Магия музыки

Непрошеные комментарии друзей засели в голове Гермионы слишком основательно. Несколько дней она засыпала и просыпалась с мыслью о том, что Северус Снейп — не только учитель игры на гитаре, но и мужчина в самом расцвете сил. Среда не стала исключением. У неё получалось отвлечься во время занятий в университете, но урок со Снейпом неумолимо приближался, и прогнать из головы самые разные образы и сцены становилось всё сложнее. Кто просил Джинни и Рона переворачивать всё в её сознании и оставлять мысли в таком неприглядном виде?.. К тому же Гермиона продолжала возвращаться к вопросу взаимоотношений Снейпа и Лили Поттер. Да и «Мародёров» тоже. Когда она изучала подшивки журналов, обе группы, конечно, часто встречались на страницах, но какого-то глобального противостояния между ними не было. «Мародёры» образовались значительно позже, ярко загорелись и быстро — и трагично — погасли. У «Пожирателей» была более богатая история: созданная в начале семидесятых, группа достигла пика как раз с приходом Снейпа, почти через десять лет. Они не могли быть соперниками — разная музыка, разные масштабы, — но действительно могли пересекаться на каких-нибудь мероприятиях. Но какое отношение к этому имеет Лили? Неужели она, как и Джинни для Гарри, была для Джеймса идеальной спутницей и постоянно присутствовала на всех концертах? Варианты можно было перебирать бесконечно, но никакой точной информации не было. Да и первоисточник вряд ли ею поделится. Но бросать эту зацепку просто так Гермиона была не готова. В конце концов, у неё есть доступ к одному неплохому журналисту. Коукворт с приходом октября стал ещё мрачнее, чем помнился Гермионе в первый её визит. Промозглый ветер подгонял её на пути к дому учителя, и она зябко поёжилась, когда очередной порыв растрепал волосы, бросив их в лицо. Распутав пряди, она с удивлением обнаружила, что из дверей дома Снейпа выходит девушка. Гермиона уже не раз задумывалась, почему никогда не видела других учеников. И вот, наконец-то, живое подтверждение тому, что кто-то ещё посещает этот дом. Она с любопытством рассматривала незнакомку, пока та прощалась с Северусом. Тонкая фигурка, небольшой рост, густая копна кудрявых волос… Гермиона нахмурилась. Кого-то это ей очень напоминало. Тем временем Снейп переключил внимание на неё. Они обменялись приветствиями, и хозяин дома, по обыкновению, направился в гостиную, не дожидаясь, пока Гермиона снимет пальто. — Ещё одна ваша ученица? — поинтересовалась она, не сдержавшись, как только вошла в комнату и принялась доставать гитару. Снейп проигнорировал вопрос, лишь бросил на Гермиону недовольный взгляд. — Начнём с разминки, — довольно резко произнёс он. Гермиона взялась за инструмент и только в этот момент поняла, что у выходившей из дома девушки не было с собой гитарного кейса. Сосредоточиться на занятии сразу стало в разы труднее. И всё же Гермиона приложила максимум усилий, чтобы урок прошёл спокойно и продуктивно. Она сфокусировалась на положении рук и старалась даже не смотреть лишний раз в сторону Снейпа, только бы не вызывать в голове новый рой вопросов и подозрений. И особенно — только бы не представлять, кем могла быть эта неизвестная особа и насколько точно она знает, чего хочет. Однако размышления — то о правильном положении пальцев, то о тайнах отношений Северуса Снейпа с различными женщинами — настолько поглотили Гермиону, что появившиеся в поле зрения под конец урока диск и несколько листков бумаги выбили её из колеи. Девушка подняла озадаченный взгляд на Снейпа, который как раз протягивал ей непонятные предметы. Учитель закатил глаза. — Вы собирались в следующий раз петь песни The Alchemists. Сомневаюсь, что вы запомнили все тексты и мотивы с одного концерта, — язвительно произнёс он. Гермиона ошарашенно уставилась на диск. — Я думала, диск будет выпущен только в декабре. — Так и есть. Это рабочая версия. — Но почему… — Если вас что-то не устраивает, можете не брать. Гермиона резко схватила протянутые листы и коробочку с диском. — Простите! Конечно, меня всё устраивает, я просто не ожидала… Спасибо огромное! Снейп хмыкнул и указал глазами на дверь. — До субботы. Ваша задача разучить гитарную партию, которую мы разбирали сегодня. Что вы запомните из текстов «Алхимиков» — уже ваше личное дело. Через полчаса, сидя в переполненном вагоне метро, Гермиона крепко прижимала к себе кейс, в котором рядом с гитарой надёжно устроились её новые сокровища. Едва выбежав из дома Снейпа и скрывшись за углом от его глаз, она успела как следует рассмотреть их. На диске — обычной болванке, не красиво оформленном альбоме — мелким аккуратным почерком было выведено: «Самой надоедливой мисс Грейнджер».

