Консультант

***

      Чонгука будит резкий звук — назойливое пиликанье будильника, установленного им же вчера перед сном. Он морщится, сонно протягивая руку в попытке нащупать журнальный столик, но понимает, что телефон звучит где-то вдалеке. Нарастающий звонок доносится из другой комнаты, добавляя дискомфорта и вопросов.       Мужчина тяжело выдыхает, наконец открывая глаза. Взгляд натыкается на белый потолок и небольшую, весьма симпатичную люстру. Несколько секунд Чон пытается понять, почему комната выглядит такой чужой. Голова с трудом поднимается с подушки, а глаза исследуют незнакомый интерьер. Внезапно Чонгука осеняет мысль: он засыпал на диване, но это не гостиная, а спальня Чимина.       — Что за?.. — поднявшись на локтях, он хмуро оглядывает постель, пытаясь сложить воедино обрывки памяти.       Тело ощущается тяжёлым, в мышцах легкая крепатура, а кожа липкая, будто после долгой физической нагрузки. Чон сдвигает одеяло, открывая собственное обнажённое тело. Вдох застревает в лёгких. Мужчина замирает, осознавая, что спал не только в чужой постели, но и совсем голый. Флешбэки прошлой ночи начинают накатывать волной.       Вспышка: руки Чимина, обхватывающие его шею. Губы, такие мягкие, но настойчивые, касаются его кожи, оставляя за собой жаркие дорожки, а потом и жгучие следы от лёгких укусов.       — А-а-х, — тело будто до сих пор помнит эти прикосновения.       В другой вспышке — лунный свет, заливающий комнату. Сидящий и ритмично раскачивающийся на его бедрах Чимин, прикрывший глаза и запрокинувший назад голову. Его приоткрытый рот такой блядский и завлекающий.       — М-м-м, — неосознанно срывается с собственных губ.       Ещё один флешбек: уши пронзает приятный стон сверху, как раз в тот момент, когда Чонгук покрывает поцелуями чужие плечи, шею, живот и эрегированный член…       — Чёрт! — он резко откидывается на подушки, тяжело дыша, впечатлённый флешбеками, словно закончил пробежку. Всё это было. Это не сон! — Чёрт, чёрт, чёрт!       Проглотив ком в горле, Чон садится, спуская ноги с кровати. В голове всё спуталось, а сознание пока отказывается принимать факт — они с Паком переспали. Он смотрит на пустую постель, где видны следы бурной ночи, и качает головой. Прислушивается к тишине, поглотившей чужую квартиру, с намерением понять, где её хозяин. Как Чон будет смотреть тому в глаза? Как вообще он допустил подобное? Да, если положить руку на сердце и честно себе ответить — ему нравится Пак. Но заводить интрижки на работе — даже не предполагалось.       Чонгук встаёт, поспешно проходит в гостиную и обнаруживает свои боксеры лежащими на расстеленном диване. Становится немного стыдно за такой беспорядок и внешний вид, который в любой момент может увидеть Чимин. Чон хватает бельё, быстро натягивает на себя, оглядываясь, словно вор, хотя в квартире по-прежнему тихо. Лишь легкий шлейф кофе улавливает нос.       Наконец-то отключив будильник и обойдя всю квартиру, мужчина нервно заглядывает в каждую комнату, но везде пустота. Пака нигде нет, как и его пальто, висящего на вешалке вчера вечером. На кухонном столе взгляд выхватывает чашку с недопитым кофе.       — И как это понимать? — Чонгук останавливается у стола, наклоняясь вниз. Как ищейка нюхает напиток и морщит нос, чувствуя, что кофе фактически остыл. Значит, Чимин ушёл некоторое время назад. Но куда? И почему не разбудил Чонгука?       В голове снова прокручиваются события прошедшей ночи. Чон садится за стол, сцепив руки на затылке, стараясь упорядочить мысли. Вспышки воспоминаний, такие яркие, ещё сильнее разжигают внутреннее напряжение. Всё было настолько… Страстно. Будто их обоих переполняло давно сдерживаемое желание, которое наконец удалось выплеснуть.       Ладно. Пусть так. В конце концов, они взрослые люди, вступившие в половой контакт по обоюдному желанию. Но почему Пак снова сбежал? Возможно, он жалеет о случившемся? Или не хочет об этом говорить? Что за привычка такая — избегать?       — Сиди теперь и думай… — Чонгук устало опускает голову на сложенные руки. Эта неопределённость и эмоциональные качели, устраиваемые Паком, сводят его с ума. Мужчина вспоминает частицы приснившегося ему сна, пришедшего на крики Чимина и то, что Пак первый его поцеловал.       — Ты сам — сплошная головоломка, — стонет Чон, поднимаясь со стула. — Решил, как всегда ничего не объяснять, — бормочет он себе под нос, нервно теребя мочку уха. — Отлично!       Попытки успокоиться заканчиваются неудачей. В голове слишком много хаоса. Нужно скорее собраться и ехать в Скотланд-Ярд, иначе это его доконает. Чон решает принять душ, смыть остатки ночи и привести себя в порядок, отложив мысли о сексе с Паком на потом.

