Магия музыки

Друзья уговорили именинницу показать, чему она научилась на занятиях со Снейпом. Потратив некоторое время на борьбу со смущением, Гермиона всё же взяла гитару Гарри, бубня, что у басиста вообще не должно быть инструмента для неё. — Видишь, как удачно сложилось, что у меня есть все варианты, — ухмыльнулся Поттер. Грейнджер показала ему язык. Она пробежала пальцами по струнам, приноравливаясь, сделала глубокий вдох и начала играть. Это была самая заученная — Гермиона даже сказала бы замученная — из известных ей песен. Снейп явно её не любил, но ещё в начале их занятий безапелляционно заявил, что начинать с риффов этой песни — классика обучения. Хочет она этого или нет. На первых же нотах Гарри и Рон хором заржали. — Серьёзно, вы начали с этого? — сквозь смех спросил Рон. — А я-то думал, наличие учителя как-то меняет процесс обучения… Гермиона ещё раз показала язык и продолжила сосредоточенно перебирать струны. Дойдя до куплета, она по привычке запела: We all came out to Montreux On the Lake Geneva shoreline To make records with a mobile, yeah We didn't have much time now Когда она добралась до припева, Гарри уже вытащил бас и начал потихоньку подыгрывать. Когда же Грейнджер доиграла и подняла голову, обнаружила друзей, смотревших на неё во все глаза. Гермиона смутилась. — Ну, у меня ещё не очень хорошо получается, я ошиблась там в середине… — Да у тебя отлично получается для человека, взявшего гитару три месяца назад, — перебила её Джинни. — Ты лучше скажи, почему я никогда не слышала, как ты поёшь? Гарри кивнул. — Серьёзно, Гермиона, ты классно звучишь. Почему ты никогда с нами не пела? — Ну как никогда… С Роном мы были на концертах, я подпевала. И под радио иногда пою… Просто не при людях. — И почему, спрашивается? — не унималась Джинни. — Тебе не гитарой надо заниматься, а немножко подтянуть вокал, и хоть на сцену сразу! Гермиона отмахнулась. — Да ну вас, — смущённо сказала она, чувствуя, что заливается краской. Ничего особенного в её голосе не было, уж в этом она была уверена. Может, у неё есть слух, но это не повод выходить на сцену с микрофоном. Чушь. Подсознание услужливо подкинуло ей цитату Снейпа: «Слух у вас есть, иначе мы бы с вами здесь не сидели. Лучше пойте, так вы хотя бы поймёте, попадаете ли в такт и в ноты». Гермиона тряхнула волосами, чтобы выкинуть эти глупости из головы. — Ну ладно, чёрт с пением, вы мне лучше скажите, как я играла? — Я бы предложил ещё раз попробовать — дуэтом, что скажешь? — улыбнулся Гарри. Они сыграли и спели эту песню ещё пару раз, потом Гермиона попробовала показать небольшие отрывки из других произведений, которые они учили. К концу импровизированной музыкальной паузы её настроение здорово поднялось: друзья действительно умели поддерживать, засыпая Гермиону комплиментами после удачной партии и подбадривая, если она ошибалась. Пицца и пиво тоже совсем не портили вечер. Когда далеко за полночь они расползлись по диванам, Гермиона с улыбкой подумала, что она на правильном пути. И осторожно убрала руку Рона, который, засыпая, по привычке приобнял её за талию. Ей хотелось двигаться только вперёд, и пусть она уже увидела признание в глазах парня, он всё больше казался ей пройденным этапом.

