Консультант

***

      В кармане куртки вибрирует телефон, но Чонгук слишком увлечён изучением улик, которые ему на почту прислали криминалисты Сент-Дейвидс. Мужчина быстро достаёт смартфон, чтобы выключить вибрацию и даже не смотрит на экран — важнее сосредоточиться на новых данных.       На столе, любезно предоставленном шефом Кимом, разложены фотографии с места преступления, которые он распечатал из электронного письма. Любая деталь требует внимания: каждый уголок, каждое пятно, каждая царапина. На снимках видна мрачная, сырая комната с потрескавшейся штукатуркой на стенах. На полу — толстый слой пыли, кое-где нарушенный цепочкой нечётких следов. Лужа засохшей крови в центре комнаты сразу привлекает его внимание. Судя по её форме и размеру, пострадавший, возможно, лежал здесь какое-то время.       Чонгук берёт увеличительное стекло и склоняется над снимком. Внимательно изучает края пятна крови: изломанный узор на границе свидетельствует о попытках вытереть следы, но неаккуратных.       — Кто-то спешил, — говорит он вслух, проводя пальцем по фотографии.       Рядом, на другом снимке — крошечный фрагмент ткани, зацепившийся за ржавый гвоздь в дверной раме. Ткань выглядит тонкой, возможно, часть футболки или рубашки. Чонгук щёлкает мышкой, чтобы увеличить этот фрагмент на экране ноутбука. Он обращает внимание на необычный оттенок — редкий, грязно-фиолетовый цвет, который нечасто встретишь в обычной одежде.       — Так, что ты мне расскажешь? — тихо говорит он себе под нос, привычка, оставшаяся ещё со времён работы в Скотланд-Ярде.       Его взгляд падает на третий снимок — едва заметные царапины на полу возле старого деревянного стола, стоящего в одной из комнат замка. Царапины выглядят свежими, будто кто-то недавно передвигал мебель. Чонгук увеличивает и этот снимок, присматривается к мелким металлическим блёсткам, застрявшим в трещинах паркета.       Поток мыслей прерывает лёгкий звук капель дождя, бьющих по стеклу окна. Город накрывает мелкий моросящий дождь, который только усиливает атмосферу одиночества. Чонгук поднимает глаза и ненадолго замирает, почему-то вспоминая Чимина.       Телефон вновь настойчиво вибрирует, отвлекая Чона от снимков и мысленных выводов. Он хмурится, нехотя вынимая смартфон из кармана. Имя на экране вызывает на лице едва заметную усмешку.       — Да ладно! Пак Чимин, — Чонгук лениво подносит телефон к уху. — Чем обязан?       — Чон… Можешь приехать? — игнорируя отсутствие приветствия и язвительный тон, тихо произносит Пак немного дрожащим голосом. Подобное поведение кажется слишком странным для строптивого консультанта.       — Что-то случилось? — переспрашивает Чон, внезапно теряя запал и подаваясь вперёд. — Ты ведь обычно не звонишь просто так и…       — Мне нужна помощь, — перебивает его парень. В голосе нет привычной уверенности. Это заставляет насторожиться и выбивает из равновесия так, что у Чонгука резко меняется выражение лица.       — Где ты? — спрашивает он уже серьёзно, прислушиваясь к шумам на фоне.       — На набережной.       — С тобой всё нормально? — Чонгук встаёт, хватая куртку.       — Просто приезжай! — почти срывается на крик Пак, но тут же добавляет тише: — Я тебя прошу.       — Хорошо, успокойся. Я еду, — Чон, сбрасывая звонок, кладёт телефон на прежнее место. В голове рой мыслей, и ни одной объясняющей, что такого могло случиться с консультантом, и почему он вдруг оказался так далеко от дома.       