Магия музыки

На этот раз Джинни не звонила — на следующее утро они с Гарри просто появились на пороге дома Гермионы, как раз когда она села завтракать. — Надеюсь, ты не против компании, — Гарри изобразил робкую улыбку. Гермиона вздохнула и посторонилась, пропуская их в дом. Она поставила перед гостями две чашки чая и уселась напротив, испытующе глядя на друзей. — Джинни говорит, ты реально вкладываешься в обучение. Это правда, что ты учишься у Северуса Снейпа? — Да. — У того самого? Из «Пожирателей смерти»? — А ты знаешь других? Гарри взглянул на неё с уважением. Гермиона усмехнулась. — Да, да, он самый. Сейчас будешь просить познакомить тебя с ним? — О-о-о, это было бы классно! Он реально просто потрясающий гитарист. Жаль, что его давно не слышно с большой сцены. Но я не хочу тебя напрягать. — Может быть, позже, — Гермиона ободряюще улыбнулась Гарри, но потом вспомнила последний разговор со Снейпом. — Пока я даже не уверена, что мы продолжим занятия… Джинни нахмурилась. — Умоляю, не говори, что это из-за Рона. Честное слово, я из него всю дурь выбью! — Нет, не из-за него. Он, конечно, поросёнок и наговорил много неприятного, но я догадываюсь, что это всё от неожиданности, — Гермиона постаралась придать голосу лёгкости и сделать вид, что ей всё равно. Она понимала, что на самом деле всё так и было: Рон просто не подумал и, скорее всего, до сих пор не понял, что его неподдельное удивление оказалось для неё болезненно неприятным. Тем не менее обида всё ещё грызла её изнутри, и, хоть она старательно избегала признавать эту мысль, Гермиона втайне радовалась, что пришли только Гарри и Джинни. Прошлым вечером, вернувшись домой, она вихрем унеслась в свою комнату и закрылась там. Только уважение к многолетней традиции субботних семейных вечеров и нежелание отвечать на вопросы родителей заставили её спуститься к ужину и вежливо поддерживать разговор, аккуратно избегая острых тем. Впрочем, беседа с родителями действительно её отвлекла. У мамы было ностальгическое настроение, и она вспоминала множество случаев из детства, когда Гермиона ставила её в тупик своей целеустремлённостью и любовью к учёбе: отказывалась от мороженого, потому что хотела быстрее попасть в Музей естествознания («Мама, ты не понимаешь, с мороженым не пустят, а мне очень нужно увидеть диплодока!»); выбирала самые сложные проекты на уроках («Ну не буду же я делать какой-нибудь вулкан из солёного теста!») или зачитывалась учебниками ночи напролёт («Сейчас, ещё пара параграфов и сразу спать, честное слово!»). Возможно, именно благодаря этим воспоминаниям утром Гермиона проснулась с боевым настроем. Что ж, пусть Рон в неё не верит. Но отказаться от занятий только потому, что кто-то поставил под сомнения её способности? Ну уж нет! Не на ту напали. — Тогда почему ты не уверена, что вы продолжите? — Да так… — Гермиона вздохнула. Ситуация была дурацкой, и признаваться друзьям не хотелось, но с другой стороны, ей пригодилась бы их помощь. К тому же вчера она уже рассказала тайну побольше и приняла на себя ушат грязи, так что ещё плохого может произойти? — Я не смогла ответить на один важный вопрос… Снейп спросил, что я хочу играть и что мне вообще нравится из музыки, а я внезапно обнаружила, что сама себя до конца не понимаю. Представляете, кроме «Рун» и Obliviate ничего в голову не пришло! — А как же «Пожиратели»? — ехидно поинтересовалась Джинни. — Обойдётся без лести! Друзья рассмеялись. Гермиона, немножко побурчав по поводу их сообразительности не к месту, всё же махнула рукой и присоединилась, расплывшись в улыбке. — А если серьёзно — ты же много групп знаешь. И многих слушаешь. Почему вдруг застряла? — Ничего не пришло в голову. Ну, по-настоящему любимого. А ещё я поняла, что на самом деле не знаю, что мне нравится. Хоть Снейп и стремился меня унизить, в чём-то он был прав: мне действительно нужно разобраться в себе. Так что можете допивать чай, а я, пожалуй, в библиотеку. — А что, прости пожалуйста, ты там хочешь найти? — ухмыльнулась Джинни. — Надо слушать музыку, а не читать про неё бездушную теорию. — Я