Третья луна Тамриэля.

В звании Героя я проходила до конца зимы. Зимой на Арене дают боёв в два раза меньше, и заработок, естественно, ниже. Но меня это не волновало. За полгода я заработала достаточно денег, чтобы не работать вообще. Да и что мне было нужно? Замок? Слуги? Пф… Я вела простую затворническую жизнь. На столько затворническую, что даже научилась сама латать кирасу, чтобы лишний раз не выходить из дома. Пожалуй, единственный, и очень существенный, минус моей лачуги я поняла только зимой. От ветров, гроз, и редкого снега, в доме было холодно, как в конюшне, сколько не топи. При всём мягком климате Сиродила, ночи зимой были невероятно холодными, настолько, что утром на берегу озера появлялась корка льда, которая сходила с восходом солнца. Конечно, в более южных регионах Сиродила было куда теплее, но я и представить боялась, что твориться в Бруме, когда снег там лежал уже в месяц Последнего Зерна. Прошлую зиму я провела в тёплых общих спальнях Гильдии Бойцов и даже никак не подумала о том, что в таком доме, как мой, я бы просто на просто мёрзла. Я старалась ночевать в помещении для бойцов Арены, всегда, когда планировался бой. В иные дни тоже могла оставаться, многие гладиаторы жили там, ибо идти им было некуда. Но я не хотела вызывать лишних вопросов у Мастера Арены или у кого другого. Мне очень везло, когда тёплая ночь выпадала мне на ночёвку дома, а холодная зимняя гроза лупила в дни, когда я оставалась в общей комнате. Однако, не всегда. В одну из таких холодных, промозглых ночей я почти не спала. Была середина месяца Утренней Звезды. Сидя у камина, я всё топила и топила, а тепла так и не было. «Хот-т-ть самой в п-печь полезай, — думала я, трясясь, как лист, и, кутаясь в одеяло. — Вот для чего я п-полгода копила, значит… Для того, чтобы п-покупать др-рова… Как ж-же ж-живут все эти нищие?.. Им т-так часто приходится ночевать на улицах… Я слышала о какой-то ночлежке в П-портовом районе… Хотя, чем это лучше? Хижины т-тут хуже карточных домиков… Знала бы я… К-к след-д-дующей зиме к-куплю н-нормальное ж-ж-жильё… Хорошо, хоть в Сирод-д-диле нет т-т-такой зимы, как в Ск-к-кайриме… А то заг-гнулась бы к ч-ч-ч-чёрт-ту…» С этими мыслями, даже под стук собственных зубов, я всё-таки смогла уснуть. Сморило меня как-то слишком резко, словно кто-то каким-то заклинанием усыпил меня. Давно со мной такого не было. И, конечно, как и раньше, в этом состоянии мне привиделся весьма странный сон. Я шла по темноте, непонятно где, непонятно куда. Вдруг впереди меня появился образ женщины. Это была данмерка, а рядом с ней были пятеро детей. Разные по возрасту, одного она держала на руках, ибо тот был ещё младенец, двое ползали, ещё двое, пытались прятаться за подолом её платья. Судя по всему, то были её дети. Мать со скорбным лицом напоила каждого из своих детей каким-то зельем, постепенно каждый ребёнок лишился чувств. Она уложила их тела на какой-то каменный алтарь. В руках у женщины был нож, очень странной формы, которым каждому из детей она последовательно переезала горло, пролив кровь на алтарь, затем взглянула на меня и очень тихо, с тем же скорбным лицом произнесла: «Пустота зовёт тебя, дитя моё…» После этого она поцеловала каждого из своих детей, и легла с ними рядом на алтарь. Где-то вдали послышались возгласы разъярённой толпы людей, что ломились в двери. И вот наступила темнота, полная тишина, а в моей голове раздался чей-то голос: — Ты спишь слишком крепко для убийцы… Это хорошо… Для того, что я предложу тебе, нужна чистая совесть… В миг я поняла, что голос звучит не просто откуда-то, он звучал прямо