***

Гермиона быстро выяснила, что концерт — подарок для неё одной, и никто из друзей компанию ей не составит. Джинни виновато развела руками и сослалась на годовщину свадьбы родителей, Рон, понятное дело, тоже предполагался на этом торжестве, Гарри пробормотал нечто невразумительное про подработку, потому что ему надо что-то есть и оплачивать новое жильё. К тому же билет на концерт был всего один — он и так достался им ценой некоторых усилий мистера Лавгуда. Впрочем, сложившаяся ситуация не очень расстроила Гермиону — путешествие на день в другой город в одиночку вполне укладывалось в её представления о прекрасном. В начале недели она съездила на вокзал и разжилась билетами, а также позвонила и забронировала комнату в гостинице неподалёку от клуба, предупредив, что заедет поздно. Она собиралась приехать около четырёх часов дня, немного погулять по центру, перекусить и направиться на основное событие вечера. The Turpin Club оказался небольшим заведением, больше похожим на бар, чем на клуб. Затемнённое помещение, посреди зала организован танцпол, вдоль стен расположились небольшие столики, куда юркие официанты регулярно подносили напитки и закуски. Гермиона заказала у барной стойки пиво и пристроилась недалеко от сцены. Зрители уже начали собираться, и хотя она пришла за полчаса до обозначенного начала мероприятия, в первые ряды уже не попала. Но выбранное местечко ей нравилось — даже за спинами других сцену, расположенную на возвышении, было неплохо видно, а оказаться в поле зрения музыкантов ей не очень хотелось. Она пару раз задавала Снейпу вопрос относительно его текущей музыкальной карьеры, но он сказал лишь, что занят в одном проекте и не собирается обсуждать его с учениками. Поэтому ей казалось, что торопиться появляться на глаза учителю — это лишнее. Потягивая пиво, Гермиона с интересом рассматривала людей вокруг. Они оказались очень разными: здесь была и взрослая публика, возраста её родителей и чуть старше — скорее всего, те, кто узнал Снейпа и полюбил его творчество ещё на моменте «Пожирателей смерти»; но встречалось немало молодёжи — пары, группы друзей и такие же одиночки, как она. За столиком неподалёку сидели несколько и вовсе возрастных мужчин: они громко разговаривали, много смеялись и регулярно просили официанта обновить бокалы виски. В общем, аудитория «Алхимиков» оказалась совсем разношёрстной. Музыканты всё ещё не выходили на сцену, и, разглядывая молодых людей перед собой, Гермиона задумалась, могут ли здесь быть и другие ученики Снейпа. Наверняка они существуют — ведь Северус назначал ей довольно жёсткие рамки в плане времени и требовал пунктуальности, но при этом она никогда не сталкивалась ни с кем ни до, ни после занятия. Видимо, он оставлял небольшие перерывы. Ещё Гермиону занимала мысль, чем в целом живёт Снейп. Понятно, что он даёт уроки и работает со своей группой — наверняка они репетируют, встречаются для обсуждения концертов, может быть, даже работают над альбомом… Но чем он занят остальное время? Чем он увлекается? Есть ли у него семья или любимый человек? В доме не было следов пребывания других людей, но ведь она не была нигде, кроме коридора, одной комнаты и небольшого санузла, явно не хозяйского, а для гостей. Кроме книг, замеченных ещё в первый же день, и, конечно, гитар, Гермиона не видела ничего, что выдавало бы интересы хозяина, и не могла сделать никаких выводов. Ей казалось, что дом выглядит слишком уныло для семейного очага, поэтому она решила, что Снейп одинок. С другой стороны, он довольно молодой мужчина, да ещё и кумир миллионов — наверняка женщин в его жизни предостаточно. Да и сейчас вокруг полно девушек, которые, скорее всего, с удовольствием поехали бы с ним после концерта… Грейнджер покачала головой. Размышления привели её куда-то не в ту сторону. «Почему это вообще должно меня волновать?» — фыркнула она про себя и одним глотком опустошила стакан — благо там оставалось не так много. Тем временем толпа, уже изрядно разросшаяся, загудела. Поднявшись на цыпочки, Гермиона заметила, как из двери сбоку от сцены появились герои вечера. Они заняли свои места, и девушка с живым интересом принялась рассматривать группу. Ожидаемо, по центру расположился Снейп. В отличие от знакомого по старым фотографиям сценического образа рокера — всклокоченные длинные волосы, подведённые глаза, кожаная одежда, — сейчас Северус не сильно отличался от привычного ей образа учителя. На нём были чёрные джинсы и чёрная же футболка — Гермиона с удивлением заметила, что впервые видит татуировки на его руках, хоть изображения с такого расстояния разглядеть было невозможно. Необычным в его образе был головной убор — она не ожидала когда-нибудь увидеть на нём шляпу, похожую на те, что в двадцатые носили гангстеры. Снейп устроился на высоком барном стуле посреди сцены, держа гитару. Рядом стояла стойка со второй — акустической. За его спиной располагалась барабанная установка, за которую села женщина лет тридцати пяти с густыми тёмными волосами и широкой открытой улыбкой. Вот её образ отлично подходил под стандартное представление о рокерше — обтягивающие джинсы, белый топ, клетчатая рубаха, повязанная вокруг пояса… Гермиона рассматривала её с любопытством: барабанщиц она раньше не встречала, среди её знакомых за установкой обычно сидели парни. Слева от Снейпа на таком же барном стуле, что и у него, устроилась другая женщина. Если в первой участнице самым необычным был выбор инструмента, то эта оказалась неординарной во всём. У неё была огромная копна кудрявых волос, похожая на причёску Гермионы, круглые очки с явно большими диоптриями и немножко отсутствующее выражение лица. Стиль в одежде чем-то напоминал предпочтения Луны, но казался более экстравагантным: длинная этническая юбка, похоже, многослойная, широкая рубаха в деревенском стиле, россыпь браслетов на руках и ожерелья на шее в несколько уровней. Волосы удерживала разноцветная повязка. Гермиона встречала похожих девушек в университете, но ей всегда казалось, что с годами — а женщина явно была близка по возрасту к предыдущим участникам, если не постарше их, — такой внешний вид начинает показывать не расслабленный характер и увлечение какими-нибудь хиппи, а постепенное приближение к сумасшествию… «Судить по внешности — дурной тон», — постаралась остановить себя Гермиона. Но всё же тихонько прыснула в кулак, когда участница достала флейту, — очень подходил ей нестандартный для рок-музыкантов инструмент. Впрочем, глядя на эту группу, Гермиона уже сомневалась, что Снейп остался на стороне рок-музыки: уж слишком необычным оказался состав. Последний член группы — скрипач, разместившийся справа от Северуса, тоже выглядел весьма любопытно. Это был полный мужчина с задорной улыбкой с зализанными назад седыми волосами, явно старше остальных участников, но даже пока они не начали играть, он казался одним из самых активных. Создавалось ощущение, что он уже подпрыгивает на месте. Он поднял скрипку и несколько раз тронул струны смычком, настраиваясь. Гермиона обратила внимание на необычно пухлые для скрипача пальцы, хотя перебирал он ими весьма резво. Она скользнула взглядом по рубашке, галстуку-бабочке и клетчатой жилетке мужчины. Да уж, все члены группы были весьма неординарны. Собрать менее сочетающихся между собой людей ещё нужно было постараться. Пока участники группы занимали свои места, толпа аплодировала и периодически гудела, приветствуя их. Снейп со своей стандартной непроницаемой миной оглядел зал, потом музыкантов и, по всей видимости удостоверившись в их готовности, не говоря ни слова кивнул барабанщице. Та несколько раз ударила палочками друг о друга, отстукивая ритм. Гитара и скрипка вступили одновременно. Первая композиция была без вокала, но музыка завораживала. Она была тревожной, с мягким спокойным ритмом ударных, сложной гитарной партией и немножко мистическим звучанием скрипки. Иногда лидирующую партию брала на себя флейта — тогда остальные как будто затихали и замедлялись, позволяя чистому звуку разноситься по залу. Они закончили в тишине, и через небольшую паузу аудитория взорвалась аплодисментами. — Добрый вечер, Ливерпуль, — произнёс Снейп привычно вкрадчивым голосом. — С вами сегодня The Alchemists, и мы рады видеть вас здесь. Песни шли одна за другой, разделённые коротким «спасибо» от Снейпа или более веселым «Ливерпуль, вас не слышно!» от скрипача. «Алхимики» сыграли ещё несколько неизвестных Гермионе композиций — видимо, непосредственно своего авторства. Теперь в песнях появился вокал — в основном пел Снейп, частенько к нему подключался скрипач. В перерывах между