хотела начать с азов. — Боги, Гермиона, прекрати эти глупости. Тебе нужен плеер и подборка дисков или какой-нибудь музыкальный магазин. Можешь начать с моей коллекции, — Гарри изобразил шутливый полупоклон. — Только учти, что Дурсли будут не очень рады, если ты начнёшь изучать её у них дома. — Тогда просто подбери мне лучшее на твой вкус, ладно? — Когда Гарри кивнул, Гермиона расплылась в улыбке. — А пока я зайду к Луне. — А от меня подборку тебе составить? Или просто приходи вечером, послушаем вместе. — А Рон будет дома? — вопрос вырвался сам собой, Грейнджер даже не успела подумать. — Да. — Тогда, наверное, не сегодня. Джин вздохнула. — Слушай, даже если он ведёт себя как идиот, не забывай, что мы с тобой остаёмся друзьями. Я знаю, что он тебя обидел, и мечтаю настучать ему по голове какой-нибудь особенно звонкой тарелкой, но, во-первых, он правда не специально, а во-вторых, я совершенно не собираюсь прекращать общение с тобой из-за того, что мой брат оказался — вот сюрприз — болваном! Когда через полчаса Гермиона провожала гостей до двери, она чувствовала себя гораздо лучше. Беседа, шутки и готовность Гарри и Джинни помочь с изучением мира музыки сделали своё дело: с души как будто камень свалился. — Кстати, Гарри… у меня твоя гитара. Поттер удивленно поднял бровь. — А, это я стянула, — беспечно покаялась Джинни, обнимая Гарри за локоть и с ангельским видом строя ему глазки. — Ты всё равно не доставал её последние полгода с тех пор, как разжился Ollivander’ом. — Можно я пока оставлю её себе? Думаю, даже при том, что место гитариста у вас уже занято, я не хочу бросать обучение. «Я всё ещё собираюсь занять это место в вашей группе» осталось между строк. — Разумеется, о чём разговор?

***

Гермиона не соврала: она действительно активно взялась за изучение музыкальных пристрастий друзей и знакомых. Гарри оказался кладезем информации. Ему нравилась очень разная музыка, и уж он-то точно не растерялся бы перед напором Снейпа. Во всяком случае, на любой уточняющий вопрос Гермионы он легко находил ответ: Unexpected Patrons привлекали его нестандартными находками в электронной обработке, кантри Broomstick cowboys казалось лёгким для исполнения, но таило в себе множество подводных камней, с которыми было интересно разбираться, а старый добрый Nimbus брал за душу текстами и всегда настраивал его на ностальгический лад — и это при том, что группа была популярна задолго до его рождения. Любимую музыку Рона она и так неплохо знала, но среди тех песен и исполнителей, о которых он иногда говорил, было многое, что они никогда не слушали вместе. Рон обычно откладывал часть дисков в сторону, приговаривая: «Это тебе точно не понравится». Так что пока парня не было дома, Гермиона проглядела его коллекцию — исключительно ради научного интереса. Она знала, что Рон предпочитал музыку потяжелее, с мощным звучанием, активными барабанными и гитарными партиями, грубым и даже экстремальным вокалом типа гроула и скриминга. Эти — да, впрочем, и многие другие — термины Гермиона теперь старалась запомнить, а не пропустить мимо ушей, как раньше. Она перебрала коробочки с жутковатыми названиями типа Pumpkin Jack, Deluminated или Scabby rats. Включила один из дисков наугад и почти сразу выключила. Что ни говори, Рон действительно был очень и очень выборочен в том, что они слушали вместе. Если Гарри и Рон были ценителями, долгое время пестовали в себе любовь к некоторым жанрам и исполнителям и действительно разбирались в музыке, то подход Джинни был совершенно иным. Она отличалась короткими, но яркими вспышками любви к тому или иному исполнителю, во время которых заслушивала до дыр диски или старые кассеты и ходила на все концерты, до которых могла добраться. Гермиона помнила одно из первых таких сумасшедших увлечений — Black Book Ghost. Джинни тогда всем уши прожужжала о своём обожании, а сегодня, наверное, с трудом даже вспомнила бы, что была помешана на них. Последние несколько месяцев у неё было время большой светлой любви к B*hunters, и Гермиона в добровольно-принудительном порядке уже выучила