рядом со мной. Я открыла глаза и увидела перед собой мужчину в чёрном одеянии. В полумраке моей хижины и из-за тени от его капюшона рассмотреть его лицо было трудно. Я ошарашено молча уставилась на незваного гостя, который с коварной ухмылкой навис надо мной. — Ты предпочитаешь молчание? Как и я, моё дорогое дитя. — Его волнующий голос с лёгкой хрипотцой интриговал, будоражил и даже пугал. — Позволь представиться. Я — Люсьен Лашанс, уведомитель Тёмного Братства. Как твоё имя, убийца? — Мира… — тихо и несмело произнесла я, — Но, я не убийца… — О, неужели… Расскажи это тем, кто пал от твоего меча на Арене. — Он ехидно усмехнулся. — Твои убийства по нраву Матери Ночи. Я пришёл сделать тебе предложение. У тебя есть возможность войти в нашу особую семью. — Семью? Простите, господин Лашанс, но я ничего не понимаю… — Я нахожу твои манеры весьма приятными, особенно для гладиатора. — Вежливо сказал мой гость. — Скоро ты всё поймёшь. На Зелёной Дороге, к северу от Бравила, находится таверна «Дурное Знамение». Там тебе нужно найти человека по имени Руфио, и убить его. — Убить?! — Я совсем потеряла какую-либо связь с тем, что я боец Арены и убийствами. — В смысле, Вы что, пытаетесь меня нанять?! Я не убиваю людей! — Только так можно пройти посвящение, чтобы войти в Тёмное Братство. — Тёмное Братство, что это вообще?! — Мы — смертоносная гильдия безжалостных наёмных убийц! — Пафосно воскликнул Лашанс. — Прежде всего, мы — союз единомышленников. Мы убиваем ради денег, ради удовольствия и ради нашего Отца Ужаса! Мы семья, чьи узы скреплены смертью! — Вы — какая-то секта? — Я пренебрежительно отодвинулась чуть назад. — Извините, меня не занимает религия, тем более такая… Лашанс вынул из складок своей чёрной мантии кинжал очень причудливой формы. На секунду я подумала, что сейчас он убьёт меня за мой отказ, и дёрнулась от него, но только упала навзничь. Однако, нет, мужчина протянул мне рукоять клинка, как бы предлагая взять его, молча при этом улыбаясь. Меня охватило странное желание взять этот клинок в руки. Я стала с большим интересом его рассматривать. Не длинное изогнутое волною лезвие с мелкими узорами, рукоять в виде хребта, гарда в форме костей рук, а на навершии кинжала красовался череп. Оружие было полностью металлическим и сам материал напоминал серебро, только имел зеленоватый цвет. Мне показались его форма и вид знакомыми, как будто именно этот нож только что снился мне. Разглядев хорошенько оружие, я вопросительно взглянула на того, кто дал мне его. — Тебя никто не принуждает, дитя, — спокойно сказал Лашанс, — Руфио стар и никуда уже с места не денется. У тебя очень много времени, чтобы подумать и решить. Но подумай хорошенько. Взвесь все за и против. Назад дороги не будет. Ибо из семьи можно уйти только в Пустоту. — Значит, я должна убить старика? В чём он виноват?! — А тебе нужна вина, чтобы убить? — Люсьен приглушённо рассмеялся. — А в чём были виноваты Мирмидонцы, Воины, Гладиаторы, которые были так хладнокровно убиты тобой? — Это друг… — Это другое, конечно! — Он опустился на одно колено, ближе ко мне, и я смогла лучше увидеть его лицо и эту зловещую ухмылку. — Тёмному Братству никогда не заказывают невинных. Помни об этом. Все, кого карает Чёрная Рука Отца Ужаса — виновны. И у Руфио есть свои скелеты в шкафу. Однако, убить его будет просто. Он очень много спит, поэтому ты сможешь лишить его жизни, не дав и шанса проснуться. — Убивать старика, ещё и во сне, — недоумевала я, — разве это не подло? — Это твоё право, как убить его. Это убийство — твой контракт. Кровь — чернила. Оружие — перо. Манера