***

— Это не просто предварительная запись альбома, понимаете? Там действительно есть несколько сведённых композиций, которые звучат как окончательные версии, но ещё там есть две песни… Ну, в общем, как будто Снейп записал их сам, не в студии, а просто… Как будто для меня, представляете? Но это даже звучит бредово! Джинни и Гарри переглянулись, и на их лицах появилось практически одинаковое выражение глубокого понимания ситуации. — Даже не думайте… — предупредительным тоном начала Гермиона. — Слушай, мне не особенно нравится этот тип, но некоторые вещи отрицать нельзя, — Гарри пожал плечами. — У тебя есть альбом, которого нет ни у кого другого, да ещё и подписанный. Это явно неспроста. Осталось понять, чем Снейп руководствуется. — Как по мне, либо он оценил твой голос и хочет как-то использовать его в своём творчестве, — предположила Джинни, — либо он запал на тебя. Ха! Запал, да не на ту напал, — рассмеялась она. Гермиона закатила глаза. — Ага, конечно, запал. На занятиях он в основном рычит и язвит, и это гораздо лучше характеризует его отношение ко мне. — Сама же сказала, что в студии он вёл себя совсем иначе. — Всё-таки в первую очередь Снейп — профессиональный музыкант. Поэтому остановимся на версии оценённого голоса! — Гермиона произнесла это немножко громче, чем планировала. А ещё она чувствовала, как щеки заливаются румянцем, и в том числе поэтому очень хотела перевести тему. «И всё-таки в первую очередь Снейп — язвительная задница, — мысленно поправила Грейнджер саму себя, — с какими-то непонятными мотивами…» — Кстати, о поведении на студии, — зацепилась она за последнюю фразу подруги. — Гарри, я ведь потом спросила, почему он так отнёсся к тебе за рулём… В общем, он сказал, что был знаком с Лили Эванс. — С мамой? — Гарри округлил глаза. — Никогда об этом не слышал. Впрочем, тётя Петунья не то чтобы многое рассказывала мне о её жизни. Джинни фыркнула, и Гермиона была с ней вполне солидарна. Тётя и дядя Гарри вообще не отличались любовью к его погибшим родителям, да и самого парня растили скорее из чувства долга — так что ничего удивительного, что о жизни Джеймса и Лили он знал не так уж много. — Мне показалось, что он был близко с ней знаком, раз так остро отреагировал, но он точно не стал бы отвечать на мои вопросы. А твоя мама тоже занималась музыкой? — Насколько я знаю, она умела петь, но не слышал, чтобы она выступала на большой сцене. Тётя с дядей иногда говорили, что она с головой окунулась в мир музыки — и, конечно, в отношения с моим «непутёвым папашей», — вместо того чтобы нормально закончить университет и приносить пользу обществу, — Гарри спародировал снобистские нотки тётушки и скривил губы. — В общем, жила как хотелось, а не следовала семейным представлениям об успехе. Полный провал для моих родственников, — горько усмехнулся он. — Странно, что «Мародёры» не взяли её хотя бы на бэк-вокал, — задумчиво произнесла Джинни. — Может быть, она сама не хотела. Кто ж знает… — А кто-то, возможно, и знает, — с жаром возразила Гермиона. — Можно спросить мистера Лавгуда, наверняка в бытность журналистом он активно крутился на всяких концертах и знал кучу закулисных фактов и сплетен. — Это мысль, — кивнул Гарри. — Я уже думал об этом несколько раз, но так руки — или ноги — и не дошли… Хотя я не понимаю, с чего вдруг ты решила так погрузиться в историю. — Как будто тебе совсем не любопытно, — поспешила перевести стрелки Гермиона. Не хватало ещё снова вернуться к теме её интереса к Северусу Снейпу.