несколько их песен из числа любимых Джинни. Как настоящая умница и отличница, Грейнджер завела себе специальный блокнот и, заприметив очередную жертву и зажав её в углу, подробно расспрашивала на предмет любимых исполнителей и причин, по которым ей нравится та или иная музыка. Список имен и названий аккуратно переписывался по алфавиту, рядом оставалось место для оценки по пятибалльной системе и комментариев. Далее Гермиона снова изучала музыкальные коллекции друзей на предмет более близкого знакомства с новыми коллективами из списка или шла в магазин и слушала доступные для демо композиции. В субботу Гермиона нажимала кнопку звонка с замиранием сердца. Она была уверена, что нашла и правильно сформулировала ответы на вопросы Снейпа, но всё равно еле держала себя в руках, чтобы не заглянуть в блокнот и не повторить все собранные аргументы. — Ну что ж, мисс Грейнджер, — Снейп снова сидел перед ней в кресле, опершись на локти и соединив кончики пальцев, — рассказывайте. — Как я сказала с самого начала, я действительно хочу играть в рок-группе, — Гермиона видела недоверчивый прищур учителя, но твёрдо продолжила, сделав ставку на честность: — В первую очередь, чтобы доказать всем, что я могу. Мне интересно было бы освоить сложные техники. Ещё я хочу, чтобы игра на гитаре стала для меня возможностью выплеснуть эмоции и передать свои чувства. И наконец, ради вдохновения. Ваш второй вопрос касался того, что мне нравится. Возможно, я всё ещё не до конца поняла всю палитру поджанров, но могу точно сказать, что люблю рок-баллады, потому что это медленная, вдумчивая музыка, которая передает чувства. Тексты для меня первичны, и набор неразборчивых слов или песни ни о чём я полюбить не смогу. Вы, конечно, можете возразить, — она снова применила атакующий приём, не дожидаясь саркастических замечаний, — что для баллад надо было учиться играть на акустике, — Гермиона мысленно поблагодарила Гарри за подсказку. — Но я хочу освоить немножко другое. Думаю, «мои» жанры — это фанк и рок-н-ролл. И ещё мне нравится фолк — только с не слишком тяжёлым звучанием. Когда она замолчала, Снейп некоторое время не отвечал, просто сверля её нечитаемым взглядом. Потом подозрительно прищурился. — Вы заучивали этот текст? Его голос звучал насмешливо, но Гермиона видела, что он принял её ответ. И это понимание заставило её мысленно подпрыгивать от радости, хотя она очень старалась выглядеть спокойной. — Пусть так. Теперь самое время выяснить, насколько ваши пальцы готовы к фанку. Доставайте гитару. — Да, профессор, — она вложила в это слово всю свою язвительность, но могла поклясться, что ему понравилось обращение.

***

Дни потекли своим чередом. Август Гермионы был подчинён строгому расписанию: часы занятий гитарой, встречи с друзьями, чтение книг для себя и для будущей учёбы — сентябрь стремительно приближался, и она хотела как следует подготовиться ко второму курсу. Свиданий с Роном стало заметно меньше. Хоть через несколько дней Гермиона подостыла, спокойно объяснила Рону, что именно её задело, и даже получила от него неуверенное извинение, она так и не смогла избавиться от мысли, что её недооценивают. Да и парни сосредоточились на своих репетициях, чувствуя приближение учебного года и неминуемый дефицит времени. Коукворт, в котором она стала частой гостьей, постепенно начал казаться вполне доброжелательным. То тут, то там, проходя мимо соседей Снейпа, во дворах она замечала яркие игровые площадки; однажды, выбрав другую дорогу, наткнулась на очень симпатичный зелёный дворик, высокий забор которого весь зарос плющом; а как-то раз в вечерних сумерках увидела разноцветную подсветку на одном из домов — судя по радостному гулу, раздававшемуся из приоткрытой двери, там был грандиозный праздник. Гермиону даже больше не напрягала долгая дорога до дома учителя и обратно — она использовала это время, чтобы погрузиться в музыку или почитать журнальные статьи, которые советовал мистер Лавгуд. Также Гермиона регулярно заглядывала в магазин близнецов Уизли — то за чем-то полезным, то просто поболтать, и всё чаще