Быстро выключив компьютер и попрощавшись с коллегами, Чонгук выходит на улицу, застёгивая куртку. Поднимает руку, подзывая стоящее в нескольких метрах такси, и в нетерпении выбегает фактически на дорогу. Морось начинает превращаться в мелкий дождь, отражающийся на блестящей мостовой, что порождает размышления о том, почему Чимин вообще куда-то попёрся в такую погоду.       — До южной набережной Темзы, — бросает Чон водителю, садясь на заднее сиденье. — И побыстрее, пожалуйста.       Машина трогается, плавно разгоняясь по мокрой дороге. Внутри всё колотится от неизвестности, и хотя он понятия не имеет, что ждёт его на другом конце города, уверен — это важно.       Мучительные сорок минут езды по городу, простой в пробках, и наконец такси останавливается у края тротуара. Чонгук быстро расплачивается, бросив водителю банкноту, даже не дожидаясь сдачи. Он фактически выпрыгивает на унылую набережную, где моросит мелкий дождь, оставляя капли на лице и волосах.       Оглядываясь по сторонам, мужчина осматривает мокрые скамейки, стоящие под зонтами парочки и проходящих мимо прохожих, закутавшихся в свои плащи. В лужах уже отражаются зажжённые фонари, придавая городу привычный шарм. В сердце растёт беспокойство, которое усиливается с каждым мгновением. Голос Чимина по телефону всё ещё звучит в голове — такой встревоженный и напуганный.       Чон теряет терпение, нервно мотаясь по мостовой, но внезапно замирает, всматриваясь вдоль набережной и замечая знакомую фигуру. Консультант сидит на одной из скамеек, безразлично наблюдая, как капли дождя стекают с козырька его кепки и рукавам. Он не обращает внимания на редких прохожих, спешащих укрыться от ненастья, и на шум проезжающих машин. Вся его поза от согнутых плеч до опущенной головы — словно кричит о том, что он замкнулся в себе, отгородившись от внешнего мира.       Бросившись вперёд, Чон добирается до парня за считаные секунды. Ему не нужно дополнительно рассматривать, чтобы понять: произошло действительно что-то серьёзное. Холодный воздух режет лицо, дождь мелкими иголками врезается в кожу, пока мужчина протягивает руки, дотрагиваясь до чужого лица.       — Чимин! — зовёт он, но тот не двигается, даже не поднимает головы.       Чонгук отрывает пальцы от холодной щеки и опускается на корточки перед Паком. Пальто парня пропиталось водой, мокрые пряди волос прилипли к вискам, а пальцы, обхватившие края скамейки, побелели от напряжения.       — Чимин, — снова зовёт Чон, наклоняясь ближе и пытаясь поймать чужой взгляд. — Что случилось? — он хватает Пака за плечо, и тот наконец реагирует. Он вздрагивает, резко поднимая на мужчину глаза, в которых читается смесь страха и растерянности.       — Ты в порядке? — летит следующий вопрос, звучащий немного мягче.       — Чонгук… — мокрый воздух пропитан запахом дождя и реки, но мужчина чувствует только холод, исходящий от парня, а не тот, который вызван сыростью. Голос такой же дрожащий, как и по телефону.       Не понимая, как реагировать, Чон быстро снимает с себя куртку и накидывает её на плечи Чимина, присаживаясь рядом, чтобы оказаться на одном уровне.       — Ты весь промок. Почему сидишь здесь? Что произошло? — настойчиво смотрит ему в глаза, но Пак не отвечает.       Вместо этого парень глубоко вздыхает, тяжело, будто выдавливает воздух из лёгких. Его руки дрожат, и Чонгук замечает это, быстро покрывая одну своей ладонью.       — Пойдём, — мягко говорит он. — Здесь нельзя оставаться.       Ответа опять не следует, но Пак позволяет поднять себя с места и увести в сторону ожидающего их такси.