убийства — твоя подпись. Как и когда ты сделаешь это, не так важно. Важно сделать. И ты это сделаешь. Ибо так сказала Мать Ночи. — Да кто она такая?! — Недоумённо воскликнула я. — Мать Ночи, Отец Ужаса… О ком вообще речь?! — Отец Ужаса, мы зовём его Ситис, — вкрадчиво и спокойно объяснил Люсьен, — хозяин Пустоты, куда каждый из нас отправится после смерти. Можешь считать его нашим богом, хотя мы предпочитаем иные формулировки. Мать Ночи — возлюбленная Ситиса! Она понесла от него пятерых детей и убила их, во имя Отца Ужаса, принесла их ему в жертву, отправив их в Пустоту. Так появилось Тёмное Братство. Ты сможешь узнать гораздо больше, когда вступишь в наши ряды. — Что-то знакомое. — Вслух произнесла я, но не ему, а сама себе. — А Вы тогда кто? Вы сказали, что «уведомитель». Что это значит? — У Тёмного Братства, как и у любой гильдии, есть свой управленческий состав, — пояснил Лашанс, — мы зовёмся Чёрной Рукой. Мой голос — это их голос, голос самого Ситиса. Всего нас пятеро, как пальцев на руке. — Поэтому и рука? — Именно, моë догадливое дитя. Я оставлю тебя с твоими размышлениями… — Но ведь… — Я не стану тревожить тебя, пока ты не решишься убить Руфио. Все дальнейшие объяснения только после этого. — Но подожди… Я, было, пыталась что-то возразить, но Люсьен Лашанс вдруг коснулся моего лба и тело резко охватила слабость. За миг до того, как вновь уснуть, я увидела, как мужчина в чёрном балахоне исчезает прямо на месте. Дальше спала без снов и очнулась уже утром, когда зимняя гроза уладилась, хотя теплее не стало. Я оглядела остывшую комнату: пока спала, камин почти затух. Стуча зубами, лихорадочно кутаясь в одеяло, снова развела огонь, чтобы согреться ещё хоть немного. «Это был сон? — Раздумывала я, оглядываясь вокруг. — Тот клинок, что он дал мне… Я будто и правда держала его в руках… Я помню этот холодный металл на ощупь. Но его нет нигде… Может, мне всё-таки это приснилось? Люсьен Лашанс… Если он мне приснился, то откуда вообще это имя?» Сама от себя я никаких ответов бы не добилась, поэтому перестала об этом размышлять и стала собираться, чтобы отправится к Арене. «К чёрту… — Решила я. — Остаток зимы поживу в тренировочной… Надеюсь, кошмары меня не замучают, а я не замучию никого своими криками.» Я схватила сумку, чтобы собрать в неё всё необходимое, но неожиданно из неё выпал тот самый кинжал с черепом, который Люсьен всучил мне ночью. «Значит это был не сон. — Думала я, вновь рассматривая оружие. — Значит, со мной и правда говорил Уведомитель Тёмного Братства, тот самый Люсьен. Чертовщина. Да ну вас…с вашими сектами.» Я решила оставить кинжал в сундуке. Открыв сундук и забросив туда нож, вдруг остановилась: мой взор зацепился за акавирскую катану, что лежала в сундуке, завёрнутая в плащ. Не зная зачем, я достала его, развернула, вынула клинок из ножен и вгляделась в полированное лезвие. Давно он уже лежит в этом сундуке, давно я не видела его и не хотела видеть. Но сейчас, держа в руках это прекрасное оружие, больше не захотела убирать его обратно в сундук. "Над камином тебе самое место, друг мой, — думала я, закрепляя меч на самом видном месте моей лачуги, — когда-нибудь всё же озабочусь покупкой нормального жилья, и первое, что я сделаю — поставлю стойки для оружия." Но об этом думать было рано, пока что меня не заботило ничего, кроме Арены. Я стала проживать прямо в помещениях Арены. Никаких вопросов ко мне не было, разве что я наплела Мастеру Арены, что в камине моего дома брешь и топить его никак нельзя, на что он только хмыкнул и безразлично кивнул. Зима подходила к концу. Я в звании Героя