засматривалась на гитары, размышляя, не пора ли приобрести собственную. Не Ollivander, конечно, эти были слишком крутыми и дорогими, но Фред и Джордж в унисон расписывали все плюсы инструментов от Gregorovitch — производителя классом пониже, зато с отличным сочетанием цены и качества. Гермиона всерьёз подумывала о том, чтобы подарить её себе на день рождения. Девушка не перестала открывать для себя новую музыку, прислушиваясь к чартам радиостанций и советам друзей. Но с каждым днём её всё больше волновали два тёмных пятна в исследовании: что бы ей ответил на вопрос о любимых композициях Северус Снейп и какую музыку он играл сейчас со своим новым коллективом. Близнецы что-то говорили о непонятном и не слишком популярном проекте, но деталей рассказать не смогли — только сообщили, что группа, собранная Снейпом, называется The Alchemists. Гарри тоже не знал подробностей. Альбомов «Алхимиков» в природе — и, следовательно, в магазинах — ещё не существовало. Решение первого вопроса было несколько проще, хотя подступиться к мрачному Снейпу иногда казалось сродни самоубийству. Однажды Гермиона всё же набралась смелости спросить у учителя, какую музыку он предпочитает и что рекомендует к ознакомлению, но тот просто не посчитал нужным отвечать. На следующем занятии Гермиона попробовала снова. Казалось бы, если твоя жизнь — музыка, что тебе мешает поделиться экспертным мнением? Он опять ушёл от ответа. Когда Грейнджер спросила в третий раз, Снейп стремительно встал и вышел из комнаты, на ходу потребовав сыграть рифф, который они разучивали, не менее двадцати раз. — И учтите, я всё слышу. Гермиона разминала уставшие пальцы после выполненного упражнения, когда Северус вернулся, держа в руках чехол с дисками. — Прослушаете и подробно расскажете мне, что вам понравилось и почему. А также подумаете, какую музыку из этой подборки вы бы хотели исполнять. И естественно, я рассчитываю, что вы всё вернёте в целости и сохранности. Какое счастье, что челюсть Гермионы отвалилась беззвучно, а Снейп уже успел отвернуться. Дома она бережно переворачивала листы с ячейками для дисков, разглядывая названия групп. Тут была пара уже знакомых ей альбомов — тех же Unexpected Patrons — но большая часть оказалась неизвестной. Было на удивление много названий не на английском: тут нашлись французские Rogue и Serpentard, немецкие Affodill и Doppelgaenger, а также обнаружилось целых пять или шесть сборников с шотландской, ирландской и валлийской музыкой с текстами на оригинальных языках. Это показалось ей интересным. Несмотря на довольно большой круг опрошенных, Гермиона ещё не сталкивалась с песнями на иностранных языках среди любимых композиций друзей и знакомых. Родители называли пару исполнителей, вспоминая интересы своей молодости, да и только. К удивлению Гермионы, музыка с иноязычными текстами оказалась для неё даже более завораживающей: она как будто приглашала расшифровать смыслы, заложенные в непривычные сочетания звуков, и раскрыть тайны, спрятанные в музыкальном рисунке, — даже если на поверку это оказались бы и не самые высокоинтеллектуальные тексты. Вся подборка Снейпа была прослушана меньше чем за неделю. Она оказалась весьма продуманной: здесь был и заявленный в любимых фанк, и несколько сборников баллад, и то, что, по всей видимости, нравилось самому Северусу, и совсем неизвестные локальные группы с самобытной музыкой: то с неизвестными ей нестандартными музыкальными инструментами, то похожие на мантры, то музыка без текста, а встречалась и та, где текст был центром композиции, а мелодии почти не слышно — как будто исполнитель читал стихи, а не пел. Ещё он не преминул подсунуть пару дисков «Пожирателей смерти» — зато ничего похожего на «Алхимиков». После этого, казалось бы, маленького шага навстречу Гермиона приободрилась. Не сказать, что Снейп был доволен её успехами, и его критика становилась только жёстче, но иногда девушка приходила к мысли, что он просто никогда и ничем не бывает доволен. Однако он не требовал прекратить занятия, думала Гермиона, значит, его вполне всё устраивает. — Что вы