***

— Лили Поттер? Да, видел её несколько раз, конечно, — кивнул мистер Лавгуд. — Не был близко знаком, правда, из «Мародёров» с журналистами всё больше общался Блэк, а не Поттер, а Лили всегда крутилась где-то около него. Но она была с ними постоянно — и на каждом концерте, и на радио приезжала, и в клубах… Можно было бы представить её менеджером группы, только эта административная чушь её вовсе не интересовала. — Такая же фанатка, как ты, — Гарри подмигнул Джинни. Гермиона, Гарри, Джинни, Луна и мистер Лавгуд уютно обосновались на кухне в доме последних. Ксенофилиус не выказал никакого удивления их расспросами: казалось, он уже давно ждал, что Гарри придёт узнавать о звёздном отце. — А она никогда не выступала? Сольно или в группе? — Не припомню такого. Может, в каких-нибудь маленьких клубах. Но на фестивалях её не было, я бы такое не пропустил. И ни в каких группах она не засветилась, хотя знаю, что ей делали несколько предложений. Да что далеко ходить, слышал, что тот же Снейп хотел позвать её для парочки синглов «Пожирателей», но Малфой не согласился, так что с ними в итоге пела Нарцисса Блэк… Гермиона при имени преподавателя округлила глаза и собиралась было уточнить детали, но её перебил Гарри, заинтересовавшись совсем другой частью рассказа: — Блэк? Однофамилица или родственница Сириуса? — Точно не знаю. Могу только уверенно сказать, что друг друга они не выносили. Да и в целом Сириус «Пожирателей» не особенно любил, можно в куче интервью прочитать, как он их поносит. Впрочем, как и многих других. — Так, наверное, и Лили не согласилась бы с ними петь, — задумчиво произнесла Гермиона. — Зачем тогда Снейпу её предлагать? — Он был молод, полон надежд и стремлений. Хотел для группы успеха, искал для этого лучшие возможности и постоянно предлагал какие-то новые решения. А Лили, вероятно, и впрямь была талантлива, уж чутьём Снейп не обделён, — Ксенофилиус посмеялся, но в смехе звучала горчинка. — Правда, насколько я знаю, надолго его запала не хватило. Он играл в «Пожирателях» больше десяти лет, но активность проявлял только первые года два-три. То ли надоело равнодушное отношение коллег, то ли руководство лейбла не поддерживало его инициатив… «То ли что-то на личном фронте», — мысленно добавила Гермиона. Спешные подсчёты подсказывали, что начало бездействия Снейпа совпало с трагедией в семье Поттеров. — Получается, мама нигде не выступала и записей не оставила? — переспросил Гарри, возвращаясь к основной теме разговора. — Жаль, я бы хотел услышать, как она поёт… — Не могу сказать с уверенностью, оставила ли. Но, думаю, если бы захотела, она могла бы многого добиться. В конце концов, у неё был прямой выход к продюсерам «Мародёров», да и парни бы её поддержали. — Возможно, семейная жизнь привлекала её больше. К тому же у Поттеров как раз в разгар первого крупного концертного тура родился сын, — Гарри усмехнулся своим же словам. Уж эту часть истории он давно выяснил: старые афиши «Мародёров» с датами концертов у него были в больших количествах. — Всё может быть, — кивнул Лавгуд. — Я могу попробовать вывести тебя на Люпина, басиста. Может, он согласится рассказать тебе о родителях побольше. Правда, ничего не обещаю, он давно отошёл от музыки и пропал с радаров: занялся здоровьем, когда диагностировали волчанку… Если старые знакомцы подскажут и он будет не против, я тебе скажу. — А Петтигрю? Лавгуд поморщился. — С этим я бы не стал общаться. Он и раньше был очень странным типом… — Гермиона скептически посмотрела на Лавгуда. Уж от кого, а от него слышать о «странностях» было забавно. — А после распада группы совсем пошёл по наклонной. Я даже не уверен, что он до сих пор жив, — скорее всего, спился. Мистер Лавгуд рассказал им несколько историй о «Мародёрах», но это были в основном забавные случаи на радио или концертах — да ещё и несколько приукрашенные, как показалось Гермионе. Постепенно она отключилась от разговора, в первую очередь теперь предназначавшегося для Гарри, и предалась размышлениям о своём. Из изучения журналов перед походом к Снейпу Гермиона помнила, что он присоединился к «Пожирателям смерти» в 1978. Видимо, именно тогда, как говорил мистер Лавгуд, он и отличался амбициозностью… Сколько ему было, лет восемнадцать-двадцать, как им сейчас? Гермиона вполне могла понять такие желания — взять тех же Гарри и Рона, которые изо всех сил стремились представить «Трио» миру. Просто возможностей у них поменьше, вот и пытаются теперь через Малфоя пробиться. Она тихонько хмыкнула — благо увлечённые беседой друзья ничего не заметили. А два-три года спустя, получается, Снейп из кожи вон лезть перестал. Вряд ли ему так опостылела слава — именно в эти годы «Пожиратели» добились максимальных высот, он должен был быть счастлив. Но если Лили не просто знакомая, а действительно была ему важна — не зря же было это упоминание Слизнорта! — её смерть могла здорово подкосить Снейпа. Жаль, что, скорее всего, никто не расскажет ей правду: Ксенофилиус полной информацией не обладал, а Северус, разумеется, раскрывать душу не станет. Гарри, возможно, встретится с Люпином, но вряд ли Гермиона будет при этом присутствовать. В конце концов, это вовсе не её дело. Но точно ли не её дело, что учитель помнит одну талантливую женщину, когда-то, видимо, бывшую ему очень важной, и теперь сравнивает с ней Гермиону? Совершенно некстати вспомнилась и девушка, уходившая из дома Снейпа перед их занятием. Тот же типаж, что и у Гермионы. И примерно тот же типаж, что она отметила, глядя на фото Лили и Джеймса Поттеров в гостиной у Гарри прошлым вечером.