своими партиями их мужской хор разбавляла флейтистка, но её голос Гермионе не особенно понравился. Девушка с удивлением обнаружила, что некоторые в зале подпевали: то ли это были фанаты, посетившие достаточно концертов, чтобы успеть выучить текст, то ли записи всё же существовали. Гермиона надеялась на второй вариант — ей действительно нравилось то, что она слышала, и она очень хотела раздобыть диск или кассету с хотя бы концертной записью. В середине выступления, видимо, чтобы максимально вовлечь зрителей, The Alchemists сыграли несколько известных композиций. Это вызвало явное оживление: вокруг скандировали «There's whiskey in the jar», «Soon may the Wellerman come» и «What shall we do with the drunken sailor?», и Гермиона тоже с удовольствием влилась в общий хор. Она растворилась в настроении толпы, покачиваясь в такт музыке и громко аплодируя в перерывах. За музыкантами было интересно наблюдать, и она не могла оторвать взгляд от происходящего на сцене. Снейп оставался внешне спокойным, лишь при завершении особо сложных гитарных партий довольно кивал головой сам себе. Как и раньше, Гермиона отметила, что во время игры он выглядит расслабленным и вдохновлённым, его строгое лицо разглаживалось, в глазах загорались искорки. Шляпа придавала ему загадочной элегантности, создавая совершенно нетипичный для него образ. В какой-то момент девушка даже осознала, что он выглядит привлекательно, и запоздало удивилась этой мысли. Скрипач, как изначально и показалось Гермионе, действительно был самым зажигательным — он изредка подпрыгивал со скрипкой, периодически поворачивался к Северусу и флейтистке, как будто бы играя на них, и они с барабанщицей часто заканчивали песни вдвоём, ставя решительную точку: она — последним мощным ударом, а он — активным взмахом смычка. Не менее любопытно оказалось наблюдать, как на некоторых композициях барабанщица откладывала палочки и брала в руки то бубен, то небольшой ручной барабан — как его правильно назвать, Гермиона не знала, в голову упорно лезло слово «тамтам». Флейтистка, которую Грейнджер мысленно окрестила человеком себе на уме, примерно так и держалась: у неё был немножко отсутствующий вид, а голос, когда она подключалась, казался потусторонним и звучал глухо. Зато её партии были завораживающими: тонкими, гармоничными, и могли звучать по-разному — то весело, то тревожно и загадочно. Гермиона с удивлением обнаружила, что флейта здорово сочетается с барабанами, сплетая однообразный ритм и динамичную мелодию, а гитара тихонько вклинивалась в их дуэт, будто бы скрепляя его. Группа закончила концерт лиричной композицией, в которой почти не было ударных — лишь редкий звук тарелок, да иногда подключался бубен. Пел в этот раз Снейп, скрипач подтягивался на припеве, и песня звучала немножко грустно и как будто торжественно. Far in the North, there’s eternal light, Like the candle that cannot go out, When the sun goes to sleep late in the night The Polaris will show us the way Их дважды вызывали на бис, но сыгранные в завершение динамичные композиции не отложились в душе Гермионы так, как эта последняя в основном сет-листе песня. В ней пелось о том, что свет Полярной звезды вёл людей к райскому саду и, несмотря на гнев старых богов, поддерживал их в достижении цели. В этой песне было столько веры в светлое будущее, совершенно не соотносящейся в голове Гермионы с образом Северуса Снейпа, казавшегося весьма нелиричным, скептичным и вредным персонажем. Она задумалась, кто пишет тексты для «Алхимиков», но почему-то была уверена, что именно Снейп окажется автором и музыки, и слов. Когда музыканты окончательно ушли со сцены, Гермиона даже немного растерялась. Зрители потихоньку потянулись к выходу, но она была не готова просто уйти — слишком сильное впечатление произвела на неё музыка The Alchemists. Когда она ехала в Ливерпуль, она ожидала услышать что-то похожее на «Пожирателей», возможно, чуть более современное, может быть, напоминающее популярные композиции, встретившиеся ей в подборках Гарри и самого Снейпа, которые она изучала месяцем ранее. Но музыка «Алхимиков» оказалась самобытной, одновременно похожей на народные песни в современной обработке, и в то же время она несла в себе что-то от классического рока, разбавленного нестандартными инструментами. Как