потихоньку приближалась к званию Чемпиона. Не скажу, что жаждала этого. Мне скорее было всё равно. Я дралась потому, что дралась. Возможно, я и ощущала некое странное удовольствие от побед. А, может, и от убийств тоже. Чем ближе я была к новому званию, тем сложнее выставляли против меня противников. Однако, в какой-то момент вовсе перестала чувствовать даже волнение, шла на арену с полным чувством безразличия. Умру я, убью я, ранят меня, всё одно. И хотя меня ни разу никому не удалось ранить, даже задеть, я всё ещё ждала хоть кого-нибудь, кто мог бы хотя-бы дать мне возможность почувствовать опасность. Большие надежды возлагались на Чемпиона Жёлтой Команды. Эта нордка очень часто бахвалилась своей непобедимостью, а я, всё ждала боя с ней, слушая из раза в раз её, уже успевшие набить оскомину, шутейки и нападки в мой адрес, благодаря которым, видимо, она повышала себе самооценку. — Я полагаю, эта маленькая дрянь хочет стать чемпионом. — Нордка еле как сдерживала злость. — Тебе никогда не сравняться с нами! Мы боги среди смертных! А ты — мусор. — Буду иметь ввиду. — Спокойно ответила я, очищая сандалии от крови, даже не глядя на неё. — Знай — если ты действительно хочешь стать чемпионом тебе придётся биться со мной. — Чемпионка гордо задрала голову. — Если мы встретимся на Арене, я заставлю тебя молить о смерти. — Хорошо, если так. — Я совершенно серьёзно взглянула на неё снизу вверх. — Я не против умереть. Меня не смогли убить до сих пор, ни один из полторы сотни гладиаторов не смог меня даже поцарапать, зато меня убьёт самодовольная старуха с топором. Я в предвкушении встречи с таким небожителем. — Ах ты ж маленькая тварь, — прошипела она, — близится день, когда мы встретимся на Арене! Я с нетерпением жду, когда разрублю пополам твою маленькую птичью тушку. Если, конечно, у тебя хватит духу меня вызвать. — Вот смеху будет, когда эта птичья тушка принесёт Мастеру Арены твою голову. На это она больше ничего не сказала, и не подходила ко мне после этого ещё долго, как раз до того момента, как мне позволили бросить этой наглой корове вызов. Чёмпионка приняла его. Не могла не принять. Во-первых, потому, что отказать нельзя, свой титул надо защищать, а иначе отнимут, а во-вторых, она несколько месяцев капала мне на мозг, как же после этого она могла струсить? Но страшно ей было. Я заметила это в её взгляде, когда говорила с ней перед боем. Как бы нордка не пыталась хорохориться, как бы не делала вид, что уверена в своих силах, как бы не желала напугать меня, она боялась. Боялась в первую очередь того, что такая «мелкая сошка», как я, может убить её, боялась того, что лишится титула и славы, боялась того, что я могу с ней сделать. А сделать я могла многое. Я билась всегда честно, но порою входила в кураж. Одному бойцу отрубила рабочую руку. Конечно, он выжил, но бойцом быть больше не мог. Ещё одного воина я до смерти забила молниями… Тогда вдруг поймала себя на мысли, что мне нравилось смотреть, как он корчился. А в одном бою я срубила башку противнику с таким размахом, что она вылетела прямо к трибунам. Вся зрительская толпа в тот миг замерла и затихла и только спустя несколько секунд молчания, пока из тела выливалась кровь, смешиваясь с грязью, они стали кричать и хлопать, восхваляя победу. Да, как бы жестоко не расправлялись здесь с бойцами, толпа всегда поддержит победителя. Не знаю что это, стадный инстинкт, или аура Арены, но люди всегда наслаждались и будут наслаждаться жестокостью, происходящей в этом месте… Я не являлась исключением. И я этим не горжусь. Напротив. Я выступала в маске, дабы не