***

      Дверь квартиры открывается с тихим щелчком. Чонгук придерживает её, чтобы Чимин мог зайти первым, и тот молча проходит внутрь, всё ещё закутавшись в чужую куртку, которая на нём выглядит слишком объёмной. С влажных волос и пальто стекают капли дождя, оставляя небольшие лужицы на полу.       — Садись, — негромко говорит Чон, указывая на стул у стены. — Сейчас мы тебя согреем.       Чимин опускается на край стула, плечи по-прежнему сгорблены, а руки дрожат — то ли от холода, то ли от пережитого стресса или шока. Он до сих пор, кажется, находится в какой-то прострации.       Не теряя времени, Чонгук срывается в ванную, сразу включая горячую воду. Пар мгновенно начинает заполнять комнату, обволакивая зеркала мутной дымкой. Мужчина проверяет температуру воды, оставляет её наполнять чугунную ёмкость, хватает несколько больших полотенец и возвращается обратно в коридор.       — Сними пальто, — говорит он, вернувшись к Чимину, но тот смотрит в одну точку, никак не реагируя, его взгляд стеклянный, пустой.       — Эй, — мужчина опускается перед ним на одно колено, касаясь мокрых рукавов. — Пак, ты вообще меня слышишь?       Чимин слегка моргает, переводя взгляд на него, но по-прежнему ничего не говорит, на что Чонгук качает головой, быстро принимая решение. Он осторожно берётся за края пальто, давая понять — его нужно снять. Вода с ткани капает на пол, добавляя луж. Судя по состоянию консультанта, именно мужчине придется здесь всё убирать.       — Твой ступор меня уже бесит, — бормочет Чон, отбрасывая пальто в сторону и берясь за шнурки чужой обуви.       — Ты не обязан… — наконец подаёт голос Пак.       — Знаю, — коротко бросает Чонгук, снимая сначала один ботинок, а затем другой. — Просто сиди и не двигайся, — мокрые носки отправляются следом, оставляя босые ноги парня подогнутыми на полу.       — Руки вверх, — строгим тоном командует Чон, и Пак, хоть и с запозданием, послушно тянет руки, позволяя стянуть с себя мокрую рубашку.       Ткань прилипла к его коже, и снять её оказывается непросто, но в тот момент, когда светлый гольф, больше похожий на кусок мокрой ткани, наконец оказывается на полу, Чонгук поднимает взгляд на обнажённое тело консультанта. Соски хоть и сжались от холода, но выглядят так эстетично. Мужчина непроизвольно сглатывает слюну, желая одного — накрыть тёмные горошины горячими губами. Согреть своим дыханием и самому насладиться этим прикосновением.       — Ты как ледышка, — останавливая свои пошлые мысли, ворчит Чон, хватая одно из полотенец и начиная обтирать парня.       Тот тихонько сидит, позволяя Чонгуку заботиться о себе, но в какой-то момент вдруг произносит охрипшим голосом:       — Спасибо.              От услышанного мужчина замирает на секунду, а потом, едва заметно улыбнувшись, отвечает:       — Не дай бог заболеешь — придётся тебя опять носить на руках, правда, на этот раз в больницу. Думаю, это будет весело, — парень хмыкает в ответ, но даже в этом звуке слышится усталость. — И да, — Чон рывком расстёгивает ремень его джинсов, — надеюсь, остальное ты сам снимешь.       — Думаешь, стесняюсь? Ааа… Мне нужно немного поломаться, чтобы тебе было интересно? — вынырнув из удрученного состояния, внезапно оживает Пак, демонстрируя, что слова мужчины, сказанные вчера вечером, его зацепили.       — Прости. Не хотел тебя обидеть, — так же неожиданно извиняется мужчина. — Ладно. Тебе нужно в ванную. Согреешься, а потом обо всём поговорим. Надеюсь, расскажешь, что у тебя произошло.       Проводив Пака взглядом, Чон садится на стул и проводит ладонями по лицу. Тяжело выдохнув, он отмечает, как его вновь атакуют вопросы: что случилось? Почему Пак был в таком состоянии? Чонгук подтягивает к себе спортивную сумку, доставая из неё комплект чистой одежды, и стягивает с себя намокший свитер, бросая его к вещам Чимина.       Минут через двадцать шум воды, всё это время доносящийся из ванной комнаты, стихает, и Чон слышит, как скрипит дверь.       — Всё нормально? — не поворачиваясь, спрашивает он. Поднимаясь со стула, на котором рефлексировал всё это время, Чонгук направляется тоже принять душ. Но останавливается, увидев, как Чимин проходит мимо него, завернувшись в большой махровый халат серого цвета, который ему явно великоват. — Надеюсь, ты там соседей не затопил? — пробует пошутить, но Пак лишь мельком бросает на него взгляд, продолжая идти в сторону спальни.       