***

      Тем временем Чимин заходит в кабинет, плотно закрыв за собой дверь. Просторная комната с уютным интерьером, обставленная мягкой мебелью, всегда действовала на него успокаивающе, но сегодня он ощущает внутреннюю скованность. Его психотерапевт — молодой мужчина лет тридцати по имени Оливер Мортон уже ждёт, сидя за небольшим письменным столом.       — Доброе утро, — приветствует врач тёплой улыбкой. В принципе, как и всегда, когда Пак приходит на приём.       — Доброе утро, док, — Чимин усаживается в мягкое кресло и закидывает ногу на ногу.       В дверь раздается лёгкий стук, а в следующую секунду в кабинет входит помощница психотерапевта, неся на подносе две чашки из китайского сервиза.       — Ваш чай, сэр, — наклонившись к клиенту, она дожидается, когда Пак возьмёт чашку, а потом ставит поднос на стол своего босса. — Приятного аппетита, — услужливо кланяясь, девушка выходит из кабинета, тихонько закрывая за собой дверь.       — У тебя что-то произошло? Выглядишь напряжённым, — мягко произносит доктор, записывая что-то в блокнот. — Как прошла ночь? Ты не выспался?       Пак поднимает взгляд, обдумывая ответ, ведь доктор просил его хорошо отдохнуть перед сеансом.       — Слишком бурно… — бормочет себе под нос, делая глоток травяного напитка, но психотерапевт это слышит.       — Что ты имеешь в виду?       — Я… просто так сказал, — оправдывается Пак, понимая нелепость сказанного.       — Как себя чувствуешь?       — Всё так же, — нехотя отвечает Чимин.       Вряд ли стоит делиться тем, что сидеть сейчас не очень удобно, даже на этом мягком кресле. Член Чонгука бесспорно хорош, да и сам он прекрасный любовник, такого ещё поискать, но размеры у него непривычно большие. Удивительно, откуда у бывшего сыскаря такие навыки?       — Никаких воспоминаний. Я пытаюсь, правда пытаюсь, но всё… бесполезно, — переключаясь от мыслей о Чоне, добавляет Пак, на что доктор кивает с пониманием.       — Это нормально. Потеря памяти — сложный процесс, особенно, если он связан с травматическим событием. Тебя прилично ударили по голове. После таких травм можно вообще остаться инвалидом. Ты ещё легко отделался, Чимин. Мозговые процессы в норме, и это просто прекрасно. Нужно благодарить твоего отца за специалистов.       — Давайте не о нём, док. Мне бы всё вспомнить. Тогда полиция сможет найти человека, который так припечатал меня, — с ноткой иронии произносит Пак.       — Так вот… Я думал над твоим случаем и хотел предложить попробовать новый подход.       — Новый? — у Пака приподнимается бровь, и он с интересом смотрит на мужчину. — Что за подход?       Мортон отодвигает папку с записями, снимает очки и наклоняется ближе, всматриваясь в лицо своего пациента и беря паузу, чтобы подобрать понятные ему слова.       — Мы использовали якоря для возвращения памяти. Всё это время я применял лишь щадящие методы, чтобы не навредить твоей психике. Но результатов мы особо не добились, поэтому я думаю, нам нужно задействовать нечто большее — эмоциональные триггеры. Я предлагаю вернуться к месту, где произошло событие, которое ты забыл.       Чимин непонимающе смотрит на врача, его губы поджимаются в тонкую линию.       — Вернуться туда? Куда именно?       — На Тауэрский мост, — спокойно отвечает Мортон. — Именно там, по словам полицейских, тебя нашли без сознания. Это последнее место, которое ты мог бы вспомнить, если бы память не заблокировалась.       — Вы серьёзно? — Чимин отводит взгляд, его пальцы нервно обхватывают чашку с чаем, и он делает ещё один глоток.       — Я понимаю, что это сложно, Чимин, — психотерапевт делает паузу, заведомо предполагая реакцию пациента. Пак ни разу не ездил туда. Не решался. Вернее, ему было страшно. — Именно место, где всё произошло — это мощный триггер. Если мы сможем воссоздать атмосферу: звуки, запахи, даже погоду, которая была в тот день — возможно, сможем помочь твоему мозгу разблокировать воспоминания.       — А если я не вспомню? Или… если это сделает только хуже? — Пак качает головой, как будто пытается отогнать от себя идею врача.       — Не буду скрывать — риски есть. Но, ты живёшь с этим уже два года, Чимин. Ты же хочешь вспомнить, что произошло? Или предпочитаешь и дальше быть в неведении?       Чимин молчит, обдумывает услышанное. Его пальцы дрожат, когда он ставит чашку обратно на стол. Приближение к разгадке неожиданно становится слишком волнительным. Да что волнительным! Ему страшно!       — Не знаю, — признаётся он, наконец. — Вернуться туда… Наверно, это… — он не договаривает.       — Страх… — догадываясь, о чём речь, опережает его психотерапевт. — Это естественно. Мы можем попробовать подготовить тебя. Сначала воссоздадим обстановку здесь, в безопасной среде. Используем визуализацию, фотографии, даже звуки, записанные на мосту. Я всё подготовил. Если сеанс удастся, и ты будешь чувствовать себя в безопасности, мы сможем отправимся туда. Я поеду с тобой, чтобы дать тебе поддержку.       — И если это ничего не даст? — Пак напрягается, его плечи поднимаются от внутренней бури.       — Если ты настолько обеспокоен, мы можем поступить иначе. Попробуем другой метод — гипнотерапию. Это безопасный способ работы с подсознанием. Благодаря ему можно исследовать то, что ты не осознаёшь, но что скрывается глубоко внутри, — спокойствие в голосе Мортона вселяет в Чимина уверенность.       — Вы хотите применить ко мне гипноз? — переспрашивает он больше в качестве формальности.       — Это только предложение. Выбор за тобой. Но я уверен: если ты по-прежнему хочешь восстановить свои воспоминания, нам необходимо перейти к более радикальным методам. Только совместная работа может дать результаты. Главное, это не бояться двигаться вперёд. Если что-то пойдет не так, я тут же выведу тебя из гипноза.       — Ладно… — выдыхает Пак, ощущая тяжесть в груди, но при этом томительное желание хоть что-то узнать о случившемся. Сложно и разрушительно жить в неведении.       — Ты уже сделал огромный шаг. Ты здесь. Ты хочешь изменить свою жизнь. И мы с этим справимся, — морально поддерживая Пака, добавляет Оливер.       