — Но ты ведь даже не пробуешь объяснить, — упрямо парирует шеф, оставаясь на месте, чтобы не перейти выстроенные границы и не злить консультанта ещё больше. — Закрываешься, как будто я твой враг, а не человек, который пытается помочь.       Данные слова отображаются на лице Пака недоумением. Несколько мгновений они молча смотрят друг на друга. Взгляд Чонгука прямой, полный вопросов, а глаза Чимина, напротив, кажутся словно закрытыми невидимой стеной.       — Надеюсь, тебе понравился ужин, — наконец тихо произносит консультант, поворачиваясь к выходу из кухни. — Но я действительно устал.       Чонгук смотрит ему вслед, осознавая, что разговор снова упирается в глухую стену. Пак упорно дистанцируется, не позволяя принять участие в его переживаниях. Раздражение, странным образом граничащее с беспокойством, обдаёт новой волной, но сейчас мужчине чётко дали понять, что нет смысла продолжать этот спор.

***

      Чонгук хмурится, ворочаясь во сне. Он погружен в обрывочные, тревожные образы — сцены внезапно мелькают, сменяя друг друга, будто неконтролируемый калейдоскоп воспоминаний и страхов. Его старая лондонская квартира возникает перед глазами — просторная, но фактически без мебели. Высокие потолки с лепниной, большие окна, через которые свет пробивался даже в самый пасмурный день. На кухонной стойке, не всегда чистой, стоит чашка кофе, обжигающе горячая, с которой начинается каждое утро. Запах эспрессо, наполняющий пространство, почти осязаемый. В воздухе будто замирает неуловимое тепло, исходящее от кого-то рядом. Силуэт смутный, но знакомый. Широкие плечи, оголённый торс, на котором блестят капли воды, сползающие вниз и оставляющие после себя соблазнительно влажные дорожки. Они пропадают у края полотенца, небрежно закреплённого на упругих бёдрах. Мягкий свет освещает мокрые каштановые волосы и пухлые губы, которые медленно облизывает влажный язык. — Доброе утро, — мелодичный, шелковистый голос заполняет тишину. — Надеюсь, ты выспался? — Спал как убитый, — подойдя ближе, Чон заточает обнажённое тело в объятья, невесомо целуя парня в шею. — Ты был великолепен этой ночью, — шепчет в самое ухо. — Только этой? — чужие губы расплываются в игривой улыбке, а красивые карие глаза прищуриваются. Но внезапно миловидное лицо искажается гримасой. Оно будто обугливается, превращаясь в чудовище, как на картине Дориана Грей. Уютная обстановка сменяется зловещим предчувствием, а на полу расползается лужа алой крови. С каждой секундой она становится всё больше, пугая своим насыщенным цветом, ощущаясь в воздухе тяжёлым металлическим запахом. Сердце Чонгука начинает бешено колотиться. Тахикардия становится болезненной и ощутимой даже во сне, а дыхание сбивается, не давая возможности сделать полноценный вдох кислорода. Холод окутывает тело. — Зачем ты это сделал?! — кричит он во всё горло, пытаясь сбросить навязчивые образы, хотя сам этого не осознаёт.       Неожиданно на плечи ложатся чьи-то тёплые ладони. Кто-то резко трясёт Чонгука, пытаясь вывести из состояния сна, а сквозь пелену доносится встревоженный голос:       — Чонгук! — он звучит сначала отдалённо, с каждой секундой становясь чётче, пока наконец не прорывается сквозь туман. — Чонгук! Проснись!       Мужчина открывает глаза, дыхание частое, тело покрыто испариной. В голове ещё летает знакомый образ и чёткие очертания, которые несмотря ни на что трудно вычеркнуть из памяти. Парадоксально, но Чон даже не догадывается, что у Пака тоже есть проблема, правда другого рода — он вспомнить не может ничего, что хотел бы помнить.       — Ты кричал, — шепчет Чимин, не отнимая рук. — Тебе что-то приснилось?       — Наверно… не очень хороший сон, — хрипит мужчина.       Чимин видит, как туманный взгляд Чонгука, блестящий в свете ночных фонарей, опускается на его губы. И это так… Бесстыдно. Жаждуще. Нетерпимо. Слегка выделяющийся кадык делает кульбит, а рот шефа приоткрывается, выпуская еле слышный выдох. Это зрелище такое завораживающее, что Пак не может оторвать взгляд от затуманенных глаз, пристально рассматривающих его.       В воздухе незримо ощущается что-то волнующее душу. Что-то будоражащее тело, требующее проснуться после долгой спячки. Собственные губы начинают пылать неутолимым голодом. Чимин неосознанно подаётся вперёд и, наклонившись, фактически в паре сантиметров от лица мужчины произносит:       — Надеюсь тебе станет легче, если я… — он раскрывает свои уста и нежно припадает к чужим, мягко целуя Чонгука.       Первые секунды ответа не следует. Пак сомневается в своём порыве, но внезапно большие ладони ложатся на его талию, а чужой горячий язык бесцеремонно врывается в рот. Тело неожиданно пробивает ток, беря верх над разумом, и Чимин понятия не имеет, как теперь это остановить…