В ответ мужчина закатывает глаза и молча направляется в ванную. Горячая вода смывает усталость и остатки ледяного дождя. Мужчина задерживается под струями на несколько минут, позволяя горячему пару расслабить мышцы, возвращая телу тепло и бодрость, а потом выходит, вытирая волосы полотенцем.       В гостиной его встречает необычная картина: Чимин сидит на подоконнике, завернувшись уже в плед. С улицы доносится слабый шум дождя, свет уличных фонарей играет на его влажных волосах, поблёскивающих в полумраке комнаты. В руке бутылка виски, которую он рассеянно покачивает, пальцами едва удерживая её за горлышко. Кажется, Пак наслаждается этой секундной властью над ситуацией.       Чон делает шаг, медленно, сдержанно, словно хищник, не желающий спугнуть свою добычу. Его взгляд скользит вниз — от напряжённой линии чужой шеи до босых ног, едва выглядывающих из-под пледа.       — Ты это серьёзно? — останавливается на пороге, уперевшись рукой в дверной косяк, пока Чимин делает небольшой глоток из бутылки и поворачивает голову в его сторону.       Парень смотрит заворожённо на выделяющиеся под футболкой рельефы, влажные локоны, спадающие на глаза и эту чёртову родинку под нижней губой, что сводит его с ума. Видимо, стрессы последних дней ослабили его организм, и алкоголь слишком быстро подействовал, расслабляя не только тело, но и открывая к приключениям сознание.       — Что? Мне нужно согреться, ты сам говорил, — лениво бросает он, вяло поднимая бутылку будто для тоста.       — Отличный способ, — саркастически отвечает Чонгук, подходя ближе.       Он забирает бутылку у парня, сдвигая брови, но не удерживается от ухмылки. У Пака наконец-то расслабленный вид и даже немного затуманенный взгляд. Неужели он так быстро захмелел?       — Эй! — Чимин делает попытку вернуть виски, но мужчина уже шагает к кухонному шкафу, по-хозяйски достаёт бокал, который заметил в их первый вечер в этой квартире, и наливает себе немного алкоголя.       — Если уж пьёшь, то делай это как человек, а не как подросток, который нашёл спрятанную родителями заначку, — он возвращается, отдаёт бутылку обратно и усаживается на стоящий у стола стул. На это Пак прищуривается, но ничего не отвечает. — Ну, — Чон делает глоток, внимательно глядя на него. — Поговорим?       — Ты что, допрашиваешь меня? — Пак отпивает ещё немного, будто нарочно дразня.       — Назови это заботой, если хочешь, — Чонгук откидывается на спинку, наблюдая за парнем. — Или снова будешь молчать?       — Ещё один человек, пытающийся обо мне заботиться. Где вы все беретесь такие… Заботливые.       — Не знаю, кто там ещё, а вот меня ты сам позвал, — возражает Чонгук. Ему непонятны такие перемены настроения и претензии. — Или я что-то придумал?       — Нет… В тот момент мне никого не хотелось видеть, кроме тебя, — Чимин смотрит в окно, не оборачиваясь. — Просто… Просто мне нужно время.       — Я могу подождать, — спокойно отвечает Чонгук.       Несколько секунд тишины, и Пак вдруг выдыхает, наконец-то поворачивая к нему лицо.       — А если я скажу, что всё в порядке?       — Я отвечу, что врёшь, — Чонгук резко встаёт, подходит ближе и наклоняется, забирая бутылку у него из рук. — И то, что у тебя есть ещё несколько минут, чтобы решить, хочешь ли ты это обсуждать, или мне придётся тебя пытать.       Чимин смотрит на него, на его тёплую, едва игривую улыбку, и в душе вспыхивает что-то похожее на облегчение. Ему определённо нравится Чонгук.       — Ты иногда слишком настойчивый, — говорит он, не сдержав улыбку в ответ.       — А ты иногда слишком упрямый, — парирует мужчина и, возвращаясь на пару шагов назад, берёт со стола бокал. — Но мне это в тебе нравится.       Он делает ещё один глоток виски, пристально наблюдая за Чимином, который снова отводит взгляд в сторону окна. Парень явно пытается закрыться от разговора, но Чонгук не из тех, кто сдаётся так легко.       — Хорошо, — вдруг говорит он, поставив бокал уже на подоконник. — Давай сделаем это интереснее.       — Интереснее? — Чимин медленно поворачивается к нему, приподнимая бровь. — Например?       — Поиграем в «Камень, ножницы, бумага».       — Что? — смеётся Пак, качая головой. — Ты шутишь?       — Вовсе нет, — с серьёзным лицом отвечает Чонгук, но уголки его губ предательски дёргаются. — Кто проигрывает, отвечает на вопрос.       — А если я не захочу отвечать? — Чимин всё ещё сомневается, стоит ли влезать в эту авантюру.       Мужчина наклоняется ближе, так, что его лицо оказывается всего в нескольких сантиметрах от парня.       — Я же сказал, буду тебя пытать.       — Ты говоришь это так, как будто мне стоит тебя бояться, — между ними опять возникает какая-то искра. Неужели Чон сейчас бросает ему вызов?       — Поверь, стоило бы, — язвит мужчина, отходя на шаг назад, предлагая первый раунд.       Их руки поднимаются одновременно, пальцы легонько касаются, отправляя электрический разряд по коже.       — Раз, два, три! — начинается отсчёт.       Чимин показывает «ножницы», а Чонгук — «камень».       — Отлично, — ухмыляется Чон, ликуя от первой победы. — Почему ты позвал меня, а не кого-то другого?       От неожиданности Пак замирает. Он думал, что вопросы будут более провокационные и неудобные, хотя этот тоже неплох. В комнате становится заметно тише, только шум дождя снаружи заполняет неудобную паузу. Парень и сам не знает ответ. Вернее, знает, и даже уже сказал, но объяснить порыв видеть в тот момент именно Чона — не может до сих пор. Он задумывается, опускает взгляд на подоконник, будто ищет ответ где-то там.       — Наверно, потому что ты тот, кто не задаёт лишних вопросов, — говорит он наконец, подняв глаза. — И действительно заботился обо мне в последние дни, даже если я этого не просил, — слова повисают в воздухе, проникая между ними, оставляя после себя едва уловимое тепло. — Ну, что? Следующий раунд?       — Раз, два, три! — рапортует Чонгук, но на этот раз выигрывает Чимин, и его лицо озаряется торжеством превосходства.       — Так что ты сделаешь, если я не захочу отвечать? — спрашивает он, склонив голову набок. — Как будешь меня пытать?       Чонгук медленно приближается, вытягивает руку. Его пальцы легко касаются пледа, в который закутан Чимин, и не спеша его стягивают, оголяя плечо, облачённое в тонкую ткань футболки.       — Я найду способ, — шепчет он, его голос вибрирует где-то глубоко в груди у Чимина.       Пока плед постепенно сползает с чужих плеч, оставляя их обнажёнными под светом фонарей, холодный воздух касается кожи Пака, заставляя мелкие мурашки пробежать по телу. Чонгук склоняется ближе, почти задевает приоткрытые губы, обжигая своим дыханием.       — Например, постараюсь сделать так, чтобы ты хотел мне всё рассказать, — его пальцы легко проводят по ключице Пака, словно играя на струнах.       Чимин с трудом сглатывает, его взгляд становится чуть расфокусированным.       — Ты уверен, что это сработает? — бросает он хрипло, теряя уверенность от прикосновений мужчины.       — Проверим? — шепчут губы в опасной близости, а сам Чон не отводит взгляда.       Его глаза цепляют каждое едва заметное движение Чимина — как тот прикусывает губу, как его грудь медленно поднимается в такт напряжённому дыханию. Теперь он наслаждается моментом власти, созданной их молчаливой игрой. Внезапно протягивает руку, чтобы обхватить подбородок парня. Его пальцы мягко касаются кожи, поднимая лицо так, чтобы их взгляды пересеклись ещё ближе.       — Ты играешь с огнём, — едва слышно произносит Пак, не отрывая взгляда от мужчины.       Чимин старается быть непоколебимым. По крайней мере делает вид, но на самом деле тепло уже растекается по всему телу. Он не понимает, что больше пробуждает это чувство — наглость Чонгука или его уверенность.       — И мне это нравится, — пальцы Чонгука скользят дальше, проводя по линии скулы, едва касаясь уголка губ. Как Чонгук хотел это сделать… Он задерживает движение, будто давая Чимину секунду, чтобы оттолкнуть или сказать: «нет», но Пак остаётся на месте. Лишь взгляд его становится тяжелее, словно предвещая что-то большее. — Боишься меня или себя? — шёпот мужчины доносится так близко, смешиваясь с чужим дыханием.       — Только того, что ты снова выиграешь, — отвечает Чимин, но голос предательски дрожит, выдавая его с потрохами.       Чонгук чуть усмехается, не сводя взгляда, а затем медленно наклоняется ближе, пока их лица не разделяет лишь тонкая грань. Его губы на мгновение останавливаются в миллиметре от чужих, играя с ожиданием.       — Ты всё равно сдашься, — его наглость переходит все границы, но низкий, почти бархатный голос её компенсирует.       И прежде чем Чимин успевает что-то съязвить в ответ, Чонгук медленно проводит пальцами вниз по шее, задерживаясь на его ключице. Движение обжигающе медленное и мучительное. Ожидание заставляет Чимина прикрыть глаза. Каждый вдох становится тяжелее, словно воздух внезапно перестал быть доступным.       — Ты сказал, что я не задаю лишних вопросов, — вдруг произносит Чонгук. — А ты никогда не хотел, чтобы я задал хотя бы один?       От неожиданности Чимин распахивает глаза, его губы приоткрываются, но он решает преподать этому нахальному мужчине урок. Вместо ответа подаётся вперёд, будто проверяя предел терпения Чонгука.       — Задай, — выдыхает он, всё ещё ощущая прикосновение чужих пальцев.       Но Чонгук, вместо того чтобы говорить, резко убирает руку со скулы, перемещая её на затылок парня. Тянет того на себя, впечатываясь губами в губы. Поцелуй выходит слишком ненасытным, глубоким, словно мужчина стремится выведать все ответы прямо здесь, правда, без слов. Чимин чуть вздрагивает, принципиально ждет три секунды, а после отвечает. Незачем мужчине знать — именно этого момента он ждал с самого начала игры.       — Уже второй проигрыш, — остановившись, прямо в губы шепчет Чон. Его рот растягивается в довольной ухмылке. — Продолжим?       — Ублюдок, — огрызается Пак, но мужчину это ничуть не обижает. Он лишь заливается смехом, принимая эту иронию, и тут же складывается пополам, получив неожиданный удар ногой в живот.       Довольный своей выходкой Пак откидывается на подоконник, притворяясь спокойным, хотя растрепанный внешний вид его выдаёт. Чонгук замечает это — он всегда замечает. Всегда и всё. Как то самое всевидящее око или профессиональный профайлер.       — Ну… Ты нечестно играешь, — кривится от легкой боли мужчина, наблюдая за парнем, упрямым, не хуже него самого.       — А ты? — претензия купируется очередным укором, что вполне имеет право на жизнь.       Чонгук лишь выпрямляется, протягивает руку вперед и медленно тянет плед, который уже наполовину свисает с плеча парня, и не спеша окончательно стаскивает его. Ткань бесшумно падает на пол, открывая худощавое тело в тонкой футболке и лёгких домашних брюках.       — Ещё один раунд? — вытянув руку в ожидании, предлагает Чимин. — Раз… два… три…       Пак показывает «бумагу», а Чонгук снова выигрывает с «ножницами». Его смех тихо раздается в комнате, проникая в тишину, заполненную дождём.       — Теперь моя очередь, — говорит он с вызовом. — Почему ты всегда смотришь на меня так, будто хочешь что-то сказать, но молчишь?       — Потому что ты иногда выглядишь так, будто знаешь обо мне больше, чем я сам. И это пугает, — отвечает еле слышно.       — Возможно, я действительно знаю, — Чон дразнит, пока Чимин касается пальцами его плеча, скользит вниз к запястью, становясь инициатором в этой игре на выдержку.       — Раз… два… три… — озвучивает Чон, но на этот раз выигрывает Чимин. Его улыбка возвращается, но она уже другая — более уверенная, почти хищная.       — Почему ты не останавливаешься, даже когда знаешь, что это может зайти слишком далеко? — спрашивает он.       Чонгук снова наклоняется, почти прижимаясь губами к уху Чимина, его дыхание горячее, обволакивающее.       — Потому что с тобой я не хочу останавливаться, — звучит хрипло, но намеренно медленно, словно каждое слово должно зацепиться за нервы Чимина.       Мужчина подаётся ближе, опираясь руками на подоконник и преграждая возможные попытки сбежать. Теперь их тела разделяют всего несколько сантиметров. Линия плеча Чимина кажется особенно хрупкой, освещённой приглушённым светом из окна. Чонгук протягивает руку, скользя пальцами по шее, а затем легко сжимает её основание, будто проверяя границы.       — Не хочешь отступить? — спрашивает он, его губы практически касаются чужой кожи.       Чимин делает короткий вдох, его руки рефлекторно цепляются за край подоконника. Он чувствует, как тело пульсирует, каждая клетка будто наэлектризована.       — Я не из тех, кто сдаётся, — голос предательски дрожит, будто подтверждая, что его уверенность конкретно так трещит по швам.       — Отлично, — шепчет Чон, отрываясь от подоконника и полностью наклоняясь к Чимину.       