Кресло, в котором сидит Чимин, стоит прямо напротив врача. Доктор Мортон внимательно наблюдает, зная, как важно перед сеансом не спугнуть пациента. В кабинете снова мягкий полумрак, невзирая на утро. Жалюзи прикрыты на одну треть, приглушённый свет ламп и легкие запахи травяных смесей, успокаивающих и настраивающих на нужную волну. Пак моргает, чувствует уходящее напряжение, правда, это не помогает избавиться от внезапно нахлынувшей тревоги. Всё неизвестное пугает, хотя он не трус, и никогда им не был. Просто, столько времени прожив в пустоте, её страшно внезапно наполнить.       — Мы начнём с расслабления, — говорит Мортон мягким, успокаивающий тоном. — Просто следуй за моими словами. Чимин… Закрой глаза. Почувствуй, как расслабляются твои плечи… Руки… Ноги. Можешь почувствовать лёгкость в теле.       Чимин закрывает глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям и опираясь затылком на кресло. Тело действительно расслаблено, мозг неожиданно абстрагируется от навязчивых мыслей, оставляя лишь отголоски беспокойства.       — Теперь сосредоточься на своем дыхании, — продолжает Мортон. — Глубокий вдох… И выдох… Вдох… Выдох… Представь, как твоё дыхание становится плавным, мягким, как вода, текущая по реке. Вдох… Выдох… Не беспокойся. Ты в безопасности, — пока доктор проговаривает слова, параллельно тихонько нажимает кнопку записи на диктофоне.       Стараясь следовать указаниям, Чимин действительно делает дыхание медленным и равномерным. Мысли уносят куда-то далеко, в пространство, где нет тревог и всего того, что могло волновать. Нет Чонгука… Странно, что его нет, но ладно…       — Теперь представь себя в месте, где ты был. Месте, где ты помнишь себя. Ты гуляешь… Вечер, прохладный ветерок ласкает твоё лицо. Улицы освещаются фонарями, они знакомы тебе. Ты оказываешься на Тауэрском мосту.       Пак молча кивает, его тело расслабленно, но внутри остаётся состояние сосредоточенности. Мортон продолжает, но теперь его голос кажется всё более отдалённым. Словно звучит под водой.       — Ты идёшь. Слышишь шорох своих шагов, лёгкий стук каблуков, переходящий в приглушенный звук по асфальту. Где-то вдалеке виднеются огни, но ты не торопишься. В голове царит приятное чувство — ты в хорошем настроении. То, что окружает тебя — становится ясным. Что ты видишь вокруг?       Чимин открывает рот, но отвечает не сразу. В голове мелькают обрывочные картины, всё такое далёкое и мрачное. Он сосредотачивает внимание на вопросе доктора, и тут же перед глазами вырисовываются образы, как в кино. Он видит мост, огоньки вдалеке и расплывчатые силуэты, которые проносятся мимо.       — Фонари… — наконец начинает описывать. — Мост, огромный… Это Тауэрский мост. Я… Я иду по нему. Мне спокойно, нет никакого страха. Всё кажется нормальным.       Мортон кивает больше себе, записывая некоторые моменты, но продолжает задавать вопросы:       — Ты один? Есть ли кто-то рядом? — а вот на этот вопрос Чимин замирает. В его воспоминаниях мелькает что-то странное, размытое.       — Я… Я пока один, но вижу двух людей вдалеке. Они не подходят ко мне, я не останавливаюсь, иду вперед. Почему-то жутко хочу домой.       — Оглядываясь назад, ты видишь, что тебя окружает? — док продолжает вести Чимина по пути воспоминаний. — Что происходит вокруг?       — Ветер… Он ерошит мои волосы, — Чимин начинает глубоко дышать, погружаясь в воспоминания. В его голосе всё больше нервозности. — Я… Они ругаются. Мне страшно. Я просто хочу домой.