***

Диск крутился в плеере почти всю ночь. И почти всю ночь Гермиона не спала, то погружаясь в магические звуки музыки, то вновь прокручивая в голове разговор с Лавгудом и собственные размышления о Снейпе. Большая часть песен на диске The Alchemists была знакома ей с концерта. Гермиона с удовольствием вспоминала мотивы, снова вслушивалась в слова — не все тексты были сразу понятны в концертном звучании, — иногда перематывала назад ради особенно понравившихся отрывков. Она три раза подряд проиграла «The Polaris», так поразившую её на концерте, — на диске она была последней из записанных в студии. Голос Снейпа через наушники заполнял всё окружающее пространство, не позволяя думать ни о чём, кроме музыки и смыслов за её нотами. После поездки в Ливерпуль Гермиона была уверена, что «The Polaris» останется её любимой композицией у группы, и уже предвкушала концерт двенадцатого декабря — она твёрдо вознамерилась присутствовать на нём, даже если на этот раз не получится пробраться за кулисы. А потом пришло время дополнительных записей. Она слушала этот диск уже третий день подряд, но две записанные в конце композиции при каждом прослушивании будоражили как в первый раз. Гермиона погладила пальцами корешок книги, которую вчера принесла из домашней библиотеки и которая теперь лежала на прикроватной тумбочке с закладкой посередине. Первая песня, «Ulalume», была в оригинале стихотворением По, которое Снейп сократил и положил на простую, но очень нежную мелодию. The skies they were ashen and sober; The leaves they were crisped and sere — The leaves they were withering and sere; It was night in the lonesome October Of my most immemorial year Как и само стихотворение, голос Снейпа на записи был пронизан грустью. Значил ли этот текст для него что-нибудь? ...But were stopped by the door of a tomb — By the door of a legended tomb; And I said: «What is written, sweet sister, On the door of this legended tomb?» She replied: «Ulalume — Ulalume — 'Tis the vault of thy lost Ulalume!» Что он чувствовал за этим текстом? Могла ли это быть история Лили? Мог ли он любить её? Гермионе казалось, что когда-то давно это было вполне возможно. Лили — красивая женщина, судя по всему, в его вкусе, они пересекались на концертах, ему нравилось её пение — всё сходится. Then my heart it grew ashen and sober As the leaves that were crisped and sere — As the leaves that were withering and sere; And I cried: «It was surely October On this very night of last year That I journeyed— I journeyed down here! — That I brought a dread burden down here — On this night of all nights in the year, Ah, what demon hath tempted me here?» А потом она погибает в автокатастрофе… Одной печальной октябрьской ночью, как Улялюм у героя По. Правда, герой забывает о возлюбленной... Помнит ли Снейп о своей? Или просто теперь не доверяет Поттерам за рулём? Точнее, Поттерам за рулём автомобиля, в котором сидит талантливая женщина. Талантливая. Гермиона несмело улыбнулась. Она всё ещё не находила в своём голосе ничего особенного — да, слух есть, поёт, но ничего запредельного. Она не понимала, почему Снейп вообще взялся развивать эту тему: если подпевание на занятиях ещё как-то могло приносить практическую пользу для осваивания гитары, то возня с ней на студии, запись диска для неё, даже некоторые разговоры, чуть более откровенные, чем можно было бы ожидать, — как объяснить всё это? Гарри и Джинни вчерашним вечером ещё долго потешались, что учитель запал на неё, и Гермиона лениво отмахивалась, называя их дураками, но это глупое, совершенно нереальное предположение всё никак не шло из головы. Могла ли она понравиться Снейпу? Да нет, чушь. Какие-то несколько черт внешности — что там, низкий рост и кудри? — да способности к пению не могут определять человека, будь у Снейпа хоть трижды феноменальное чутьё. Их недостаточно для того, чтобы заинтересоваться. И вообще, хотела ли она нравиться Снейпу? Как будто ей нужен этот мужчина. Привлекательный мужчина в татуировках и шляпе, услужливо подсказало воспоминание о концерте. Мужчина, который видит в музыке смысл жизни, который пишет пронзительные