Их лица снова оказываются на предельно близком расстоянии. Чонгук опускает взгляд на его губы, а затем задерживается на ключице, где тонкая ткань футболки слегка натянулась.       — Тогда позволь мне показать, как я умею играть, — добавляет он, и его пальцы скользят по груди Чимина, надавливая достаточно сильно, чтобы почувствовать ритм его сердца.       — Думаешь, это пугает? — Чимин пытается поднять подбородок выше, но взгляд фокусируется на чужой руке, где от напряжения выступили вены.       — Нет, — отвечает Чонгук, его взгляд вспыхивает, как огонь, а затем он медленно ведёт пальцами вверх, огибая линию чужой шеи. — Но это не игра в страх.       Он резко прижимается, надавливая своим стояком на чужой пах, но на этот раз не торопится. Его губы едва касаются чужих, лишь намекают, оставляя Чимина балансировать на грани между ожиданием и реальностью. Поцелуй оказывается мучительно медленным. Чонгук словно изучает его, пробует, как новый вкус, позволяя каждому касанию быть глубоким, но размеренным. Чимин не выдерживает, обхватывает шею Чонгука, окольцовывая её, притягивая ближе. Он раздвигает ноги в стороны, позволяя телам плотно прижаться друг к другу, наконец ощущая взаимное желание.       Блуждая руками, Чонгук касается края чужой футболки. На мгновение останавливается, словно спрашивая без слов разрешения. Чимин отстраняется, опуская на его руки взгляд, который становится более тяжелым, почти зовущим. И это всё, что нужно Чонгуку.       Его пальцы захватывают легкую ткань, движение медленное, как будто он боится разрушить хрупкость момента. Когда материал начинает скользить вверх, он обнажает тонкую полосу кожи. Каждый сантиметр, который открывается, словно новый штрих на идеально написанном полотне: изящный изгиб талии, резкий контур рёбер, что становятся заметнее при дежурном неровном вдохе Чимина. И эти чертовы соски, от которых во рту собирается слюна.       — Целый вечер хотел это сделать, — едва слышно шепчет мужчина и, резко наклонившись, обхватывает губами торчащую горошину. — М-м-м… — стонет от удовольствия, утопая в шуме чужого рваного дыхания. Он обхватывает талию Пака, фиксируя его тело.       Чимину определенно нравится честность и уверенность, с которой Чон следует своим желаниям, озвучивая их вслух. Паку нужно учится быть таким же и не маскировать своих чувств. Не прятаться за страхами, идти напролом и во что бы то ни стало стать более уверенным в себе.       — Не буду тебя останавливать, — его слова звучат твёрдо.       — А я и не собирался этого делать, — огрызается мужчина, выпуская с пошлым звуком сосок изо рта и смотря на парня снизу вверх, пока одна рука ныряет под резинку спортивок Чимина и ложится на эрегированный член.       — Начало многообещающее, — шипит Пак. — Надеюсь, в этот раз облома не будет?       — Обещаю, — большим пальцем Чон размазывает по чужой головке смазку, подтверждая серьёзность своих намерений, параллельно запуская в собственные штаны руку и доставая свой член.       Не то, чтобы Пак имеет привычку заводиться с пол-оборота, но когда мужчина подаётся вперёд и умело обхватывает ладонью оба члена, зажимая их длинными пальцами, дыханье перехватывает в одно мгновение.              — Последний раунд. Кто первый кончит, тот и проиграл, — добавляет Чонгук, начиная размеренно водить ладонью, стимулируя члены.       — Я помню, ты быстро кончаешь, — звучит ехидное в ответ.       Чимин делает несколько дразнящих движений бёдрами, намеренно провоцируя мужчину. Потому что активный Пак очень понравился той ночью, о чём Чон так же сообщил вслух. Парень закусывает нижнюю губу, наблюдая за реакцией Чонгука исподлобья, наслаждаясь тяжёлым дыханием мужчины. У того взгляд потемневший, поплывший. Губы разомкнуты, лицо раскраснелось.       Движения руки уверенные, набирающие темп, а флешбеки прошлой близости подливают масла в огонь. Чимин такой до одури красивый, что у Чонгука аж между ребер щемит. Подаётся бёдрами вперёд и ласкает головку чужого члена пальцами, еле царапая её ноготками. Сложно удержаться от соблазна кончить ему прямо на руку, а лучше на грудь. У Чона, кажется, новый фетиш — соски Пака. Такие манящие и зазывающие.       — Блять, — лишь мысли о них приводят Чонгука в восторг, приближая к разрядке. Кажется, этот раунд он проиграл…