***

      Архивное помещение Скотланд-Ярда имеет специфический запах старых документов, пыли и древесины. Стеллажи, заставленные стопками дел, заполнили каждый угол. На потолке тускло горят лампы, освещая пространство холодным светом. В левом углу от входа — печатная машина, давно не используемая. Шум от перфоратора и шелест прерываются лишь редкими шагами работников архива.       Поглощённый поисками Чонгук сидит за столом, разбирая бумажные горы. Его глаза уставились на список дел, разложенных перед ним в алфавитном порядке. Он с трудом пытается сосредоточиться, но каждый изученный документ не приближает его к ответам. Пальцы проходят по старым, пожелтевшим страницам, и он находит всё новые и новые записи, где фигурируют имена, места, но ничего, что непосредственно связано с его делом.       Сидящий напротив констебль, выделенный шефом Кимом, начинает раскладывать документы по стопкам, чтобы систематизировать найденное.       — Тут есть дело, — говорит он, показывая на одну из папок. — Вот эти записи… все эти люди тоже были похищены и не найдены.       Чонгук кивает, беря из рук констебля папку и принимаясь её изучать. Он перелистывает страницы, вчитываясь с интересом. Есть лишь несколько фрагментарных записей — упоминания о пропавших людях и даты, когда это произошло. Судя по отсутствию свидетелей и улик, дела схожи, но в них нет ничего, что могло бы помочь следствию. Папка фактически пуста, несмотря на громкие заголовки и стращающе оформленные подписи. Но самое главное — исчезали старушки, а не молодые парни.       — Всё это не то, — с досадой говорит Чонгук, кидая папку обратно на стол.       Констебль, с которого начали поиск, вздыхает и кидает взгляд на другие, стоящие на полке дела, подавая Чонгуку одно из них. Очередная папка выглядит потёрто, несмотря на дату давности — два года назад. Она слегка помята, как если бы её не раз перерывали в поисках информации. Видимо, документы изучали неоднократно, пытаясь довести расследование до логичного завершения.       Плотный картон тёмно-серого цвета, на который приклеена тонкая белая этикетка с заголовком, написанным чёрным фломастером. Имя на этикетке — «Пак Чимин». Сердце Чонгука на секунду останавливается, ведь это имя, которое он слышал не раз. Чимин. Снова — Пак Чимин.       Осторожно открыв папку, Чонгук отмечает, что документы в ней аккуратно сложены, но содержание вызывает странное чувство озабоченности. На первой странице — фотокопия удостоверения личности. Пак Чимин — тот же парень, с которым они уже несколько дней пытаются наладить рабочие отношения и даже умудрились переспать. Бегло пробежавшись по строчкам, где говорится о парне, найденном на Тауэрском мосту, Чон воспринимает это как личную пощечину. «Серьёзные травмы головы»       Чонгук читает эти строчки несколько раз, ища больше информации. Безумно хочется понять, что случилось, ведь он так ничего и не знает о Паке. Всё написано слишком сухо, слишком официально, как если бы это было обычное происшествие. Но самое главное — дело не раскрыто.       Дальше — краткая информация о Чимине: парень был обнаружен в бессознательном состоянии, его личность какое-то время не могли установить из-за отсутствия документов и пребывания в коме, но потом появился отец, который оказался влиятельным бизнесменом. Но даже его возможности не помогли раскрыть это загадочное преступление, хотя в расследовании было задействовано много людей. Странным оказалось то, что дело передали в центральное отделение полиции только несколько месяцев назад, но и здесь оно осталось в статусе «не раскрыто».       — Чёрт, — шепчет он себе под нос, оглядывая стол и комнату. — Я бы его обязательно раскрыл.       Констебль, сидящий с ним за столом, замечает, как Чонгук замедляет движения и облизывает губы, поглощённый чтением.       — Всё в порядке? — спрашивает, правда, мужчина только через несколько секунд отрывается от документов, чувствует, как тяжело дышит.       — Да, всё нормально, — отвечает Чон. — Просто… Давай продолжим завтра. Слишком много информации. Нужно время, чтобы это всё осмыслить. Кстати, — он встаёт, закрывая папку. — Можно мне взять её с собой на пару дней? Хочу изучить это дело.       Чонгук делает шаг вперёд, намереваясь поговорить с Намджуном. Он так точно должен владеть информацией больше, чем написано в деле Чимина.       — Вообще-то нужно специальное разрешение. Вы согласуете это с шефом, сэр? — уточняет констебль, на что получает утвердительный кивок.       Время близится к вечеру. Проведя фактически весь день в архиве и ничего существенного, касательно интересующего его дела не найдя, Чонгук решает закрыть хоть один вопрос — биография Пака. Поэтому, решительно пройдясь по участку, под заинтересованные взгляды своих бывших коллег Чон подходит к кабинету Ким Намджуна и стучит в дверь.       — Шеф, вы заняты? — дождавшись позволения войти, интересуется Чон.       Тот сидит за массивным дубовым столом ручной работы, на котором лежит кожаный коврик зелёного цвета, служащий подложкой для документов, телефон не совсем модного дизайна, но с современными функциями, и несколько аккуратно разложенных папок с гербом Великобритании. Настольная лампа с зелёным абажуром парадоксально вписывается в интерьер, освещая размещённые на станах портреты предыдущих шефов полиции, а также исторические артефакты, связанные с деятельностью Скотланд-Ярда.       — Мне скоро к прокурору, но минут пятнадцать могу уделить. Ты что-то нашёл? — не отрывая от компьютера глаз, отвечает Намджун.       Его широкая спина закрывает часть окна с массивными деревянными рамами, обеспечивающими обильный приток естественного света, а так же открывающими вид на Темзу и ключевые здания Лондона.       — Нет. Ничего интересного по своему делу, но кое-что по другому, — голос Чонгука звучит немного хрипло. Он замирает на мгновение, словно собирается с мыслями, а затем садится напротив шефа. — Это касается Чимина.       Ким наконец поднимает голову, отрываясь от документов, снимает очки, становясь сосредоточенным.       — И? — коротко отвечает он, откладывая ручку.       — Я наткнулся на его дело в архиве. Два года назад Чимина нашли на Тауэрском мосту с серьёзной травмой головы. Он был без сознания, — Чон делает паузу, пытаясь уложить в голове то, что сам узнал некоторое время назад. — Его ударили, но так и не выяснили, кто это сделал. Дело не раскрыли.       Намджун не прерывает его, только откидывается на спинку кресла, сложив руки на груди.       — Он говорил, что ничего не помнит о том дне, — продолжает Чонгук. — Но в деле указано, что Пак долго оставался в коме, его личность сначала не могли установить. Всё это… странно.       — Странно, что ты заговорил об этом только сейчас, — замечает Ким, прищуриваясь. — Я ожидал вопросов при телефонном разговоре, но тебе, кажется, тогда дела до него не было. Что изменилось, Чонгук?       — Не ищите подвоха, шеф. Мы работаем вместе. Ранее он ничего не рассказывал о себе. И, кажется, я понимаю, почему.       — Я говорил, чтобы ты был более снисходителен к нему. Парень многое пережил и фактически вернулся с того света. Его жизнь очень изменилась после того происшествия, и иногда мне кажется — он не адаптировался к этим изменениям до сих пор.       — Он числился «неопознанным» целую неделю не просто так. Скорее всего, хотел быть невидимкой. Сложные отношения с отцом миллиардером, с которым он не хочет общаться. Деталей я не знаю, мы не настолько сблизились с ним, но я наводил справки и всплыло много интересного из его биографии, которую он пытается держать за семью замками, — Ким устало выдыхает, раздумывая, что ещё может поведать своему другу. — Захочет, сам расскажет когда-нибудь. Не стоит на него давить, — Намджун снова отворачивается к компьютеру, давая понять, что разговор закончен.       — Я понял, шеф. До завтра, — Чонгук выходит из кабинета. Ему хочется выяснить, кто такой Пак Чимин на самом деле. Но нужно ли это делать?

***

             Чимин открывает дверь своей квартиры, стараясь двигаться как можно тише. Темнота в прихожей только усиливает мнение, которое он носит с собой весь вечер. Пак долго блуждал по торговому центру, потом сидел в баре, медленно цедя свой коктейль, желая оттянуть момент возвращения домой. Ему просто нужно время, чтобы переварить события последних суток.       Проверяя часы на телефоне, Чимин замечает, что за полночь перевалило уже давно. Он надеется, что Чон спит, и вопросов, на которые он пока не хочет отвечать, не последует. Поэтому аккуратно скидывает обувь, стараясь не шуметь, а затем проходит в гостиную. Свет из окна освещает только часть комнаты, и Пак зажмуривается, когда внезапно зажигается торшер.       — Поздновато для прогулок, не находишь? — сидящий на диване Чонгук говорит спокойно, хотя в его голосе звучит претензия.       Чимин останавливается, напрягаясь всем телом, как будто на секунду забыв, как двигаться. Ох, как он этого не хотел…       — Ты не спишь? — сухо отвечает, избегая чужого взгляда. Вместо этого направляется к столу, чтобы бросить туда ключи. — Почему?       — Ждал тебя, — коротко бросает Чонгук, а затем добавляет: — И хотел поговорить.       Чимин поворачивается к нему, устало прищурившись.       — О чём? Если это о вчерашней ночи, давай просто закроем тему. Мы хорошо потрахались, не более. Сняли, так сказать, стресс, — отчетливая ирония режет слух самому Паку, но он и правда не желает обсуждать их спонтанный секс.       Чонгук поднимается с дивана и рысью приближается ближе. Уверенно и грациозно. В принципе, как обычно. В этом он весь. Настоящий Охотник.       — Хорошо потрахались, говоришь? И не более…       — Да. А что ещё? — приближение Чонгука как-то странно влияет на тело Чимина. Ему кажется, или он на самом деле дрожит?       — То есть ты хочешь сказать, что повторить не хочешь? — наглая ухмылка оголяет белые зубы, а на щеках мужчины образуются небольшие ямочки.       — Чон, — тяжёлый выдох выходит слишком громким. — Отвали, а? Я устал и хочу спать, — отмахивается Чимин, когда тот уже стоит вплотную и протягивает руку к его лицу.       — Да ладно, — мужчина резко хватает Пака за затылок и впивается в приоткрытый от неожиданности рот.       Чимин барахтается, безрезультатными ударами пытаясь остановить Чонгука. Не этого он хотел. Не такой наглости и грубости, на которую ночью даже намёка не было. Но руки слабеют, низ живота тяжелеет, а член очень быстро твердеет от такого напора. Пак прекращает свои жалкие попытки оттолкнуть мужчину, перенимает инициативу, обхватывая крепкую шею, и сам ныряет языком в чужой рот. Тянет Чонгука на себя, пятясь назад в направлении своей спальни, чувствуя сильное возбуждение, от которого перехватывает дух.       Мужчина позволяет ему вести, послушно делая шаг за шагом, пока спина Чимина не касается дверного косяка. Пак замирает всего на секунду, глядя на прищуренные глаза Чонгука, в которых отражается не только желание, но и вызов.       — Ты же хочешь этого, — шепчет Чон низким, слегка хриплым голосом, почти касаясь губами его уха.       Он запускает колено между чужих ног, отчего Чимин резко втягивает воздух, шипя. Его пальцы зарываются в густые волосы мужчины, а голос звучит будто издалека:       — Заткнись.       Тон резкий, но в нём нет настоящей злости. Всё, что сейчас заполняет комнату — напряжённое желание, пульсирующее в ушах. На это Чонгук усмехается, но послушно умолкает, снова завладевая чужими губами. Поцелуй становится ещё глубже, языки сталкиваются, как в противостоянии, которое одновременно их сближает.       Чонгук, ловко подхватывая Чимина за талию, буквально поднимает его над полом и резко швыряет на кровать. Тот падает на мягкий матрас, задохнувшись от неожиданности, но не успевает ничего сказать, как оказывается прижатым чужим телом к кровати.       — Ты всегда такой упрямый, Пак? — ухмыляется Чонгук, наклоняясь так близко, что Чимин ощущает горячее дыхание на своей шее.       Чужие губы касаются кожи — нежно, настойчиво, скользят вниз по линии подбородка, затем к ключице. Чимин замирает, тело предательски реагирует на каждое движение. Но когда он пытается обхватить руками шею Чонгука, тот вдруг останавливается.       — В следующий раз попробуй хоть немного сопротивляться, чтобы мне было интереснее, — резко выпрямившись, Чонгук смотрит на него сверху вниз с лёгкой ухмылкой. — Х-м… Просто секс… — насмешливо бросает он, вытирая губы тыльной стороной ладони.       Чимин открывает рот, чтобы что-то ответить, но слова застревают в горле. Его лицо пылает то ли от гнева, то ли от унижения.       — Спокойной ночи, Пак, — добавляет Чонгук с усмешкой, поднимаясь с кровати.       Он направляется к двери, даже не оборачиваясь, и исчезает в полумраке коридора. Дверь закрывается за ним с глухим щелчком, а Чимин остаётся лежать на кровати, уставившись в потолок с изнывающим членом в штанах. Его дыхание всё ещё сбито, руки бессильно опускаются на простыни.       — Ублюдок, — громко орёт он в пустоту, чувствуя, как в груди разгорается невиданное до этой ночи чувство.