отождествлять себя с бойцом Арены. Словно на Арене стояла не я, а кто-то другой. Маску я сделала сама, это было что-то вроде тонкого шлема из дублёной кожи, с изображением спокойного лица с лёгкой улыбкой, из которого торчал хвост моих синих волос. Эту маску другие бойцы в шутку называли «Лицо Хитрости». Да, какое-то лукавое выражение получилось у этой маски. И, хоть у моих собратьев по Синей Команде маска вызывала смех и умиление, то вот у противников из Жёлтой — только ужас в глазах. Этот же ужас промелькнул и в глазах Чемпионки в наш последний разговор с ней. Она вновь пообещала убить меня, а я вновь, совершенно спокойным тоном, язвительно отвечала. Обменявшись любезностями, мы разошлись. Я не собиралась давать Чемпионке поблажек. Наоборот, хотела отыграться за все её оскорбления за всё это время, что мы знакомы. Я многое слышала о ней, как о воине. Слышала, что за глаза её прозвали «Зубодробилка». Почему-то именно зубы остаются в песке после её боёв. «Интересно, — усмехнулась я, — а наша зубная фея их собирает? Может, хоть на память? Норды ведь любят трофеи.» Выходя на арену под пафосные речи комментатора, я видела, как с противоположной стороны выходила она — Чемпион Жёлтой Команды. На этот раз она вышла со щитом и длинным мечом, прибарахлилась шлемом и была преисполнена самоуверенностью. Я даже меч не спешила доставать. Когда объявили начало боя, дала ей возможность ближе ко мне подобраться. Как только нордка приблизилась и была готова нанести удар, то тут же свалилась наземь совершенно обездвижена. Это был мой паралич. Я, конечно, не брала уроков магии в Гильдии, но и на месте не сидела, кое-чему научилась за это время. Сбитая параличом, противница не могла даже моргать. Она не видела моей ухмылки, только мои красные глаза через прорези маски, которые смотрели на неё. Парализовав противницу, я наложила заклинание ужаса. Представьте себе всю безвыходность ситуации: испытывая жуткий страх и ужас, налагаемый на тебя магией, ты не можешь не биться, не убежать, ты даже пальцем пошевелить не в состоянии. А тот, кто наводит на тебя весь этот леденящий страх, лишь стоит над тобой и смотрит на тебя. Ты даже лица его не видишь, а он смотрит. Публика на трибунах стихла в ожидании, хотя некоторые стали выть и требовать более интересного зрелища. Паралич прошёл, спустя меньше минуты, Чемпионка, обронив всё оружие, наконец-то смогла вскрикнуть, но и эффект от испуга тоже уже проходил. Пока она поднималась, я всё также спокойно стояла рядом, никак не собираясь нападать на неё. Нордка подняла меч и щит и, тяжело дыша, почти рыча, бросилась на меня и в ту же секунду я окатила её молнией. Тело её дёргалось, женщина кричала, а публика неистовствовала. Опалённая разрядом искр, она вновь выронила оружие и обессиленно свалилась на колени. — Смотрите-ка. — Сказал я, нависнув над ней. — Ты даже мечом ни разу взмахнуть не успела, а уже стоишь передо мной на коленях. Красивое зрелище. Смотрела бы вечно. Но я не садист, я дам тебе выбор, который ещё никому не давала. Ты останешься в живых, если сдашься прямо сейчас. Уйдёшь с Арены, лишишься титула, да. Однако останешься живой и со всеми конечностями. В противном случае, дорогая, я продолжу, но тогда пощады не жди. Это разовое предложение, мольбы не помогут, если я соберусь тебя убить. — Думаешь, я так легко сдамся… — Выдавила она, отдышавшись. — Не стать тебе Чемпионом! В эту секунду она вынула кинжал, который, судя по всему, прятала под кирасой, и резким выпадом направила его на меня. Увернуться от такого неожиданного удара было не просто. Мне понадобилось отпрыгнуть на