будто музыканты брали привычные песни и выворачивали их наизнанку, раскрывая другие грани. Концерт вдохновил Гермиону на усиление собственных стараний в игре на гитаре и в то же время на изучение творчества «Алхимиков» и похожих на них нишевых групп — она была готова открыть для себя новый мир этой магической музыки и хотела попробовать стать частью его, разучив хотя бы несколько композиций. Душевный подъём и вдохновение, растёкшееся по венам, подсказали Гермионе следующий шаг. Она уверенно направилась к углу сцены, откуда в начале вечера выходили музыканты. Тут не было никакой охраны, и, убедившись, что никто из работников клуба не смотрит, она осторожно просочилась за дверь. Гермиона оказалась в небольшом тускло освещённом коридоре, который заканчивался, по всей видимости, служебным выходом, а прямо рядом с ней обнаружилась приоткрытая дверь, из-за которой раздавались голоса. Отбросив все сомнения, Грейнджер осторожно постучалась и заглянула в комнату. Здесь действительно были все музыканты: кто-то убирал инструменты в чехлы, кто-то просто расслабился и развалился на диване. При появлении Гермионы разговор стих, и все присутствующие разом обратили на неё своё внимание. Она успела разглядеть недовольное удивление Снейпа, когда из угла комнаты в её сторону бросился неизвестный молодой человек, которого не было на сцене. — Мисс, это закрытое помещение, зрители сюда не допускаются… — Я ученица мистера Снейпа, — пискнула Гермиона, уперевшись спиной в дверной косяк, чтобы прыткий юноша не выставил её из комнаты. Она не до конца понимала, чего хочет добиться, но была уверена, что ей нужно прямо сейчас поделиться с Северусом своими ощущениями — пока они свежи, пока она вдохновлена, пока в ушах гудит, ноги ноют от долгого стояния, а она всё ещё мысленно переживает этот опыт. Гермиона совсем не была уверена, что Снейпу необходимо это слышать, но для неё самой это казалось очень важным. Услышав её возражение, незнакомец обернулся к Снейпу. Тот поджал губы, продолжая молчать и сверлить Гермиону взглядом, но, на удивление, на помощь пришел весёлый скрипач. — Северус, правда твоя ученица? Уж вряд ли девочка будет врать при тебе, — добродушно рассмеялся он. Снейп нехотя кивнул. — Блейз, расслабься, думаю, мисс нам не помешает. Парень пожал плечами. — Как скажешь, Гораций. Ладно, спасибо вам за этот шикарный вечер. Комната в нашем распоряжении ещё минут пятнадцать, если будет нужна помощь с инструментами, можно дёрнуть охранника за соседней дверью, гостиница заказана, как обычно. А мне нужно закончить все организационные вопросы с администрацией клуба, — с этими словами он махнул рукой и, схватив портфель и кипу бумаг со стола, ретировался, кинув напоследок недовольный взгляд на Гермиону. Она всё это время продолжала стоять, прижавшись к дверному косяку, немножко растерянная недоброжелательным приёмом. Впрочем, чутьё подсказывало ей, что так и должно быть после того, как она вторглась на закрытую территорию, прикрываясь именем человека, который не назначал ей здесь встречи. Человека, который продолжал прожигать её взглядом. Как только Блейз исчез за дверью, Снейп наконец заговорил: — Мисс Грейнджер, я несколько удивлён вашим беспардонным присутствием здесь… — Ох… прошу прощения, просто… Друзья подарили мне билет на ваш концерт, — затараторила она, глядя по очереди на всех участников группы в поисках поддержки. Самым безопасным выглядел скрипач, которого Блейз назвал Горацием, поэтому на него она смотрела чаще. — Я очень давно хотела узнать, что вы сейчас играете, — снова переведя взгляд на Снейпа, продолжила она. — И просто не смогла удержаться, чтобы не поделиться впечатлениями, даже если вам это не очень интересно. Просто я впервые слышу такую… необычную, но потрясающе красивую музыку. И, сэр, вы у меня совсем не ассоциируетесь с ней, — она сбилась и на секунду замерла, испугавшись, не сказала ли чего-то грубого. — Ох, извините, просто я под впечатлением и должна была сказать, что это самый вдохновляющий опыт в моей жизни… Я всё ещё слышу в голове эти мелодии и тексты, и я в таком восторге, и совсем не ожидала от вас… — Гермиона замолчала, чувствуя, что начинает повторяться и теряться в мыслях. Скрипач переглянулся с барабанщицей, и оба рассмеялись. — Спасибо, спасибо, мисс… Грейнджер, так? — О, пожалуйста, просто