тексты, который преображается, стоит взять в руки гитару… Мужчина, которому нравится, как она поёт. В наушниках заиграла вторая из дописанных Снейпом композиций. Гермиона помнила разговор в гостиничном номере так ясно, как будто это было вчера. Снейп очень хотел добавить в концертную программу песню «Magical World», но не мог найти вокалистку. И ему не нравилось, как вышла песня в записи с вокалом Трелони. Получается, из аудитории «Алхимиков» её никто никогда не слышал. Никто, кроме Гермионы Грейнджер. I called your name out loud in the courtyard The crystal I held was like an old friend The vines crawled the walls, the wind held its breath But the answer I longed for never came Чувство исключительности грело откуда-то из глубины души. Гермиона привыкла выделяться: вечная отличница и активистка, она всегда была на виду в школе и в университете, да и в компании друзей скромничала редко и не держалась в тени. Но это всегда касалось её мозгов: отличного аттестата, высшего места в рейтинге студентов, знаний, показанных по поводу и без него, подсказок друзьям… Но сейчас было иначе. Сейчас её выделил из толпы Северус Снейп, руководствующийся совершенно неясными ей мотивами. Не за сообразительность, а за что-то, что он видел в ней. Талант? Потенциал? Или всё лишь благодаря воспоминаниям? Гермиона вздохнула. Почему он не мог просто прямо сказать ей, в чём секрет такой благосклонности? Destiny called them like a silver poem They followed the dance 'til the music died out Last time they met was on an Earth bed Both knowing they'd meet again in the light На этих строках щёки залил румянец. А может ли она быть интересна Снейпу не со стороны её талантов, может ли всё быть значительно тривиальнее? Сложно делать выводы о том, какие женщины его привлекают, увидев лишь фото предполагаемой возлюбленной и фигурку предполагаемой любовницы. Гермиона вспомнила толпу фанаток у служебного выхода клуба в Ливерпуле. Что отличало её от них? А ещё эта ночёвка… Когда Снейп оказался джентльменом. В ту ночь в гостинице она практически не думала о том, что могло бы произойти между ними. Гермиона закусила костяшку пальца. Не засни она, как бы закончился вечер? Она бы, конечно, уехала к себе в отель и спокойно переночевала бы там. Или Снейп смог бы уговорить её остаться? Гермиона помнила эту разительную перемену, произошедшую в нём сначала на сцене — из язвительного, вечно недовольного строгого учителя Северус превратился в загадочного, привлекательного и немножко отстранённого музыканта, — а потом и в номере, когда он оказался расслабленным, благодушным, с чувством юмора. С каким из них она смогла бы остаться на ночь? Walls built between us, miles separate us Yet in our hearts, we share the same dream Feelings so strong, we just must carry on On to our magical world Под музыку в наушниках она видела перед закрытыми веками сценический образ Снейпа, только в антураже гостиничного номера. Северус сидел в кресле, расслабленно откинувшись на спинку. Он смотрел на неё заинтересованно, но с лёгкой насмешкой в глазах. Вокруг звучал его же голос, хоть сам музыкант не размыкал губ. Он протянул руку, приглашая Гермиону подойти. Как во многих фантазиях, события развивались рвано и быстро. Его губы внезапно оказались слишком близко, его руки сжали её талию, его ноги не позволяли ей свести бёдра. Как оленёнок перед охотником, она замерла под внимательным взглядом его глаз, загипнотизированная смесью эмоций, отражавшихся в них. Здесь было привычное едкое ехидство, но за ним пряталась тщательно оберегаемая нежность. Как в музыке Снейпа, где во вполне весёлую мелодию мог врываться пронзительный, пропитанный горечью текст, так и в его образе скрывались самые противоречивые чувства. Гермиона склонилась ниже, позволяя ему изучать руками своё тело, скользить по её коже в такт музыке, касаться натянутых струн где-то в глубине души и извлекать из них ноты. Её собственные пальцы скользили по телу в унисон с фантазией, подстёгивая воображение. Через некоторое время Гермиона сняла наушники и в звенящей тишине уставилась в темноту ночи. Она решительно не могла найти объяснения своему поведению.