шаг, чтобы не попасть под лезвие. Такой подлости я не ожидала даже от неё. Больше я решила не вступать с ней в диалог. Нордка не успела подняться с колен, как вновь была мною парализована. На этот раз я вынула меч и резко взмахнула им. Шипатый меч снёс голову Чемпионке, разодрав шею. Паралич ещё действовал, так что кровь хлынула не сразу, а голова, выпав в полёте из тяжёлого шлема, покатилась по песку, пачкая рыжие волосы в крови и песке. На лице застыла эта мерзкая злобная гримаса. Как только тело упало с колен на землю, кровь из него потекла рекой под громкое, шумное, как шторм, ликование зрителей. Глашатай объявил мою победу, а я, спокойно, удалилась с арены. Получила я за этот бой не хилую такую сумму золотом, мешок с деньгами по весу был близок к голове той нордки, и звание Чёмпиона Синей Команды. Радовало ли меня это? Постольку-поскольку. Могу точно сказать, что меня удовлетворил этот бой. Я стала чувствовать, что будто добилась того, чего хотела: вступить с ней в честный бой и проверить, сможет ли она убить меня. Однако, поняла, что не это мне было нужно. Истинно мне хотелось уничтожить ту, что так долго меня донимала и сама напрашивалась на нож. «Неужели всё это время моей мотивацией была эта мерзкая баба, — раздумывала я на досуге, — которая не давала мне никак проходу?» Я не могла поверить в то, что моей истинной целью могли оказаться вовсе не деньги, не титулы, даже не битвы. Я даже вдруг ощутила, что выйдя с Арены и сняв маску, словно и правда сменила личность. И в голове засела мысль о том, что устоявшимся подсознательным желанием той личности стало — утереть нос одной только бесстыжей нордке, чьё имя я даже не знала. Гладиаторы редко называли свои имена, даже тем, с кем дружили. Это было какое-то странное суеверие, если назовёшь своё имя, то умрёшь в следующем бою. Я даже по шутке пыталась выяснить имя той Чемпионки, чтобы позлить её, но Мастер Арены на меня наорал за это. Даже имя своего хорошего приятеля — Гладиатора из нашей команды, я так и не узнала. Он боялся его сказать, а я и не настаивала. Только имя Великого Чемпиона было всем известно. Агронак Гро-Малог, или Серый Принц, как его знали зрители Арены — сильный орк мощный воин, мастер своего дела. Многие побаивались его, но все уважали. Мне довелось узнать его поближе. Мой приятель Гладиатор хорошо с ним общался. Агронак оказался очень приветлив и приятен, несмотря на суровый вид. Выглядел он немного необычно для орка, был слишком светлым. Как-то раз, когда мы отмечали очередное моё повышение, изрядно напившись, Великий Чемпион обмолвился, что отец его был неким Лордом. Мать его когда-то была служанкой у знатного господина, от того и он не простой орк, а голубых кровей. И псевдоним свой он взял исходя из этого — Серый Принц, звучит очень романтично. Не знаю насколько это правда, но эта история мне очень понравилась. Мне в целом нравился тот весёлый непринуждённый бугай. Он и тот Гладиатор были теми единственными, с кем я вообще общалась. Агронак меня даже по дружбе научил паре приёмов. При всей своей огромности и силе, он был очень ловким, совсем необычно для орка. И, несмотря на славу, он был очень простым. Общался так, будто знает тебя сто лет. Орк забавно умилялся тому, как я, с моим-то ростом, одерживаю победу за победой. "Кнопка, - называл он меня, - маленькая, но железная и острая." Он единственный, кто, шутя над моим ростом, не пытался меня этим обидеть, а приподносил это, как достоинство. Серого Принца много лет уже никто не решался вызывать на бой, дабы оспорить его титул. И здесь было всё куда сложнее, чем обычно. В обычном