Гермиона. — Гермиона, — повторил Гораций. — Северус, у тебя, оказывается, бывают очаровательные ученицы. Ты не против, если девочка посидит с нами немного? Она явно чуть-чуть переволновалась. Снейп прищурился, разглядывая гостью. Она ощутила, как сжимается под его тяжёлым взглядом, но всё же постаралась взять себя в руки. Гермиона отлипла от стены, выпрямилась и изобразила неуверенную улыбку, глядя на учителя. — Мисс Грейнджер, я всё ещё считаю ваш визит весьма беспардонным. Но если Гораций настаивает и остальные не против… — он обернулся на женскую половину группы. Барабанщица кивнула, флейтистка лишь пожала плечами. — Что ж, присаживайтесь. Гермиона, едва веря происходящему, разместилась на краешке стула. Она с живым интересом разглядывала участников, но стеснялась начать разговор, совершенно не представляя, что ещё может сказать после всего, что недавно выдала. К счастью, Гораций, который нравился ей всё больше с каждой минутой, взял начало беседы на себя. — Гермиона, вы знаете всех участников? Она с виноватым видом покачала головой, и скрипач продолжил: — Что ж, Северус в представлении не нуждается, — он усмехнулся. — Это Сивилла Трелони, — он указал на флейтистку. — И Септима Вектор, — он кивнул барабанщице. — Я Гораций Слизнорт. А молодой человек, который собирался пресечь ваше присутствие здесь, — Блейз Забини, наш менеджер. Кстати, будете что-нибудь пить? Может, пива? Гермиона бросила короткий взгляд на Снейпа, но тот уже отвернулся и принялся складывать вещи. Гермиона предпочла поостеречься и покачала головой. Слизнорт добродушно рассмеялся. — Давно учишься у Северуса? — поинтересовалась Септима, повернувшись к Гермионе. — Нет, только в июле начала. — И как успехи? Гермиона снова взглянула на Снейпа. Ей показалось, что она увидела ухмылку, но он не комментировал, позволяя Гермионе самой разбираться с ситуацией. — Как мне кажется, неплохо, — осторожно ответила она. — Во всяком случае, мои друзья уверяют, что я справляюсь… Вектор улыбнулась. — Друзьям стоит верить. — Я верю. А ещё ваш концерт… Правда, вы так меня вдохновили! У меня теперь просто руки чешутся заниматься дальше, — несмело улыбнулась Гермиона. — Так жаль, что я раньше не слышала вашу музыку — не смогла найти ни одной записи. — Да, мы сейчас работаем над первым альбомом, — отозвался Слизнорт. — Сеп, не хочу тебя отвлекать, но Северус уже сложил все вещи, и кажется, тебе пора убирать тарелки, а то он опять изведётся всех ждать. Гермиона успела заметить, как Снейп бросил на Горация скептический взгляд, но Септима действительно поднялась с места и направилась к выходу. — Прости, дорогая, — со смешком бросила она Гермионе. — Думаю, ты в курсе, что Северуса нельзя заставлять ждать. Гораций, поможешь? Они вернулись через некоторое время, таща за собой часть ударной установки — тарелки, пару небольших барабанов, а также пресловутый «тамтам», на который Вектор иногда переключалась во время концерта. В четыре руки Септима и Гораций бодро распихали все по кофрам. Трелони, отрешённо наблюдавшая за сборами со стороны, заметив, что они закончены, поднялась и направилась к двери, игнорируя остальных. Гермиона удивлённо посмотрела ей вслед, но Вектор, заметив её непонимание, усмехнулась и тихо произнесла: — Не обращай внимания. Сивилла всегда на своей волне. Когда группа направилась к выходу, Гермиона поднялась с места вслед за остальными. Она успела грустно подумать, что пришла как будто зря — да, она поделилась восхищением, пусть и получилось скомканно, но сейчас, немножко придя в себя, она поняла, как много у неё вопросов: как давно они играют вместе? какие у них планы? где их можно будет ещё услышать? почему они играют в Ливерпуле, а не в Лондоне? кто всё-таки автор песен? Вопросы возникали в голове один за другим, как вдруг… — Поедете с нами? Гермиона уставилась на Снейпа с ошарашенным видом. Но Северус не выглядел как человек, который решил поиздеваться, и в его вопросе не было слышно едкой насмешки. Он фыркнул, глядя в её округлившиеся глаза. — Раз уж вы и так напросились в нашу компанию, почему бы не наглеть по полной? — он как будто наслаждался растерянным видом Гермионы. — Так что? Чувствуя, как снова появился гул в ушах, а голова стала подозрительно пустой и лёгкой, Грейнджер кивнула.