делаете? Гермиона подняла голову и уставилась в тёмные глаза учителя. — Играю. — Что вы бормочете? — вкрадчивым голосом, выдававшим высокую степень неудовольствия, уточнил Снейп. Было начало сентября, Гермиона только прибежала на занятие после пар и даже не успела отдышаться до конца, потому отбиваться от едких нападок силы ещё не появились. Они отрабатывали одну из песен, которая понравилась ей в подборке Снейпа, — группы Felix Felicis, отличавшуюся простыми риффами и размеренным темпом. У Гермионы получалось — во всяком случае, на её взгляд — весьма неплохо, но секрет исполнения как раз и заключался в бормотании. — Я… Я считаю. — Считаете? Гермиона стушевалась. Она всегда поддерживала игру хоть чем-то — либо считала вслух, либо напевала текст песни, в противном случае у неё не получалось удержать ритм. Раньше Снейп к этому претензий не предъявлял. — Мисс Грейнджер, вам нужно научиться не считать, а слушать. Слух у вас есть, иначе мы бы с вами здесь не сидели. Вам нужно слышать, что вы играете, и определять, правильно ли это сыграно, а не механически подгонять движения пальцев под счёт. Лучше пойте, так вы хотя бы поймёте, попадаете ли в такт и в ноты. Гермиона вздохнула. Снейп регулярно подталкивал её к пению. Не то чтобы она была против — просто она раньше никогда не делала это на публике. Пожалуй, никто из друзей не слышал, как она поёт, — чаще всего она мурлыкала что-то себе под нос, когда занималась домашними делами, или просто подпевала знакомым песням по радио, но при других стеснялась. Собравшись с мыслями, Грейнджер снова начала играть. I would say I'm sorry If I thought that it would change your mind But I know that this time I have said too much Been too unkind… Украдкой поглядывая на Снейпа в перерывах между перестановкой пальцев, Гермиона с удивлением отметила, что обычно мрачный учитель выглядел… не довольным, конечно, но вполне удовлетворённым. Это заставило её несмело улыбнуться и преисполниться тёплой надежды на успех, но всё очень быстро вернулось на круги своя. — И что, вы не слышите, что третья струна каждый раз дребезжит?

***

День рождения подкрался незаметно. Гермиона перенесла субботнее занятие на пятницу, справедливо рассудив, что час унижений лучше оставить в предыдущем году, а личный новый год начать с чего-нибудь повеселее. Однако, сам того не зная, Снейп сделал ей небольшой подарок: он посвятил занятие музыкальным эффектам и продемонстрировал богатую коллекцию педалей, объясняя, какой эффект для какой музыки используется. Хотя Гермиона, конечно, тоже получила возможность сыграть уже выученные мелодии в разных вариантах и оценить многообразие возможностей, получилось, что большую часть занятия Снейп играл сам. Грейнджер снова не могла отвести взгляд от быстрых пальцев, скользящих по грифу и перебирающих струны, и иногда ловила себя на том, что сосредотачивалась на них больше, чем на словах учителя. Праздничную вечеринку организовывать не хотелось, и Гермиона с удовольствием ограничилась уютными посиделками с лучшими друзьями — почти как в старые добрые времена. Только теперь они собирались в квартирке Гарри, которую тот снял вскоре после восемнадцатилетия, наконец покинув дом Дурслей. — Время дарить подарки! — возвестил в какой-то момент Гарри и нахлобучил на голову именинницы картонный праздничный колпак. Он презентовал Гермионе увесистый сверток, развернув который девушка обнаружила дорогущее издание книги «История музыки» Батильды Бэгшот. — Чтобы наконец начать с азов, — подмигнул ей друг. Рон вручил ей духи — её любимый аромат, который как раз заканчивался. Это было весьма к месту, хоть и повторило подарок прошлого года. Гермиона не стала переживать по этому поводу — вещь-то правда нужная. — С днём рождения! — в один голос произнесли Джинни и Луна, обнимая подругу с двух сторон. — Держи! Луна протянула имениннице тонкую прямоугольную коробочку, перетянутую лентой. Когда Гермиона нетерпеливо раскрыла её, внутри нашелся квиток бумаги, а на нём неровным шрифтом было отпечатано: «The Alchemists. 26 сентября. Ливерпуль, The Turpin Club».