бою можно было сдаться, или же бой могли закончить после тяжёлого ранения. Однако, в бою за титул Великого Чемпиона нужно было биться насмерть. Я долго думала, хочу ли я вообще быть Великим Чемпионом Арены? Зачем мне это надо? И, одолев в бою, Чемпионку команды противников, ощутив это странное удовлетворение, я словно бы осознала, что здесь уже больше ничего не хочу. А Агронак был первым, кто встретил меня с арены, поздравляя с победой и с новым титулом. Это меня очень тронуло. «Подумать только, — возникла в голове мысль, — я ведь по сути теперь его соперник, так как могу вызвать его на поединок в любой момент. И он это прекрасно знает, но его это не волновало. В глазах орка я — друг, и это для него важнее.» После этого я решила, что с меня достаточно Арены. Первое, что спросил у меня Мастер Арены, когда выдал мне награду: — Когда бросишь вызов Серому Принцу, Чемпион? — Даже не собираюсь, — спокойно ответила я, — и вообще, ухожу с Арены. — Что?! — На лице редгарда возникла гримаса возмущённого недоумения. — Мой лучший боец хочет завершить карьеру?! На кого ж ты меня оставишь?! — У Вас достаточно способных бойцов. — Я был уверен, что ты станешь новым Великим Чемпионом! — Мастер, кому из нас Вы хотите смерти, мне, или Агронаку? — Я с упрёком посмотрела на мужчину. — Пф. Агронак знал на что шёл. — Он скрестил руки на груди. — Серый Принц точно также убил предыдущего Великого Чемпиона. Это Арена, а не бал-маскарад. — Ну а я не хочу. Я для себя получила здесь достаточно. А сейчас хочу уйти. — Ты потеряешь все титулы, ты это знаешь? — Редгард презрительно щурился. — Знаю. — О Шинджи… — Он тяжко вздохнул. — Я же такой заработок потеряю! Без штанов меня оставишь. — Думаю, Вы достаточно заработали с меня. — Обратно можешь не возвращаться. Если вернёшься, то начнёшь с бойцового пса, как и все! — Я не вернусь, но спасибо за возможность. Учту на будущее. Больше Мастер Арены мне ничего не сказал. Он только угрюмо косился на меня, пока я собирала вещи. А сам Великий Чемпион и мой приятель Гладиатор с грустью провожали меня. — Без тебя тут будет грустно, Кнопка. — Хрипло проревел орк. — Хотя, мне вовсе не хотелось бы тебя убивать. — Мне тоже, Агронак. — Я хихикнула. — Серый Принц может спать спокойно. — Успокоила. — Агронак громко рассмеялся. — Удачи тебе, Лицо Хитрости. — Удача всегда со мной. — Я подмигнула ему. — И вам обоим тоже. Гладиатор, не погибни, я хочу когда-нибудь сесть на трибуну и увидеть тебя в роли Чемпиона! — Возможно, когда-нибудь. — Скромно ответил данмер. — Мне пока и так достаточно. Распрощавшись с ними, я бодро направилась домой. Зима уже заканчивалась, начиналась весна. На исходе был месяц Восхода Солнца, близилось первое число Первого Зерна. в это время ночевать в моей лачуге уже было бы гораздо удобнее. По крайней мере не обязательно было спать у очага. У меня не возникло никаких планов относительно того, чем заниматься. Пока я жила в помещениях Арены, мне ничего не снилось, а сейчас вернулись кошмары. Мне опять снился Обливион, даэдра, огонь, молнии, сражения, эта огромная осадная машина, что мне довелось видеть своими глазами. Я вновь просыпалась с криками в пустом доме, в полумраке, одна в постели. Вернулось моё скорбное уныние, чувство отчаяния и печали. Однажды во сне мне привиделась лисица серого цвета, в зубах её было что-то вроде свитка. Зверь был дружелюбный и словно бы звал меня с собой куда-то… в темноту. Это был единственный более-менее приятный сон за последнее время. Все остальные ночи я не могла отделаться от кошмаров. Просыпаясь резко с криками, я больше не спала и маялась до рассвета. В одну из таких ночей мне вдруг безумно захотелось вновь увидеть статую дракона. Ведомая каким-то странным состоянием, я посреди ночи пошла до Храмового Района. Со стороны городских стен была видна голова гигантской статуи. Я всё это время старалась не обращать на неё внимание. Но сейчас, идя прямо к ней, думала о том, как я могла вообще на неё не смотреть. Войдя в ворота Храмового Района, застыла на месте, сердце моё сжалось, дыхание немного сбилось. Я смотрела на дракона, которого хорошо было видно из обломков стен Храма Единого. Простояв так какое-то время, увидела, как на горизонте светлеет полоска зари. Я отвернулась и не стала больше смотреть в ту сторону, развернувшись, пошла обратно домой. За этот год у меня не случилось ничего такого, чтобы я могла прийти к его памятнику и сказать хоть что-то о себе хорошее. Я чувствовала, что если пойду туда, то точно впаду в истерику, не иначе. Я была на грани срыва и старалась просто держать себя в руках, не выражая снаружи никаких эмоций. Но глаза мои всё же были на мокром месте, ибо уж они точно врать не могут, особенно мне же. Идя так до дома, я старалась освободить голову ото всех скорбных мыслей. По пути думала: «Надо к лекарю что-ли сходить. Эти сны… Это ненормально. Я так вообще спать не смогу. Может какое-нибудь снотворное зелье дадут, чтобы спать хотя бы без снов вообще.» Думая об этом, я вдруг услышала, как меня окликнул стражник: — Мэм! Прошу Вас остановиться! — Что-что? — Я удивлённо обернулась. — Вы мне? — Вам, конечно… Эм, у Вас что-то случилось? — Спросил он, намекая на мои глаза в слезах. — Нет. Нет, ничего. — Отмахнулась я. — Что Вам угодно? — Ничего мэм. Будьте осторожны, опасно гулять девушке одной ночью. Может, Вас проводить до дома? — Спасибо. Не нужно. Я живу рядом. — Тогда, доброй Вам ночи. Я недоумённо посмотрела на мужчину, развернулась и пошла своей дорогой. Но до моих эльфийских ушей всё же донёсся разговор двух стражников: — Ты чего это? Ты должен был спросить её имя. — Да она грустная какая-то. Плачет вон. Мало ли что случилось. — И чем её грусть помешала тебе выяснить кто она? Помни, вором может оказаться кто угодно! — Может. Но… Почему-то я уверен, что это точно не эта девушка. На самом деле вообще не вижу смысла приставать к прохожим. Чего Лекс добивается своими глупыми приказами? Что кто-то подойдёт и сам скажет: «здрасте, я — Серый Лис»?! — Ну да. Тут соглашусь. Сомневаюсь, что он вообще существует. — Да и я тоже. «Серый Лис? — Думала я. — Это тот преступник, которого разыскивают? Глава Гильдии Воров? Что за байка? Да нет у воров никакой Гильдии. Разве воры могут организовать гильдию? Зачем им это? Какая-то нелепица.» С этими мыслями я дошла до дома и вновь легла спать. На этот раз без кошмаров и снов вообще. Однако, наутро мысли о Гильдии Воров посетили меня вновь. Я вдруг на секунду подумала о своём сне. «Серый Лис… Хм. Интересно. — Размышляла я за завтраком. — Неужели мой сон был именно о нём? Существует ли этот человек вообще? Существует ли Гильдия? Занятно. Можно было бы как-нибудь узнать об этом получше.» Я всё равно собиралась искать работу в Имперском Городе. «Не сидеть же тюфяком, как ленивая субстанция… Надо чем-то заниматься, глядишь и кошмары закончатся.» — так я рассудила, собираясь прогуляться по городу. Нет, к ворам лезть я не собиралась, но мне было очень интересно узнать побольше об этом загадочном Сером Лисе и связан ли мой сон с ним. О встрече с уведомителем Тёмного Братства я и думать забыла. Но вот что я точно не вспоминала давно, так это своего прошлого, которое этим днём настигло меня.